Графономика

На прошлой неделе тысячи сотрудников Volkswagen вышли на протесты после того, как стало известно о планах компании уволить до 100 тысяч человек по всему миру и закрыть несколько заводов на родине. Так, к 2034 году планируется закрыть четыре немецких завода в Цвиккау, Эмдене, Ганновере и Неккарзульме, на которых работают 40 тысяч человек. И это после того, как в декабре 2025 года VW впервые за свою историю закрыл предприятие в Дрездене — так называемую «Стеклянную мануфактуру». Бесконечно долго и с большим удовольствием можно смотреть на три вещи: огонь, воду и то, как терпит крах Volkswagen. Германия, пропустившая колонизацию планеты, последние полтора века живет с комплексом: « тесно в своих границах». Первая попытка вырваться из географических ограничений, как известно, закончилась падением монархии, революцией и подписанием унизительного Версальского договора. Вторая попытка расширить свои границы привела Германию к подписанию Акта о безоговорочной капитуляции. Страна потерпела сокрушительное поражение, ее территория была разделена на четыре оккупационные зоны, а нацистский режим уничтожен. И вот после 1989 года Германия ведет достаточно успешную экспансию во внешний мир. Однако в отличие от первых двух попыток это наступление идет не силой танков и оружия, а силой капитала и технологий. И те границы, которые невозможно было взять насилием, были взяты евро. А весь ЕС поделен между Германий и Францией. VW в этом продолжающемся четвертое десятилетие походе — одна из самых важных сил Вермахта. Кроме того, VW — крупный донор бюджета ФРГ, то есть косвенный спонсор военного бюджета Украины. В общем, переиначивая слова Чарльза Уилсона, президента GM: «Что хорошо для Volkswagen, то хорошо для Германии». И наоборот. Впрочем, несмотря на свою ключевую роль для экономики Германии, VW — скорее жертва обстоятельств. Во-первых, мало кто понимал в Германии, к чему приведет безумная политика энергоперехода и снос АЭС. Мотивировки были, как всегда, благими, и никто не хотел резкого роста цен на электроэнергию и падения конкурентоспособности Германии как промышленного центра. Во-вторых, VW в рамках глобальной конкуренции сам размещал свои заводы в КНР, тем самым годами взращивая себе конкурентов, и точно никто не мог предположить, что власти КНР перехватят инициативу у европейцев в электромобилизации автотранспорта. В-третьих, в Европе точно никто не думал о том, что Россия начнет СВО из-за Украины, а Ормуз может быть перекрыт. В общем современному миру не нужно столько автопрома. И кто-то (корейцы, американцы, японцы или европецы) должны уступить свой рынок китайцам. Первым сдался VW.

«Угольщики идут вперед, несмотря на проблемы с мировым рынком, несмотря на нашу достаточно серьезную ситуацию внутри страны, где и сильный рубль мешает, честно скажу, мы же экспортно-ориентированная республика», — сказал глава Якутии Айсен Николаев в ходе встречи с президентом России Владимиром Путиным. В ответ Путин заявил, что укрепление национальной валюты не несет прежних рисков для экономики. «Валюта меньше нужна, не нужна так, как раньше», — сказал президент. Айсен Николаев на встрече с Путиным, сам того не желая, запустил фундаментальную дискуссию о послевоенном устройстве российской экономики и финансов. Понятно, что полного образа будущего нет даже у президента России, однако очевидно, что прежняя, экспортно-ориентированная модель, основанная на продаже самого простого сырья: угля, нефти, газа, алмазов, — подошла к своему логическому завершению. Говоря иначе, Россия десятилетиями продавала на мировой рынок невозобновляемое ценное сырье. При этом продавала в избытке, столько, что даже не успевала потратить поступившие средства. Конечно, во многом такая финансовая политика обусловлена правилами МВФ для всех (развивающихся) стран, участвующих в неоколониальном обмене со странами Запада (развитыми странами): получил валюту — отложите ее в резервы, а уже под резерв печатай национальные тугрики (в нашем случае — рубли). И конечно, после заморозки российских резервов от этой модели Россия будет отходить. Во-первых, потому что хранить резервы в валютах стран G7 небезопасно: их в любой момент могут заморозить. Во-вторых, валюты развитых стран сильно померкли: оказалось, что на них практически ничего нельзя купить в условиях санкций. В Россию за евро и доллары запрещено продавать даже унитазы. Ну то есть мы свои невозобновляемые и невосполняемые нефть и газ не можем поменять даже на фаянсовые изделия. При этом поменялась и российская экономика. Те же «унитазы» вполне способны производить российские промышленники, о чем и говорит Владимир Путин, заявляя: «Валюта меньше нужна». А значит, у России нет нужды продавать нефть и газ на внешние рынки в прежних объемах. Не говоря уже об угле или природном газе как товарах с меньшей удельной стоимостью единицы энергии. Тем не менее эти сектора в России есть, и миллионы людей сегодня заняты в ресурсных экспортно-ориентированных секторах добывающих ресурсы для экспорта. Эти люди получают неплохую зарплату, создают огромную добавленную стоимость (ВВП), налогооблагаемую базу для бюджета. В России под этот вид деятельности созданы целые города, дорогостоящая инфраструктура вывоза этой продукции. И в общем-то дискуссия запущенная Николаевым, будет разворачиваться ближайшие месяцы или годы: если мы отходим от примитивной экспортно-сырьевой модели экономики, то какой вид деятельности способен заменить сверхпроизводительный труд нефтяников, газовиков России? Что это за сектора? Готова ли Россия к их развитию с точки зрения наличия компетенций, географии, ресурсной обеспеченности? Но самое важное: готовы ли мы конкурировать на этом новом рынке с американцами, европейцами или китайцами ценой, качеством, скоростью внедрения?

