сценарии-м • макс неаполитанский

Любовь как память о другом Я думаю, что суть искренней любви довольно материальна. Мы знаем, что есть разные языки любви и, например, среди этих языков — язык подарков. Однако на самом деле в этом кроется нечто большее, дело не в «языках» и подарки тут не причем. Вот, допустим, вы возвращаетесь домой и по дороге думаете про своего любимого человека. У вас появляется желание его или ее порадовать. Или вы просто о человеке вспоминаете. Среди прочего, вы вспоминаете, что вашей любви сильно нравится киндер-шоколад или йогурт со вкусом вишни или фисташки. Вы заходите в магазин, вспоминаете об этом, а потом радуете своего любимого человека этим — сладким, одеждой, покупкой, сюрпризом — большим или небольшим, неважно. Отчасти это вызывает ассоциации с детством, когда родители внезапно приносили домой сладости или игрушки, но на ассоциациях все не заканчивается. Дело здесь в том, что это процесс перманентной памяти о другом человеке. Процесс, в котором ты помнишь, что есть вот этот вот Другой, который тебя ожидает, и этот Другой всегда, по сути, с тобой. Он рядом в твоей памяти. Ты о нем вспоминаешь и думаешь, что хочешь исполнить его желания. Как замечал Лакан, самое страшное, что может сделать субъект, это отступить в своем желании. Но отступать в желании Другого тоже никогда не стоит. Наоборот, стоит помнить об этом желании. Это открывает дополнительное измерение любви, которое Слотердайк называл иммунологией двоих, разделяющих общие действия и память.

Сделал новый курс лекций — о философии Бен-Чхоль Хана, обществе усталости и кризисе романтической любви Курс можно послушать на моем Бусти. Там доступны пять лекций о главных книгах и идеях Бен-Чхоль Хана. Главная цель курса — введение в мысль современного немецкого философа и анализ того, как именно он критикует современного субъекта и его мышление. Первая лекция в открытом доступе. Список лекций • Лекция 1. Почему мы все время устаем: общество выгорания и философия самоконтроля • Лекция 2. Внутри агонии: кризис романтической любви и поиск Другого • Лекция 3. Истории VS сторис: письмо и повествование в эпоху ускорения • Лекция 4. Насилие радости: поздний модерн и реальность боли • Лекция 5. Как замедлить время: созерцание как философская практика Также на моем Бусти можно найти лекции о надзорном капитализме, разборы идей Латура по поводу Льва Толстого и переводы Марка Фишера.

Как мы возвращаем себе романтизм Я люблю эпоху романтизма, поэтому очень обрадовался, когда наткнулся на эту картинку. Мне кажется, она хорошо показывает, что сегодня мы часто — неосознанные романтики. Есть много совпадений между нашей эпохой и той. Возможно, когда мы поймем романтизм внутри себя — жить станет чуточку радостнее. Попробую объяснить, в чем здесь дело. Романтизм можно понимать как режим чувствования, в котором переживание не стремится быть полностью рационализованным. В этом режиме чувство существует как событие, которому позволяется быть «темным». Исторически романтизм вырастал из недоверия к рациональной ясности Просвещения. Сегодня мы оказались в ситуации, где романтический режим чувствования формально исчез, но при этом его следы продолжают работать (мы по-прежнему морщимся, сталкиваясь с пафосом просветительства). Современный человек часто переживает себя как ироничного наблюдателя собственных состояний (тут отсылаю к своему посту про терапию и мемы). Одновременно с этим вокруг нас развернут довольно строгий язык терапии и «нормальности». Этот язык функционален и полезен, он хорошо работает с симптомами и успешно формирует свой нормативный словарь благополучия. При этом места для «темного аффекта» остается немного. В этом смысле мы живем как неосознанные романтики. Мы иронизируем над собственными чувствами, потому что прямой язык страдания кажется слишком тяжелым и серьезным. Мы используем шутку как форму дистанции, которая позволяет говорить о сложном, не беря на себя ответственность за тот пафос и глубину, которые обычно предполагаются. Иными словами, ирония становится способом удерживать переживание на поверхности, не разрушая его окончательно (отсюда и этот шуточный сленг — grippy sock vacation, когда человек берет выходные или куда-то уезжает, чтобы психологически восстановиться и пережить выгорание). Это современное стремление к романтизму хорошо показано в новой экранизации «Франкенштейна» от дель Торо. После выхода фильма в соцсетях прокатилась волна сочувствия к главному персонажу, монстру, которого сыграл Джейкоб Элорди. Ведь монстр хотел всего лишь чувствовать и любить, но ученый-создатель этого не мог представить и понять. Монструозный романтик готов на многое ради того, чтобы просто поговорить, его меланхолия становится мировой, а неврастения оказывается диагнозом времени. И это весьма интересно — ведь мы отчасти открываем в этом состоянии самих себя.

