КОРЯКОВЦЕВ

Шедевр википедийной глупости о Дм. Дм. Шостаковиче: "Квартет (имеется в виду квартет № 4 - А. К.) написан, возможно, в худшее время композитора (1949 год - А. К.). Тогда он, заклейменный ЦК ВКП(б) как формалист, вынужден был зарабатывать на жизнь музыкой к патриотическим фильмам и компромиссными сочинениями". У читателя возникают дикие ассоциации о бедствующем композиторе, продающем свой талант за тарелку супа. Я погуглил и вот что узнал. "В конце 1940-х стандартный гонорар за музыку к полнометражному художественному фильму для композитора такого масштаба (как Шостакович - А. К.) составлял в среднем от 15 000 до 25 000 рублей (а за масштабные двухсерийные проекты вроде «Молодой гвардии» или «Падения Берлина» сумма могла удваиваться)." Далее: "Согласно докладным запискам Отдела агитации и пропаганды ЦК, только за 1946–1947 годы Шостаковичу было выплачено 230 200 рублей гонораров (для сравнения, Сергей Прокофьев получил 309 900 рублей). Основную долю этих сумм составляли именно заказы Министерства кинематографии (включая фильм «Пирогов»)." А вот вишенка на торте: "Огромной частью его заработка в те годы были государственные премии, которые выплачивались лично лауреатам и не облагались налогом. За музыку к фильму «Пирогов» Шостакович получил Сталинскую премию II степени (в 1948 году — это 50 000 рублей), а за музыку к фильмам «Встреча на Эльбе» и «Падение Берлина» — Сталинскую премию I степени (в 1950 году — это 100 000 рублей)". А теперь внимание: средняя зарплата рабочего или служащего в то время составляла порядка 500–700 рублей в месяц. Но что же можно было купить в Советском Союзе в конце 1940-х годов на гонорар за один полнометражный фильм? А вот что: - Новый автомобиль ГАЗ-М20 «Победа» — за 16 000 рублей. - Два автомобиля «Москвич-400» — по 8 000 рублей за штуку. - Иномарку из ГДР EMW-312 (довоенная разработка BMW) — за 25 000 рублей (чуток накопив). - На 15 000 – 25 000 рублей можно было полностью построить отличный деревянный загородный дом в престижных пригородных поселках (например, Переделкино или Кратово под Москвой, Комарово под Ленинградом) с учетом найма строительных бригад и покупки дефицитных стройматериалов. - В конце 40-х для творческой и научной интеллигенции стали массово разрешать первые кооперативы. Этой суммы с лихвой хватало, чтобы полностью покрыть пай за многокомнатную квартиру в хорошем районе. - На 20 000 рублей можно было купить 200 килограммов черной икры. - Бутылка лучшего марочного грузинского вина или коньяка стоила порядка 30–50 рублей. Можно было упиться качественным алкоголем. И т. д. Вы, наверное, сейчас взгоготали: "мы хотим жить как Шостакович в его худшее время!" Но есть еще всякого рода экзистенциальные и психологические проблемы, их тоже надо принимать во внимание. И Дмитрию Дмитриевичу, человеку не мелкому и чуждому чрезмерным потребительским утехам, было все же не сладко в эти годы. Это ясно. Я вовсе не хочу пролить елей на горящий керосин. Но, с другой стороны, дело было посложней, чем о нем пишет Википедия или чем его изображают современные либеральные музыковеды вроде С. Казанцевой, Т. Шишковой и несть им числа. Эти потрясающие суммы денег, выплачиваемые советским государством композиторам, да и не только им, оправдывали в глазах первого строгость по отношению к представителям творческой интеллигенции. Дескать: "я вам со всей душой, а вы... Извольте соответствовать! Извольте служить народу, а не разводить эти ваши формальные фигли-мигли!" Ну, и кто мог, тот соответствовал. И вознаграждался. (В том числе Шостакович и Прокофьев.) А кто не хотел или не мог, тот не получал ничего или совсем ничего или получал то, что никто не хотел бы получить. По большому счету, для художников что-нибудь изменилось (я подразумеваю настоящих художников, а не тех, кто таковым только считается в тусовке)? Нет, ничего не изменилось. Кроме того, что вам сейчас столько не дадут, как при Сталине - ни денег, ни кутузки. Но общее отношение осталось прежним (как и сотни лет назад): мера эстетической ценности (логика творчества) не совпадает ни с рыночной мерой, ни с мерой политической коньюктуры.👇👇👇

В связи с войной в Иране американская огромная сеть гипермаркетов Costco вводит нормирование продажи моторного масла, ограничивая количество покупок одной единицей и максимум двумя единицами масла каждые семь дней. @banksta Утешимся ))))

