Димитриев

Заметили, что во всех нынешних политических разборках, от Белграда до Дели, всё отчётливей выпирает один и тот же фактор - возрастной. Вучича сегодня фактически вынесли из политики студенты. В соседней Албании студенты жгут министерства и требуют отставки Рамы, который сидит с 2013-го. В Европе улицы громит молодёжь, половина которой - дети мигрантов. В Индии против Моди поднялась «Партия тараканов». Перед этим та же волна прошла по Бангладеш (Хасина, 76 лет, улетела на вертолёте), по Непалу (Оли, 73, сбежал после того, как сожгли парламент), по Индонезии, Марокко, Перу, Мексике. Везде один сценарий: деды у власти, двадцатилетние на улице, силовики выжидают, чем кончится. Выросло новое поколение. А старое место им уступать не собирается. Медицина продлила активную жизнь лет на двадцать, и выходит поколение, пришедшее к власти в 90-е - до сих пор харахорится. 80 лет у них сейчас - рабочий возраст. Но не только в начальниках дело, за ними целый электоральный пласт - многочисленные пенсионеры, которые дисциплинированно голосуют и требуют, чтоб пенсии и соцвыплаты им обеспечивало поколение, которого вдвое меньше по численности. В двадцатом веке это поколение успело выбить себе солидарные пенсии, рассчитанные на трёх работающих на одного старика, и жильё, купленное за копейки в 80-е. Теперь оно выставляет молодым счёт за своё долголетие. В Испании новая пенсия - 1 666 евро, а молодёжь работает за 1200 - 1500 и снимает квартиру у тех же пенсионеров, оплачивая их пенсию второй раз. Дети мигрантов, которые сами без работы, платить и вовсе не планируют. В Перу всё это проявилось буквально: конгресс обязал всех с 18 лет платить в пенсионные фонды, через две недели молодёжь вышла на улицу и через месяц конгресс снял президента. Но дело даже не в деньгах. Это идейно совершенно разные люди. У двадцатилетних другое отношение к патриотизму (в лучшем случае безразличное), к государственной власти (начальство по умолчанию воры и дураки), к традиционным связям, к семье, к сексуальным девиациям, к территории и границам, за которые старшие готовы отправлять их воевать. Российско-украинская война во многом тоже поколенческий конфликт. Опора украинских майданов - тогдашняя молодежь, сегодняшние сорокалетние. Средний возраст украинских элит и офицерского корпуса намного ниже, чем в России. Война задумана людьми с картиной мира образца 80-х, где всё решает территория и зоны влияния. А те, кому двадцать, эту историю игнорируют и бегут от мобилизации. Устроены молодежные движения тоже по-новому. Партий во главе, как правило, нет. Только децентрализованные сетевые структуры, без лидеров, чтоб некого было купить или посадить. Марокканское GenZ 212 родилось в дискорде, индийские «тараканы» выросли из мемов в инстаграме. Ролики из Катманду смотрели в Джакарте, Рабате и Лиме, и через пару недель там был тот же пиратский флаг из японского аниме. Что-то подобное было пять лет назад, когда гонконгцы, тайцы и бирманцы обменивались тактикой уличных боёв под названием «Альянс чая с молоком» (все трое пьют чай с молоком, китайцы - нет). Все политики сейчас пытаются понять, как с этим поколением работать и как это возглавить. Моди завёл вертикальные видео в инстаграме, министр здравоохранения Индии садится за стол с тараканами. Вучич обещал повысить стипендии и зарплаты, потом уголовные дела, потом снова стипендии. Старая парламентская оппозиция во всех перечисленных случаях бегает рядом и просится в вожди - в Сербии студенты её отшили, в Индии к колонне тараканов сзади пристраивается старейшая партия Индийский национальный конгресс. Спецслужбы ищут иностранный след, ведь им так положено. Но в основе всего миллионы безработных выпускников, и это не исправить ни стипендиями, ни видосиками в инстаграме. Редкие политики понимают, какую лапшу вешать этому новому поколению. Лула в свои 81 держится на молодом левом активе, Меланшон в 75 собирает голоса французской молодёжи и детей мигрантов, Сандерс в 85 собирал стадионы студентов. Все трое говорят с молодыми на языке социальной обиды и ненависти к истеблишменту, частью которого сами являются лет пятьдесят. В Латинской Америке молодёжь уходит направо, к Милею, Букеле и Касту, так как политические элиты там в основном левые. Остальные пытаются говорить им про родину, веру и традицию, а в ответ получают тараканов)

