Книжная околица

Москва! Жду всех 18 ноября в 18:30 в нашем любимом литературном Доме культур, чтобы показать вам чудесные рассказы на тему мечт и страхов. Выступающие авторы: Григорий Служитель Дарья Промч Маша Константиниди Дарья Месропова Николай Канунников Модерировать мероприятия будет литературная обозревательница Лада Кулинич. Чем ближе конец года, тем больше фрустрации вызывают исполнившиеся не так, как задумано или неисполнившиеся вовсе мечты, и всё больше крепнущие экзистенциальные страхи. Про это и многое другое хочу поговорить в наш ноябрьский вечер с писателями и читателями. Вход: донат. Регистрация на событие по ссылке на таймпаде (может не работать с впн) Я думаю, вы заметили, что новый тайминг мероприятия стоит с началом в 18:30 — это для того, чтобы вы смогли пораньше прийти в ресторан и занять удобные места, заказать блюда и напитки. Само чтение рассказов, как обычно, начнётся в 19:30, но, в связи с увеличившимся спросом, помним, что лучше не опаздывать❤️ Пожалуйста, регистрируйтесь на таймпаде! Важно!

Недавно сказала подружке, как странно, что из всего портфеля издательства Бослен у меня в библиотеке всего только один «Музейный остров» при том, что в моей библиотеке около трёх тысяч наименований, но потом взяла с полок читать «Рассказанную жизнь» Ариадны Эфрон, записанную Еленой Коркиной, полистала её и выяснила, что книжек издательства Бослен у меня всё таки две. Однажды приобрету «Сестру гения» и точно увеличу их до троицы. «Рассказанная жизнь» — очень маленькая грустная книга с фрагментами из жизни Ариадны и в светском Париже, и на бесконечных этапах в разных лагерях, грустная ещё и от того, что иллюстрирует извечную мудрость про «всё проходит, плохое и хорошее». Воспоминания о матери и об отце Ариадны перемежаются рассказами о снах, прочитанных книгах и увиденных городах, и место здесь находят и удивительные невероятные совпадения о роскошных наследствах, которые, мне кажется, был возможны только в другой, далёкой жизни, и о крошечных добрых делах лагерных надсмотрщиков. Цитату ниже уже мне в комментариях показала Даша Колганова, но так она меня задела, что хочется оставить её в блоге на память, потому что память эта — бесконечная тема для разговоров. Ариадна Эфрон в этих своих текстах предстаёт для меня невероятной фигурой, владеющей языком в такой степени, что способна облечь в отчётливые слова какие-то потаённые невнятные мысли моей души: И каждый следил друг за другом — везде, всегда. То, что раньше распро-странялось лишь на революционеров и полицию, не затрагивая остальных, теперь было возведено в степень гражданской доблести. Как это все удивительно! И как уже все забылось! Это единственная страна из известных мне, а может быть, и из неизвестных, где у народа такая короткая память. Русские — это Иваны, не помнящие родства. Забыть, потерять свое прошлое, историю, города, могилы — этого нет нигде во всем мире! И как быстро!.. Века и века подряд Россия крестила лоб и молилась православному Богу, потом пришли едва вылупившиеся потомки, отменили все это, и народ забыл, и с такой легкостью, и теперь это все исчезло. А теперешнее обращение нынешней интеллигенции к религий, поиски ею духовности — это же все от ума идет, от религиозных философов, не тем путем, не впитано с молоком матери. Короткая память и удивительное равнодушие: русские всегда исполняют «волю пославшего меня», любую волю любого пославшего всегда исполняют, а потом её забывают и исполняют новую — фантастика, а не страна! Я подсознательно готовлюсь к боли от каждой книги про лагеря гулага, но так оно, конечно, никогда не бывает. Жизнь абсолютно неравномерна и непостоянна, люди учатся жить и любить в любых обстоятельствах, которые им даны судьбой. И «рассказанная жизнь» тоже про смех сквозь слёзы, обыски, потери, но и находки тоже, потому что в тяжёлые времена каждое маленькое доброе дело даётся ещё большей ценой, а оттого и дорожат им сокровеннее всего сокровенного.

Напоминаю, кстати, что год назад делала прикольную подборку литературы для вашего чтения в честь самайна! Крис Пристли абсолютно точно сюда. Вчера гулаг, сегодня детские страшилки по расписанию, коллеги, не расходимся, завтра будут новые приколы!