А ведь резкий отказ Белого дома от установки офшорных ВЭС происходит на фоне инвестиционного бума в генерацию электроэнергии в США. В прошлом году, из-за растущего спроса на электроэнергию, инвестиции в новые тепловые станции превысили китайские. И это само по себе удивительно: Штаты — страна развитая, и электроэнергетика — это сформировавшаяся отрасль экономики. В электроэнергетике Штатов десятилетиями шла игра на выживание: кто даст меньшую цену? Газовая генерация выдавливала в конкурентной борьбе угольную. В свою очередь против газа играли владельцы солнечных и ветровых электростанций, и все это на фоне стагнирующего спроса на электричество. Тогда как Китай — страна развивающаяся, и здесь отрасль электроэнергетики — формирующаяся; она требует огромных инвестиций для удовлетворения постоянно растущего спроса. И, имея самый высокий уровень электрификации в мире (уровень проникновения электричества в экономике), китайские власти всячески поощряют вложения в новые ГВт. То есть обогнать Китай — это большое достижение. И даже понятна причина огромных инвестиций, пошедших в тепловую генерацию США: это вызвано растущим спросом со стороны ЦОДов. И его удовлетворяют ПГУ, питающиеся природным газом. Высокий КПД установок вкупе с дешевым сырьем делает стоимость кВт·ч крайне выгодной для гигантских серверов. Однако, глядя на этот график, невольно закрадывается мысль: десятки ГВт новых газовых ТЭС уже очень скоро включатся в сеть и будут питаться газом, и его потребуется много — до пары сотен миллиардов дополнительных кубометров. Тогда как этот самый газ — крупный источник экспортной выручки. Более того, США приложили немало усилий, чтобы освободить европейский рынок под «молекулы свободы». И ведь в таких условиях внутреннее потребление этого ценного ресурса стоило бы поэкономить, а сэкономленное продать за границу по экспортным контрактам — ведь такую политику много лет вёл «Газпром»? В общем, администрация Белого дома, даже имея геополитические выгоды от экспортных поставок природного газа, предпочитает отказаться от офшорных ВЭС, что знаково. И, конечно, «личная неприязнь» президента США Дональда Трампа здесь совсем не при чем.

Два дня «прожарки» перед законодателями предстоит пройти новому главе ФРС Кевину Уоршу: нужно будет отвечать на неудобные вопросы про инфляцию, безработицу и перспективы экономического роста. В отличие от российского ЦБ, у ФРС двойной мандат — это не только инфляция, но и занятость, а та — прямая производная от инвестиций и развития экономики. Выступление Уорша перед Палатой запланировано на вторник, 14 июля, перед Сенатом — на среду, 15 июля. Bloomberg уже создал интригу предстоящего выступления: мол, инфляция от первого энергетического кризиса уже пошла на убыль (ага, ага), но Ормуз вновь заблокирован. В общем, новому главе ФРС можно только посочувствовать. Настолько плачевного состояния финансов и экономики в США не было со времен Великой депрессии: госдолг — 125% к ВВП, инфляция никак не успокаивается, а патрон — президент Дональд Трамп — требует низких ставок. При этом позиция главы ФРС — со времен Бена Бернанке это кресло со встроенной гранатой. Рано или поздно рванет: либо инфляция накроет госдолг, либо пузырь на рынке акций, крипты, недвижимости лопнет, устроив кризис а-ля 2008, только значительно хуже. При этом экономика США не может жить без постоянных бюджетных вливаний и при ставках выше 5%. И тут любой глава ФРС находится в хроническом состоянии: «повезет» или нет возглавлять ключевое ведомство в момент кризиса. Судя по динамике событий последних лет, именно Уоршу придется нести крест очередной финансовой катастрофы Штатов. Будильник вот-вот прозвонит. При этом нужно понимать, что текущий, хронически низкий инфляционный фон доллара США — это явление последних десятилетий. Понятие «хорошо», созданное политиками и экономистами за последние полвека, — то есть «нормальность» Пола Волкера из 70-х годов прошлого века. Однако та самая нормальность состоит не только из инфляции, а скорее инфляция — производная от множества других факторов. Во-первых, именно в 70-х годах начался процесс цифровизации экономики, приведший к стремительному росту производительности труда. Вначале у офисного планктона, а потом и в производстве. Во-вторых, Ближний Восток де-факто перешел под контроль Штатов, что снизило цены на нефть — ключевой компонент инфляции. В-третьих, упал СССР, и высвободились ресурсы на развитие гражданских отраслей. Начал поднимать голову Китай со своим производством, что высвободило рабочие руки в низкопроизводительных отраслях развитых стран — лёгкой промышленности, углепроме и т.д. В общем, инфляция в 2% — это результат череды исторических событий, а не интенсивной работы главы ФРС. И сейчас тот старый мир стремительно исчезает. Доллар США теряет свой статус. Выгоды цифровизации уже сняты. Арабы уходят из-под контроля. Европа тоже. Россия возрождается. Китай угрожает. Куда ни глянь — везде вызовы. А долги Штатов разбухли и висят гирями над возможностями Минфина для мобилизации ресурсов для маневра. В общем, Уорша можно поздравить. Он занял ключевое антикризисное ведомство в момент, когда кризис уже вышиб двери и стремительно врывается в реальность Штатов.

Чем прекрасен рынок государственных бондов — он лучше любых других индикаторов отражает исторические даты и мегатренды: то есть превращает гуманитарные знания в математику. В 1991 году доходности десятилеток ФРГ, США и Японии были на уровне 8%. Однако потом «что-то случилось», и настал «конец истории». Период падения доходностей продолжался без малого три десятилетия, пока не возник исторический и финансовый артефакт: Минфины Японии и Германии занимали под отрицательный процент. На самом деле это был триумф западного неоколониализма. Хотя об этом, как всегда, узнаем много позже. На многолетнее сжатие доходностей госбондов стран G7 работал не только распад СССР (превращение СССР из стратегического врага в поставщика дешёвых ресурсов и квалифицированной рабочей силы), но и становление экономики КНР. За счёт массового и дешёвого товара из Поднебесной, заполонившего мир, развитым странам удавалось удерживать инфляцию на рекордно низком уровне в течение десятилетий и перераспределять высвободившиеся руки в высокомаржинальные сферы: IT, консалтинг, инжиниринг. Все эти люди прекрасно зарабатывают и сегодня, но реального продукта, который можно съесть или на котором можно куда‑либо поехать, не производят. А период дешёвых ресурсов СССР, помноженный на дешёвый труд китайца и безграничные энергетические возможности КНР, завершился. И по графику видно, что финал мегатренда наступил не в 2020 году, а в 2022 году, в который тоже «что-то случилось». Забавно, что банкиры Запада (олицетворение прагматичности, цинизма, наделенные даром предвидения) упустили этот исторический момент. В конце прошлого десятилетия им казалось, что отрицательные доходности по бондам — это навсегда, доллар правит миром, а глобализм побеждает. Бонды развитых стран падают, а доходности растут не из‑за того, что исчерпались запасы нашей родины, а из‑за того, что китаец отказывается работать за плошку риса и тоже желает жить в богатой и достаточной стране. Но ещё одного «золотого миллиарда» планета просто не прокормит. Сейчас, в том числе и благодаря СВО, история возвращает политиков США и Европы в 1991 год — дообсудить и договориться о том, о чём не было договорено тогда. Но и доходности по десятилетним займам явно нацелились на те же уровни — около 8% годовых, как по американским бондам, так и по долгам стран Европы и Японии. И что интересно: при таких купонах по облигациям договороспособность политиков Запада вырастет кратно. При нынешних уровнях закредитованности государств утверждать, что «у них есть ресурсы для стратегической победы», в здравом уме никто не решится. Говоря проще, при 8% по US Treasures — точно будет не до Украины, границ НАТО, Ближнего Востока и прочих пустяков. При таких доходностях весь западный мир, выстраиваемый последнее десятилетие, сложится как карточный домик, сдуют все пузыри, откроются все кровавые раны, которые удавалось залечивать деньгами. И госбонды — вообще самый важный график ближайших лет. Судя по нему, историческое окно для переговоров России с НАТО и США ещё не наступило, но вот-вот наступит.

