В Карелии ходят слухи

🛷Петрозаводская Масленица: гонки на санях, железные тормоза и олени на улицах города В старом Петрозаводске Масленицу отмечали с таким размахом, что современные любители экстремальных развлечений могли бы позавидовать. Одним из главных развлечений были скоростные катания на санях с городских улиц, превращённых в настоящие ледяные трассы. Город расположен на холмах, и жители отлично использовали особенности местного рельефа. Крутые улицы, например Красную, специально поливали водой, превращая их в длинные ледяные спуски. Катались не только дети на маленьких санках, но и взрослые — целыми компаниями на больших санях. Но как управляли такими санями? Для этого существовали специальные приспособления — бороздилки. Это были два железных заострённых прута, которые держал сидящий сзади человек. Упираясь ими в лёд, он направлял сани и пытался удержать их на нужной траектории. По сути, одновременно руль и тормоз — только без особых гарантий безопасности. Современники сравнивали скорость спуска со скоростью поезда! А теперь представьте: тяжёлые деревянные сани, несколько человек на них, крутая обледеневшая улица и два железных прута в руках у рулевого. Но скоростные спуски были далеко не единственным развлечением. Молодёжь каталась на санях целыми компаниями: два парня садились лицом друг к другу, а девушка устраивалась у них на коленях. Задача была не просто добраться до подножия горы, но и обогнать впереди едущих, а иногда даже опрокинуть соперников в снег. Тем, у кого не было саней, приходилось проявлять изобретательность. Катались даже на «козульках» — небольших деревянных скамейках с сучками вместо ножек. Сиденье заливали водой, чтобы оно покрывалось льдом, а для большей гладкости натирали навозом. Получался своеобразный деревянный бобслей! А ещё несколько лет петрозаводчан развлекали саамские семьи, приезжавшие в город с северными оленями. На льду Онежского озера желающих катали на нартах, запряжённых четырьмя-пятью оленями. За это удовольствие горожане охотно платили. Были у Масленицы и свои романтические развлечения. Молодожёны катались на лошадях, а встречные кричали им: «Хороша молода!» Если кто-нибудь выкрикивал «Порох на губе!», молодая жена должна была поцеловать мужа, словно снимая с его губ невидимую порошинку. Если отказывалась, окружающие начинали дразнить супругов: «Не любит, не любит!» И, конечно, не обходилось без кулачных боёв. В Петрозаводске особенно известным было соперничество жителей Голиковки и Зареки. Местом столкновений становился старый Аврамовский мост, соединявший районы с центром. Вот такой была петрозаводская Масленица: ледяные трассы вместо аттракционов, деревянные скамейки вместо бобслеев, оленьи упряжки на Онежском озере и выяснение отношений на кулаках. И всё это — в рамках одного праздничного гулянья! В Карелии ходят слухи | Подписаться Наш канал в MAX | Подписаться 📲

🐓 Карельский полиграф В 1929 году в карельской деревне Кутчезеро у приезжего торговца пропала часть товара. Кто-то из местных оказался вором, но установить виновника обычным способом не удалось. Тогда жители решили прибегнуть к необычному испытанию. В тёмные сени посадили петуха и стали по одному заводить туда подозреваемых. Каждый должен был подойти к птице и прикоснуться к ней рукой. Считалось, что петух почувствует присутствие вора и подаст голос. Если же человек невиновен, птица промолчит. Один за другим жители проходили испытание, но петух упорно молчал. Ни на кого он не закричал, и найти виновника не удалось. На первый взгляд, забавный деревенский обычай. Но подобные способы поиска преступников существовали и в других местах. Например, в Воронежской губернии курицу обмазывали дёгтем и сажали в сени. Считалось, что вор побоится прикоснуться к липкой птице, а если всё-таки сделает это, курица его обдерёт. В Архангельской губернии использовали решето: знахарь держал его на ножницах, а подозреваемые подходили по очереди. Если решето начинало качаться в сторону человека, его объявляли виновным. В других местностях к языку церковного колокола привязывали кусочек украденной вещи, надеясь таким образом обнаружить пропажу. Почему люди верили в подобные методы? В народных представлениях животным и некоторым предметам приписывали способность распознавать скрытое и отличать правду от обмана. Петух, например, считался особой птицей: его крик связывали с рассветом, солнцем и изгнанием нечистой силы. Поэтому ему могли доверить и обнаружение вора. Был и вполне человеческий расчёт: виновник мог испугаться испытания, выдать себя поведением или даже признаться. Получалось своеобразное сочетание народной магии и психологического давления. В Карелии ходят слухи | Подписаться Наш канал в MAX | Подписаться 📲

(poll without text)