+1

Мой идеальный выбор на spooky season это книжки Криса Пристли из серии «Страшные сказки», изданные самокатом в переводе Натальи Александровой и Дмитрия Карельского в какой-то другой, очень далёкой жизни. Особый вайб им придают иллюстрации Дэвида Робертса с крейзи глазастыми мальчиками и мрачными тенями на фоне, из которых незаметно протягиваются ручки-крючки. Влюбилась в серию моментально, хотя начала её читать с конца, но мой вердикт — начинайте с любой части, та, которую вы прочтёте первой и станет для вас самой атмосферной и любимой, так что осталось понять в каких декорациях вы хотите оказаться в первую очередь — таинственный замок старого дядюшки, одинокая лачуга, куда незнакомец заглядывает, чтобы погреться у очага или застывшее во времени и пространстве купе старинного поезда. В каждой книге молодым героям и героиням рассказывает сказки некая мистическая фигура, и из разрозненных баек про смерть и прочие обстоятельства заупокойной жизни, складывается магистральная история главных героев. Сказка в сказке, а на страницах — всякие жути, мне очень нравится, в своей голове уже снимаю сериал. Отчаянно рекомендую не слушать в аудио, а читать текстом! Эти странички с картинками созданы для того, чтобы запасть вам в сердце и сделать чтение идеальным для хэллоуина. Для всех взрослых и детей, которые с детства обожают фильмы Тима Бёртона, мультсериалы «Гравити Фоллс» и «За изгородью». Читала в своей новой любимой кофейне на бауманке за мятным чаем и печеньем «крошка персик» 🍑

И, раз уж сегодня такой день, начала читать книгу «Ариадна Эфрон: рассказанная жизнь», собранную и записанную Еленой Коркиной. В самом начале во вступлении Коркиной, где та даёт предысторию своего знакомства с Эфрон, она цитирует её слова: «Ведь ко мне приходят, как на несуществующую мамину могилу — возложить цветы», и это какие-то совершенно поразительно грустные строки, потому что люди совершали паломничество к дочери Марины Цветаевой, как к своеобразному живому памятнику памяти о её матери, и там, где существовала Ариадна Эфрон всегда вынужден был существовать и образ Марины Цветаевой, сросшийся с ней в исторических масштабах. Небольшая книжка состоит из двадцати четырёх рассказов о парижской жизни Эфрон, о шестнадцати годах в лагерях и ссылках, и эти пронзительные мемуары показывают образы праздности и горя, попыток достичь довольства в самых тяжелых условиях. В том же вступлении Эфрон вспоминает, как в Париже ходила вместе с матерью на фильм «Безрадостный переулок» и вся русская эмиграция им восхищалась, даже сама Цветаева, которую очаровать не так то легко, но спустя годы всё восхищение обратилось в пыль, а за ними обнаружились картонные усы и пустые сцены. «Зрелища принадлежат только своему времени. Через двадцать-тридцать лет ничего от всего этого не останется» и это самая понятное мне описание культурного фона каждой эпохи, который уже не воссоздать в другой. Всё, что мы любим сейчас, что изобретает нашу повседневность сейчас однажды может стать незначительным и неважным для других, почти ничто из этого не останется в хрониках, но в данный момент достаточно и того, что эта литература, эти фильмы, сериалы, выставки, культурные явления, социальные медиа заполняют всю нашу жизнь.