Решение России запретить экспорт дизельного топлива взбудоражило мировые энергетические рынки, усугубив нехватку промышленного топлива и вызвав резкий рост цен даже в странах, которые больше не покупают топливо в Москве, — пишет Reuters. Решение приостановить экспорт вообще всех видов ГСМ из России адекватно моменту и вызовам, стоящим перед страной. Европейские генералы и политики, ничего не добившись санкциями, перешли к следующей стадии войны на истощение — уничтожению инфраструктуры. С одной стороны, это могли бы быть любые критически важные элементы: связи, управления, транспорта, заводов ВПК на территории России. Однако повредить их очень сложно, тем более средствами доставки в виде малозаметных украинских БПЛА, которые не могут нести больше нескольких килограмм взрывчатки. Именно поэтому выбраны российские НПЗ и нефтеналивные порты. Для того чтобы их поджечь, имеющихся зарядов в несколько кило достаточно. А вот чтобы повредить какой-нибудь действительно важный, стратегический завод, до него нужно доставить на два порядка больше взрывчатых веществ, что в текущей стадии конфликта крайне сложно. Однако в игру на истощение можно играть вдвоём. Цена дизеля на мировых биржах резко пошла вверх, торгуясь на уровне 140–150 долларов за баррель. Рост цен на топливо наносит урон не только российской экономике, но и европейской, и американской. Инфляция — это разрушительная волна, способная снести весь западный капитализм за несколько лет, разрушив экономику виртуальных капитализаций, долговых пирамид, криптовалют и прочих порождений «печатного станка». Впрочем, если судить по корейской бирже, процесс сдувания «пузырей» уже набирает обороты. Разрушительное свойство топливной инфляции известно давно, однако до иранцев мало кто решался на воплощение инфляционного цунами в реальную жизнь. И аятоллы сделали огромный шаг на пути к своей стратегической победе. Другое дело, что тыл у Ирана слаб и долгой войны на истощение (а могут потребоваться месяцы полной торговой блокады, пока западный финансовый мир дрогнет) он не выдержит. В какой-то момент персы выбрали «компромисс», а зря. До победы оставалось немного. Надо было держать Ормуз закрытым ещё месяц-полтора. Впрочем, вероятно и китайские советники сыграли не малую роль в умироторении Ирана. Но теперь эстафета перешла к России как экспортёру дизеля номер два в мире. Дизельное эмбарго будет бить в первую очередь по странам Европы, так как там острый дефицит НПЗ, и средние дистилляты в регион традиционно везут из России, Индии, Ближнего Востока или США. Но нефтепереработка Штатов не в лучшей своей исторической форме. В последние годы нефтеперерабатывающие заводы преимущественно закрывались, а мировое лидерство у Штатов давно перехватил Китай. То есть мощный нефтяной кластер США точно не справится со стоящими вызовами. А альтернативы этим поставкам де-факто нет. Ближневосточные ГСМ заблокированы в Персидском заливе, Китай и Индия в условиях блокады квотируют экспорт. С этой точки зрения, именно через разгорающийся мировой энергетический кризис у России вновь возникает окно возможностей закончить СВО на своих условиях. И надо пользоваться этим рычагом.

«Три-два-один» — началась новая игра в музыкальный стул: кто первый не успеет перехватить танкер с нефтью. Ормузский пролив будет закрыт Ираном до окончания вторжения США в регион, сообщает Press TV со ссылкой на КСИР. На графике сверху — топ импортёров нефти из стран Ближнего Востока по доле импорта. Видно, что в первой десятке — государства Азии и Африки. И более того, такие крупные страны, как Пакистан и Япония, приобретали 4 из 5 импортных баррелей нефти именно с Персидского залива. Тайвань и Южная Корея — 2 из 3, а Таиланд, Индия и Шри-Ланка — каждую вторую. Понятно, что часть этой нефти пойдёт в обход. Пакистан граничит с Ираном, Саудия и ОАЭ продолжат отпускать сырье через Янбу и Фуджейру соответственно. Но мировой нефтяной баланс сейчас значительно хуже, чем 28 февраля 2026 года, накануне атаки США на Иран. А вот цены на нефть лишь на десяток процентов выше. И понятно, почему: западные СМИ из кожи вон лезут, доказывая, что новые иранские власти — люди конструктивные и готовые к переговорам, мол, «посулите им новое снятие санкций — и они вновь откроют Ормуз, и нефти опять польется рекой и в избытке». Однако верить западным СМИ не стоит. Как и иранским. Обе стороны ведут откровенно военную пропаганду. А вот на что стоит обратить внимание — это на поведение властей и нефтяных компаний Саудии, Ирака, ОАЭ. Все они готовы инвестировать миллиарды долларов в ближайшие годы в обходные Ормузскому проливу пути. А значит, смотрят на текущий конфликт не как на временное недоразумение, а как на хроническое состояние на ближайшие годы. Жаль, что рынок фьючерсной нефти этого не замечает. Глядишь, цены росли бы бодрее. А вот в топе стран-импортеров все же придется посидеть на голодном нефтяном пайке. Для некоторых, например Японии, Шри-Ланки и, возможно, Индии, это выльется в тяжелый экономический и финансовый кризис уже до конца этого года.