🐟 Муть какая-то В старину рыбакам порой приходилось действовать не совсем обычным способом: они намеренно поднимали со дна озёр ил и муть, чтобы загнать рыбу в сети. В Заонежье для этого существовала особая снасть — мутник. Ею ловили преимущественно ершей. Мутник представлял собой разновидность невода с мешковидной центральной частью — кнеей — и короткими крыльями. Сетка была очень частой, чтобы даже мелкая рыба не могла проскочить сквозь ячеи. Но главная особенность снасти заключалась в другом: к крыльям привязывали длинные канаты, изготовленные из старых сетей, мочала и бересты. Их волочили по дну, поднимая облака ила. Ловили обычно вдвоём, с одной лодки, выбирая илистые места на глубине примерно 6–11 метров. Рыбаки опускали невод в воду, описывали на лодке круг и возвращались к месту начала лова, обозначенному камнем с привязанным поплавком. Длина донных канатов достигала 25–30 саженей — это примерно 53–64 метра, то есть длиннее стандартного олимпийского бассейна! Но самое интересное — сама механика ловли. Сеть не обязательно волокли непосредственно по дну: его взмучивали именно канаты. По описанию исследователя Николая Данилевского, они создавали две протяжённые полосы мути, между которыми оставалась сравнительно чистая вода. Ерши, державшиеся у илистого дна, старались избегать взмученных участков и уходили в чистую полосу. Там их и подхватывала центральная часть невода. Получалось, что рыбаки не просто пугали рыбу, а фактически направляли её движение в ловушку. Уловы бывали весьма разными: от 3 фунтов до 2 пудов за один лов. В пересчёте на современные меры — примерно от 1,2 до 32,8 килограмма! Сам мутник стоил 6–12 рублей, тогда как более сложный невод-керевод обходился в 35–60 рублей. Впрочем, у такого промысла была и обратная сторона. Из-за очень мелкой ячеи мутниками вылавливали не только взрослых ершей, но и рыбью молодь, в том числе окунёвую. Уже во второй половине XIX века исследователи предупреждали, что чрезмерный вылов малька сокращает кормовую базу крупных рыб и наносит ущерб всему озёрному хозяйству. В Карелии ходят слухи | Подписаться Наш канал в MAX | Подписаться 📲

🗺 Озеро или карниз? В Карелии есть озеро Киви. Может, когда-то здесь росли экзотические фрукты? Нет! Изначально это было Кивиярви — «Каменное озеро». Со временем название сократилось до «Киви», а вместе с частью слова потерялся и первоначальный смысл. И это не единичный случай! Исследователи Карельского научного центра РАН выяснили, что неправильное написание встречается почти у трети карельских названий в Государственном каталоге географических названий. Иногда одна буква меняет всё! 🪶 Воронье озеро превратилось в карниз Название Куарнизъярви переводится как «Воронье озеро». Но его сократили до «Карниз». 🌾 Сенное озеро стало Эйнуламби На карте можно встретить озеро Эйнуламби, хотя исследователи рекомендуют форму Хейнюламби. В ливвиковском диалекте карельского heiny означает «трава, сено», а lambi — «лесное озерко». 🛶 Озеро, похожее на лыжу На картах встречается Лю-Ляярви, а правильная форма — Люлюярви. В основе названия лежит карельское lyly — косослойная древесина, а также особая левая лыжа для скольжения. Исследователи объясняют название как «озеро, изогнутое в форме лыжи». 🌿 Ручей, из которого исчез мох В Государственном каталоге значится Саммаоя, но исследователи рекомендуют писать Саммалоя. Карельское sammal означает «мох», а oja — «ручей». Всего одна потерянная буква — и смысл уже не так очевиден. 🌊 Кривое озерко стало Коветламби Название Коветламби рекомендуют исправить на Коверламби. Карельское kover означает «кривой», а lambi — небольшое лесное озеро. За странным словом скрывается вполне понятное описание водоёма! 🌱 Большое болото потеряло букву На картах встречается болото Сурисуо. Исследователи предлагают форму Суурисуо — от карельского suurisuo, то есть «большое болото». Здесь дело не в случайной опечатке, а в передаче долгого гласного звука, который при записи на русском языке потерялся. 🤔 Как такое вообще произошло? Карельский и русский языки устроены по-разному. Картограф мог записать незнакомое название на слух, переписчик — потерять букву, а составитель следующей карты — перенести уже искажённый вариант. Так ошибка закреплялась в документах и постепенно становилась привычной. При этом не каждое странное название обязательно ошибочно: иногда за ним стоят древние слова, местные особенности произношения и история, которую ещё предстоит восстановить. В Карелии ходят слухи | Подписаться Наш канал в MAX | Подписаться 📲