Автор имеет в виду, что за Лулу голосует старая колониальная Бразилия: потомки африканских рабов с сахарных плантаций побережья Нордесте и португало-индейских метисов Амазонии. Она живёт за счёт государства — выплат малоимущим, сельских пенсий, бюджетов штатов. Там католичество народного типа, с процессиями и святыми-заступниками, колоритные местные культы вроде кандомбле, фестивали, танцы, карнавалы, которые в Ресифи и Салвадоре старше и длиннее, чем в Рио. Это красное на карте. Синее — территории, которые в своё время рейды работорговцев бандейрантов очистили от индейского населения, а потом их заселили европейские колонисты и шахтёры: Минас Жерайс, Гояс, Мату-Гросу, юг. Там производится основная доля ВВП, там частная собственность на землю, соя, скот. Распространены протестантские церкви. Первая Бразилия старше на два века и втрое беднее, вторая кормит страну и обвиняет правительство в том, что оно на её налоги содержит первую. Лула сам с бедного северо-востока, из Пернамбуку. В 1952-м мать посадила восьмерых детей в кузов грузовика и за тринадцать дней довезла до Сан-Паулу, в белый промышленный юг. Там он торговал апельсинами, чистил обувь, пошёл токарем на завод и к середине семидесятых стал главой профсоюза металлургов. Его поддерживает бедный север, рабочие окраины больших городов и культурная элита — университеты, музыканты, либертарная гей-френдли среда Рио и Сан-Паулу, которые ненавидят семью Болсонару с их пасторами и армией. Лула обеспечивает соцвыплаты беднякам и рост образования там, но распределение контролирует довольно строго: Bolsa Família платится при условии, что дети ходят в школу не меньше 85% занятий и получают прививки. При этом в отличие от остальных социалистических правительств Латама его многолетнее правление не привело к экономической катастрофе. Он сохранил бюджетный профицит, в 2005-м досрочно рассчитался с МВФ, в 2008-м страна стала чистым кредитором, в 2010-м рост был 7,5%. Левые Чавес, Киршнеры, Моралес в те же годы загнали свои страны бюджетный кризис и девальвацию. А Лула как ни странно сделал свою страну одной из самых перспективных мест в мире. Я уже писал, есть подозрение, что Лула как лидер лучше других левых, потому что он не красный партизан или университетский идеолог, а профсоюзный деятель. Он торговался с хозяином завода, но не планировал завод разорить в соответствие коммунистической теорией.

Вот вы наверное видели электоральные карты Польши с очевидными следами границ империй, поделивших Речь Посполитую. Но в Бразилии ещё круче. Там совершенно очевидна корреляция между голосованием за Болсонару и территорией, включённой в состав колониальной ещё Бразилии бандейрантами из Сан-Паулу во второй половине XVI и XVII вв.+ район освоения гаушо азорского происхождения во второй половине XVIII в. Тогда как регион плантационного хозяйства (сахар, хлопок, какао) на Северо-Востоке и районы заселённые оттуда - твёрдые оплоты Лулы и левых. А вот Минас Жерайс (Главные Шахты), освоенный в ходе золотой и алмазной лихорадок XVIII в. - главный swing state. Сейчас он дал победу Луле.

Бывший министр труда США Роберт Райх призвал демократов готовить национализацию SpaceX и Starlink Илона Маска. В своём подкасте Райх заявил, что ни один частный человек не должен контролировать инфраструктуру такого масштаба. По его словам, при следующей демократической администрации SpaceX и Starlink следует превратить в государственную корпорацию. Ситуацию вокруг Маска он сравнил с эпохой американских «баронов-разбойников». Маск ответил максимально жёстко: «Кража компаний — серьёзное преступление. Райха — в тюрьму». Спор возник на фоне всё более жёсткой дискуссии о политическом влиянии Маска и зависимости американского государства от его компаний. SpaceX работает по крупным государственным контрактам, а Starlink играет всё более важную роль в военной и гражданской связи. Отдельный вопрос связан с тем, имел ли Маск право самостоятельно ограничивать оплачиваемые государствами услуги связи для Украины и соответствовали ли такие действия условиям заключённых контрактов. Фактически Райх предлагает демократам поставить вопрос о передаче двух его ключевых компаний под государственный контроль. @madam_secretar