Я добавил еще один тезис к выше опубликованным - тринадцатый и дополнил следующий, который стал четырнадцатым. 13. Из предыдущего тезиса (про Нигер и Уральскую республику) следует, что в современную эпоху лозунг о построении социализма в отдельно взятой стране становится реакционным. Он отработал свой исторический ресурс, став сейчас оправданием политического шарлатанства левацко-националистических буржуазии и чиновничества (в том числе партийной (прото)номенклатуры). Он был актуален, когда речь в нем шла об СССР — о федерации из пятнадцати республик на одной шестой суши, обладающей универсалистской идеологией, собственной наукой, промышленностью и военной мощью. Это был континентальный проект. В наши дни практическая реализация этого лозунга применительно к любой малой периферийной стране вроде Нигера, Кубы, Венесуэлы etc — это национализация ресурсов без кадров, технологий и рынков, неизбежно приводящая к зависимости от внешнего донора. Это компрадорство под красным флагом. Структурно это не социализм, а смена метрополии с «красивой» риторической надстройкой. «Политическое шарлатанство» в данном случае — не ругательство, а точный диагноз: лево-националистическая буржуазия и чиновничество используют социалистическую риторику как легитимационный ресурс, а не как программу. Реальное содержание их деятельности — перераспределение ренты в пользу местной элиты, а не в пользу трудящихся (это прекрасно демонстрировали латиноамериканские «левые» режимы, когда-то до небес расхваленные российскими левацкими блогерами). Нигер национализирует уран — но управлять добычей будут чьи угодно менеджеры, а прибыль уйдёт тому, кто даст кредит. «Социализм» здесь — только ярлык на компрадорской упаковке. 14. В чем выход? Выход - в объединении национальных государств в федерацию или конфедерацию, и в создании собственных государственных монополий (формальном обобществлении, по Ленину), то есть в преодолении местечковости, "рагульства" и хуторянства. Благодаря чему советской России удалось освоить добычу полезных ископаемых и стать при этом сильнейшей державой мира? Среди прочего – благодаря универсалистской, над(интер)национальной идеологии, в рамках которой можно было ставить масштабные суверенные задачи. Влияние этой идеологии было наиболее сильным в России, а не на окраинах. Как хорошо заметил #ВасилийКолташов: "в советское время русские были советскими, а украинцы были украинцами". Всякая политизация этнических различий разрушала советскую государственность – так же, как это было и в СФРЮ. Кто является транслятором этно-государственной идеи? Этническая (по своим генезису, идеологии и практике) бюрократия и буржуазия. Вот они - враги общественного прогресса. Прогрессивным может считаться только то государство, которое решает социальные проблемы, а это в современную эпоху возможно только, преодолевая рамки этнических и региональных интересов. То есть социалистическое содержание в современную эпоху возможно реализовать практически только как масштабный проект — на уровне, достаточном для замыкания цикла производства стоимостей. Менее масштабный проект структурно не способен быть социалистическим, даже если его адепты искренне этого хотят. Это отсылает нас через голову Сталина к «Парижским Рукописям 1844 года» К. Маркса, к последним страницам первой главы «Немецкой идеологии» К. Маркса и Ф. Энгельса, а также к их «Манифесту коммунистической партии», в которых социальная революция представлена как планетарное, а не узконациональное явление. Dixi et animam salvavi

+2

Сообщили, что умер Максим Каеткин, выдающийся снежинско-пермский, словом, уральский, художник. Обширный инфаркт. 54 года. Я был несколько раз у него в гостях в Перми, ночевал в мастерской - святая святых всякого художника. Максим отличался редким гостеприимством. В последний раз я с ним виделся в начале января 2026 года. Мы с ним тогда обсуждали, как он приедет ко мне в гости, как я загляну к нему в Снежинск.. Не вышло. Остались его картины, его школа - современное воплощение советского сурового стиля.

К пониманию нашей современности. Тезисы. Продолжение № 9. (начало см. выше). 25. Это значит, что нынешняя схватка держав («Четвертая мировая гибридная») не будет линейной, идущей по нарастающей. Она будет пульсировать в виде региональных военных столкновений, затихающих и начинающихся вновь, до тех пор, пока в их потоке не возникнет новая устойчивая структура «многополярного мира». В настоящее время еще не сложились условия, учитывая которые, возможно было бы прогнозировать завершение этого процесса. Скорее, мы находимся только на излете его первой серии. За ней неизбежно последуют новые, ибо главные противоречия между противниками остаются неразрешенными. И в данном случае я имею в виду не только США и ЕС – с одной стороны, Россию и Китай – с другой, но и противостояние промышленной буржуазии (условного Трампа) и финансовой олигархии (условного Байдена) в самих США. Это возвращает нас к тезису о том, что в США федеральная ВПБ слаба, а буржуазия политически самостоятельна. Но если буржуазия самостоятельна, то она не единственна — есть промышленная и есть финансовая, и у них разные интересы, которые они способны защищать. Промышленной нужны свои цепочки производства (отсюда CHIPS Act, импортозамещение в американской версии, тарифы). Финансовой нужна глобальная открытость и контроль над мировыми денежными потоками. Трамп — не «сбрендивший президент», а представитель одной фракции против другой. И противоречие между ними не разрешено — оно лишь на время приглушено внешним конфликтом. Было бы большим упрощением свести все дело к «цивилизационному конфликту» Запада и Востока или к конфликту "центра и периферии", как любят эпигоны Тойнби, Хантингтона и Валлерстайна. Но я – не мирсистемщик и не евразиец, а марксист и не подменяю геополитическими понятиями понятия социологические и экономические. 26. Заключение. Превращённый капитализм — не «искажённый капитализм» и не спекулятивный, фантастический "посткапитализм", а переходная эпоха: с одной стороны, она содержит в себе продукты разложения капиталистического способа производства (бюрократическая рента - это рынок, вытянутый по вертикали), с другой - в ней увеличивается роль и значение формального обществления, роль и значение обменов, не опосредованных деньгами (интернет - технология подобных обменов), значит - увеличивается роль и значение самодеятельности, вытесняющей труд и производство стоимостей. Тем самым начинают складываться условия, при которых формальное обобществление становится реальным. Другое дело, что это процесс небыстрый . Этими тезисами я пытался вернуть нашей современности право и, что самое главное, возможность выразить свою специфику, отличную от специфики прошлых эпох. Но подавляющее большинство общественных теорий заняты тем, что лишают современность этого права и этих возможностей, видя в ней только продолжение прошлого («капиталистического», «традиционалистского» и так далее). По этой причине они не в состоянии прогнозировать будущее: будущее возникает не из прошлого, а из специфического настоящего, из его микротенденций. Понимая особые закономерности настоящего, мы обретаем критерий, позволяющий отделять существенные микротенденции (которые являются эмбрионами макротенденций) от несущественных. Hic Rhodus, hic salta.