Международный валютный фонд уже более месяца не перечисляет Украине плановый транш почти на 700 миллионов долларов. По графику действующей кредитной программы деньги должны были поступить 1 июня, однако выплата до сих пор не состоялась. В МВФ заявили, что вопрос о выделении средств рассмотрят «в ближайшие недели», однако точную дату по-прежнему не называют. Такое же заявление фонд делал и две недели назад. Всего действующая четырехлетняя программа помощи Украине предусматривает выделение 8,1 миллиарда долларов. Неполученный транш от МВФ, вроде бы, мелочь. Затратная часть бюджета Украины на этот год — 115–118 млрд долларов. То есть МВФ «заморозил» лишь 0,6% от заложенных трат. Но явление симптоматичное. Ранее МВФ вообще не смущали ни коррупция на Украине, ни тотальное невыполнение взятых на себя обязательств, ни невозможность вернуть выделенные средства. МВФ, полностью подконтрольная США структура, помогала вместе с европейскими союзниками содержать «черную дыру». Продолжалось это долго, даже после прихода к власти Дональда Трампа, полностью сократившего прямую финансовую (но не военную) помощь Незалежной. То, что Штаты перестали выделять не только прямую помощь, но и косвенную, говорит об очень серьезном разладе среди союзников по фронту. И отказ в поддержке МВФ никак не повлияет на фронт, но серьезно ударит по отношениям среди украинских «помощников». Ну и, конечно, добавит проблем как для Минфина Украины, так и для евробюрократов. Эти 700 млн были заложены в доходную часть бюджета, и их надо теперь восполнить: либо заняв на открытом рынке под гарантии стран Европы, либо урезав паек для ВСУ, так как основная часть затрат Украины (более 60% расходной части) — это оборона. Но самое главное в том, что оставшиеся спонсоры Украины (страны G7 без США и ЕС) прямо сейчас переживают тяжелый энергетический кризис, быстро перетекающий в острый финансовый (инфляция от блокировки Ормуза только-только начала попадать в статистику). А во время финансового кризиса занимать деньги под «0%» не получается. За займы приходится платить, и порой очень дорого. И у крупних спонсоров Украины — Германии и Великобритании — уже подгорает. Приходится выбирать между войной против России или системами жизнеобеспечения собственных государств. И вроде бы у англичан есть Банк Англии, а у Германии — ЕЦБ, и можно «напечатать» денег и пустить их в дело на восточном фронте. Однако успехов армия Украины не демонстрирует, а «образ победы» в Европе сильно поник. Слова типа «стратегическое поражение» России, «капитуляция» и «экономический крах» вообще исчезли из лексикона европейских лидеров. Сейчас главный звучащий тезис — «усадить Россию за стол переговоров», однако выделять десятки миллиардов долларов лишь для того, чтобы «поговорить», — сложно продаваемая избирателям история.

«Мы, лидеры Канады, Албании, Бельгии, Греции, Латвии, Люксембурга, Румынии, Турции и Украины, собравшиеся сегодня на саммите НАТО в Анкаре, объявляем о нашем общем намерении создать Банк обороны, безопасности и устойчивости (DSRB). В то время, когда союзники увеличивают инвестиции в оборону, расширяют промышленные мощности и ускоряют производство критически важных средств, мы признаём необходимость мобилизации государственного и частного капитала в больших масштабах для поддержки наших приоритетов в области обороны, безопасности и устойчивости». На прошедшем саммите НАТО произошло достаточно знаковое событие: лидеры некоторых стран призвали создать банк НАТО для привлечения частного капитала в войну. Как будто частный капитал в нынешних войнах НАТО не участвует. Тем не менее, важно, что инициаторами новой финансовой структуры выступили беднейшие члены НАТО. И даже можно понять, почему: им кажется, что главная проблема членов альянса — в дефиците финансов. Ну, то есть если у Украины появится 100 или 200 млрд долларов, то это кардинально изменит ситуацию на фронте. Но такая точка зрения крайне наивна или цинична. А вот крупные доноры альянса к новой сущности — банку, призванному финансировать войну, отнеслись с прохладцей. У Старого Света огромный опыт прямого привлечения частников в войны: от крестовых походов до пиратства и Ост-Индских компаний, и всегда это заканчивалось очень плохо, в первую очередь для Европы. Итог XX века — полная монополия на насилие и его финансирование у государства. Это самый эффективный и рациональный опыт ведения войны и мобилизации ресурсов. А частники, в этой иерархии подносят патроны. В общем, в богатых странах НАТО генералитет пообразованнее и понимает, что сотни миллиардов долларов — это совсем не проблема. Они легко печатаются на принтере. А проблема любой войны — в материальных и, что более важно, нематериальных ресурсах. Говоря о материальном: пушки, снаряды, БПЛА — нельзя напечатать на принтере ФРС или ЕЦБ. Для их производства нужны станки, заводы, рабочие руки. И чтобы их изготовить в нужном количестве, эти рабочие руки, материалы и энергию нужно где-то изъять (у кого-то забрать). Ну, то есть потеснить другие сектора промышленности и экономики. Говоря о макросистеме, в той же Германии — при милитаризации экономики — кто-то должен будет меньше кушать. Что касается нематериальных активов, то это вообще нерешаемая в текущих условиях задача. Для производства современного оружия: самолётов, ракет, танков, систем ПВО — должна быть производственная школа инженеров и тысячи уникальных производств с крайне специфическими ноу-хау и технологиями. Эти технологии нельзя купить. Их можно позаимствовать (приобрести лицензию или, как китайцы...) или создать с нуля, но на некоторые системы требуются десятилетия работ и инвестиций. Ещё более сложный институт — армия. Школа офицеров — это огромная сеть отбора и подготовки кадров для армии. Эту систему нельзя даже позаимствовать. Её можно только вырастить внутри государства, десятилетиями тратя огромную часть ВВП на её содержание. И, например, в странах Европы десятилетиями экономили на армиях. И вот армии понадобились... Последнее — вообще не финансовый вопрос. Его не решить созданием банка. Поэтому единственная просматриваемая идея в создании DSRB — это очередной канал перекачки денег западноевропейских буржуев в карманы нечистых на руку чиновников Восточной Европы.