+1

30 октября — день памяти жертв политических репрессий, вчера же 29 октября был день возвращения имён. В эти даты театр.doc совместно с мастерской Брусникина выпустил спектакль «00447» в режиссуре Дмитрия Мулькова. Документальное свидетельство памяти, опера из вокального ансамбля и механической печатной машинки, отстукивающей ритм бесконечного количества приговоров, и тот самый приказ № 00447 — лишь первый из них, положивший начало Большому террору. Герои спектакля — люди, погибшие от расстрелов, сгинувшие в неизвестности, имеющие даты, имена, свидетельства их личностей или имеющие лишь вереницу прочерков, потому что данные о жертвах репрессий не изучены до конца до сих пор. Спектакль очеловечивает аббревиатуры и цифры, каждая партия представляет из себя протокол допроса и фактические данные рождения, жизни, ареста, спетые на манер проповеди, советской агитационной песни, военного марша, мелодичной колыбельной. Сонм этих голосов становится панихидой по погибшим, часть из которых реабилитировали, часть — всё ещё нет, и эти предсмертные портреты, эти зазоры из дат между приговором и расстрелом, в которых я выглядывала несостоявшуюся надежду, эти обвинения в «а/с» и «к/р» деятельности с беспомощным протестом, итог которому был виден на фотографиях шрамированных лиц и тел людей — всё это бесконечно разбивает сердце весь час спектакля, в который вмещается так много жизней. Мне кажется, я весь последний читательский год посвятила изучению человеческих историй в машине политических репрессий, потому что цифры жертв столь велики, что в какой-то момент теряют персонализацию, становятся просто огромной обобщённой раной великого горя, как и обе мировые войны, как и отечественная война, но если война понятна для изучения и культ памяти войнам воспитывается с детства, то память о репрессиях, соловках, гулаге, о тысяче тысяч людей и лагерей рассеивается в труднодоступных сведениях и документах. Раз за разом приходится обращаться к книгам Лидии Чуковской, Евгении Гинзбург, Ирине Ратушинской, «Хелле» Алёны Махониновой, «Dendrarium» Алисы Кусти, «Метео-чёртику», «Сколько стоит человек», «Незабываемому» Анны Лариной-Бухариной (и ещё многим, очень многим книгам), чтобы вдыхать жизнь в давно погибшие лица и осмыслять само явление политического террора. В спектакле «00447» показываются разные истории, синонимичные «Софье Петровне» в том числе, когда даже перед расстрелом люди не допускают мысль о собственной смерти, подразумевая случайную роковую ошибку советской власти. Из этих ошибок собираются портреты, освящённые ярким мерцающим светом в кромешной тьме, и эти люди получают то, что им не удалось получить своевременно — возможность быть оплаканными и незабытыми даже если не в пределах вечности, то в пределах одного конкретного спектакля. Театр.doc перед премьерой выложил интересные материалы, с помощью которых создавался спектакль, а первые показы пройдут сегодня 30 октября и 8 ноября. Опоздать на спектакль невозможно, потому что, как минимум, войти на него после начала не получится, и сцена, и лестница, и даже поступающая к зрительскому залу тьма становятся пространством для этого действия, но моя рекомендации для вашего досуга с друзьями, благодаря которому вы подумаете о вечном — это прочитать любую книжку из списка выше и сходить на спектакль о репрессиях. Незабываемый опыт (вам будет больно, но вам это нужно!).

Если вы хотите привлечь правильного читателя — то размерная примерка книжки к человеку должна в карточке товара выглядеть так 😏

+6

Книги, которые, я надеюсь, мы получим к нонфику когда бы и где бы он ни произошёл, а если даже и не произойдёт, то обязательно купим самостоятельно. Пост посвящён тому, что soda press наконец-то показали обложку «Берегины» Евгении Некрасовой и я жду-жду бесконечно с предзаказа уже второй месяц. Сода очень вдохновляет своими последними книжками, верю в них как не в себя. Вера Герасимова в «Супермаркете» расскажете о рпп и обсессиях. Продолжаю любимую тему, начатую «Любовь моя Ана» Асташовой и «Мама, я съела слона» Месроповой. Корпус решил в этом году издать сразу две книги Киран Десаи, поэтому сразу после «Сони и Санни» ждём «Кутерьму в саду гуав». В кои-то веке нравится у корпуса обложка, скрещиваю пальцы, чтобы не поменяли… В инспирии лофт выходит «Клементина» Джулианы Сальви, которая откроет новую европейскую серию (дай бох эта серия задержится с нами больше чем на две книги). В ней также анонсирован долгожданный «Лазар» Нелио Бидермана, пока отложенный на февраль. Ещё рекомендую присмотреться в инспирии к Эдит Уортон и её новому переводу романа «В полусне». Бесконечно прекрасная Мария Лебедева написала книгу эссе (!) о дружбе (!) «Друг без друга». Я не могла на такое надеется, но я это получила и теперь знаю, что моё счастье имеет вид и форму новой книги Марии. И вообще форме эссе нужно больше пространства и книг. Книжку Аннет Схап «Сверчок» уже можно купить в лавке Самоката и на и сайте, но это та самая крутышка, что написала «Лампёшку» и современные фем сказки «Девочки». Берём. На сайте Подписных изданий уже открыт предзаказ на оригинальный набор ОБЭРИУ из книги стихов с прикольными дополнениями, изданный совместно с музеем, издательским проектом клаудберри, детским книжным проектом маршак. Красиво жесть. После «Собаки Веры» немного угорела по обэриутам, понять, простить. Обложка «Гиперполитики» Антона Йегера напоминает мне как круто, что я начала вышивать на книгах, чтобы зашивать любые фрагменты, не попадающие в моё эстетикю. Но книжка легендарная, много раз видела её в стопках зарубежного буктюба, теперь и российский читатель может узнать про то, какими неочевидными способами политика проникает в нашу жизнь. У азбуки голоса всегда много прелюбопытных релизов спасибо кураторке серии Марии Нестеренко. Очень ждём прозопоэтический сборник Марии Степановой «Война зверей и животных» и новый роман Нелли Зайцевой «Попутчики», о которых я уже так много слышала и которые уже так сильно мне нужны. Ноябрь у поляндрии, в целом, мега шикарный. В no age выходят три супер книги, написанные женщинами — мистические и сюрреалистические «Караван воронов» Эмине Садкы, «Дирлейв» Фриды Исберг и очень жданная «Сколько можно повторять» Ани Гетьман. Это точно газ.