К пониманию нашей современности Тезисы. Продолжение № 8. (начало см. выше). 23. Теперь мы можем понять специфическую логику поведения держав в данном конфликте. Проиллюстрируем ее на примере тайванского кризиса. 23.1. Тайванская полупроводниковая корпорация TSMC начала в 2021 году строительство двух заводов в штате Аризона (США). Сообщают, что старт массового производства передовых 3-нанометровых чипов намечен на 2027 год. Более того: компания докупила еще 900 акров земли и начала подготовку к строительству четвертой фабрики, а также двух заводов по передовой упаковке чипов, которая критически важна для ИИ-процессоров (таких как чипы от Nvidia). Общее количество запланированных фабрик в Аризоне выросло до шести. Финансовые обязательства TSMC в США выросли со стартовых 12 млрд долларов до астрономических 265 млрд. Это подкрепляется субсидиями и займами со стороны американского правительства в рамках «Закона о чипах» (CHIPS Act). Т. о., все серьезно. 23.2. Еще сообщают, что правительство Тайваня, придерживающееся антикитайского, проамериканского, курса, теряет популярность, а популярность прагматичных, умеренно-прокитайских, оппозиционных сил в стране растет. 23.3. Запланирован визит Си Цзяньпина в США в конце сентября 2026 года. Очевидно, что это – не формальный «визит вежливости». 23.4. Китай переносит свою военно-политическую активность с тихоокеанского региона на Ближний Восток, что воплотилось в Американо-Иранской войне. 24. Итак. Американцы переводят с Тайваня к себе стратегически важное производство. Сам остров им уже не так интересен, как раньше. Тайваньцы склоняются к тому, что им нет смысла «украинизировать» - утилизировать - свою страну ради чужих интересов и думают о том, чтобы согласиться на «мягкое» поглощение ее богатым Китаем. Следовательно, Си Цзяньпину и американскому президенту в принципе, будет, о чем побеседовать. Тем более, что между Китаем и США еще имеется масса других проблем. Все это говорит о том, за что и как идет борьба. Она идет не за территорию как таковую и не за рынки как таковые, как это было в Первую мировую. Тогда это было главной целью держав постольку, поскольку считалось возможным физически ликвидировать противника. И это удалось: четыре империи (Российская, Германская, Автро-Венгерская и Османская) действительно канули в Лету. В эпоху оружия массового уничтожения цель конфликтующих держав иная. Точнее, цели: не может быть общей цели у монополиста и у тех, кто его монополию оспаривает. Цель монополиста ясна: удержать в своих руках право «стричь купоны», навязывая военной силой другом державам господство своей валюты. Целью же его противников является подчинение себе всего цикла производства стоимостей вплоть до получения прибыли, по крайней мере, в национально значимых отраслях. Запад десятилетиями получал прибыль от сбыта стоимостей, произведенных "Востоком", именно потому, что контролировал финансовые потоки (доллар, SWIFT, рейтинговые агентства, МВФ). Россия и Китай сейчас бунтуют не просто против "плохих санкций", а против самой архитектуры однополярного финансового контроля, которая не позволяет им удерживать добавленную стоимость внутри своих стран и перераспределять её в пользу своего населения. Причем, это соперничество происходит в условиях глобального рынка и глобальной культуры, где велика взаимная зависимость. Поэтому здесь речь идет не о физическом уничтожении противника, а об изменении его экономического статуса в мировой экономике посредством его экономического истощения. Главный фронт этого мирового конфликта – экономический, а не военный, главная стратегия – истощить ресурсы противника. Отсюда – и неторопливый темп военных компаний. Окончание следует.