Что такое диктатура счастья? → Новое видео на моем канале: https://youtu.be/68Vtr3iZduM?si=oBZvD5h3JnsQLeSJ В последнее время мы всё чаще чувствуем, что должны быть в хорошем настроении. На работе, дома, в соцсетях и не только. Но как счастье стало обязательным чувством? Почему из-за него мы теперь больше работаем, но меньше зарабатываем? Кто сделал из счастья идеальный бизнес? Почему философское понимание счастья нам больше не подходит? Причем тут позитивная психология и американские домохозяйки 50-х годов? Ответил на эти и не только эти вопросы, которые меня уже давно волнуют, в моей новой видео-лекции.

Товар под названием «счастье» Уже завтра на моем Ютуб-канале выйдет новое видео в жанре философского расследования о том, что такое диктатура счастья. Главный вопрос: как так получилось, что хорошее настроение и позитивное мышление стали нашей обязанностью? В этом видео я расскажу о том, как менялось восприятие счастья и почему из-за счастья мы дольше остаемся на работе и перерабатываем, получая за это копейки. Что о счастье думали философы и почему позитивная психология камня на камне не оставила от философского понимания блага, которое было у Платона и Аристотеля. Это видео будет, по сути, о каждом из нас. Кстати, постепенно к критике обязательного счастья подбирается и популярная культура. Спасибо создателям сериала «Pluribus», которые показали, как вирус счастья и психологического комфорта захватил все человечество. Очень увлекательный сюжет (кстати, вчера как раз вышел финальный эпизод первого сезона). Пока делал новое видео, наткнулся на удивительную цитату Дэниела Карнеги (того самого, который завоевывал друзей и проводил штурм родственников). Он как-то раз сказал: Каждый человек ищет свое счастье. И существует лишь один верный способ найти его: контролировать свои мысли. Ощущение счастья не зависит от внешних условий. Оно обусловлено вашим внутренним состоянием. Замечательная цитата. Особенно здорово контролировать свои мысли и не зависеть от внешних условий, когда мир на твоих глазах разваливается и сходит с ума, цены растут с невероятной скоростью, а депрессия — один из самых частых диагнозов. В общем, в современной идеи счастья множество парадоксов. Спасибо Еве Иллуз и ее книге «Фабрика счастливых граждан» за то, что поставила этот вопрос: если счастье внутри меня, зачем мне бесконечные коучи, позитивные психологи, книги по саморазвитию и курсы? Ответ крайне прост: счастье уж очень хорошо продается. Обо всем этом и не только будет мое новое видео. До встречи завтра!

Пожалуй, одна из главных книг этого года для меня — «Вегетарианка» Хан Ган, которая недавно получила Нобелевку. Это удивительно тонкая, летучая, но при это невероятно реалистичная и порой тяжелая литература. Это странное определение, но я часто о нем думаю в контексте этого романа — пожалуй, это наиболее профессиональный (в самом лучшем смысле слова) текст, который я читал в последнее время. Профессионализм Хан Ган состоит в том, что она умеет удерживать внимание читателя и при этом не стесняется собственного поэтического стиля и, по сути, бессюжетного повествования. И все это очень интересно читать. Одна из основных тем в книге — противостояние устаревшим семейным догматам и агрессивной нормальности, и стремление к свободе. Главная героиня отказывается от мяса, но этот вроде бы безобидный факт абсолютно никто из ее окружения не может принять, считая, что она медленно сходит с ума. Хан Ган строит вокруг этой ситуации множество нюансов психологического диктата «нормы» и показывает, как легко ломается здравый смысл. Но, конечно, сам роман — это больше, чем просто история о еде и семье. Книга вышла в 2007 году, но и сегодня звучит очень свежо. Так что, если вам хочется почитать что-то из современной литературы, Хан Ган — отличный вариант.