Нет вещи, за которую я была бы благодарна себе из прошлого больше, чем за то, что я сделала кружочковый обзор своей воронежской и московской библиотеки год назад. Конечно, книг теперь стало больше на пару сотен, что-то я вам успела показать в покупочных рубриках, что-то не успела, забыла, устыдилась (🌚) и не показала, но я буквально миллион раз за прошедшее время в ночи с горящими глазами возвращалась к этим своим кружкам как самый преданный их зритель и искала в виртуальной библиотеке случайный кадр с книгой, чтобы понять — была она у меня вообще на полках или нет, продана она, кому-то отдана, перевезена в Москву или, быть может, я купила её только во сне, а в реальности, никогда не держала в руках (привет букинистическое издание «мудрой крови» Фланнери О’Коннор). Так недавно потратила некоторое время на поиск «Сердца тьмы» Джозефа Кондрада среди своих фоток и кружочков в Воронеже, просто потому что на курсе модераторов и организаторов просветителя Ольга Велавичюте сказала, что это одна из основы основ африканской литературы. По этой же причине выдохнула, из-за того что сто лет назад купила и забыла про маленький сборник рассказов Эдны О’Брайен «Возвращение», выходивший в иностранной литературе. Каждый раз, копаясь в кружочках с кадрами своей библиотеки, обнаруживаю у себя что-то новое, забытое и незапомненное. Не представляю каково это иметь библиотеку в несколько тысяч книг на два дома и точно знать про каждую 😭Буквально сейчас пыталась по корешку понять какое у меня в Воронеже издание «Волшебника страны Оз» Баума — полное или не очень… (с иллюстрациями Лизбет Цвергер)

Каждый раз читая очередную книжку про птиц и думая о том, как хочется на природу, всё чаще возвращаюсь мыслями к этому видео про то, что учёные назвали «звуковым обеднением планеты», потому что природы этой год от года становится всё меньше и только книжки о ней нам по итогу и остаются 🐓 Ролик авторства @ sinai.kamran