Две стороны одного дома

К пониманию нашей современности Тезисы. Продолжение № 7. (начало см. ниже). 21. Можно сказать и так: мы имеем дело с «империализмом масс», но никак не с ленинским «кануном социалистической революции» просто потому, что эта революция уже произошла в специфическом виде и со специфическими результатами. Ее победа не украдена у промышленного пролетариата, в ней раскрылась особым образом его общественная природа. Его интересы вполне резонируют с интересами правящей ВПБ, в том случае, если последняя проводит политику «социального государства», а для этого необходимы ресурсы – за них и идет борьба. Поэтому повторю: в нынешних геополитических реалиях борьба условного «Востока» против условного «Запада», который десятилетиями получал прибыль от сбыта стоимостей, произведенным первым, означает антиколониальное восстание, а в перспективе – развертывание «социального государства» в соответствии с современными стандартами потребления. Другое дело, что это процесс не детерминированный и во многом зависит от того, насколько адекватно сами массы осознают свои интересы и насколько они способны противостоять всякого рода политическим манипуляциям. Возможность последних определена тем, что в современной России существуют две партии де факто: патриотическая и неолиберальная (компрадорская). Последняя сохраняет свои позиции в управлении экономикой (хотя бы отчасти), культурой, образованием, наукой, здравоохранением, среди буржуазии и непосредственных производителей. Речь не о политических организациях, не о «спящих» ячейках «иноагентов». Речь об инерции социального мышления интеллигенции, чиновников и самих трудящихся. Малейшая ошибка правительства – неолиберальная партия победит, ибо будет поддержана массами, которыми легко манипулировать (я видел это в 80-е и 90-е). В этом заключается главный внутренний риск для современной социально-экономической модели в России. Однако, эту угрозу я не склонен преувеличивать: ни «мясной», ни «бензиновый» кризис не породили массового протеста и купируются государством. 22. Напомним читателю, что предшествовало современному геополитическому конфликту: под лозунгом построения неолиберальной «сервисной» или «информационной» экономики производство стоимостей было переведено западным капиталом в страны с более дешевой рабочей силой. Поэтому корень проблемы заключается не в том, что, скажем, Россия является «периферийной», отсталой страной только в силу значительной роли в ее экономике добывающей промышленности самой по себе, как изображают дело некоторые отечественные экономисты левого толка. Это проблема вторичная. Самое главное заключается в одностороннем контроле над мировыми финансовыми потоками или, как принято говорить, в однополярной организации мировой экономики. Какие экономические отрасли развиваются в наибольшей степени – это зависит не столько от решений правительства, сколько от того места в системе мирового разделения труда, которое занимает Россия, а это место она, выбираясь из развалин Советского Союза, выбрала отнюдь не добровольно. Это место ей было навязано главным образом извне. А ее элита, бывшая советская партноменклатура, только приспосабливалась к новым историческим условиям. Данное обстоятельство снимает конспирологический флер с событий 1990-х. Позднесоветская элита действительно предала интересы народа, но она сделала это не потому, что у неё был «гениальный план» господствующего игрока, а потому, что в условиях краха СССР и давления МВФ/Запада она выбрала путь наименьшего сопротивления: стать компрадорским звеном в чужой цепочке добавленной стоимости. Она не создала неолиберальную систему, она в неё интегрировалась. (И, как мы помним из 5-го тезиса, лишь позже, накопив ресурсы, ВПБ дистанцировалась от собственного компрадорства). Продолжение следует.

К пониманию нашей современности Тезисы. Продолжение № 6. (начало см. выше). 17. Одним словом, понятие «превращение» отражает историческую связь между РАЗНЫМИ обществами, какими бы глубокими ни были революционные изменения, лежащие между ними. Оно отражает одновременно и связь и разрыв между ними, то есть степень воспроизводства старого в новом. Так, следов дореволюционного общества в довоенном советском обществе намного больше (в советской идеологии они названы «пережитками» с отрицательным смыслом, но речь не только о них), нежели в послевоенном. До Великой Отечественной войны практически реализовались «микротенденции», возникшие в условиях Российской империи. В послевоенном же обществе следы дореволюционного прошлого сохраняются в большей части лишь в представлении определенных социальных слоёв и поэтому – в гиперболизированном, приукрашенном, «сублимированном» виде. Это готовит «мифологию возвращения», идеологическую реставрацию 90-х. 18. Поэтому необходимо признать, что Великая Отечественная война окончательно революционизировала советское общество, продолжив социальную революцию конца 1910-х – конца 1930-х, в полном соответствии с концепциями К. Поланьи и А. Грациози («война-революция»). 1945 год – это одновременно триумф Великой Октябрьской революции и начало угасания ее влияния. Процесс этого угасания происходил неравномерно по разным странам. 19. Тем более, понятие «превращение» или «превращенный капитализм» годится для описания тех перемен, которые происходили в начале и в середине XX века в странах, которые условно называют «Запад», хотя речь идет также и о Японии и Австралии. В «западных» странах имели место революционные события «снизу», которые провоцировали верхушечные реформы, либо последние их заменяли, становясь «революциями сверху» («Новый курс» в США и экспорт бюрократической революции американцами в Японию и Западную Европу ("план Маршалла") ). Так или иначе, трансформировались социальные отношения: изменялись отношения собственности, правовые отношения, формы государственности, политические режимы, бытовые и семейные отношения и все это отражалось в культуре. В итоге возникло общество незавершенного отрицания частной собственности и рынка или буржуазно-бюрократическое общество, в котором капиталистический способ производства продолжает существовать, но в подавленном государством, превращенном виде. 20. К. Маркс начинает 1 том Капитала с известной констатации: «Богатство обществ, в которых господствует капиталистический способ производства, выступает как “огромное скопление товаров”». В современную эпоху общественное богатство заключается, скорее, в контроле над обратным перераспределением капиталов в пользу тех, кто их произвел. В сущности, именно это имеют в виду экономисты, когда говорят, что для учета общественного богатства той или иной страны недостаточно обращать внимание только на ВВП (на «рыночную стоимость произведенных в стране товаров»). Необходимо учитывать еще объем и эффективность обратного перераспределения прибыли. Кто контролирует сферу перераспределения прибыли – тот контролирует рынок, тот способен накапливать наибольший совокупный капитал и тот способен мобилизовать население в свою пользу. Вот что является значимым для понимания объективного экономического потенциала современных держав. Продолжение следует.