Социалист Лула да Силва вопреки многим прогнозам выиграл четвёртый срок президентства у Флавио Болсонару, сына бывшего президента, который сидит за попытку переворота. В первом туре Лула проиграл почти на два пункта, а вылетевшие кандидаты преимущественно поддержали его противника. Но он все равно вытащил второй тур. Произошедшее выбивается из всего, что происходило в регионе последние годы. Латинская Америка ушла под американский патронат почти целиком: Милей в Аргентине, Нобоа в Эквадоре, Букеле, Колумбия, Чили и Боливия - везде к власти приходят молодые политики, которые ездят к Трампу за благословением. А Бразилия, страна, без которой говорить про западное полушарие как американский двор бессмысленно, трамписта не пропустила. Что произошло? Очень авторитетный дед по прозвищу Лула (по-португальски это заодно значит «кальмар»), которому завтра исполняется 81, победил при открытой поддержке из Вашингтона его соперника Болсонару, при пошлинах, которые Трамп ввёл против Бразилии как раз из-за суда над Болсонару-старшим, при санкциях против бразильских судей, при позиции Меты, которая не продвигала публикации за Лулу. Всё, что должно было работать на кандидата от трампистов, а сработало наоборот. Я думаю, Трамп за полтора года так задолбал не только Америку, но и весь мир, что его поддержка теперь идёт в минус: люди голосуют против того, за кого он. И их принципа не поддерживают проамериканских кандидатов. Помните в апреле в Венгрии Орбан, к которому за три дня до выборов прилетал Вэнс, проиграл с треском после шестнадцати лет. В Канада в прошлом году консерваторы шли с отрывом, но включился Трамп и у них провал, Австралия - та же история. Бразилия просто самый громкий случай. И тут я вижу прямую параллель с Россией. Кого Москва поддерживает на выборах в дружественных или колеблющихся странах, тот обычно проигрывает. Армения, Молдова, Венгрия, Сербия - где помогали, там провал. Единственный раз победил удобный для России политик - в Грузии, но там Москва, подозреваю, просто не успела помочь.

Про Nvidia и взгляд не туда Помните, как в каждую международную делегацию, с участием первых лиц, обязательно брали ребят из Газпрома? Цель — одна: замкнуть страну на российский газ. А дальше — труба, инфраструктура, контракты на десятилетия. Страна подсела — альтернатива стала золотой. Красиво, цинично, эффективно. А теперь смотрите, что происходит на наших глазах. За делегацией Рубио постоянно летает Дженсен Хуанг из Nvidia. Результат: — ЦОД на базе Nvidia в Армении; — ЦОД на базе Nvidia в Узбекистане; — ЦОД на базе Nvidia в Казахстане — буквально вчера. Схема,кажется, один в один повторяется сейчас в странах СНГ: — государство вкладывает миллиарды в инфраструктуру; — Nvidia поставляет в приоритете и помогает с архитектурой; — страны СНГ счастливы: «мы пришьёмся к будущему»; — янки через Nvidia получает рычаг влияния над их политическими лидерами (см на пример Старлинка); — и всё это скоро обернётся против нас: «если хоть одна видеокарта будет обслуживать компанию из РФ — отрубим». Кажется, пока мы боремся за то, чтобы, в том числе, вшить Газпром обратно, нас потихоньку отрезают от будущего и от соседей.