Большой разговор о философии! Сходил к Жене Цуркану и Севе Ловкачеву на подкаст о философии. Посмотреть выпуск можно по ссылке: https://youtu.be/GsiCBtfvJj0?si=OQX0WiNHAo8Nvrk6 По словам коллег, получился интересный выпуск. Обсудили современную философию, землю, природу, космос, науку и ландшафты Петербурга. Особенно мне нравится та часть разговора, где мы обсуждаем, как из созерцания болот рождается экзистенциализм. В общем, зацените и вы тоже.

Почему покупать и не читать книги — нормально Если у вас была тревога насчет того, что в вашей личной библиотеке копятся книги, которые вы еще не прочитали, но при этом вы уже хотите пойти в книжный и купить новые экземплярчики — то этот пост для вас. Накапливать книги — вполне законный процесс с точки зрения философии и некоторых культур. Например, в японской культуре для этого есть даже отдельное слово — цундоку. В буквальном переводе цундоку означает «отложенное чтение». Смысл понятия прост: это практика покупать книги, но не читать их сразу, а оставлять на полках. История цундоку уходит в эпоху Мэйдзи (конец 19 века), когда Япония активно заимствовала западные формы культуры, а развитие массового книгоиздания сделало литературу доступной для широкого круга читателей. В этот период книги стали предметом повседневного быта, и в этот момент появилась привычка их «откладывать». Первые письменные упоминания о цундоку фиксируются именно в это время, что отражает двойственное отношение к чтению, потому что желание обладать текстами не всегда совпадало с готовностью их освоить. При этом цундоку в японской культуре почти не имеет негативной окраски, потому что является своеобразным знаком уважения к книге. Непрочитанный роман не воспринимается как бесполезный — он сохраняет ценность благодаря самому факту присутствия в доме и готовности быть востребованным в будущем. Некоторые исследователи культуры чтения обращают внимание на то, что цундоку можно рассматривать как метафору возможностей самообразования. Полки с отложенными книгами формируют интеллектуальное поле возможностей человека, то есть книги еще не освоены им, но уже обозначают направление движения и задают тон будущему чтению. В этом есть определенное достоинство из-за того, что человек признаёт ценность знания, даже если оно пока остается нераскрытым. Цундоку напоминает принципы антибиблиотеки Умберто Эко (для которого непрочитанные книги были важнее прочитанных), только в более повседневном смысле. Купили книгу и не прочитали ее? Ничего страшного, вы уже сделали хорошее дело (для себя в первую очередь). Кстати, недавно читал лекцию как раз об этой теме.

Истоки зимней меланхолии: как замерзали Средние века Несмотря на декабрь, настоящая зима в Петербург пока не пришла. Слегка тоскую по снегу и поэтому на днях вспомнил одну из моих любимых картин — «Охотники на снегу» Брейгеля Старшего. Сейчас изображение снега кажется нам в живописи привычным делом, но так было не всегда. Снег на полотнах Брейгеля и многих других мастеров того времени — это, как ни странно, следствие ледникового периода. Не такого масштабного, как в одном мультике, но название у него тоже есть, это — малый ледниковый период в Европе, который начался примерно в середине 14 века и длился аж до середины 19. Температура всего-то опустилась на пару градусов, однако этого было достаточно, чтобы вся Европа замерзла. Собственно, это и нашло отражение и в искусстве. Ученые до сих пор спорят о причинах этого глобального похолодания, кто-то говорит, что дело в активности на Солнце, кто-то выступает за извержения вулканов. Но главный факт остается: с «эстетикой» снега в Европу пришли неурожаи и голод. Это ощущалось болезненно, потому что еще была жива память и легенды о более теплых, более райских временах. Тут есть еще одно понятие — теплый век. Он тоже был в Европе и длился примерно с 10 по 13 века. Средневековому человеку, конечно, жилось все равно не просто, но в этот оптимум погодка стояла действительно неплохая. Возвращаясь к Брейгелю — интересно, что он сделал зиму весьма универсальным пейзажем. Брейгель, например, переносил зимний холод на библейские сюжеты. Так появилась картина на сюжет из Евангелия от Матфея — «Избиение младенцев». Но самым удивительным явлением того времени для средневекового человека было оледенение водоемов, на которых до этого даже зимой происходила навигация. Появлялась настоящая возможность «ходить по воде». Кстати, в 20 веке о зиме наконец написали и философы. Хайдеггер, например, заметил, что именно в снежную бурю наступает торжество философии (можно предположить, почему: зимой и в непогоду у философов появляется официальное оправдание сидеть дома и не выходить на улицу). У Гастона Башляра мы находим схожую мысль: «зима старше всех времен года, она придает воспоминаниям давность, отодвигает их в далекое прошлое». Пожалуй, старшинство зимы очень хорошо чувствуется и у Брейгеля. Ну а нам остается ждать наш малый или, кто знает, большой петербургский ледниковый период.