🍲 Чем кормили солдат Карельского фронта? Представьте: зима, вокруг снег и мороз, до ближайшего склада с продуктами — десятки километров, а солдатам нужно каждый день готовить горячую еду. Как решали эту задачу на Карельском фронте? 🥖 900 граммов хлеба — если удавалось получить весь паёк По нормам снабжения зимой бойцу полагалось 900 граммов ржаного хлеба в день, а также крупа, макароны, мясо, рыба, картофель и овощи. А военнослужащим первой линии Карельского фронта с декабря по февраль выдавали дополнительную порцию — 25 граммов свиного сала в сутки. Но бумажные нормы и реальность порой сильно расходились. В начале 1942 года с доставкой продовольствия возникли серьёзные проблемы. 7 марта Военный совет фронта распорядился временно сократить выдачу хлеба: до 500 граммов по первой норме и 400 граммов по второй. Если вместо хлеба выдавали сухари, порции были ещё меньше. Причина была пугающе простой: муки и сухарей оставалось всего на шесть суток, а ожидаемые эшелоны из Вологды не приходили. Когда снабжение давало сбой, приходилось искать другие способы прокормить армию. 🐟 Грибы, ягоды и тысячи тонн рыбы На помощь приходили озёра и леса Карелии. Заготавливали рыбу, собирали грибы и ягоды, использовали крапиву, щавель и другую зелень. За три года, с 1942-го по 1944-й, для нужд фронта заготовили 7 582 тонны рыбы, 1 048 тонн грибов и 1 345 тонн ягод. Представьте, сколько труда стояло за этими цифрами: всё это нужно было собрать или выловить, сохранить, перевезти и распределить между воинскими частями. В 1943 году начали активно развивать подсобные хозяйства при войсках. Всего создали 241 хозяйство с земельными угодьями площадью более 6 тысяч гектаров. Там выращивали картофель, капусту и другие овощи. Только за 1944 год собрали почти 10 тысяч тонн картофеля. 🌲 Напиток из хвои — военная мера против цинги Как получить витамин C, когда свежих овощей и фруктов не хватает? Один из ответов нашли буквально под ногами — точнее, над головой. В марте 1942 года власти Карело-Финской ССР распорядились организовать в Кеми производство хвойного настоя для профилактики цинги. Планировали выпускать по 400–500 литров в сутки. Напиток готовили из хвои, богатой витамином C, и направляли в воинские подразделения. В пищу также старались использовать доступную зелень — например, крапиву и щавель. 🥣 Десять литров горячей еды в деревянном термосе Доставить суп на передовую — отдельная задача. Пока кухню развернёшь, пока довезёшь котлы, пока раздашь еду — всё может остыть. А зимой на Карельском фронте это происходило особенно быстро. В конце 1941 года в мастерских Сумского Посада разработали деревянные термосы вместимостью до 10 литров. По данным военно-исторической монографии, такой термос мог сохранять содержимое при температуре около 26 градусов в течение трёх часов даже в сильный мороз. Изобретение запустили в массовое производство. Постепенно снабжение наладили лучше. К 1943 году бойцам на передовой доставляли горячую пищу трижды в день: на обед полагались два блюда, а чай привозили два раза в сутки. ✈️ А что брали с собой лётчики на случай вынужденной посадки? У военных лётчиков был аварийный запас продуктов. В него входили три банки сгущённого молока, три банки мясных консервов, 800 граммов галет, 300 граммов шоколада и 400 граммов сахара. Шоколад можно было заменить 800 граммами печенья. Рацион рассчитывали с учётом ситуации, в которой лётчик мог оказаться вдали от своих, без возможности быстро получить помощь. В Карелии ходят слухи | Подписаться Наш канал в MAX | Подписаться 📲

🇷🇺 Аж ноги в пляс Во второй половине XIX века в деревнях Пудожского уезда молодёжь собиралась на вечерки. Девушки приходили в праздничных сарафанах, нередко прихватив с собой прялки: формально вечерка могла быть рабочим собранием, но с появлением парней рукоделие часто отходило на второй план. Танцевали по-старому: под песни, гармонь или балалайку. Священник Иван Георгиевский ещё в 1856 году описывал несколько видов таких плясок. Одни напоминали неспешную прогулку девушки с парнем, другие представляли собой мужскую пляску, третьи исполнялись парами. Но вскоре деревенские вечёрки начали осваивать новые движения. В 1870–1880-х годах из Петрозаводска в Пудожье пришли кадриль и лансье. Их называли «играми», и они быстро завоевали популярность, вытесняя прежние пляски. Одним из тех, кто помогал новой моде прижиться, был парень по фамилии Ригин. Он недавно вернулся с Петрозаводского завода и привёз с собой городские привычки. Этнограф Вера Харузина, побывавшая на вечёрке в деревне Авдеевской, отметила, что Ригин стал настоящим украшением собрания - он умудрялся одновременно играть на гармони и танцевать. Новое увлечение вышло и за стены избы. По описанию Харузиной, на улице молодёжь исполняла лансье уже в восемь пар. Надо сказать, что подобное соединение музыки и танца встречается в самых разных уголках мира. В индийском штате Манипур существует пунг-чолом — традиционное искусство, в котором исполнитель одновременно бьёт в подвешенный на теле барабан, танцует, вращается и даже совершает акробатические прыжки, не сбиваясь с ритма. В соседней по индийским меркам культурной вселенной, в штате Карнатака, участники доллу-кунитха исполняют групповой танец с большими барабанами, закреплёнными на теле: они двигаются по кругу, меняют построения и создают музыку собственными движениями. А в Андах, на территории Боливии, музыканты-аймара играют на панфлейтах сикү и одновременно участвуют в праздничных танцах. Здесь движение — не перерыв между музыкальными фразами, а часть коллективного исполнения. Во всех этих случаях музыкант не стоит в стороне от происходящего: он сам входит в танцевальный круг, поддерживает ритм и своим движением становится частью зрелища. В Карелии ходят слухи | Подписаться Наш канал в MAX | Подписаться 📲