К пониманию нашей современности Тезисы. Продолжение № 5 (начало см. выше). 14. ...Все это, вместе взятое, заставляет предпочесть Россию и Китай как защитников социального прогресса, как наследников высокого Просвещения. Сама логика борьбы и общественных настроений заставляет правящие слои этих стран делать выбор в пользу последнего: так массовый Крестный ход в ЕКБ как бы невзначай и без напряжения перетекает в массовое празднование советских Майских праздников. Иначе говоря, суть не в том, что говорят и делают правящие слои и те или иные социальные группы, суть в том, что они должны говорить и делать ради своего выживания. Кроме того, в контексте внешнего противоборства и отсутствия зрелых классовых противоречий социальные проблемы прошлого пребывают в области представлений, признаваемых обществом несущественными перед необходимостью национальной консолидации. 15. Отсюда проистекает идеологическая стратегия российского государства: «единство “нашей” истории». Данная идейная программа воплощена строчками поэта Бориса Алексеевича Чичибабина: «Когда свершится суд // под крики негодяев // в один костер пойдут // и Ленин и Бердяев»… И вытаскивать их оттуда, стало быть, приходится обоих. Но все ли стыкуется в этом наследии? Все ли из прошлого России имеет смысл тащить в современность? Конечно, нет. Советское государство решало эту проблему изящно: «в 1917 году началась новая эпоха, я не несу ответственности за грехи царизма». Это давало возможность его объективной критики, но… Порой ребенок новых смыслов выплескивался вместе с грязной водой. 16. Ключ к решению проблемы – Марксово понятие «превращение»: «…теперешнее общество не твердый кристалл, а организм, способный к превращениям и находящийся в постоянном процессе превращения» (1867 год) (Маркс К. Капитал. Т. 1. Предисловие к первому изданию // К. Маркс, Ф. Энгельс. Сочинения. Изд. 2-е. М.: Политиздат, 1960. Т. 23. С. 11.) Между разными политическими и экономическими системами не зияет пропасть и общественное развитие не знает выходных. Возьмем российскую империю и СССР: при всей разнице – экономической, политической и культурной - между ними имеются и общие черты. Особенно много их обнаруживается в довоенное время: например, многие новации большевиков – начиная от изменений в алфавите и заканчивая индустриализацией и даже исследованиями, которые привели потом к рождению космической отрасли - возникли до революции 1917 года (пусть многие и вопреки царскому правительству). В сфере культуры преемственность между дореволюционной и постреволюционной Россиями налицо. Социолог же вправе задать риторические вопросы: разве вездесущий бюрократический аппарат в России возникает в 1917 году? Разве петроградский рабочий класс, поддержавший II Всероссийский съезд Советов 25 ноября 1917 года и крестьяне, «явочным порядком» экспроприировавшие помещичьи земли в том же году, – разве они не продукт российского общества «имперской» эпохи? Совершенно нелепо их представлять в качестве «объектов внешнего влияния», но еще нелепей считать этих революционных субъектов результатами революции. Поэтому можно сказать так: советское общество – это превращенное досоветское. Точно так же, как постсоветское – это превращенное советское. Продолжение следует.

К пониманию нашей современности Тезисы. Продолжение № 4 (начало см. выше). 9. Социалистическая тенденция в современном международном конфликте - в своем собственном виде политической самодеятельности трудящихся - не просматривается в силу особой классовой структуры конфликтующих обществ и особого состояния рабочего класса. Проще говоря, не потому, что кто-то наверху не хочет социализма в смысле народовластия (это само собой), а в силу непреодолимости в условиях современных промзводительных сил разделения между управленческим и непосредственно-производительным трудом. Однако надо иметь в виду, что в нашу эпоху социализм возможен еще и как «бюрократический социализм», в виде «социального государства», то есть социально-ориентированных перераспределительных практик государства. А они, в свою очередь, связаны с ростом промышленности и ростом зависимости ВПБ от настроений в рабочем классе. 10. Существует ли эта социал-бюрократическая тенденция на «Западе»? Нет: там мы наблюдаем нечто противоположное: стимулирование «сервисной» и финансово-спекулятивной рыночной экономики и свертывание национальной промышленности. Кроме того: 11. общественная культура, господствующая сейчас в США и ЕС, крайне враждебна просветительским традициям и развитию обобществления и гражданских свобод. Идейная программа неолиберализма реакционна и бесчеловечна. Кроме того, она и утопична, поскольку делает ставку на культивирование национал-либерализма в колониальных обществах. 12. Почему национализм (идеология этнического превосходства и/или обособленности) сейчас утопичен? Потому что в современном мире "независимое, этнически однородное, государство" - это попросту другое название политической и экономической зависимости. Национализм, хоть левый, хоть либеральный или консервативный - это другое название идеологии компрадорства. Возьмем, к примеру, республику Нигер. Если его правительство ВНЕЗАПНО провозгласит строительство социализма в отдельно взятой стране, это будет означать просто национализацию главного богатства страны - месторождения урана. Но у революционного, антиимпериалистического правительства нет соответствующих кадров, нет техники, нет технологий, нет выхода на рынки. Правительство будет вынуждено прибегать к иностранной помощи. Державы будут, так или иначе, требовать гешефта в какой-либо форме. В итоге полезными ископаемыми будут владеть кто угодно, только не сами нигерийцы. При этом неизбежно противоречия будут накапливаться. Борьба за независимость у подобных стран уходит в дурную бесконечность, а природное богатство страны превращается в проклятие. Вместо «Нигер» подставьте любое название, даже «Уральская республика». 13. В чем выход? Выход - в объединении национальных государств в федерацию или конфедерацию, и в создании собственных государственных монополий (формальном обобществлении, по Ленину), то есть в преодолении местечковости, "рагульства" и хуторянства. Благодаря чему советской России удалось освоить добычу полезных ископаемых и стать при этом сильнейшей державой мира? Среди прочего – благодаря универсалистской, над(интер)национальной идеологии, в рамках которой можно было ставить масштабные суверенные задачи. Влияние этой идеологии было наиболее сильным в России, а не на окраинах. Как хорошо заметил #ВасилийКолташов: "в советское время русские были советскими, а украинцы были украинцами". Всякая политизация этнических различий разрушала советскую государственность – так же, как это было и в СФРЮ. Кто является транслятором этно-государственной идеи? Этническая (по своим генезису, идеологии и практике) бюрократия и буржуазия. Вот они - враги общественного прогресса. Прогрессивным может считаться только то государство, которое решает социальные проблемы, а это в современную эпоху возможно только, преодолевая рамки этнических и региональных интересов. Продолжение следует.