Одно из самых ярких впечатлений осени для меня — это дебютный роман Ксении Шашковой «Мой любовник не смотрит мои сторис» (эксмо, серия «стекло») Когда я искала авторов для проекта «люди читают рассказы» на тему брака я открыла полистать ознакомительный фрагмент на литресе и сразу же поняла, что остановиться будет очень сложно, потому что страницы летят в бешеном темпе. Герои страшно бесят, авторский талант — восхищает, потому что Ксения создала герметичный мир переписок о любви и вечности, и мы с друзьями, пожалуй, целую неделю обсуждали каждый эпизод истории, испытывая весь спектр злости и шока. Юля, главная героиня, решает переучиться с переводчицы на психологиню, потому что семейный бюджет срочно требует финансовой поддержки. Идёт на специализированные курсы и там встречает очаровательного додика Матвея, который так то ни рыба, ни мясо, но вызывает у Юлии чувство, что она всё ещё интересна кому-то как женщина. О зарождающемся романе Юля рассказывает своему мужу Диме, с которым растит маленькую дочку, и, подумав некоторое время, Дима скрепя сердце даёт добро на открытые отношения. Из-за того, что герои мнят себя оттерапевтированными, проработанными, возвышенными на утёсах своих моральных устоев они постоянно используют профессиональную лексику в пикантных переписках, которая фрустрирует читателя с каждым новым употреблением, ведь терапия покидает тело, когда в дело вмешиваются лихорадочные чувства, и в какой-то момент, слыша в тридесятый раз «быть в контакте», «триггерит» «контейнирование», «отражать» и «валидировать», я уже сама чувствую, как рассыпаюсь в пыль ярости. Для меня роман стал буквально катарсисом, но я боготворю Ксению за создание этих ярких сатирических образов, за тейк о том, что рационализация травмы не равна излечению, за демонстрацию пустого языка, не способного вместить полный спектр человеческих желаний, хотя, несмотря на многочисленные вызовы, брошенные своим читателям, «мой любовник» вообще-то про важность и терапии, и про многогранность романтических отношений и про непостижимость сиюминутных эмоций, просто, очевидно, теперь у нас есть пример худшего развития событий перед глазами в виде переписок Юли и Матвея, в котором после слов «это моё последнее слово» идёт ересь ещё на восемьдесят сообщений, три холодных звонка и одну безуспешную попытку встретиться. Наверное, неудивительно, что роман вызывает столько читательский эмоций и я разрываюсь между тем, чтобы советовать его каждому (особенно — книжным клубам) и оберегать будущих читателей от столь спектральных эмоциональных качелей, но, камон, Крис Краус не боялась литературно кошмарить Дика Хебдиджа своим неконвенциональным высказыванием о женской обсессии в «I love Dick», а Мелисса Бродер писала в «Рыбах» похожий образ женщины, презирающей преграды на пути истинной любви. Героиня «моего любовника» отлично вписывается в серию моего любимого чтения про unhinged women, хотя в какой-то момент я поймала себя на мысли, что уже настолько преисполнилась, что могу понять её в отчаянном и довольно одиноком безумии. В конце-концов литература на то и существует, чтобы подарить нам максимально возможное количество катарсисов, которых только способно выдержать сердце, и всё это не выходя из дома. И у Ксении Шашковой это получилось превосходно, подспудно обсудив все стрёмные сложные темы раннего материнства, долгого брака, умения справляться с отвержением и искать в пучине чувств истинную себя.

За один день прогулки по вднх прочла небольшую повесть Винченцио Латронико «Совершенство» (corpus, перевод с итальянского Яны Арьковой), которая из тех книжек, что «заставляют задуматься…» Очень тягостное чувство осталось от того, что современность даёт бесконечную вариативность развития жизни, но капитализм, вечный онлайн, политические и эко катастрофы превращают бесконечность этих вариаций в вариации неудовлетворенности, неустроенности и зависти. Латронико отлично поймал это непрекращающееся (и чаще всего миллениальское) фомо от тревожного присутствия в сети, ненадёжных связей и спешных переездов в поисках лучшей жизни, поэтому то и текст, написанный отстранённым языком, о героях, скажем, Анне и, скажем, Томе становится текстом о каждом из тех, кто читает его и вращается по радиусу подробных обстоятельств. До самого финала гадаешь только о том — возможен ли какой-то хороший конец в этой истории, если, судя по всему, всё, что только могут Анна и Том — это попытаться убедить себя испытывать довольство в краткосрочном мгновении жизни, осознавая, что ни им, ни кому-либо ещё не получится его присвоить. Я люблю всевозможные истории про скучающих людей в Берлине, они бывают плохо написанными, бывают хорошо написанными, но каждая из них говорит о том, как разбиваются иллюзии о жестокую реальность жизни, и что счастье оно, естественно, не в енотах, дейтах с незнакомцами и незнакомцами сильно постарше, тусовках в бергхайне, многоязычном и многокультурном пространстве эклектичного мегаполиса, а в чём-то совершенно ином, возможно, отказе от своих предыдущих яростных устремлений, отказе от категоричности и непримиримости и всеприемлимом сближении с корнями, предками, растениями, родной землей. Невероятно рада тому, что так сильно ждала этот роман после Юлиного отзыва и дождалась его перевода на русский.