Друзья, подписывайтесь на мой второй канал — вчемсуть. Он менее личный, но посты выходят чаще. Там я рассказываю о современной философии и в целом о том, что философы — тоже люди, близкие нам по образу жизни и идеям. В общем, зову в гости и советую отдельно посмотреть вот эти посты, они мне кажутся самыми за последнее время: • Как выглядели рабочие места Камю, Фуко, Хайдеггера — редкие фото • Что такое бредовая работа • Как устроено философское образование во Франции • Что такое метамодерн • С чего начать чтение Бодрийяра • Как понять сложные философские тексты — гайд Подписаться можно здесь: t.me/vchistina

Любовник дешевле антидепрессантов Во Франции разгорелся скандал — одно из приложений для знакомств (Gleeden) запустило рекламную кампанию с лозунгом: «В отличие от антидепрессанта, любовник ничего не стоит системе соцстрахования». Эта реклама не понравилась сразу всем. Ее раскритиковали и религиозные активисты, и обычные парижане, и ассоциации психологов, которые отметили, что реклама направлена на идею «депрессии не существует». Эту рекламу интересно сравнить с рекламой, которую предлагают другие приложения. Например, Twinby. Здесь нет никаких любовников. Только научные методы. Вот что нам говорят разработчики: Команда Twinby любит науку — у нас есть исследовательский отдел и штатные психологи. Мы не только подбираем партнеров на основе научных алгоритмов, но и регулярно проводим исследования. Французская реклама и споры вокруг нее показывают, как работают два больших рынка, которые нам хорошо известны. Один рынок продает отношения, другой продаёт психическое здоровье. В рекламной фразе про любовника, который «ничего не стоит системе соцстрахования», эти рынки сталкиваются лоб в лоб. И реклама делает спорный жест. Она предлагает читателю представить свою печаль как проблему, которую легко обойти (не стоит обращаться к врачу). Достаточно подобрать себе правильную тайную связь. Страдания в этой идеи перестают быть темой для разговора и лечения и становятся поводом для потребления ещё одной формы удовольствия. Так рынок романтических отношений берёт на себя функцию, которую в последние десятилетия активно удерживал рынок психотерапии: управлять силой переживаний и работать с одиночеством. Но с другой стороны к нас есть Twinby с «научными методами». По сути, это приложение тоже предстает в образе клиники лёгкого режима. В этой клинике есть исследовательский отдел, психологи, алгоритмы подбора и обещание снизить риски (вашей любовной болезни). Здесь рынок отношений перенимает язык рынка психического здоровья и обещает, что поиск пары станет чем-то вроде терапии, только через анкеты и переписки (спойлер — эти переписки с вечным «привет, как дела» чаще всего только ухудшают состояние человека). По сути, несмотря на максимально различные подачи в этих рекламах, тут возникает конкуренция за право отвечать на один и тот же вопрос: что делать с одиночеством, тревогой и ощущением пустоты? И мы можем так это суммировать: Gleeden возвращает до-терапевтическую идею любви как страсти и нарушения нормы. Twinby подаёт пост-терапевтическую любовь как алгоритм и саморегуляцию (менеджмент чувств). Но это похоже на две стороны одной медали, потому что борьба за управлениями нашими чувствами остается, но меняется ее язык.