К пониманию нашей современности Тезисы. Продолжение № 3 (начало см. выше). 6. Т. о, на наших глазах в схватку вступили два «превращённых» капитализма, регулируемых государством военно-политическими методами (хоть и посредством разной идеологии): с одной стороны Россия и Китай, с другой - США со своими сателлитами. Общим между этими двумя лагерями является то, что рыночные механизмы производства в них дополняются военно-политическими управленческими институтами. Соответственно, этот конфликт представлен в общественном сознании конфликтом не между разными общественно-экономическими устройствами (как это было во время "холодной войны" - между "социализмом" и "капитализмом"), а между субъектами одной и той же социально-экономической системы. Однако, векторы развития этих субъектов – разные (эту разницу и фиксируют используемые государствами идеологии). Это связано с разной глубиной и силой неолиберальных практик предшествующего исторического периода. Поэтому нынешнюю международную коллизию можно интерпретировать с классовой точки зрения как конфликт ВПБ «капиталистической периферии» (теперь уже бывшей) и финансовой олигархии (теперь уже бывшего) «капиталистического центра», как бунт бывших неолиберальных колоний против заокеанской метрополии. Подчеркнём: перед нами – конфликт не просто «национальных культур», «национальных миров», «цивилизаций», как утверждают «евразийцы» и идейные наследники тех, кто разрушал Советский Союз. И это не конфликт "империалистов за передел мира", как говорят те, кто тешит себя иллюзией, что мир за сто лет не изменился. Перед нами – столкновение, каждому из участников которого соответствует свой социо-психологический тип массовой личности, тип своеобразной буржуазно-бюрократической массовой культуры. Это именно целостный конфликт, в котором экономические факторы находятся в тесном взаимодействии с социокультурными; они взаимно друг друга определяют. Национально-этнические ("цивилизационные") факторы здесь не играют определяющей роли, нет нужды их преувеличивать, как это принято в идеологии конфликтующих государств. Так же нет оснований игнорировать субъектность самых широких масс в данном столкновении, при чем, с обоих сторон. 7. Противостояние условному "Западу", то есть неолиберализму, со стороны т. н. "восточных" держав, стало возможным благодаря сохранению в последних исторического, экономического и культурного наследия, и это не просто "наследие прошлого", а конкретно - наследие советской эпохи. Это: А) высокая доля формального обобществления (огосударствления общественной жизни); Б) подчиненный государству характер буржуазии, буржуазных отношений; В) наднациональный характер общественной жизни и государственных структур; Г) сохранение сферы рациональности в спецслужбах и силовых ведомствах как таковых. 8. Что этому противостоит? Иначе говоря, что характеризует наших врагов? А) низкая доля формального обобществления (огосударствления общественной жизни) и стремление понизить ее до возможного минимума в соответствии в неолиберальной теорией «свободного рынка»; Б) государственная власть находится в руках крупной финансовой олигархии и крупных ТНК – разных отрядов буржуазного класса (в США), либо в руках компрадорской государственной и партийной бюрократии (в ЕС); В) национал-либерализм; идеал однородно-этнического, или однородно-конфессионального государства, навязываемый колониям; Г) культивирование иррационализма, оправдание мифологизма (в частности, "мифологии возвращения"), разрушение понятийного мышления, деградация к допросвещенческим культурным традициям. Продолжение следует.

Было-стало)))

👆👆👆Классовая структура данного общества лучше всего описывается понятием «классовая полифония»: индивид выполняет роль и функцию разных классов (рабочий ныне, кроме того, что он – продавец своей рабочей силы, еще часто и рантье или сам – мелкий производитель), а сами классы относятся друг к другу симбиотически. Источником бюрократической ренты является стоимость перераспределенная. Она извлекается либо непосредственно из чужого капитала, либо из налогов, взимаемых с доходов, которые добываются производительным трудом административно зависимыми работниками. Вот в этом и заключаются «земные корни» государственного патриотизма. Капитал можно перевести заграницу, но невозможно отправить заграницу все целиком управляемое, законопослушное население, регулярно работающее и платящее налоги; невозможно отправить заграницу все государство как населенную территорию. Это не говорит о том, что государственные чиновники являются неискренними в своей любви к Родине. Они могут искренне любить или не любить её, точно так же, как и капиталист может искренне любить или ненавидеть своих рабочих. Суть не в личном выборе, суть в экономических рамках этого выбора. Границей буржуазного человеколюбия является прибыль. Границей бюрократического компрадорства (которое может прятаться под маской «любви ко всему человечеству», либерального, абстрактного гуманизма) является внешняя угроза управленческой монополии. Продолжение следует.