+1

Проведала новую точку Некрасовки на Рижской и свою великую библиотекарку, ушла с некоторым уловом. Противостоять Настиной любви к животным невозможно, поэтому — «Дашенька» Карела Чапека с изумительными иллюстрациями и фотографиями, а «Страшные сказки женщины в белом» Криса Пристли должны попробовать закрыть мою самайнскую лакуну чтения. Пока была в бибке, пролистала «Грозу» Гуоджина — идеальный пример тихого чтения без слов, после которого только и остаётся что растирать по лицу слёзы 💔

+1

Хвастаюсь и показываюсь своими долгожданными книжками. От Оли Аристовой приехал зин с рассказами участниц её лаборатории «Повсюду женщины» с невероятной типографией. Лекции Оли про композицию рассказов, тексты, написанные женщинами и про мифологические образы в культуре и литературе в целом — просто что-то невероятное, обязательно подписывайтесь на блог Оли, надеюсь, лаборатория однажды к нам вернётся с новым потоком. Самокат привозил на московскую презентацию небольшой тираж книги своего зарубежного импринта «Начальник сказок» сценаристки Лиды Канашовой и кинорежиссера Алексея Федорченко — художественное и документальное высказывание о репрессиях двадцатого века. От talweg приехал предзаказ долгожданной книги «Знаки и сезоны» Джона Берроуза вместе с превосходным набором открыток. Разнообразные фрагменты о жизни в гармонии с природой. Книгу предваряет предисловие Антона Секисова. Talweg — большая отрада моего последнего года в издательском мире, потому что книгами в своём портфеле обращается к дорогому моему сердцу сейчас природному письму. Радости этого дня.

Герлс диннер с Милой, Настей и Ладой, за которым мы обсуждали патриархат и книжки. Рилсы со всеми вышивками просмотрены и воплощены в жизнь, моя — самая кривая, скоро буду эту книжулю как раз читать ☺️ За вдохновением обращайтесь к Даше.

+2

Мой перфоматив ридинг с Гошей с канала архивная папка одного экземпляра Рейчел Каск «Второе место». Как-то я уже рассказывала про совместное чтение «Нежных точек» Эми Берковиц вместе с подругой — я писала заметки на полях, она, позже, отвечала и выписывала свои мысли о романе и я всё собиралась повторить этот занятный экспириенс и шанс предоставил мне друг, предложив перечтать один из моих любимых романов. Впервые я прочла «Второе место» в октябре 2024 года, и в своем коротком отзыве пишу про сюжет, Гоша же читал «Второе место» в августе 2025 года, и мой перечит растянулся на символические три месяца с августа по октябрь этого года, потому что я методично исписывала каждое свободное поле, картонную обложку, пробелы между абзацами, пустоты в начале глав своими посланиями. Всё «Второе место» — это длинное письмо Джефферсу от лица М., в котором она, будучи ненадёжным, тревожным рассказчиком, описывает гипнотические отношения с художником Л., которого она приглашает на своеобразную резиденцию и ретрит в своём летнем доме — «втором месте», безопасном пространстве созидания и творчества. Естественно, как и любой рай, он по всем канонам должен будет разрушиться от вторжения инакового, зловещего гостя с неясным сюжету предназначением. И это письмо Джефферсу от М. вбирает в себя множественные смыслы искажённой реальности и становится продолжением моего письма другу, в котором я точно также как и герои рассуждаю о вечности, литературе, любви и не любви и задаю на полях уже своему адресату неудобные вопросы, а также переизлагаю свою версию событий, ведь письмо всегда субъектно, это всегда концентрация единоличного фокуса, поэтому и я, и М. солидаризировались в этом опыте. Удивительно, как по разному звучит и язык, и сюжет, и манера рассказчицы, когда смотришь на текст второй раз, и не просто смотришь, а проводишь с ним столько времени, вычитывая строку за строку с ручкой. Я выделяла совсем иное и смотрела совсем иначе, но в итоге я использовала так много слов, лишь для того чтобы признаться в любви этому роману и гению Каск вновь. В те дни, Джефферс, я часто думала о важности неизменности и о том, как мало мы учитываем ее в своих решениях и поступках. Если бы мы относились к каждому мгновению как к постоянному состоянию, к месту, где мы можем помимо своей воли остаться навсегда, большинство из нас совершенно иначе выбирало бы то, чем наполнить момент! Возможно, самые счастливые люди — те, кто в общем и целом придерживается этого принцина, кто не берет взаймы вопреки моменту, а инвестирует в то, что может продолжаться в другие моменты и будет для них приемлемым, не причиняя и не неся ущерба, но такая жизнь требует большой дисциплины и в какой-то степени пуританского хладнокровия. Очень нишевый опыт общения с друзьями. Но вообще-то очень дорогой моему сердцу, потому что я люблю необъятную вариативность смыслов, составляемых из слов, которые я пишу и пишу в своих бесчисленных письмах.