На глобальной мировой карте (правая) китайская демографическая яма выглядит как частность. Падение рождаемости и повышения среднего возраста жителей (демографический переход) — это проблема большинства стран мира. И что важно, даже религия не может повлиять на фактор рождаемости. Она падает как в христианских странах (США, Россия) , и мусульманских (Турция, Иран), так и индуистских (Индия, Непал). Если отойти от антинаталистских теорий заговора (злые пиндосы через свои фонды и Disney промыли мозги всем матерям в мире), то главный определяющий рождаемость фактор — устройство общества. Демографы давно заметили, в странах, где доминирует городское население, рождаемость падает. В государствах, где ещё сохранился сельский уклад жизни (левая карта), — преимущественно растёт. С одной стороны, города (мегаполисы) позволили резко поднять качество жизни людей за счёт синергии компактного общественного проживания. Горожанин — зачастую высококвалифицированный и редкий специалист с экстремально высокой (с исторической точки зрения) производительностью труда. Но все его навыки абсолютно не нужны на селе. С другой стороны, жизнь в городе не способствует размножению. И это не только материальный вопрос, но и ментальный. Городской ритм (хронический стресс от искусственной среды обитания) не способствует росту числа детей. Напротив, сельский уклад общества подразумевает, что ребёнок с трёх лет уже активный участник хозяйственной жизни. Ну то есть его развитие и взросление происходит естественно, создавая заметно меньшую нагрузку на родителей. Но проблема сельских обществ в том, что они низкопроизводительны (с точки зрения добавленной стоимости). И тут можно привести примеры: Китая, Японии, Кореи, Тайваня — тотально урбанизированных обществ, с одной стороны сделавших невероятный экономический скачок, но демографически разграбивших деревни. Теперь эти страны, обменявшие свои людские ресурсы на качество жизни, лишили себя будущего. И исходя из этого, можно утверждать, что человечество как вид находится в цивилизационном тупике. Мегаполисы могут создавать кратно большую добавленную стоимость (материальных и нематериальных благ), однако без притока свежей крови с села они очень быстро вымирают. А сельские общества бедны и не могут выиграть войны. Сегодня лучшие умы планеты, используя самые сложные вычислительные мощности, ищут выход из этой дилеммы, угрожающей человеческой цивилизации. И наверняка найдут. Однако нам, жителям XXI века, вряд ли они понравятся. Скорее всего, все социальные и гуманитарные достижения XX века (права трудящихся, пенсионные системы и человеческие права, высокие доходы) будут либо сильно урезаны, либо упразднены.

Уровень рождаемости в Китае достиг самого низкого уровня с 1949 года — FORTUNE Китай — всё. КНР проходит пик своего экономического доминирования в мире. Демографический вопрос уже догнал это государство, и уже в очень близком будущем, на горизонте десятилетия, мы увидим резкое замедление темпов экономического развития, а затем впадение в состояние «зомби». Во второй половине века Великий Китай «сдуется» и превратится в большую черную дыру мировой экономики с постаревшим населением, невозможностью содержать избыточную и ветшающую инфраструктуру, экстремально высокими налогами, огромной долей пенсионеров и стагнирующим спросом. За «бомбу замедленного действия» под великой империей китайцы должны быть благодарны великому лидеру — автору экономического чуда последних десятилетий Дэн Сяопину. В 1979 году при его лидерстве была введена жесткая демографическая программа — «одна семья — один ребенок». И прямо сейчас, спустя полвека, последствия этой программы догоняют КНР. Без программы «один ребенок» демографический переход в КНР все равно бы произошел, но он был бы не таким жестким. А у КНР появилось бы пара-тройка дополнительных десятилетий для решения своего главного вызова — низкого уровня рождаемости и быстро стареющего населения. Впрочем, «серебряной пули», решающей этот вопрос сегодня, в мире нет. Есть способ США и Европы — «все флаги в гости будут к нам», однако такой путь резко снижает качество человеческого капитала (уровень образования, скиллов, социального устройства) и порождает общественные конфликты. Да и масштабы проблем в Китае — сотни миллионов человек. Такому числу мигрантов просто негде взяться. В общем, КНР с опозданием на 30–40 лет идет по историко-экономической траектории движения Японии. Только со своим специфическим китайским колоритом. Главное отличие Китая от Японии в том, что последняя — унитарное государство с титульной нацией. Китай — империя, включающая 56 наций, основной из которых являются ханцы. Официальная социология КНР говорит, что 90% населения — это ханцы. Однако поставь южного ханца рядом с северным: эти два представителя одной нации даже не смогут поговорить на одном официальном языке (мандарине), так как произношение одних и тех же иероглифов будет сильно отличаться. То есть эти люди будут говорить на двух разных официальных китайских диалектах. И, конечно, по мере обнищания КНР национальные вопросы начнут обостряться, центральная власть — слабеть, а число внутренних общественных конфликтов — множиться. Да и в целом, исторически любимая забава китайцев — это смуты и гражданские войны, которые в стране могут длиться десятилетиями. Поэтому наблюдаем за тем, как Великая китайская империя начинает рушиться. И в таких условиях до войны США за Тайвань дело может даже не дойти.

Ситуация вокруг Ирана выглядит идиотской: «Мы вас немного гуманитарно побомбим, но вы в рамках мирных переговоров ни в коем случае не перекрывайте Ормуз». В общем, Ормуз опять заблокирован. Впрочем, судя по котировкам фьючерсов, рынок не верит в продолжительность новой блокады. А зря: возможности для манипуляций со стороны стран — импортёров нефти — не безграничны, и в случае затягивания эскалации против Ирана мировой нефтяной рынок реально может столкнуться с дефицитом и остановкой НПЗ в Китае, Индии и Европе на горизонте пары месяцев. На диаграмме МВФ представлены основные амортизаторы предыдущего 110-дневного энергетического кризиса. Можно выделить три компоненты. 🔸Первое — это стратегические резервы и коммерческие запасы нефти у покупателей и продавцов (нефть на воде). 🔸Второй — рост добычи нефти на повышенный (ажиотажный) спрос в странах, не входящих в ОПЕК+, и Венесуэле. 🔸Третий — это резкое падение спроса со стороны трейдеров. Последнее — самое важное. Цена нефти не ушла в район 200 долларов за баррель банально из-за того, что вмешался Китай и уронил свои закупки сырья на открытом рынке практически вдвое, удовлетворив внутренний спрос за счёт накопленных резервов. То есть гигантские резервы Китая и стали основным амортизатором мирового энергетического шока. Но даже нефтяные резервы КНР не безграничны и без малого за четыре месяца блокады они (расчётно) уменьшились на треть. Кроме того есть неснижаемый уровень остатков: это нефть нефтепроводов, неизымаемые остатки в танках и прочая техническая нефть, необходимая для работы системы. А для сглаживания работы всей цепочки — от скважины до заправки (бесперебойного снабжения НПЗ, возможности смешивания сортов, наличия коммерческих запасов сырья и ГСМ) — Китаю требуется сотни миллионов баррелей остатков обеспечивающих ритмичность работы. Схожие проблемы и в других странах — импортёрах нефти. При этом за последние недели импортёры даже не думали начинать восполнять потрёпанные запасы нефти и ГСМ. И вот опять: Ормуз заблокирован, а Иран бомбят. Доверия между Ираном и США и без того не было, а после очередного (пятого?) кидка аятолл Штатами у всех, даже самых миролюбивых иранцев, невольно будет прокрадываться мысль, что «нас опять разводят, чтобы выкроить время для подготовки удара побольнее. С нами не хотят договариваться, нас хотят уничтожить». В таких условиях разблокировать Ормуз будет невероятно сложно.