Где можно послушать мои лекции? В последнее время довольно часто получаю этот вопрос, так как с моего ютуб-канала пропали многие записи лекций. На самом деле они не пропали, но я переместил их в отдельные плейлисты, чтобы было удобнее искать. Вот какие мои лекции можно послушать в записи: Курс лекций о современной философии культуры, среди авторов — Рансьер, Бен-Чхоль Хан, Делез, Агамбен Курс лекций о философии земли и природы — тот самый, на основе которого у меня вышла книга Курс лекций «Введение в философию Делеза» — древний, но в целом интересный курс Плейлист с видео-лекциями на тему кризиса романтической любви, ностальгии и усталости Также в этом году читал несколько курсов для сторонних проектов, например: Курс лекций на Магистерии: от постмодерна Лиотара до гипермодерна Марка Оже Курс лекций «Критика современного разума: философия Бен-Чхоль Хана». Курс в процессе прочтения, лекции публикуются на Бусти Еще довольно сильно дополнил свой линктри, получился почти личный мини-сайт, там можно почитать мои статьи, различные тексты и интервью. На фото — как раз на студии во время записи лекции для одного из проектов.

Зомбинг и лавбомбинг: что новые слова говорят о наших чувствах? Важно относиться к слэнгу как к датчику изменений. Эти изменения происходит и в наших чувствах. Этому учил еще Йоахим Радкау, когда описывал «нервы» как новое слово и новую болезнь для конца 19 века, которой все внезапно стали болеть. Так началась эпоха нервозности, напряжение которой (те самые нервы, натянутые, как струны) привело Европу к Первой мировой. Понятное дело, что сейчас новые слова появляются намного быстрее. Описывать что-то «нервами» — слишком просто и банально. Когда мы говорим о чувствах, то сталкиваемся с целым новым словарем того, как сегодня можно описывать, например, романтические отношения. Вот некоторые из этих слов, зацените: Орбитинг — значит, что человек прекращает обычное общение (переписку, звонки) с вами, но остаётся «на орбите» — лайкает ваши посты, смотрит истории, остаётся в поле вашей зримости, не вступая в прямой контакт. Или вот, например: Зомбинг — это когда человек, который ранее исчез из вашей жизни (например, «гостил» или прекратил общение), спустя время вдруг появляется снова (сообщением — «привет, спишь?» или лайком), как будто он воскрес. И последнее из того, что недавно встретил: Покетинг — когда у кого-то есть романтический партнёр, но он не представлен друзьям или семье и зачастую остаётся «в кармане», то есть ваши отношения не публичны. Покетинг это прямо такой чеховский человек в футляре, только теперь — человек в кармане (и, к сожалению, часто этот человек не знает о своем положении). Есть еще десяток подобных слов — брэдкрамбинг, бенчинг, хардболлинг. Они спокойно гуглятся и можно узнать, что это такое, но здесь хотел сказать о другом. Развитие романтического словаря прекрасно показывает развитие микро-чувственности, когда мы начинаем лучше понимать, что происходит между нами и другими людьми. Иногда такие слова остаются и, по сути, перестают быть слэнгом (так было, например, со словом «ситуэйшеншип», которое было включено в Оксфордский словарь). Но у этого тренда есть и обратная сторона — все эти новые слова описывают различные состояния «негативных отношений», когда люди выбирают какие угодно романтические стратегии, кроме долгосрочных отношений, основанных на доверии и открытости перед друг другом. Как говорила Ева Иллуз, среди множества вариантов выбора партнера — чаще всего, мы выбираем «не выбирать» и быть одинокими. Возможно, когда мы выйдем из состояния негативных отношений и перестанем верить в бесконечную терапевтическую оптимизацию любви с поиском идеального «своего человека», то появятся и новые слова. Например, лонглавинг — способность к долгосрочным отношениям, вордхолдинг — когда человек отвечает за свои слова и обещания, ну или гринфилинг — чувства друг к другу, которые озвучиваются без словаря современной поп-психологии.