Предлагаю дайджест литературно-театральных мероприятий на ближайшие дни (и недели) в Москве. Сегодня, 23 октября в независимом книжном магазине «Озеро» продолжается неделя издательства Ивана Лимбаха и в 19:30 можно будет попасть на встречу с издательницей Ириной Кравцовой, чтобы поговорить о том, что происходить с рукописью в процессе издания. Если кто-нибудь туда попадёт, молю, задайте конкретно от меня вопрос переведут ли второй роман Алены Махониновой и любой другой роман Клоди Хунцингер, потому что самая преданная их читательница — это я… А в это воскресенье, 25 октября, в 14:00 очень рекомендую попасть на встречу с переводчицей Валерией Фридман, которая также пройдёт в «Озере» в рамках недели Ивана Лимбаха. Среди обсуждаемых книжек будут мои фаворитки — «Репатриация» и «А ты не вернулся». К прочтению обязательны… 29 октября в 19:00 во Французском институте состоится презентация хита издательства Бослен «Музейный остров» Сесиль Вейсброт. О модернистском языке романа, прогулках по Берлину и Парижу, а также о трудностях перевода этого многослойного текста расскажут переводчица романа Екатерина Дмитриева и редактор Дарья Валова. 30 октября и 8 ноября в театре.doc пройдут первых два премьерных показа спектакля режиссёра Дмитрия Мулькова «00447», который называют камерной документальной оперой на тему политических репрессий (в день памяти жертв политических репрессий). Название оперы отсылает к историческому документу 1937 года, определившему судьбы сотен тысяч людей по всей стране, сформировавшему облик эпохи, — приказу Nº 00447, с которого начался Большой террор. 7 ноября в Москву приедет с гастролями мой любимый воронежский театр импровизации «Попкорн драма» с абсурдным спектаклем «Античитки», где актёры покажут историю несуществующей пьесы и с ярким клоунским спектаклем «Корпорат» о людях, которые чувствуют себя лишними на праздники. Гастроли для театра нечастое явление, поэтому очень рекомендую брать на карандаш, потому что это самая профессиональная импровизация из всех, которую мне доводилось увидеть. Я надеюсь, вы все знали, что Максим Жегалин — не только писатель, но и актёр, и 4 ноября в театре.doc пройдёт спектакль с его участием «Зеленые щеки апреля», который примечателен не только своим актёрским составом, но и режиссурой Елены Маховой и авторством Михаила Угарова — одного из основателя театра doc. По словам Михаила Угарова, это самая сложная пьеса в его творчестве. Быть может, именно поэтому до сих пор практически ни одной её постановки не было. 1916 год, Италия, встреча с незнакомцем и события, канувшие в историю, но всё ещё влияющие на нашу жизнь.

Во-первых вы даже не представляете какой ювелирный состав авторов я собрала на «люди читают рассказы» 18 ноября 💅 Анонсы будут попозже, пока просто хвастаюсь, а во-вторых