❤️ Пошел по лесу сильный крик В одно время охотник вышел на охоту. Ходил он целый день и не мог сыскать ни одновой птицы, а также и зверя. На закате солнца увидел на елке белку. Когда он зарядил ружье с медной пуговицей, выстрелил в нее, то вместо белки послышался человечий голос. Охотник сдогадался, что это дело не ладно выйдет, и поспешил на ночлег в срубленную им в лесу избу. Мечтает то, что в виду белки окажется нечистый дух. Поспешил поужинать, снарядил чурбан в свою одежу, уложил его на лавку, а сам с заря­женным медной пуговицей ружьем лег под лавку и стал ожидать чего-то. Минут так через десять является из лесу большого роста человек с длинной рогатиной. Открыл дверь избы и ударил рогатиной наряженный охотником чурбан с приго­вором: «Вот тебе за давешнее! » Охотник долго не думал, произвел в его выстрел со словами: «Вот тебе и за тепереш­нее». После этого пошел по лесу сильный крик и собралось несколько таких человек и стали говорить что-то не по­-нашему. Охотник понял то, что как будто бы он остается невиновен. Видно было, что это говорил ихний набольший. И еще он проговорил, призвал к себе охотника из избы и сказал ему, что «спи, мужичок, спокойно». А им начал го­ворить на русском языке, что «Я не для того распустил вас по лесу, чтобы смущать, которые нам неприкосны, а толь тех, которые боле веруют в нас». Охотник после этого вернулся домой и рассказал про свое событие, что с ним случилось в лесу, и через неделю помер. Из сборника Н. А. Криничной «Легенды. Предания. Бывальщины» В Карелии ходят слухи | Подписаться Наш канал в MAX | Подписаться 📲

🧵 Как олонецкий портной добрался до Невского проспекта В начале XX века портновским делом в шести уездах Олонецкой губернии занимались 634 кустаря — 413 мужчин и 221 женщина. Ещё 992 человека числились ремесленниками-портными. Большинство работало сезонно: летом занимались сельским хозяйством, а поздней осенью и зимой отправлялись шить одежду по деревням или уходили в города. В 1871 году Василий Богданович Богданов, выходец из деревни Кинелахта Олонецкого уезда, записался в купцы второй гильдии Санкт-Петербурга. Ему было 49 лет. К тому времени у него уже была собственная портновская мастерская на Невском проспекте — в доме купца Бегрова, под номером 62. Путь к этому занял годы. Приехав в столицу, Богданов устроился в мастерскую к петербургскому портному и там освоил ремесло. Нужно было научиться не только шить, но и понимать, как сидит одежда, работать с тканью и выполнять заказы так, чтобы заказчик остался доволен. Портновское дело в те времена требовало долгого обучения. Подмастерья могли проводить в мастерских по шесть-восемь лет, прежде чем становились самостоятельными мастерами. А в городах заказов было больше, чем в деревнях Олонецкой губернии, поэтому многие уходили на заработки в Петербург и Архангельскую губернию. Богданов сумел устроиться в столице настолько хорошо, что открыл собственное дело и оставался владельцем мастерской по меньшей мере до 1880 года. В краеведческой литературе его называют портным императорского двора. По данным исследователей, он также получил золотую и серебряную медали «За усердие». Богданов не забыл родные места. В Видлицкой волости Олонецкого уезда он устроил Горское одноклассное училище. С 15 апреля 1874 года его назначили почётным блюстителем этого училища. В Карелии ходят слухи | Подписаться Наш канал в MAX | Подписаться 📲

🎈 Как дети играли в Олонецкой губернии Во дворе — мяч, палка, стена, несколько ребят. Никаких игрушек почти не требуется. Дальше всё зависело от того, какую игру придумают. В 1863 году учитель Петрозаводской гимназии К. М. Петров опубликовал описание детских игр, которые собирал в Олонецкой губернии. Спустя десятилетия эти материалы вошли в более крупные этнографические собрания. Одна из местных забав называлась «Через ножки». Ребёнок становился у стены, упирался в неё одной ногой и из-под этой ноги бросал мяч об стену, затем ловил его. После этого всё повторялось с другой ногой. В другой игре — «В лоб» — задача была ещё проще и неприятнее: бросить мяч в стену так, чтобы тот отскочил прямо в лоб играющему, после чего мяч нужно было поймать. Игра «С холеньем» требовала уже настоящей ловкости. Пока мяч летел от стены обратно, игрок должен был успеть потереть себе лицо, будто умывается; при следующем броске — утереться, потом изобразить, будто белится и румянится. Всё это происходило между двумя бросками мяча. Были и совсем простые варианты: «В ладоши» — бросить мяч и успеть хлопнуть, пока он возвращается от стены; «По бёдрам» — за это же время ударить себя по бёдрам. А на улице можно было играть и в большие командные игры. В Олонецкой губернии существовал свой вариант лапты: для игры выбирали большое ровное место, размечали два «города», а в четырёхугольниках по углам выкапывали небольшие ямки — «пятны». Особенно интересно, что у этих игр были свои названия, правила и даже специальный язык. В севернорусской игровой традиции встречались такие слова, как «стояльщик», «обелить», «чурканье», «матикa», «сало», «биток», «жох». Детская игра фактически имела собственные понятия, которые взрослому человеку без объяснения могли быть совершенно непонятны. В Карелии ходят слухи | Подписаться Наш канал в MAX | Подписаться 📲