На днях подписал договор с издательством — буду озвучивать свою книгу «Кто придумал землю?». Так что можно будет послушать аудиокнигу в моем исполнении. Еще из хороших новостей — «Кто придумал землю?» появилась на Яндекс Книгах. Теперь ее там можно официально почитать, если еще не читали в бумажной версии: → Читать на Яндекс.Книгах

Два способа понимать диктатуру счастья Недавно читал книгу Евы Иллуз и Эдгара Кабанаса «Фабрика счастливых граждан» — о том, как индустрия счастья и «вэлнесса» контролирует нашу жизнь. В качестве одного из примеров Иллуз и Кабанс приводят эйчаров крупных компаний, который стали включать «счастье» в обязательную профессиональную характеристику будущих работников. То есть человек на работе должен не только выполнять задачи, но и сохранять «правильное» настроение, улыбаться, поддерживать атмосферу и демонстрировать удовлетворенность всем, что происходит в офисе (где есть кулер и печеньки). Даже если ты не удовлетворен условиями труда и маленькой зарплатой, счастливым ты быть обязан. Собственно, это хорошо отражает график: индустрия счастья и благополучия в 4 раза превосходит прежнего «босса» — страшную и ужасную биг фарму. По сути, счастье становится внутренней обязанностью, хотя эта обязанность навязывается сверху. Такое счастье деполитизирует человека, потому что у больших корпораций и даже государств появляется возможность сказать: «погоди-погоди, какие социальные проблемы? Тебя должно заботить только твое личное счастье! Может быть, попробуешь подъемы в 6 утра и раннюю пробежку?». Так можно описать первый взгляд на диктатуру счастья, который мы находим у Иллуз. А вот второй взгляд принадлежит Бен-Чхоль Хану. Он формулирует проблему иначе: человек сам вошел в эту гонку за счастьем, успехом и позитивом. Человек потерял свою подлинность и негативность, потому что решил самосовершенствоваться и в итоге выгорел. Все сам, все сам. В своих размышлениях Хан упускает как раз то, что было подвергнуто критике у Иллуз — диктатура счастья не является внутренним состояниям и желанием человека. Эта идея пришла извне, чтобы сделать счастливого работника или гражданина более лояльным. Вместо политики и идеологии Бен-Чхоль Хан видит здесь проблему подлинности. А ведь об этом еще давно писал Адорно, указывая на то, что язык подлинности сам превращается в инструмент власти. То, что кажется обращением к внутреннему опыту и «собственной сущности», на деле является навязанным жаргоном, закрепляющим готовые формы поведения. Адорно подчеркивал, что та самая драгоценная подлинность, выраженная в клишированных словах, служит социальному конформизму. В этом смысле диктатура счастья и диктатура подлинности работают одинаково. Потому что они стараются сделать так, чтобы человек воспринимал внешние требования (требование того же счастья) как свои собственные, превращая идеологию в язык внутреннего самовыражения. Так что будьте осторожны, когда кто-то на день рождения пожелает вам быть счастливым или отправит мотивирующую цитату о том, как трудный путь ведет вас в лучшую жизнь.