К пониманию нашей современности Тезисы. Продолжение. 5. Почему СВО произошло? Ответ кроется в социальной структуре современного (в частности, российского) общества. Современное («постиндустриальное» или «позднеиндустриальное») общество пронизывают иерархические политико-административные связи, нередко отождествляемые с феодальными. Это неверно, ибо феодальные связи основаны на личной зависимости, а в данном случае зависимость формализирована. На верхушке данной социальной иерархии находится корпорация высшей политической бюрократии (ВПБ), «гранбюрократия» [Колташов 2020] или «техноструктура» [Гэлбрейт 1966]. Она может состоять в политико-экономическом симбиозе с различными группами крупного капитала: то с промышленным капиталом, то с финансовым, что говорит об отсутствии политической самостоятельности последних. Бюрократия спасает буржуазию от «перегибов» конкуренции (это отражено в идеологеме и стратегии «правового государства»), играя роль «разводящего» в отношениях гражданских корпораций. Кроме того, она способна обеспечивать буржуазии устойчивый кредит и спрос. Буржуазия в обмен на все это проявляет «социальную ответственность», участвуя в решении управленческих задач (в том числе и общественно необходимых). Но бюрократия может действовать и самостоятельно, без оглядок на капитал вообще, поглощая его, как это произошло в Советском Союзе и социально родственных ему странах, или дистанцируясь от капитала, как в двадцатых годах XXI века в России (примером чего служит налоговая политика правительства Мишустина). Источник дохода у ВПБ, контролирующей всю власть и собственность в стране - не прибавочная стоимость (как у буржуазии) и не земельная рента (как у феодалов), а рента бюрократическая. Её условием является монополия политического управления в духе «бонапартизма», только ставшая системной и регулярной. В этой монополии состоит преимущество бюрократии перед буржуазией: она обеспечивает первой наименьшую зависимость от рыночной стихии. Благосостояние бюрократической корпорации зависит непосредственным образом не от извлечения прибавочной стоимости, а от бюрократической ренты. Поэтому ВПБ исходит из задач и интересов управления, а не прибыли. Это является причиной наличия у нее большей, по сравнению с буржуазией, экономической, политической и идеологической рациональности, гибкости и маневренности, которые позволяют ей проводить такую политику, которая может идти вразрез с интересами капитала в целом (хотя она может и соответствовать интересам его отдельных лояльных представителей). Можно сказать, к буржуазии ВПБ относится так же, как бюрократическая рента относится к прибавочной стоимости: проще говоря, как крестьянин – к дойной корове. Острота капиталистических противоречий здесь гасится благодаря социально ориентированному перераспределению в пользу трудящихся. Это отражено в практике правительств, выдаваемой за «социальное государство». На самом деле «социальное государство» – это отнюдь не характеристика государственности самой по себе, а название особой социальной политики правящих слоев, направленной на регулирование рынка с целью перераспределения стоимости совокупного общественного продукта в пользу рабочего класса. Как инструмент управления, оно может использоваться совершенно при разных режимах и экономических моделях. Социальный субъект, созидающий «социальное государство» и его разрушающий, может быть одним и тем же. Объем перераспределяемого продукта может снижаться (как сейчас в ЕС), но не ниже определенного общественного минимума, ибо это грозит общественной управляемости. В условиях бюрократической монополии зависимость друг от друга буржуазии и рабочего класса слабнет, зато усиливается зависимость их обоих от государства. Частная собственность становится всеобщей, всеобщим становится и сознание частных собственников.👇👇👇

К пониманию нашей современности Тезисы 1. Мировая война, по Марксу – это процесс, длящийся непрерывно всю историю капитализма и, следовательно, ему имманентно присущий. История капитализма – это история одной сплошной мировой войны, включающей в себя как колониальные захваты, так и конфликты между державами. Если вы хотите акцентировать какой-то один конфликт, ваш выбор будет произволен. То, что мы привыкли выделять в качестве «Первой мировой» – выделяется не только по форме (окопно-фронтовая война на тысячи км), но и по социально-экономическому содержанию как «война-революция» по выражению А. Грациози, которая внесла коррективы в сам способ капиталистического производства, ибо породила его «бюрократическое» превращение. «Первой мировой» она стала в сознании современников как раз потому, что стала последней для «старого» капитализма, уже беременного новой своей формой – превращенной. 2. Так называемая «Вторая» мировая война – это борьба реакционного, антипросвещенческого, тупикового варианта мировой социальной революции («фашизма») с тем ее вариантом, который унаследовал идеи и ценности европейского Просвещения (и это не только Советский Союз, но и реформистские движения на Западе вроде Нового курса Ф. Рузвельта или английских лейбористов - к которым вынужденно примкнули умные консерваторы типа Черчилля, но, конечно, временно). Она обернулась победой социальных сил, воплощавших последний, универсалистский, над(интер)национальный вариант революции и привела к структурной перестройке капиталистического хозяйства в планетарном масштабе, то есть к победе социальной революции в том виде, в каком это и могло произойти на данном уровне развития мирового производства. 3. Эта революция остановилась на полпути. Противоречия обществ, порожденных ею, вызвали сначала Третью "Холодную" мировую гибридную, потом – неолиберальную реакцию, накрывшую весь мир примерно с 70-80-х. Американо-британский неолиберализм стал колыбелью новых противоречий. Он способствовал социально-экономическому развитию тех стран, в которые западные державы переводили производство и технологии. Кроме России и Восточной Европы – это страны Азии и, отчасти, Африки. И в то же время он навязывал им всем свое собственное финансовое и культурное господство, препятствовавшее их развитию. Данное обстоятельство приходило в противоречие со всем культурным и социальным прошлым этих государственных образований. Особенно нетерпимым зависимое положение было в государствах, где несколькими десятилетиями ранее победила социальная революция под социалистическими (антибуржуазными) лозунгами, и где национальная буржуазия оказалась поглощенной высшей политической бюрократией (ВПБ). 4. Глубокий экономический кризис, начавшийся в 2008-2009 годы, подтолкнул неолиберальные США к поиску дешевых ресурсов и новых рынков. С начала десятых годов американцы пытаются подчинить себе рынки в ЕС, Китае и России. Но их попытки привести к власти в последних двух странах компрадорские администрации не увенчались успехом. Более того: чем они наглее и грубее действовали, тем более твердой антиамериканской позиции придерживалась ВПБ этих государств. Она к тому времени подчинила себе крупную буржуазию, которая народилась в эпоху неолиберальных «перестроек» (в процессе конвертирования власти в капитал партноменклатурой и администрацией крупных предприятий; обычно в этой связи упоминают только о первой, но это не верно). Апогеем этой патриотической эволюции в России стали курс на «народосохранение» и начало СВО. Продолжение следует...