🦠 Оспа Ивановна, да вы ли это?! Для вепсов болезнь могла быть чем-то живым, что приходит к человеку извне: войти в тело, пристать от холода, ударить или даже начать ходить по деревне. В вепсском языке kibu означает одновременно «боль» и «болезнь», а pahuz’ — «боль, хворь, недуг», но также и «зло». Уже в самих словах болезнь представала как нечто злое, пришедшее извне. Например, выражение «нога заболела» буквально означало: «в ногу боль вошла». А о кори говорили: «Корь ходит в деревне». Некоторые болезни имели вполне определённый облик. Холера представлялась чёрным котом, а озноб — кошкой, прицепившейся к спине. Болезнь могла явиться в образе змеи, жабы или «волосатика». А оспу величали по имени-отчеству — Оспа Ивановна или Оспа Андреевна. Болезнь могла прийти из леса, воды или бани. Существовали особые названия для недугов, связанных с этими местами. Причём леса старались не ругать: по рассказу из Пелкаски (бывшая вепсская деревня в Вытегорском районе Вологодской области), если человек бранился в лесу, к нему могла пристать лесная болезнь. Причиной болезни мог стать и вполне обычный поступок. Говорили: «Шапку в руках вертеть нельзя — голова будет болеть», «Читать нельзя во время еды — память съедаешь». А веснушки считались расплатой за разорение ласточкиного гнезда. Болезнь могли связывать и с отношениями между людьми. Вепсская тоска могла означать не только душевную горечь, но и любовь. Существовал магический обряд, с помощью которого женщина или девушка могла «напустить тоску» на понравившегося мужчину, чтобы он начал тосковать по ней, то есть полюбил. Позднее появилась и другая причина болезни — Божья кара: недуг могли объяснять грехами человека и осквернением христианских святынь. В Карелии ходят слухи | Подписаться Наш канал в MAX | Подписаться 📲

❓ Внимание, вопрос! Что имели в виду вепсы, когда говорили "кошка к спине прицепилась". В Карелии ходят слухи | Подписаться Наш канал в MAX | Подписаться 📲

🌲 Почему ель в Карелии была связана с миром мёртвых? Для карел и вепсов ель была особенным деревом. Её связывали с вечной жизнью, предками и миром мёртвых, поэтому она появлялась в похоронных, поминальных и свадебных обрядах. Особенно хорошо это видно на старых карельских кладбищах. Их часто окружали хвойные деревья, прежде всего ели. На могилах детей и девушек сажали ёлочки или можжевельник. На старообрядческих кладбищах Карелии существовал ещё более необычный обычай: принесённой хвоей «пахали» по могиле, приговаривая: «Упокой, Господи, душу рабы…». В карельских причитаниях еловый лес становится уже образом самой страны смерти. Когда женщина оплакивает умершую мать, она говорит об «еловых лесах», которые выросли на пути к «тому свету». Еловые иглы тоже могут появляться в причети как знак смертной печали. Но ель сопровождала человека и в самые важные моменты жизни. В некоторых свадебных обрядах украшенная ёлочка олицетворяла «красоту-волю» невесты. Подружки выносили её в середину избы, невеста кланялась, после чего ёлочку ставили в красный угол — самое почётное место в доме. Даже свадебная баня могла быть связана с этой символикой. Невеста просила не топить её еловыми дровами: «еловые дрова многокручинные». Ель связывалась с уходом в чужую сторону, со смертью и судьбой женщины после замужества. При этом в некоторых других свадебных причитаниях, наоборот, для бани использовали засохшую на корню ель - символ «умершей» девичьей воли. У вепсов ель могла выступать и как оберег. Южные вепсы считали её сильным защитным деревом. Во время грозы или ночёвки в лесу старались укрыться под еловыми ветвями - иголки на ветках расположены крестом. Есть и совсем необычный вепсский обряд. Средние вепсы при первом выгоне скота обходили стадо с иконой и вырванной с корнем маленькой ёлочкой. А в одном из древних вепсских преданий бог Юмала находится в еловой роще, а его изображение прикреплено к самой большой «лесине». Поэтому еловый лес в старой Карелии мог восприниматься совсем иначе, чем просто густая тайга. Это было пространство кладбищ, предков, духов и обрядов, место, где проходит граница между человеческим и «иным» миром. В карельском фольклоре ель сопровождает человека от свадьбы до могилы. И, возможно, именно поэтому ель так прочно вошла в местный орнамент: её изображения встречаются в карельской и вепсской вышивке, резьбе, наличниках и архитектуре. В Варваринской часовне в Коккойле даже главки напоминают еловые шишки. В Карелии ходят слухи | Подписаться Наш канал в MAX | Подписаться 📲