Никогда бы не подумал, что буду перечитывать... Свой же роман. Дело было шесть лет назад. Тогда я открыл для себя удивительные возможности самиздата и решил, что буду писателем. Так появился мой роман «Марк». Он был напечатан небольшим тиражом и почти все книги я раздал друзьям. Себе я оставил парочку экземпляров и уже совсем забыл о них, до недавнего момента. Решил полистать, посмотреть, как раньше думал и писал. И тут меня затянуло. «Марк» начинается с того, что я узнаю о своей «смерти» — мне приходит новость, что скончался человек, у которого был псевдоним, в точности повторяющий мое реальное имя, Максимилиан Неаполитанский. И после этого я (в качестве рассказчика) решаю исследовать жизнь этого человек. Им оказывается Марк Субботин. Вообще «Марк» имел довольно амбициозную задумку и необычный жанр. По сути, это вымышленная биография преподавателя философского факультета — собственно, Марка Субботина. Мне и сейчас нравится этот жанр, который граничит между вымыслом и научным стилем. При этом в романе можно найти «архивы» самого Марка Субботина: его дневниковые записи, стихи, конспекты к лекциям, даже целые книги, который сам Марк когда-то «написал». Короче, мне нравилось создавать вымышленный архив, на основе которого можно написать вымышленную биографию. Но из-за этого же сама структура романа очень запутанная — это книга в книге, а иногда к этому добавляется и третий слой — комментарий главного героя, Марка, к своим же текстам. Все это писал, конечно же, я. Если жанр мне до сих пор нравится, то вот содержание книги и ее настроение вызывает скорее легкий стыд. Сам по себе «Марк» — очень ностальгический текст. Он написан как странная смесь Набокова, Саши Соколова, прозы Мандельштама и Пастернака. Там куча размышлений о памяти и какие-то экзистенциальные переживания, как будто мне на момент написания было уже 70 лет: Пусть нас ожидает долгий путь, бесцельные блуждания, выбор статуй или плавание на лодке. Вдалеке можно увидеть двух влюблённых, которые пристально друг на друга смотрят и боятся самих себя, сводя разговор к размышлениям о погоде. Они же, я думаю, тут были и при Александре II, и во время революций, когда нельзя было заметить все окружающие события. Были они тут, эти мальчики и девочки, и вот-вот, совсем недавно: представали в лучшем виде. Через несколько лет они забудут свой чистый облик, отдавшись работе, поиску денег или удачной карьере. При этом в «Марке» есть и скрытая романтическая линия, она проявляется в авторских намёках и оговорках, которые выглядят как школярское признание в любви через записочки. Все это припорошено цитатами из Бибихина, Седаковой, Платона и Аронзона (набор тоже максимально рандомный). Так или иначе, это любопытный артефакт… Ценно для меня в нем еще и то, что там иногда звучат мысли, которые мне до сих пор близки, но о которых я забыл по тем или иным причинам. Мне кажется, хотя бы это уже неплохой повод для того, чтобы писать тексты, вести тг-каналы или личные дневники.

Наконец-то кино о философах Вышел трейлер первого фильма о нашей любимой философской эпохе. Обещают показать Ролана Барта, молодых Бодрийяра и Деррида, Жиля Делеза и Мишеля Фуко. Всё это в антураже 60-х и 70-х годов во Франции. Советую открыть видео целиком и посмотреть до конца. На самом деле, давно хотел погрузиться в атмосферу этой эпохи, люблю её не столько за идеи (хотя за них тоже, конечно), сколько за сам дух времени. В трейлере это хорошо показано. Фуко, Делез и Барт даже очень похожи на настоящих и говорят о своих идеях: смерть автора, дисциплинарная власть, ризома. И здорово, что уже появился русский дубляж. В общем, ждем на больших экранах. Надеюсь, этот мой ролик увидят настоящие режиссеры и вдохновятся на такой философский блокбастер или даже сериал в реальности.

Я нечасто рекомендую книги, особенно художественные, но тут не могу не рассказать. Один из главных романов этого года лично для меня — это «Овидий-роман» Егора Зернова. Настоящий современный текст, через который непросто пробираться, однако столь сложный читательский путь того стоит. Это роман-конструктор и роман-комментарий одновременно: корпус поэта Овидия разложен на части и собран заново в виде оглавления-карты, где движение читателя задают последовательность цитат-узлов и вставных «примечаний». Книга сознательно маркирует свои источники и строится как «фрагментарная картография» — фасадная сетка, натянутая поверх реальности. Но в то же время — это непростая история любви, которую интересно разгадывать. Роман есть на Яндекс.Книгах и почти во всех независимых книжных, а также на сайте издательства.