Ещё критикуют сторонники идеологии. Гегемон несёт миру идею: Британия свободную торговлю и парламент, Америка свободу и демократию, а Китай не несёт ничего, у него нет мягкой силы, его никто не хочет копировать, значит, гегемоном ему не быть. Очень распространённая точка зрения, вы наверняка читали. О чём это говорит? О том, что автор человек зрелый, но в Китае не был и с актуальной молодёжной культурой не знаком - не в курсе, что Азия задаёт тон сейчас. Тут я бы вспомнил, как выглядела Америка в начале прошлого века глазами европейца. Страна без культуры и без истории, с небоскрёбами и недалёкими нуворишами. Шпенглер, автор «Заката Европы», называл это цивилизацией без души. Никакой американской идеи, которую хотелось бы перенять, в Европе не видели. И что? Через сорок лет американский образ жизни был идеологией половины планеты, и состоял он из автомобиля, холодильника, дома в пригороде и кино про всё это. Идеология гегемона это описание его уклада, сделанное задним числом и красивыми фразами. Свободная торговля Британии это право продавать манчестерское сукно в Бенгалии без пошлин, и как только немецкое сукно стало дешевле, британцы при Чемберлене о свободной торговле забыли. Американская свобода это свобода сесть в машину и ехать, куда хочешь, по шоссе, которое построило государство на нефтяные налоги. Парламент, как я писал в первой части, британцы в чужие страны не экспортировали, его заводили сами, из подражания богатым и успешным. Китайская идея уже есть, её просто ещё не назвали. Это порядок и дисциплина, мегаполисы, развитая инфраструктура и цифровой контроль. И никаких лекций о демократическом выборе и правах меньшинств. В странах третьего мира Китай задвигает идею сообщества единой судьбы, где Китай одна из немногих древних культур, выдержавшая разрушительный натиск западной цивилизации. Писал об этом чуть выше в посте про Шанхайский музей. И стиль, как у британцев и американцев, едет следом за товаром: сериалы, мультяшная молодёжная культура, музыка, корпоративные ритуалы. Через поколение это назовут красивыми словами и будут преподавать как китайскую модель, как сейчас американскую мечту. Мне эта идея не очень нравится, не моё. Но идеологии, которые нам всем нравятся, в истории побеждают редко, побеждают те, за которыми стоит более дешёвый и современный продукт. В одной из дискуссий упомянули нацистскую Германию, в том смысле, что она не создала привлекательного образа и потому проиграла. Да ну как же не создала, ребят? Сколько народу в мире увлекается её идеями? Сколько прекрасных людей по миру с того времени мечтают ходить строем, жечь евреев и других врагов народа и расширять пространства. Германия суперпривлекательную идею дала! До сих пор всякие черные унтерменши называют детей в честь Гитлера, хотя он бы их... Я не оправдываю нацизм конечно, даже наоборот. Но и такая привлекательная не взлетела. Проиграла Германия не из-за идеи, а из-за нехватки нефти и других ресурсов, об этом была часть про Штаты. Так что, идеология далеко не всё. На мой взгляд, идеология это придуманный в эпоху тоталитарных обществ способ экономить на зарплате: заставить людей работать и воевать бесплатно. За грамоту на доске, за цитатник Мао. Британия и Америка на подъёме никакой особо привлекательной идеологии не имели, у них были дешевое сукно и автомобиль, этого хватало, а слова придумали потом. Поэтому вера, что можно сесть, напрячься и сочинить особую красивую идею, которая поменяет ход истории, это магическое сознание. Такие случаи были, выше мы их разбирали, их немного, и каждый требует отдельного объяснения. Рассчитывать на это не стоит.

Вечер в Буэнос-Айресе — в Москве 6 ноября постоянный гость мероприятий Центра анализа стратегий и технологий, аргентинский тенор Карлос Д’Онофрио, выступит вместе с ансамблем ONCE в Доме винтажной музыки. В программе — танго прям вот в исполнении аргентинца, а ещё известные песни на испанском, итальянском, португальском и русском языках: «Bésame mucho», «Quizás, quizás, quizás», «Volare», танго из фильма «Запах женщины» и другие известные мелодии. Аккордеон, гитара и контрабас ансамбля ONCE придадут им особое звучание. Приглашаю читателей провести этот вечер с музыкой и поддержать классного аргентинца! 6 ноября 2026 года, пятница, 19:00 Москва, Дом винтажной музыки ул. Орджоникидзе, д. 1 Купить билеты 18+