👑 Сказ про Петра, царя удалого, да Фаддея, старца седого Весной 1724 года Пётр Великий в последний раз приехал на Петровские заводы. После Марциальных вод государь остановился здесь перед дальнейшей дорогой и несколько дней занимался заводскими делами. Он осматривал корпуса, разговаривал с мастеровыми, расспрашивал заводское начальство, смотрел, как идёт работа. Петровская слобода в те годы была ещё совсем молодой. Вокруг завода стояли избы мастеровых и работников, по дорогам сновали люди, возле заводских строений тянулся дым, слышался привычный грохот железа. Государь здесь был человеком хорошо знакомым: многие уже видели его прежде и знали, что Пётр сам следит за тем, как живёт и работает его завод. Перед отъездом он снова обошёл заводские места, поговорил с людьми и стал готовиться к дороге. Тогда к нему пришёл Фаддей. Старца знали на Петровских заводах давно. Он жил в лесу, в своей хижине, а время от времени приходил в слободу. Народ считал его человеком особенным и называл блаженным. Фаддей мог говорить странно, мог внезапно заговорить о том, чего другие не замечали, но к нему прислушивались. Пётр тоже знал старца и прежде с ним беседовал. Теперь они встретились перед самым отъездом. Государь посмотрел на Фаддея и сказал: — Почтенный и блаженный старец Фаддей, прощай! В молитвах своих поминай и на путь наш благослови. Фаддей заплакал. — Господь Бог благословит вхождение и исхождение Вашего величества со всею Вашею свитою отныне и до века. Аминь. Пётр уже хотел идти дальше, но старец вдруг заговорил снова: — Вы уже здесь в последний раз оставляете Петровские заводы и нас пользоваться Вашим присутствием и всеми отеческими милостями и более уже к нам не возвратитесь. Пётр остановился. Фаддей повторил: — Не бывать, надежда государь, не бывать! На следующий день государь покинул Петровские заводы. Дорога шла дальше на Белоозеро, а вместе с царским обозом оставалась позади и заводская слобода, в которой Пётр бывал столько раз. Но Фаддея Пётр не забыл. Уже находясь в дороге, 17 марта, он написал олонецкому ландрату Григорию Муравьёву. В письме государь велел обратить внимание на старца: «Здешней мужик, которого завут Фадеем, стар и кажетца ума лишен. Живет в лесу, приходит и в деревню, которого здесь за чюдо имеют, а худости и расколу не сказавают». Пётр распорядился отвести Фаддея на заводы и содержать там до конца его жизни. Письмо сохранилось. Оно написано рукой самого Петра, а приписка внизу позволяет связать его с последним приездом государя на Петровские заводы. Пётр больше на заводы не приехал. Через десять месяцев, в январе 1725 года, государь умер. В Карелии ходят слухи | Подписаться Наш канал в MAX | Подписаться 📲

🥾 Это катовал — мастер по изготовлению валяной обуви, прежде всего валенок. На фотографии — вепс Леонтий Константинович Моньяков, деревня Мининская Озерского острова Виницкого района Лодейнопольского округа. Катовальный промысел был распространён у оятских, исаевских и шимозерских вепсов. Зимой мастера уходили на заработки по Олонецкой и Новгородской губерниям: хозяин предоставлял им шерсть, питание и ночлег, а катовал изготавливал валенки. В Карелии ходят слухи | Подписаться Наш канал в MAX | Подписаться 📲

🪓 Иконы со следами топора До революции почти в каждой деревне Олонецкой губернии была часовня. Карельские крестьянские иконы часто выглядят совсем не так, как привычные нам церковные образы. Они проще, грубее, иногда даже наивны. Но именно в этом и заключается их особенность. Такие иконы писали не только профессиональные иконописцы. Некоторые заказывали местным мастерам, и качество работы могло сильно отличаться от привычной профессиональной иконописи. Хороший пример — образ святой Варвары XVIII — начала XIX века из деревни Петровский Ям. Икона написана на цельной сосновой доске, причём без левкаса. На дереве сохранились следы топора — даже на лицевой стороне. Темпера нанесена прямо на доску. Для профессиональной иконописи такая работа выглядит необычно. Здесь мастер словно не скрывает материал, с которым работал: перед нами дерево, следы инструмента и довольно простой рисунок. Ещё одна особенность — состав иконы. Вместо одного святого на одном образе могли собрать сразу нескольких особенно почитаемых. Такие иконы исследователь называет «двурядницами» и «трехрядницами». Набор святых менялся, но чаще всего рядом помещали Богоматерь, Николая Чудотворца и Георгия Победоносца. К ним могли добавлять Флора и Лавра, Власия и Модеста, Зосиму и Савватия, Параскеву Пятницу, Варвару и других. То есть крестьянин получал возможность иметь на одном образе сразу тех святых, которым особенно поклонялись в его семье или местности. Икона из Заонежья конца XVIII — начала XIX века, например, соединяет сразу четырёх: Казанскую Богоматерь, Николая, Георгия на белом коне и Дмитрия на чёрном. Причём у этих образов существовала очень личная связь с людьми. Жители Заонежья рассказывали, что приносили в деревенскую часовню свои иконы, называли их «своими» и молились каждый у своего образа. Поэтому одна часовня могла объединять множество икон, каждая из которых была связана с конкретным человеком или семьёй. Наконец, карельские мастера могли довольно свободно менять привычную композицию. На иконе XVIII века из Сегозерья среди избранных святых Илья-пророк помещён в центре верхнего ряда. Для такого типа икон это считается необычным. Исследователь связывает его появление с особым почитанием Ильи у русских крестьян и карел. (Изображения икон воссозданы близко к оригиналам) В Карелии ходят слухи | Подписаться Наш канал в MAX | Подписаться 📲