Вновь разгорающийся конфликт на Ближнем Востоке напомнил всем сторонним наблюдателям, что все это надолго: судоходство по Ормузу будет сбоить еще несколько месяцев, а то и лет. Более того, все интересанты этого маршрута транспортировки энергии даже начали вкладывать миллиарды долларов в альтернативные Ормузу транспортные маршруты. Например, Саудия намерена расширять свой нефтепровод, идущий в порт Янбу; аналогичные работы идут в ОАЭ с их портом Фуджейра. В поисках новой логистики — и власти Ирака. Но все вышеперечисленные примеры — активность экспортеров. Однако не менее интенсивная работа идет и на стороне импортеров. Сверху — сложная для понимания диаграмма, но достаточно интересная. МЭА насчитало, что крупнейшие импортеры энергии в мире — Европа, Китай, Индия и другие страны — сэкономили в прошлом году 260 млрд долларов (по ценам 2025 года) за счет внедрения чистой энергетики и повышения энергоэффективности. К методологии МЭА, конечно, как всегда, есть вопросы. Например, перевод движения колеса с тяги ДВС на электродвигатель — там считается использованием «чистой энергии» и энергоэффективным мероприятием. Тогда как де-факто колесо электромобиля крутит энергия сожженного угля — самого «грязного», с точки зрения МЭА, способа получения электроэнергии. Да и энергоэффективность на всем цикле — от котла ТЭС до конвертации электрической энергии в механическую на колесе — напротив, крайне удручающая. Если называть вещи своими именами, на диаграмме — способы экономии угля, нефти и газа за счет инвестиций сделанных в последнее десятилетие. В общем, лидирует Китай — в первую очередь за счет массового строительства СЭС и АЭС. Потом Европа, ведущая многолетний крестовый поход со всем тем, что горит и выделяет тепло и т.д. То есть страны — импортеры энергии ведут системную работу по отказу от импорта нефти и газа. Во-первых, импортная энергия всегда дорогая; во-вторых, страна-экспортер ставит страну-импортера в политическую и экономическую зависимость от такого импорта. В-третьих, любой импорт энергии небезопасен и может быть перекрыт одной блокировкой. И очевидно, что вложения в альтернативную (нефти и газу) энергетику в мире будут расти. Самая созревшая технология для ресурсно нищенствующих стран — китайские СЭС, китайские угольные ТЭС и китайские же ветряки. Для богатых стран — еще атом. Главный ответ на блокировку Ормуза — произвести как можно больше своего собственного (и желательно дешевого) электричества. А потом его эффективно перераспределить среди нуждающихся. И здесь, кстати, тоже огромный спектр возможных мероприятий: от утепления фасадов и починки стекол до принудительного перевода личного автопарка на электроколесо.

За год просроченные обязательства компаний выросли почти на 20% и достигли рекордных 7 трлн рублей, следует из данных Росстата, опубликрованных «Известиями». Речь идет не только о кредитах, но и о расчетах с налоговой, поставщиками, подрядчиками и сотрудниками. Резкий рост просрочек начинает бить и по российским банкам. И что мы видим: Российская экономика переохлаждена, поэтому Банку России нужно снижать ключевую ставку, считает глава Сбербанка Герман Греф. «Экономика при экстремально высоких ставках долго существовать не может, и реальные ставки у нас в районе 10%», — сказал Греф. «То, что применяется сегодня, совершенно очевидно, мы переохладили уже экономику. И ставку нужно снижать», — цитирует Грефа. Мнение Грефа по ключевой ставке ЦБ крайне важно. Во-первых, он неплохой макроэкономист много лет руководивший Минэком; во-вторых, бывший начальник нынешнего главы ЦБ Эльвиры Набиуллиной и она его слушает; в-третьих, в отличие от аналитиков Центрального банка, Греф видит состояние российской экономики не в «зеркало заднего вида» — по данным Росстата, а в режиме реального времени — по обслуживанию кредитов российскими компаниями, их инвестициям, по выплаченным зарплатам и другим индикаторам. В-четвёртых, Греф глава крупнейшего банка страны, угробить его из-за упорства регулятора и неадекватности его политики - не сложно. Рост просрочек платежей, для любого банка очень неприятное явление: приходится создавать резервы по необслуживаемым долгам, то есть нести убытки. И то, что даже Греф начал комментировать ДКП ЦБ (де-факто, вербально давить на регулятора), говорит о намного большем, чем любые другие индикаторы. Впрочем, Греф не остановился только на «добрых советах». На личной, публичной дискуссии предложил Эльвире Набиуллиной провести эксперимент по снижению ключевой ставки. Ну и, конечно, получил отлуп: «Я категорически против, потому что это эксперимент на своей стране. Вы посмотрите на те страны, которые через это проходили. Там тоже благими намерениями поддержать инвестиции, поддержать бизнес была вымощена эта дорога. Я считаю, что для нашей страны, для нашей экономики такого рода эксперименты очень опасны», — закончила дискуссию Набиуллина. А вот резкое сокращение инвестиций, падение жизненно важных отраслей (углепрома, сталелитейной отрасли, газовой, строительной и даже ЖКХ), рост безработицы и множество других негативных трендов экономики, видимо, с точки зрения главы Центробанка не является «экспериментом» над страной.

800 долларов за тонну СПГ приходится платить европейцам, что сейчас не сильно дешевле дизеля, который торгуется на европейских биржах по цене около 1000 долларов за ту же тонну. И, конечно, с такими ценами за базовый энергоресурс европейским трейдерам грустно. Подземные хранилища наполняются медленно, так как никто не хочет «морозить» огромные средства как минимум на несколько месяцев. Да и всегда хочется верить в лучшее: Ормуз откроется, Катар выйдет на рынок СПГ, а цены упадут к зиме. На диаграмме — заполненность ПХГ в Германии. С момента окончания отопительного сезона прошло 99 дней. Заполненность ПХГ в Германии — 43 %. Рост с начала апреля — на 22 п. п. До конца отопительного сезона — 99 дней. Несложно посчитать, что при нынешних темпах заполнения в новую зиму Германия войдёт с ПХГ, загруженными на 65 %. То есть на треть пустыми. И, наверно, даже если повезёт и зима вновь будет тёплой, а химическая промышленность ФРГ остановится окончательно и бесповоротно, немцы проскочат очередную зиму на поставках СПГ. Другой вопрос — какова будет цена этого газа: 1 тыс., 2 тыс., 3 тыс.? При какой цене за природный газ экономика Германии встанет, а люди банально начнут замерзать? Но самое забавное, что вот прямо сейчас, в моменте, на мировом рынке и СПГ, и трубный газ есть, и, если немного переплатить, то его доставят точно в срок к указанному терминалу. Понятно, что это будет подсанкционный газ из России. А вот в феврале или марте следующего года этого газа может и не быть: «Газпром» не заложит в производственную программу растущий спрос в Европе, а СПГ законтрактуют индусы или китайцы. В общем, европейцы прямо сейчас своим бездействием на уровне энергетиков (и, напротив, активным действием евробюрократов) создают себе энергетическую, финансовую и экономическую драму зимы 2027 года с потенциалом перехода всей ситуации в гуманитарную катастрофу.