Уклад определяет не только гегемона. Он определяет также, какая роль остаётся всем остальным странам. И здесь нынешний переход отличается от двух прошлых в худшую для периферии сторону. В эпоху пара Великобритания вывозила сырьё и возвращала полуфабрикат и орудия труда. Да, британские ткани убили ткацкую индустрию в Бенгалии, это мы уже обсуждали. Но потом из этих тканей нужно было кроить и шить вещи. Британцы привозили рельсы, их нужно было уложить, паровоз обслужить. То есть оставались вакансии портного, кузнеца, путевого рабочего, машиниста, и весь этот многомиллионный слой что-то зарабатывал. Из него потом выросли и местный рабочий класс, и местные профсоюзы, и местный парламент. Нефтяной уклад продвинулся дальше: он перемещал на периферию сборку продукции. Конвейер легко перенести туда, где труд дешевле, и американские корпорации уже с шестидесятых выводили производство в Восточную Азию, Мексику, Южную Америку. В Мексике на американской границе стояли "макиладоры": американцы завозили туда детали без пошлины, мексиканцы собирали за десятую часть американской зарплаты, готовое уходило обратно в Штаты. Дешёвая рабочая сила для этих стран была билетом наверх, так работала вся теория догоняющего развития, от идеи импортозамещающей индустриализации до азиатских тигров. Это была брешь в американском доминировании, через которую бедные страны периферии могли пролезть наверх. И сам Китай поднялся именно в неё: тридцать лет собирал чужие айфоны и кроссовки и на этом вырастил инженеров, заводы и капитал. Вместе с конвейером периферия получала заводской посёлок, профсоюз, забастовку, социал-демократию. А вот электрический уклад такой бреши уже не оставляет. Производство стало капиталоёмким, автоматизированным, почти безлюдным, доля труда в цене товара небольшая, моторчик в каждом аппарате, и дешёвые руки больше никому не нужны. Переносить завод в Бангладеш или Эфиопию, в общем-то, незачем. То, что ещё из принципа собирают в Индии и Вьетнаме, это остатки американских цепочек, и новых стремительных азиатских тигров из этого наверное уже не выйдет. Продукция сейчас приходит целиком из Китая: бытовая техника за десять долларов, электровелосипед за двести, кондиционер, автомобиль, экскаватор. Китай штампует это за копейки, и втиснуть в цену новых местных производств не выходит. Дособирать, ремонтировать тоже нечего. Пользователю нужно лишь распаковать, подключить и через пять лет выбросить. То есть рабочего класса, вопреки одной известной теории, не появляется. Для Китая это внутреннее дело. А для периферии, которая у него покупает всю промышленную продукцию, это значит, что общество там будет деформировано. Оно будет состоять из тех, кто добывает сырьё, тех, кто его вывозит, тех, кто торгует китайским товаром, и тех, кто живёт на небольшое пособие с сырьевой ренты. Притом с каждым днём и добыча, и торговля, и перевозка переходят китайским же компаниям, ниш для заработка всё меньше, и всё больше людей просто садятся на пособие. Профсоюзов в таком обществе нет, бизнесу и среднему классу неоткуда взяться. Вы уже слышали о появлении китайских перевозчиков в России. Я недавно обсуждал чужие бизнес-идеи в ЮВА со старым товарищем, русскоговорящим китайцем, и он пресёк: Игорь, если в этой теме появились китайцы, в неё идти бессмысленно, с китайцами вы не сможете конкурировать. У нас переработка, дешёвые кредиты, все подрядчики свои. А вслед за этим на периферии меняется и политика, она сводится к раздаче пособий и распределению ренты между группировками во власти. Так сейчас, например, живут бедные страны Латинской Америки и Африки. Зависимость от Запада раньше была частичной, из неё можно было вырасти, и многие вырастали за счёт размещения производств у себя. Теперь производить нечего и расти некуда. Это, мне кажется, главная прелесть нынешнего перехода, важнее самого Китая.

Иногда я даже завидую таким людям, как Кашеварова. Она же это искренне написала, да? С идеальной картиной мира, без рефлексии жить намного комфортнее.

Пока вы спите, Трамп угрожает 200% пошлинами Украине. Специальная военная операция американского флота по защите прав русскоязычных все ближе.

Долгов записал разговор с Михаилом Кожуховым. Кожухов из тех немногих людей, кого советская и постсоветская система прокатила по всем своим этажам, но не переделала под себя. В восьмидесятых он корреспондент «Комсомолки» в Афганистане, причём настоящий, с выездами в части, а не из посольского бара; потом Латинская Америка, Никарагуа в разгар войны с контрас, брал интервью у Пиночета. В 2000-м его позвали пресс-секретарём к только что пришедшему Путину, и он продержался там около года, ушёл сам, тихо, без обличений и без мемуаров про то, как всё устроено. Дальше двадцать лет «В поисках приключений» и клуб путешествий в свое удовольствие, то есть человек решил заниматься тем, что ему нравилось, и больше с этого пути не сходил. Мне он всегда был симпатичен. Видно, что живёт по понятиям, в хорошем смысле слова, и жизнь любит больше, чем похвалу начальства, а это в нашем ремесле сочетание редкое. Военкор, который не стал людоедом, пресс-секретарь, который не стал чиновником. Думаю, происходящее сейчас ему поперек горла стоит. https://youtu.be/GSvvP0Zu5BM?si=385tivKAbXUyLNn3