+5

Фотокарточки с презентации сборника лекций Галины Ельшевской «Настоящий Репин. Парадоксы Серова», который вышел в серии arzamas, издаваемой альпиной нон фикшн. Во-первых книжка сама изумительно издана — идеальный формат для того, чтобы положить её в кармашек и отправиться в Третьяковку, а во-вторых очень интересный сторителлинг о реальных и псевдо передвижниках, предшественниках и последователях Ильи Репина, а также о том, как Валентин Серов возрождал жанр портрета. Больше года назад была на выставке передвижников в Третьяковке, где выставлялись полотна обоих этих художников — классические для нас сейчас, но в своё время изменившие фокус художественного мира своих современников. Иногда единственная возможность пересечься с дорогими сердцу коллежанками по блогерскому цеху — это случайно оказаться на одном мероприятии, и чудо из чудес вчера было провести вечер литературной презентации в мастерской простая школа, где мы с помощью печатного конструктора конструировали-конструировали яркие монотипии и навыконструировали целую выставку. В финале каждый разбирал смыслы и идеи получившихся работ (тест бимбо роршарха), но в итоге сошлись мы на том что нарисовали конструктивистские иллюстрации к «Властелину колец». Репин и Серов, мне кажется, были бы не очень этим довольны, но если уж они заигрывали в своём искусстве с модерном, почему бы и нам не попробовать что-нибудь оригинальное. Вообще один теплый вечер в простой школе — идеальный выбор для подружкинских встреч. Энтузиазма и хорошего настроения достаточно, чтобы успеть создать шедевры, обсудить последние прочитанные книжки, планируемые к изданию книжки, а также любимых собак. Полина вот здесь показывает процесс создания наших шедевров, благодаря которому я чувствовала себя в средневековой типографии (понравилось).

Очень мне везёт в последнее время на хорошие неочевидные книжки, и с романом Хлои Делом «Сердце Аделаиды» мне тоже страшно повезло, хотя издательство бель летр я как-то годами подсознательно избегаю из-за абсолютно неотличающихся на мой вкус и цвет обложек. Перевод с французского выполнен Натальей Красавиной. Блёрб на обложке написан Дашей Митякиной, а книга даже в своё время попадала в советы Оксаны Васякиной. Женщина расстаётся с мужчиной, и хотя она, женщина, и была инициаторкой расставания — в ближайшей перспективе новые отношения обретает только мужчина, а представительницам её пола и возраста (немного за сорок) по статистике на это требуется около трёх лет. Статистика не утешает, жизнь поначалу тоже. «Сердце Аделаиды» — очень яркий французский роман с мимолётной толикой печали и красоты, и главным героем здесь выступает то самое мятущееся от одиночества сердце главной героини, испытывающей острый женихоз. Из книги получается очень честный рассказ о поиске партнёра в бесконечном море вариантов развития событий, об умении выдерживать отказ и даже решаться отказать первой, когда возможный (и даже желанный) партнёр ожидает согласия, рассказ о пренебрежении, незаметности, страхе одиночества и одинокой смерти — в том числе. Одна из главных фишек романа, которая меня особенно подкупила — Аделаида работает пиарщицей во французском премиум издательстве, организовывает масштабные пиар кампании, ищет премии для своих авторов и делает подборку отзывов блогеров, считает лайки, она выстраивает имидж, и все пертурбации издательства (коих тут происходит немало) в романе описываются как искромётная шутка о лошадином забеге — чья-то ставка на скачках выиграет, чья-то нет. Весь литературный свет каждый сентябрь замирает, чтобы выдохнуть зимой — в конце сезона. Знакомая ситуация с нонфиком, не так ли? Одна из близких подруг Аделаиды пишет мистический автофикшен и с этой мистикой и связана линия дружбы в целом — пять подруг от тридцати до пятидесяти регулярно собираются чтобы за бокалом обсудить магические и реалистичные образы мужчин в целом. Из этого пласта романа выходит броская шутка и метафора, но главным образом — взгляд на ту самую женскую дружбу за тридцать, за сорок и за девяносто тоже — в конечном итоге именно дружба становится константой всей историей, стягивающей раны открытого, яростного и любящего сердца Аделаиды, и отстранённое красочное повествование выхватывает фрагменты жизни женщин разных статусов, возрастов и состояний, чтобы уложить эти образы в привычную нам картину мира. Это всего лишь одна из сотни цитат, которые я выделила на полях романа, потому что язык Хлои Делом пестрит необычными языковыми формами и оригинальными находками, прочно засевшими в моём воображении: Истинный герой этой истории — сердце Аделаиды. Это оно стучит и кровоточит, требует и распахивается навстречу. Это оно скорбит, охваченное пустотой. Это оно настойчиво продолжает биться все сильнее. Иногда сердцу кажется, что оно сделано не из плоти, а из композитных материалов, синтетических волокон, огнеупорная аорта. А ещё неочевидное следствие от прочтения этой книги — вы обсудите с друзьями как вы сможете обнаружить друг друга, в случае неожиданной смерти одного из вас, в особенности, если вы или ваши друзья живёте одни. У Аделаиды, кстати, есть превосходный ответ на этот вопрос!