В догонку к сходке НАТО. После пресловутого саммита G7, где президент США Дональд Трамп, разгромленный в Иране, якобы качнулся в сторону Европы и готов был встать в единые антироссийские ряды, казалось, что на встрече «ставки» будет полное единение участников. Однако, судя по идущим новостям, напротив, между членами альянса начался окончательный развод. Украина, Россия, СВО — все это ушло на второй план. Впрочем, разгром ВСУ под Константиновкой внес свой медийно-политический вклад. На похоронах либо говорят хорошо, либо молчат. Главные темы, которые волновали участников встречи: Иран-Ормуз (и кидок европейских армий США на этом треке), Гренландия (и обидки европейских лидеров за нахрапистость Трампа), сокращение присутствия войск США в Европе и, как следствие этого, — понуждение к увеличению военных бюджетов со стороны других участников военного блока. Ну и главный вопрос, идущий между строк: чей ВПК, кроме американского, будет еще осваивать натовские триллионы на вооружение. При этом процессу развода в НАТО много лет, и европейцы уже начали готовиться, а расходы на оборону европейских стран очень быстро растут, хотя и с низкой базы. С другой стороны, свободные финансовые резервы, которые можно было безболезненно перераспределить, уже во многом исчерпаны. Милитаризация начинает откровенно бить по социальным программам. Как следствие — регулярные смены правящих лидеров в Германии и Великобритании, падение рейтингов партий и президентов в других странах. Отсюда желание переложить расходы с бюджетов на частный капитал, в частности через намерение создать Банк обороны, безопасности и устойчивости (DSRB). Ну то есть как в старые добрые времена английского пиратства... Но худшее для Европы еще впереди. И по мере роста расходов на «виртуальную» русскую угрозу (здесь — откровенный попил бюджетов через министерства обороны), и неминуемое снижение качества жизни жители начнут озлобляться. Однако тут нужно понимать, что за последнее десятилетие произошел резкий демографический и популяционный сдвиг среди жителей региона. Основная масса мигрантов, прибывших из стран Ближнего Востока и Африки, — это молодые люди, осевшие в столицах. Ну, то есть при желании (и сильном урезании пайков) эта толпа вполне способна устроить Арабскую весну в Лондоне, Париже или Берлине. Успокоить эту стихию можно будет только жестоким насилием. Но способны ли будут на это местная полиция и армия — открытый вопрос. Поэтому карту внутренних смут можно разыгрывать не только в странах бывшего СССР, но и в развитом мире. Но это в недалеком будущем. Прошедший саммит НАТО показал огромный организационный и структурный разлад среди его участников. Цели спонсоров НАТО диаметрально противоположны. Европейцы хотят воевать с Россией. Американцы — с Китаем (и Ираном). При этом у ВПК европейских стран — полное отсутствие целых классов систем собственного производства. А у американцев нет свободных расходников для двух фронтов. И это противоречие будет нарастать.

Развивая теоретические измышления о том, что ВЭС тормозят скорость ветра, а их многочисленные установки в итоге меняют розы ветров в морях, что в свою очередь ведёт к существенному изменению локального климата. На карте сверху — основные места расположения ветровых электростанций в США: подавляющее большинство ВЭС установлено в глубине страны, в основном в горах. При этом на шельфе ВЭС практически не представлены. Да, можно сказать, что в Атлантике часто бывают ураганы, сносящие всё на своём пути, и строить ВЭС в Мексиканском заливе — бессмысленно: они будут снесены стихией. Но западное побережье намного спокойнее, и там офшорные ВЭС — это единичные проекты. И это несмотря на то, что КИУМы у морских электростанций заметно выше, нежели у материковых. То есть экономически они эффективнее. Более того, с приходом Трампа в США были свернуты уже запущенные проекты строительства: 🔸Revolution Wind (компания Ørsted): Строительство этого ветропарка у побережья Род-Айленда, который был готов на 80%, было предписано остановить в августе 2025 года. Стоимость проекта оценивалась в 4 млрд долларов. 🔸Empire Wind (компания Equinor): В апреле 2025 года был отдан приказ остановить строительство этого проекта у побережья Нью-Йорка. 🔸Attentive Energy (компания TotalEnergies). В рамках сделки на 1 млрд долларов компания TotalEnergies отказалась от двух своих участков у побережья Нью-Йорка и Северной Каролины. 🔸Leading Light Wind, Duke Energy, Golden State Wind и Bluepoint Wind, Sunrise Wind. Эти компании согласились прекратить свои проекты у побережья Калифорнии, Нью-Джерси и Нью-Йорка. Помимо отмены конкретных проектов, Белый дом пошел дальше. В июне 2026 года было объявлено о полной отмене всех зон для развития офшорной ветроэнергетики в федеральных водах. Это затронуло более 1,4 млн га, которые ранее были выделены под возможную застройку у побережья Техаса, Луизианы, Мэна, Нью-Йорка, Калифорнии и Орегона. Конечно, американские СМИ связали резкую и внезапную остановку строительства ВЭС с «безумием» президента Трампа и его личной ненавистью к ветрякам. Однако момент введения «эмбарго» на офшорные ВЭС совпал с мощным развитием вычислительной техники и появлением возможностей просчитывать сложные модели движения ветров и их влияния на климат. А в США климатологи (в т.ч. для военных нужд) — крайне квалифицированы. То есть возможно, что офшорные ВЭС не столь безобидны и «зелены», как нам пытаются об этом рассказать европейские энергетики. Получив несколько ТВт часов из энергии моря, можно например потерять все сельское хозяйство и обрушить продовольственную безопасность. Впрочем, европейские энергетики на изменении локального климата прекрасно зарабатывают: вначале на дотациях, выделяемых на строительство ВЭС, а потом ещё и на продаже электроэнергии изнывающим от жары жителям Европы по рекордным ценам.