🕯 А вой-вой! Тушите свет! Осенью и зимой, когда работы становилось меньше, парни и девушки собирались вечерами в избе. Девушки пряли, шили, пели. Парни приходили поговорить, пошутить, поиграть, присмотреть себе девушку. Такие вечёрки могли продолжаться до глубокой ночи. Молодёжь знакомилась, выбирала себе пару, начинала ухаживать. При этом в одних местах считалось, что молодые люди сохраняют целомудрие, а в других нормы были гораздо свободнее. На обычных вечеринках между парнями и девушками допускалась довольно большая вольность. Молодые люди могли сидеть рядом, обниматься, целоваться. В некоторых деревнях существовало «подночёвывание», «ночлежки» и «домовничанье»: парень остаётся ночевать у девушки, пока родители в отъезде. Были и случаи, когда после вечеринки молодёжь оставалась ночевать в одной избе. В Вологодской губернии описывали обычай, который называли «мять солому», а в некоторых русских деревнях существовал похожий обычай, который называли «комякованием». Его устраивали на Святки или в заговенье перед Рождественским постом: в посиделочную избу или на гумно приносили солому, расстилали её по полу, гасили свет, и пары ложились на солому. Один из парней вместе со своей девушкой начинал кататься по ней «кубарем», остальные ждали своей очереди, проводя время в поцелуях и объятиях. В материалах этнографического бюро князя Тенишева есть запись о Пошехонском уезде Ярославской губернии. Информатор рассказывал, что в некоторых глухих местах прежде на деревенских беседах бывали «гаски». Молодёжь оставалась одна, гасила лучину и вступала между собой в групповую близость. К моменту записи обычай, по его словам, уже почти исчез: кое-где оставалось только само слово «гаски». К сожалению, никаких подробностей этнограф не приводит. Почти такое же свидетельство записано в Вельском уезде Вологодской губернии: «Раньше на посиделках устраивали “гаски”: тушили лучину и начинался свальный грех». В Карелии беседы тоже не были совсем уж строгими. На праздничных бесёдах парень мог сидеть рядом со своей девушкой, обнимать её и целовать. В некоторых деревнях такая близость считалась естественной частью гуляния. Например, в Заонежье в паре парень назывался «играк», а девушка - «играчиха», и парень должен был ухаживать именно за своей девушкой. Если он весь вечер целовался с другой и не приглашал свою на танец, это уже могли счесть изменой и осудить. При этом измена играка вызывала всеобщее недовольство, а девушке измену «парочке» прощали. В Карелии ходят слухи | Подписаться Наш канал в MAX | Подписаться 📲

Как вы думаете, чем занимался этот вепсский мастер? 🥾Валял валенки 🎣 Ловил рыбу 🪵 Заготавливал лес В Карелии ходят слухи | Подписаться Наш канал в MAX | Подписаться 📲