Есть ещё критики-финансисты. Это люди, которые очень любят деньги, поэтому считают, что деньги и лежат в основе всего. Британия поднялась на Сити, Штаты на долларе, а у Китая юань неконвертируем, в мировых резервах его два процента, иностранный кредитор в китайском суде никто, значит, гегемоном Китаю не стать. Я не финансист, я историк, и с моей точки зрения видно, что работает всё совсем не так. Историческая практика показывает, что капитал перетекает туда, где прорыв уже наметился, в те отрасли и регионы, где можно заработать, но сам прорыв инициирует не капитал. Голландия в восемнадцатом веке имела лучшую финансовую систему мира, амстердамскую биржу, первые акционерные компании и самый дешёвый кредит в Европе, но промышленная революция случилась не у неё, а голландские деньги потом ушли в английские бумаги. Испания двести лет сидела на американском серебре, оно расходилось по всему миру, а в самой Испании от этого не построено ни одной фабрики. Финансистам потом приходится придумывать сложные объяснения, почему капитал был, а подъёма не случилось, лишь бы сохранить авторитет самого капитала. В Британии паровые машины строили вскладчину, собирали со всех богатых знакомых: автор паровой машины Уатт на деньги фабриканта Болтона, автор прядильного станка Аркрайт на деньги чулочников, банки им не помогали. Банк Англии тогда финансировал войну с Наполеоном, такая ерунда ему была неинтересна. Со временем выяснилось, что фабрика со станками даёт сто процентов годовых, и капитал можно быстро накопить. Бизнес масштабировали. И только после этого Сити стал мировой столицей денег и начал кредитовать чужие железные дороги. У Штатов та же последовательность: фордовский конвейер запустили в 1913-м, Уолл-стрит поднялся в двадцатые, доллар стал мировой валютой после войны, а нефтедолларом в семидесятые. Деньги идут за технической революцией с опозданием на поколение. В какой-то момент капитал наметившийся прорыв возглавляет, а потом на нём паразитирует, и эксперты сообщают, что именно он лежит в основе всего. Хотя часто это означает, что перед нами уже осень гегемона, как называл её итальянец Арриги, которого я тут недавно послушал в аудио. Британия 1900-х уже проиграла промышленную гонку Германии и Штатам и жила на проценты с заграничных вложений больше, чем с экспорта товаров, Штаты с восьмидесятых вывезли заводы в Азию и оставили себе Уолл-стрит. Когда финансы начинают кормить страну больше, чем заводы, это не успех, а намёк на то, что первенство уже в чужих руках, а деньги пока ещё не сориентировались. Китай сейчас там, где Штаты были в 1920-х: заводы и экспорт есть, глобальной финансовой системы нет, по традиции используется валюта старого гегемона, плюс китайцы вкладываются в золото и в Пояс и путь. Но у китайцев свой какой-то подход, и это надо понимать: китайские финансы это не рынок в том смысле, в каком его знают финансисты, где деньги сами ищут доходность. Это казначейство, финансовый отдел одной огромной корпорации. И чужие инвестиции им уже не нужны. Наверное, в этом главная претензия к Китаю. Китайскому вкладчику деньги нести некуда, кроме госбанка, за границу их вывести нельзя. Пишут, что у них там 150 триллионов юаней лежат на депозитах под процент ниже инфляции. Четыре крупнейших банка мира китайские и государственные, партком утверждает программы, и куда пойдут деньги, определяет пятилетний план: вчера в стройку, сегодня в батареи и панели. Отсюда и сотни разорившихся производителей электромобилей, деньги давали всем, кто попал в программу. Такая система имеет изъяны, все её критикуют, но она поднимает целые отрасли за десять лет вместо тридцати на Западе. Юаню эта система не даёт стать деньгами для других, потому что мировая валюта должна свободно выводиться, а Пекин вывод пресекает, и по понятной причине. Наружу китайский капитал выходит в виде кредита привязанного к китайскому товару. Той же Аргентине, которую мы обсуждали в предыдущих постах, Китай просто даёт юани, тратить их можно только на китайское, а возвращать приходится сырьём и арендой месторождений. Есть ещё одна причина негативных прогнозов по Китаю: произведённое надо продать, а покупательная способность в мире может упасть. Но тогда всем будет тяжело, не одному Китаю. Доллар оружие старого уклада, оно пока работает: санкции, SWIFT, заморозка резервов. Но Штаты быстро этот инструмент расходуют. Каждый отрезанный от доллара участник мирового рынка, типа России, Ирана и прочих, уходит в расчёты в юанях. Потому что главный покупатель его нефти и руды теперь Китай, поставщик товаров тоже Китай, и считать с ним в долларах странно.

