🍻 Чаю, хозяин! Приедешь в Заозерье под вечер. День уже к закату, а ехать ещё надобно. Глядишь — у дороги дом стоит, в окнах светится. Значит, «Золотой Ручей». Подъедешь к крыльцу, лошадь поставишь во двор, сани оставишь — и идёшь в избу. Войдёшь — тепло. Печь жарко натоплена. С полушубка снег осыпается, на полу от растаявшего снега мокрые следы. Сначала к печи подойдёшь, руки погреешь. Внутри всё просто и ладно устроено. Стены бревенчатые, потолок деревянный, пол дощатый. Вдоль стен лавки, у них столы. Где потолок пониже, там темнее от копоти и дыма. Свет дают лампы да свечи, от них по стенам ложатся жёлтые отблески. У стены стоит большая печь. На ней что-нибудь сушится: рукавицы, портянки. Возле печи теплее всего, потому там и сидят охотнее. На полках посуда всякая: чайники, кружки, стаканы, кувшины, миски, тарелки, бутылки. Где-то жестяное ведро, где-то медная посуда. Рядом всякий лавочный товар. В одном месте мешки и банки, в другом бутылки стоят рядами. Тут же весы с гирями: попросит человек крупы или сахару — отвешивают, завернут в бумагу, завяжут. На столе самовар. Крышка поблёскивает, из-под неё пар идёт. Возле самовара сахарница, стаканы, ложки. На столах хлеб, миски, деревянные ложки. — Чаю, хозяин. Нальют стакан. Сахару возьмёшь кусочек, хлеб отрежешь. Посидишь малость. Народу в трактире всякого бывает. Вот мужик из деревни приехал. Овчинный тулуп, валенки, борода в снегу. Он с утра в дороге. Спрашивает: — Овёс нынче почём? Ему отвечают: — Дорог стал. В Петрозаводске ещё дороже. Тут же другой мужик сидит, с ярмарки едет. Он рассказывает, почём скот стоял, много ли народу было, хорошо ли торговля шла. — А лошади как? — Лошадей много пригнали. Да хорошие дорого стоят. За другим столом торговый человек. Перед ним бумажки да записи. Он считает, сколько товару продано, сколько ещё везти надобно. Спрашивает, когда обоз пойдёт на Петрозаводск. Извозчик больше своей лошадью озабочен: — Хозяин, сена ей дай побольше. Умаялась. Выйдут во двор, посмотрят лошадь. Дадут воды, сена положат. Потом извозчик опять зайдёт в тепло. Разговор тем временем идёт своим чередом. Один говорит, что дорога подраскисла. Другой отвечает: — До Пудожа нынче тяжело идти. Кони вязнут. Третий говорит, что у соседа корова пала. Кто-то спрашивает, не приехал ли в город новый купец. Кто-то поминает урожай: — Рожь-то будет, даст Бог. Только сенокос плохой. Другой слушает и кивает: — Лето нынче мокрое было. Тут же иной разговор начинается. Кто-то рассказывает про ярмарку, кто-то про пожар в соседнем селе, кто-то про знакомого, ездившего в Петербург. Новость из одной деревни здесь за вечер может разойтись по всему тракту. Дверь всё время отворяется. Вошёл новый человек — морозом дохнуло, шапку снял, снег стряхнул. Перекрестился у дверей, к печи подошёл. — Поставьте-ка чай. Ему место найдут. Через минуту уже сидит со стаканом в руках. А на дворе тем временем лошади фыркают, звенят удила, скрипят сани. За окном темнеет лес. В Карелии ходят слухи | Подписаться Наш канал в MAX | Подписаться 📲