Философия пик-ми Давно хотел написать этот пост. У меня достаточно простой тезисы: все мы — пик-ми персоны. Конечно, в расширенном смысле этого слова. Потому что изначально пик-ми (в интернет-сленге) — это парень или девушка, которые очень хотят понравиться противоположному полу и делают для этого всякие одобрительные действия, которые демонстрируют их «исключительность». Но в глобальном плане быть пик-ми означает быть человеком, потому что все мы жаждем одобрения. Это одобрение в разных сферах, поиск признания — кто-то хочет, чтобы его признали в рамках его семьи, кто-то в рамках институции, кто-то выбирает более широкие рамки. Но суть остается одна — так или иначе, значительную часть времени своей жизни мы тратим на поиск этого признания и одобрения. И нам бывает очень плохо, когда это признание не обнаруживается. Здесь вспоминается Агабмен и его homo sacer. По сути, homo sacer — это человек, чья жизнь сведена к «голой жизни» — существованию без признания и ценности. Он есть, но его присутствие лишено символического и социального подтверждения. Исторически это понятие восходит к римскому праву: homo sacer — тот, кого можно было убить безнаказанно, но нельзя принести в жертву богам. Именно этот парадокс исключения и включения делает фигуру homo sacer ключом к пониманию механизмов власти и признания. Конечно, нам далековато до хомо сакеров, но когда мы приближаемся к этому состоянию, нам становится очень и очень грустно. Тут есть несколько интересных моментов. Недавно читал статью о мужской депрессии. Там говорилось, что депрессия у мужчин возникает не из-за усталости или выгорания, а от того, что их деятельность (например, на работе) не получает необходимого признания или никем «не оценивается». Насколько я понял, это связано именно с мужской депрессией, потому что, например, мужское признание в рамках семьи и дома (типа «хороший отец», «идеальный домохозяин») — особо не ценится в более широком социальном масштабе. Короче говоря, грустные мужички 40+ те еще пик-ми. Второй момент — это проблема вторичной социализации. Суть в том, что каждый из нас проходит первичную социализацию — когда мы съезжаем от родителей, начинаем получать свои деньги, меньше обращаемся с близкими и живем уже в своей семье. Обычно это начинает происходить с 18 лет. Об этом процессе мы хорошо знаем и о нем часто говорят. Но вот тут человека поджидает еще один монстр взрослой жизни — это как раз вторичная социализация. Вот допустим, у вас всё есть: вроде стабильно зарабатываете, снимаете неплохую квартиру, состоите в длительных отношениях. Но чего-то не хватает. И вот тут как раз не хватает вторичной социализации, то есть признания ваших более глобальных достижений. Обычно вопрос о вторичной социализации встает к 30 годам. Если человек к этому моменту не занял высокую должность, не вступил в брак, не получил научную степень, не родил ребенка, не купил квартиру, не сделал что-то еще, что в широком масштабе «признается» обществом — скорее всего, его будет ждать социальная тревога. Конечно, вторичная социализация — достаточно жестокий процесс, основанный (часто) на завышенных стереотипах о карьере и продвижении человека. Но тут интересно, что эта история — тоже о признании. И о разных уровнях этого признания. По сути, «кем-то становиться» нас заставляет именно внешнее давление, критерий «взросления». Пройдя вторичную социализацию, человек становится «настоящим» взрослым, настоящим пик-ми. Но все ли мы хотим именно такого одобрения?

История ностальгии Почему нам так тяжело представить то, что ждет нас впереди? Можно ли сказать, что у нас украли будущее? Честно говоря, я частенько задавался этими вопросами и решил провести подробное исследование. Так я вышел на тему ностальгии. И именно об этом моя новая лекция в формате видео-эссе. • Смотреть: youtu.be/F-EeJT8c0u8 Ностальгия — главный тренд последних лет. Она буквально захватила весь интернет и в особенности пользователей из России. В новом видео на Ютубе рассказываю о следующих темах: как ностальгия становилась поводом для убийств и почему эти случаи так заинтересовали философа и психиатра Карла Ясперса? Как раньше лечили ностальгию и причем здесь Кант и Новалис? Почему ностальгия стала главным инструментом для пропаганды Гитлера? Как связаны ностальгия, теракты 11 сентября и Марк Фишер? Почему нам так тяжело придумать что-то новое, причем здесь Андрей Тарковский и кризис культуры, о котором писал Фредрик Джеймисон? Если вас заинтересует тема видео, напишите, пожалуйста, комментарий под ним — так алгоритмы Ютуба покажут ролик тем, кому тоже интересна ностальгии.