Схему периодизации новой истории по типу двигателя, комментаторы критикуют, и большая часть критики, конечно, справедлива. Мне пишут, что уголь не ушёл с паровой машиной, а остался крутить электростанции, и Китай на нём сидит до сих пор. Что газа в моей схеме нет, а это отдельный энергоноситель со своей логистикой и своей политикой. Что двигатели внедрялись неравномерно, ДВС в деревне появился на полвека позже, чем в городе, а электромотор на заводе стоял за сто лет до китайского уклада. Что дрон был бы невозможен без радиосвязи, спутниковой навигации и гироскопа, который держит его в воздухе. Что батарея это прорыв, а электродвигатель нет. Всё так. Я не хотел обидеть вашу батарею, гироскоп и все остальное что вам дорого. Батарея и правда помогла электромотору стать орудием эпохи, как бензин в баке, так сказать, помог ДВС. Но орудие производства всё равно мотор, а не содержимое бака. Газ это не отдельная эпоха, а второе топливо нефтяного уклада: он горит в той же турбине и в том же моторе, что нефть, и едет по той же трубе и в том же танкере, ничего принципиально нового. Любая периодизация так устроена: чтобы разложить эпохи по полкам, приходится вычленить основную характерную деталь, основное орудие производства, принцип и пожертвовать остальными хорошими и нужными вещами. Археологи называют неолит по шлифованному каменному топору, хотя на любой стоянке черепков глиняной посуды в сотни раз больше, чем топоров, и для самой эпохи горшок, может, даже важнее, так как это позволило человеку варить продукты, делать запасы и сделало возможным переход к оседлости. Но посуда и потом была. Мезолит, вот ещё, это лук, и лук изменил охоту и войну сильнее всего остального, но называется эпоха всё равно средний каменный век. А про лук рассказывают уже на лекции. Если бы археологи через пять тысяч лет копали наши города, то по массовым находкам это был бы слой пластика. Но всё-таки назвали бы они эпоху, думаю, по двигателю внутреннего сгорания, потому что именно он всё двигал, возил и строил, и он определил дух времени, а пластик - побочный продукт переработки нефти. Мы вычленяем основное характерное достижение этого периода, которое обеспечило рывок и сделало возможным остальные инновации. В университете будущего пластиковая посуда, гироскоп и газ будут описаны на лекции в курсе «Эпоха двигателя внутреннего сгорания», так же как про газеты и телеграф в учебнике рассказывают в главе «Изобретение парового двигателя и промышленная революция в Европе». Так что критика очень интересная, все батареи, газовые горелки, гироскопы и прочие инновации очень уважаю. Но схему оставляю, так как интересует в первую очередь сам принцип превращения энергии в конечный продукт.

