Недавно сказала подружке, как странно, что из всего портфеля издательства Бослен у меня в библиотеке всего только один «Музейный остров» при том, что в моей библиотеке около трёх тысяч наименований, но потом взяла с полок читать «Рассказанную жизнь» Ариадны Эфрон, записанную Еленой Коркиной, полистала её и выяснила, что книжек издательства Бослен у меня всё таки две. Однажды приобрету «Сестру гения» и точно увеличу их до троицы. «Рассказанная жизнь» — очень маленькая грустная книга с фрагментами из жизни Ариадны и в светском Париже, и на бесконечных этапах в разных лагерях, грустная ещё и от того, что иллюстрирует извечную мудрость про «всё проходит, плохое и хорошее». Воспоминания о матери и об отце Ариадны перемежаются рассказами о снах, прочитанных книгах и увиденных городах, и место здесь находят и удивительные невероятные совпадения о роскошных наследствах, которые, мне кажется, был возможны только в другой, далёкой жизни, и о крошечных добрых делах лагерных надсмотрщиков. Цитату ниже уже мне в комментариях показала Даша Колганова, но так она меня задела, что хочется оставить её в блоге на память, потому что память эта — бесконечная тема для разговоров. Ариадна Эфрон в этих своих текстах предстаёт для меня невероятной фигурой, владеющей языком в такой степени, что способна облечь в отчётливые слова какие-то потаённые невнятные мысли моей души: И каждый следил друг за другом — везде, всегда. То, что раньше распро-странялось лишь на революционеров и полицию, не затрагивая остальных, теперь было возведено в степень гражданской доблести. Как это все удивительно! И как уже все забылось! Это единственная страна из известных мне, а может быть, и из неизвестных, где у народа такая короткая память. Русские — это Иваны, не помнящие родства. Забыть, потерять свое прошлое, историю, города, могилы — этого нет нигде во всем мире! И как быстро!.. Века и века подряд Россия крестила лоб и молилась православному Богу, потом пришли едва вылупившиеся потомки, отменили все это, и народ забыл, и с такой легкостью, и теперь это все исчезло. А теперешнее обращение нынешней интеллигенции к религий, поиски ею духовности — это же все от ума идет, от религиозных философов, не тем путем, не впитано с молоком матери. Короткая память и удивительное равнодушие: русские всегда исполняют «волю пославшего меня», любую волю любого пославшего всегда исполняют, а потом её забывают и исполняют новую — фантастика, а не страна! Я подсознательно готовлюсь к боли от каждой книги про лагеря гулага, но так оно, конечно, никогда не бывает. Жизнь абсолютно неравномерна и непостоянна, люди учатся жить и любить в любых обстоятельствах, которые им даны судьбой. И «рассказанная жизнь» тоже про смех сквозь слёзы, обыски, потери, но и находки тоже, потому что в тяжёлые времена каждое маленькое доброе дело даётся ещё большей ценой, а оттого и дорожат им сокровеннее всего сокровенного.