Если вам кажется, что нет более гиблого места, чем российский фондовый рынок, то спешим вас расстроить. Есть! Об этом упорно молчит Bloomberg и Reuters, но прямо сейчас, на наших глазах, разрушается величайшая долговая пирамида современности: японская финансовая система. На графике — десятилетние государственные японские бонды, летящие в бездну седьмой год подряд. Накануне был установлен рекорд доходности за три десятилетия, то есть с момента начала кризиса «потерянных десятилетий». И для японского Минфина займы под +2,8% — это экстраординарно дорого. Тем более занимать надо очень много, просто для того чтобы пролонгировать государственный долг в 230% от ВВП. Проблема в том, что государственные бонды — это эталон. То есть вслед за десятилетками в пропасть летит стоимость корпоративных бондов, растёт стоимость заимствований для финансового сектора, стоимость потребительских кредитов, падает залоговая стоимость активов. Дело в том, что активы банковской системы страны — 13,5 трлн долларов, что даже по нынешним меркам много. И в какой-то момент капиталов банков и ФПГ не будет хватать, чтобы покрыть убытки от их обесценения. Падение одного, даже небольшого японского банка может вызвать цепную реакцию в системе. И более того, у японских банков уже подгорает: В 2026 году японские банки активизировали выпуск дополнительных облигаций первого уровня (AT1) — инструментов, которые засчитываются в регуляторный капитал. По данным Bloomberg, объём эмиссии AT1 в Японии вырос более чем в четыре раза по сравнению с 2025 годом и достиг 710 млрд иен (~4,5 млрд долларов). При этом признаков того, что паника на рынке государственного долга Японии пойдёт на убыль, нет. Напротив, скорость падения госбондов всё время растёт. А Банк Японии вынужден ужесточать ДКП вслед за растущей инфляцией. Однако думать, что происходящее — лишь частная проблема сугубо японского рынка, нельзя. Японская финансовая система — кредитор номер два в мире. Японские ФПГ имеют как огромные прямые инвестиции практически во всех странах мира, так и портфельные — в том числе Япония — основной кредитор правительства США. И конечно, по мере разгорания пожара госдолга начнётся репатриация японских активов. И рано или поздно падение японской долговой пирамиды начнёт схлопывать «пузыри» и на других финансовых рынках.

110-дневная блокада Ормуза ещё десятилетия будет аукаться мировому рынку нефти. На диаграмме видно, как на мировую нефтяную отрасль повлияли ближневосточные нефтяные кризисы 70-х годов. Они сломали многолетний тренд экстенсивного расширения рынка нефти. Мир начал экономить этот ресурс. И даже сверхнизкие котировки на баррель во второй половине 80-х не смогли вернуть нефти былой рост спроса. Нечто похожее будет происходить и сейчас. И хотя кризис нефтяного рынка оказался не столь острым, каким мог бы быть, тут надо сказать спасибо китайским нефтетрейдерам, уровнявшим импорт в КНР наполовину. Ну то есть китайцы сыграли на опережение, вновь не допустив скатывания мира в острый энергетический кризис. Нечто похожее китайские газотрейдеры сделали после начала СВО, перепродав весь американский СПГ в Европу. Но, несмотря на окончание Ближневосточного кризиса, большинство стран-импортеров на уровне доктрин теперь будут закладывать минимизацию импорта нефти. Да, сделать это будет непросто, но возможно. Технологии позволяют заменить ДВС электроколесом, а бензин — газомоторным топливом, дизель — этанолом (растительными и синтетическими спиртами) и так далее. И более того, во многом это дело воли, а не цены: китайцы и индусы активно развивают углехимию, бразильцы создают отрасль производства биодизеля, в Европе строят НПЗ для производства ГСМ из отходов и т. д. Поэтому можно смотреть на перекрытие Ормуза лишь как на катализатор другого процесса, который и без того протекает: уход мирового автотранспорта от нефтяного бензина, дизеля и керосина. Дешевой нефти становится всё меньше. Гигантские залежи Венесуэлы, Канады или Арктики требуют гигантских инвестиций в новую добычу. И сжигать столь дорогой и дефицитный ресурс в топке двигателя — как минимум нерационально. Она и вправду нужна в нефтехимии, для производства резин, пластмасс, спиртов. То есть в вещественно-сырьевой базе мировой экономики. Да, процесс ухода от нефти из автотранспорта продлится не одно десятилетие, однако бесследно война на Ближнем Востоке не пройдёт. Он запустит энергопереход мирового автотранспорта.

А вот в Азии нефтяного энергоперехода не произошло и не произойдет. В мире нет столько нефти, чтобы азиаты вели образ жизни американцев: поездка на работу в 100 км на личном авто, любые передвижения на огромном пикапе, практически полное отсутствие общественного транспорта и жизнь в бескрайних субурбиях. Для Азии это несбыточная роскошь. Впрочем, в Азии не просматривается и сценарий газового энергоперехода, даже если не брать в расчет недоступность для всех азиатов (китайцев, индусов и других индонезийцев) запасов природного газа в мире. Безусловно, у природного газа есть большой плюс — это очень экологично: никаких мелкодисперсных частиц, нет необходимости фильтрации продуктов сжигания и крайне высокий КПД современной генерации, использующей этот источник. Но у природного газа есть и очень плохие свойства. Природный газ очень сложно хранить и транспортировать. У любой трубы всегда два конца, и «Газпром» в полной мере ощутил на себе эту сторону. Смена же агрегатного состояния (сжижение) заметно увеличивает цену природного газа, да и само по себе поддержание криогенных температур требует к себе повышенного внимания. Это не нефть и не уголь, которые можно погрузить в танкер или балкер и забыть на месяцы. И именно дефицит нефти и газа определяет путь, которым идет азиатская энергетика. Основной продукт, производимый из угля, — электричество. Из угля можно получить дешево и много с опорой на местные ресурсы: уголь много где залегает. И уголь как основа энергетики Азии определяет облик азиатских экономки, обществ и мегаполисов с огромными небоскребами, метро, электричками и автобусами. В основе азиатских экономик — промышленность, а не сфера услуг. Основной вид транспорта — рельсовый (электрический), а параллельно формируется и новое направление — личный электротранспорт (мопеды, электроавто). Ведь технологии уже позволяют конвертировать энергию угля в механическое движение колеса, хотя и с удручающим любого физика КПД (на полном цикле, с учетом потерь в электросетях и нескольких трансформациях напряжения электричества). На графике от Morgan Stanley — прогноз развития энергетики Азии. В основе энергетики азиатских стран как был уголь, так и будет. А все попытки навязать азиатским энергетикам альтернативу углю (через климатическую повесточку или цели устойчивого развития) в виде СПГ или ВИЭ — путь в никуда. Максимум для Азии — китайский путь, связка «ВИЭ + угольные ТЭС». При этом важен и политический (медийный) сдвиг в отношении угля. После блокировки Ормуза местный уголь теперь получил зеленый свет на десятилетия вперед. Он как питал, так и будет питать развивающиеся страны Азии. И если раньше на климатических конференциях COP за сжигание угля надо было каяться, то теперь можно этим гордиться.