Мои стихи, шершавые, как кожа ладоней дальнобоя с южных трасс, вы все обособленнее, все строже и мне все боязней, тревожнее за вас, как за детей, внезапно повзрослевших, и без предупрежденья и не в срок из дома в ночь промозглую ушедших, в больную сухомятицу дорог. Вернутся ли забытой стороною? Вернутся ли?.. И через сколько зим? Но все стихи останутся со мною, чтобы утешить голосом своим.

Питерский историк Кирилл Назаренко в своем блоге сделал очень правильный пост: "В обсуждениях регулярно вспыхивают дискуссии о капитализме и социализме, поэтому крайне полезно вспомнить, что такое классический капитализм XIX в. "по Адаму Смиту". Капитализм - это полная свобода частного предпринимательства. Свобода от государства как машины принуждения. Государство (в идеале) должно вообще исчезнуть. Шаги в этом направлении реально предпринимались, например, правоохранительная деятельность в ряде стран стала скорее уделом частных лиц (Шерлок Холмс) или выбранных непосредственно народом людей (американские шерифы). Военное дело тоже пытались подвергнуть "разгосударствлению" - отсюда идея всеобщего вооружения (имущего) народа - например, национальная гвардия во Франции эпохи Луи-Филиппа (1830-1848 гг.) Свобода от корпоративных ограничений. Отсюда ликвидация цехов, которые регулировали производство и надзирали над качеством продукции в средние века. Ликвидация монополии горожан на ремесло и торговлю. Ликвидация государственных и частных монополий - т.е. исключительного права торговли теми или иными товарами (соль, алкоголь и др.) Ликвидация вообще регулирующих и контролирующих структур - предполагается, что потребитель сам сделает свой выбор на шкале цена-качество. Свобода распоряжения собственностью. Появление кодекса Наполеона, который установил, например, полную свободу завещаний, не ограниченную кругом родственников. Свобода личности. То есть свобода продавать свой труд для одних (но трудящиеся при этом сами должны быть лично свободны) и свобода покупать чужой труд для других (а не использовать его бесплатно). Уравнение всех граждан в правах (мужчин, конечно, потому что патриархальная семья всё ещё диктует свою повестку), ликвидация сословный привилегий и ограничений. И ключевая - свобода конкуренции. Предполагается, что миллионы мелких собственников будут свободно конкурировать, в результате чего цена товара для потребителя будет постоянно снижаться, а его качество - расти. Именно в этом теоретики начала XIX в. видели волшебное свойство капитализма - каждый стремится к собственной выгоде, но в результате получается общее благо, причём этот механизм является самодействующим, работающим просто так, без малейшего внешнего вмешательства. Более того, любое вмешательство в этот механизм портит его. Отсюда идея "свободы рук" - устранения государства от любого регулирования, в том числе введение свободы торговли - полного отказа от таможенных пошлин и ограничений внешней торговли. Капитализму помогало то, что трудящиеся, только что освобождённые от крепостничества (или его пережитков) были готовы терпеть многое, лишь бы остаться свободными. Вот второе-третье поколение уже стало более критично относиться к новой действительности. Современные либертарианцы повторяют рассказы об этих вещах, думая, что они могут реализовать это в будущем. Разумеется, они ошибаются - подобное положение вещей могло быть только в прошлом, когда 1. существовали миллионы независимых мелких производителей и 2. не существовало никакого способа их организовать, кроме рынка. В наши дни есть ниши, в которых имеются если не миллионы, то десятки тысяч мелких производителей, практикующих ручной труд - от автосервиса до барбершопов. Только в этой среде остаётся классический рынок и конкуренция". Все верно. Но каков "неклассический капитализм"? Отвечая на этот вопрос, Назаренко пересказывает работу Ленина об империализме. Проблема лишь в том, что эта работа, написанная перед революцией 1917 года, лишь отчасти объясняет то, что случилось с капитализмом дальше, либо не обьясняет это вовсе. Но исходный тезис Кирилла Борисовича абсолютно верен: классический капитализм свободной конкуренции давно себя изжил.

Часто я бывал свидетелем жарких споров о достоинствах виниловых пластинок и компакт-дисков. Сам в них участвовал на стороне "винильщиков". Но после покупки данного аппарата мне открылась истина. Дело не в носителе звука. Дело в аппаратуре, в аудиосистеме в целом, вкл. кабели. Сейчас у меня звучание сиди и винила по параметрам глубины, дифференциации звуков, их плотности, почти сравнялись. Но если я куплю более крутую иглу на вертак, пластинки опять обгонят сиди. Технологии не стоят на месте, соревнуясь друг с другом. Поэтому спор "винильщиков" и "сидишников" схоластичен. Оба носителя звука обладают равными возможностями, хотя и не всякая техника их реализует. Но у винила есть одно достоинство, которое есть и его недостаток: механическая уязвимость. Шорохи, скрипы, щелчки и т. д. - это то, что избавляет звучащую музыку от сухости, рожает эффект присутствия. Вы же на концерте слышите, как сосед зашуршал пакетом, кто-то закашлялся, как пролетел самолет и т.д. Вот так и здесь. Но это уж дело вкуса.

Россия стала четвёртой экономикой мира по итогам 2025 года, следует из данных МВФ. ВВП страны по паритету покупательной способности впервые превысил $7 трлн. В Совфеде отметили, что планы Запада «разорвать экономику России в клочья» не реализовались. 🤑 The Экономист