📩Как работала почта в Олонецкой губернии 150 лет назад В 1875 году почтовая сеть Олонецкой губернии уже была довольно разветвлённой. Главная контора находилась в Петрозаводске, действовали уездные конторы и почтовые станции. За работой всей системы следили настолько подробно, что только статистическая отчётность за 1875 год заняла 298 листов. Отдельно считали письма, посылки, денежные суммы, марки и конверты. При этом губерния оставалась огромной и малонаселённой. В 1897 году здесь жили 364 тысячи человек — меньше, чем сегодня в одном Петрозаводске и его ближайшей агломерации. Почта шла по станциям. Между ними меняли лошадей, а расстояния измеряли вёрстами. Например, почтовая ветвь от Петрозаводска через Пряжу, Олонец и дальше к Александровской составляла 200¼ версты — около 214 км. И дорога могла буквально изменить расписание почты. Весной 1879 года после схода снега на одном из трактов начали переводить движение с саней на телеги. Для нас это звучит как мелочь. Тогда от этого зависело, когда человек получит письмо или газету. А летом появлялся другой путь. Ещё в 1865 году Олонецкая губернская почтовая контора объявила о приёме частной корреспонденции на пароходы между Петрозаводском, Вознесеньем, Лодейным Полем, Шлиссельбургом и Петербургом. Письмо можно было отправить уже не только сухим трактом, но и по Онежскому озеру. Особенно любопытно, что почта занималась не только письмами. В 1870 году экспедитор Петрозаводской губернской почтовой конторы Алексей Переверзев получил дело о найденном им векселе. В архиве сохранилась переписка о выдаче ему вознаграждения за эту находку. А за плохую работу почтовым служащим приходилось отвечать. В архиве есть отдельные дела 1884–1885 годов о взысканиях с почтосодержателей, чиновников и почтальонов за задержку почт, эстафет и по жалобам проезжающих и корреспондентов. Получается довольно современная картина: есть расписание, доставка, почтовые станции, посылки, деньги, жалобы и сотрудники, которых наказывают за задержку. Только вместо автомобиля — лошадь, вместо асфальта — тракт, вместо трекера посылки — почтовая ведомость. И ещё одна деталь хорошо показывает масштаб этой системы: в 1875 году в Олонецкой губернии даже отдельно решали вопрос об открытии приёма корреспонденции на Лумбушской почтовой станции Повенецкого уезда. Почта постепенно добиралась до самых удалённых мест губернии. В Карелии ходят слухи | Подписаться Наш канал в MAX | Подписаться 📲

🍻 Чаю, хозяин! Приедешь в Заозерье под вечер. День уже к закату, а ехать ещё надобно. Глядишь — у дороги дом стоит, в окнах светится. Значит, «Золотой Ручей». Подъедешь к крыльцу, лошадь поставишь во двор, сани оставишь — и идёшь в избу. Войдёшь — тепло. Печь жарко натоплена. С полушубка снег осыпается, на полу от растаявшего снега мокрые следы. Сначала к печи подойдёшь, руки погреешь. Внутри всё просто и ладно устроено. Стены бревенчатые, потолок деревянный, пол дощатый. Вдоль стен лавки, у них столы. Где потолок пониже, там темнее от копоти и дыма. Свет дают лампы да свечи, от них по стенам ложатся жёлтые отблески. У стены стоит большая печь. На ней что-нибудь сушится: рукавицы, портянки. Возле печи теплее всего, потому там и сидят охотнее. На полках посуда всякая: чайники, кружки, стаканы, кувшины, миски, тарелки, бутылки. Где-то жестяное ведро, где-то медная посуда. Рядом всякий лавочный товар. В одном месте мешки и банки, в другом бутылки стоят рядами. Тут же весы с гирями: попросит человек крупы или сахару — отвешивают, завернут в бумагу, завяжут. На столе самовар. Крышка поблёскивает, из-под неё пар идёт. Возле самовара сахарница, стаканы, ложки. На столах хлеб, миски, деревянные ложки. — Чаю, хозяин. Нальют стакан. Сахару возьмёшь кусочек, хлеб отрежешь. Посидишь малость. Народу в трактире всякого бывает. Вот мужик из деревни приехал. Овчинный тулуп, валенки, борода в снегу. Он с утра в дороге. Спрашивает: — Овёс нынче почём? Ему отвечают: — Дорог стал. В Петрозаводске ещё дороже. Тут же другой мужик сидит, с ярмарки едет. Он рассказывает, почём скот стоял, много ли народу было, хорошо ли торговля шла. — А лошади как? — Лошадей много пригнали. Да хорошие дорого стоят. За другим столом торговый человек. Перед ним бумажки да записи. Он считает, сколько товару продано, сколько ещё везти надобно. Спрашивает, когда обоз пойдёт на Петрозаводск. Извозчик больше своей лошадью озабочен: — Хозяин, сена ей дай побольше. Умаялась. Выйдут во двор, посмотрят лошадь. Дадут воды, сена положат. Потом извозчик опять зайдёт в тепло. Разговор тем временем идёт своим чередом. Один говорит, что дорога подраскисла. Другой отвечает: — До Пудожа нынче тяжело идти. Кони вязнут. Третий говорит, что у соседа корова пала. Кто-то спрашивает, не приехал ли в город новый купец. Кто-то поминает урожай: — Рожь-то будет, даст Бог. Только сенокос плохой. Другой слушает и кивает: — Лето нынче мокрое было. Тут же иной разговор начинается. Кто-то рассказывает про ярмарку, кто-то про пожар в соседнем селе, кто-то про знакомого, ездившего в Петербург. Новость из одной деревни здесь за вечер может разойтись по всему тракту. Дверь всё время отворяется. Вошёл новый человек — морозом дохнуло, шапку снял, снег стряхнул. Перекрестился у дверей, к печи подошёл. — Поставьте-ка чай. Ему место найдут. Через минуту уже сидит со стаканом в руках. А на дворе тем временем лошади фыркают, звенят удила, скрипят сани. За окном темнеет лес. В Карелии ходят слухи | Подписаться Наш канал в MAX | Подписаться 📲