Возвращаясь к сути момента и тому, что китайское доминирование неизбежно. Если всё так очевидно, напрашивается вопрос: почему Штаты не сделают то же самое? Денег у них больше, инженеров хватает, Tesla, в конце концов, американская. Ответ, мне кажется, в том, что хозяин уклада целиком встроен в свою цепочку. Элиты, капитал, военная промышленность, союзы, всё заточено под нефть и ДВС. Автомобильные заводы, профсоюзы дальнобойщиков, нефтедобывающие компании, нефтедобывающие союзники, авианосцы, которые стерегут проливы. Перейти на новый уклад значит всё это обесценить. Британия проходила это в 1900-х. Уголь, флот, фабрики, Сити, рабочая схема, которая кормила страну сто лет. Германия и Америка тем временем ушли в химию, ДВС и электротехнику. Британцы это видели, созывали комиссии, дискуссии, вводили протекционистские законы. Но кто будет ломать систему, которая приносит деньги? В итоге Британия довела до совершенства паровой двигатель, но автомобильные ДВС уже покупала у немцев, первый свой автозавод открыла по лицензии Daimler, а электрические сети строила на оборудовании Westinghouse и Siemens. Старые отрасли, уголь, текстиль, судостроение, она удержала, новые, сталь, химию, электричество и моторы, уступила. Однако дело не только в технологиях, но и в запросах общества. Гегемон за время подъёма приучает свое население к хорошему: короткий рабочий день, профсоюзы, пенсии, страховка, отпуск, суд, который можно выиграть у работодателя. Британия ввела пенсии ещё в 1908-м, страхование примерно тогда же. В Штатах же государственные пенсии стали выплачивать только в пятидесятые, профсоюзы разрешили в тридцатые. А медицина для стариков и бедняков уже в шестидесятые. Сейчас, к слову, в США уже больше половины федерального бюджета это пенсии, медицина и ветеранские выплаты. В Европе ещё больше. Всё это европейцы и американцы заработали и выбили, наверное, справедливо. Но нынешний претендент на мировое господство работает без пенсий и ограничения рабочего дня. Китаец живёт в общежитии при фабрике, работает шесть дней в неделю по 12 часов. Британский рабочий 1850-х тоже стоял по четырнадцать часов, и американский у Генри Форда работал без страховки. Новый уклад строят на дешёвом труде, а обязательства приходят потом, когда все получилось. Отрезать население от социальных достижений, чтобы пойти на второй круг, нереально. А капиталу проще переместиться на другой континент, чем воевать с активистами на улице. Вот в этом была ошибка Маркса. Итак, гегемону остаётся лишь защищаться пошлинами и санкциями. Байден вон в 2024-м поднял пошлину на китайские электромобили до 100%, Евросоюз до 45%. А Трамп, поругавшись с Маском, зарубил его амбициозные планы по беспилотной логистике, свернул субсидии на электромобили и велел бурить нефть. Понимаете? Американские деды просто хотят, чтоб было как раньше, в золотые времена Голливуда. Но пошлины не сделают Mercedes или там Ford лучше, они просто делают китайские машины дороже для покупателя, и то ненадолго: BYD уже строит заводы в Венгрии и Турции, чтоб пошлины обойти. У немцев своя драма: Volkswagen впервые за 87 лет закрывает заводы в Германии. И дело тут не в отсутствии российского газа и нефти, как любят объяснять у нас. А потому что они потеряли китайский рынок, треть своих продаж, китайские покупатели ушли к местным брендам, преимущественно электрическим. Верни немцам газ, они продолжат клепать что умеют. Глава Rheinmetall этой весной фыркал в сторону украинских дронов: домохозяйки, мол, собирают на кухне из китайского мусора, то ли дело настоящий немецкий панцеркампфваген. И действительно, представьте, как можно отказаться от многомиллиардного бюджета на производство чугунных коробок, в которых тебе сто лет нет равных.

В предыдущих пяти постах изложил схему, которую для краткости назову «три двигателя»: двигатель как основное орудие производства эпохи. В основе ничего нового, это марксовский ещё детерминизм: способ производства определяет устройство общества. Сейчас это общее место, спорить с ним могут только совсем странные люди, которые считают, что общество развивают молитвами. Но нужно понимать, что экономист Маркс писал свои работы в эпоху пара, он видел только один переход, от мануфактуры к паровой машине, и ждал, что следующий переход - к социализму - произойдёт внутри лидера - Англии, через революцию. И соответствующую рекомендации раздал своим последователям. Но он ошибся. С тех пор прошло полтораста лет, и материала накопилось на два новых перехода: на мотор с углеводородами и на электродвигатель с батареей. Гегемон за это время сменился дважды, и оба раза противоречие разрешалось не революцией дома, а переездом производительных сил в другую страну, где старых отношений не было. Рабочий класс, который по Марксу должен был захватить власть и снять противоречие между производительными силами и отношениями, сначала потерял рычаг давления на государство в связи с переходом на новый технологический уровень, а теперь на "тёмных фабриках" рабочий класс исчезает вовсе. Страна, которая попыталась сделать все по Марксу, запустила построенные капиталистами и империалистами заводы и считала свое развитие от 1913 года. То есть производительные силы в его время работали, как он описал, а вот производственные отношения и надстройка, оказалось, ведут себя иначе, и это видимо причина провала коммунистических проектов в 20 веке. Самые успешные из них это те, которые отбросив марксовы рекомендации просто завлекли к себе капитал. Все это требует осмысления, особенно под впечатлением от китайского рывка. Вот я и пытаюсь, на трёх живых примерах.

Обстановка в Иране - контрабандисты так перевозят бензин в Пакистан - и выкладывают видео в соцсети под веселую музычку.

Константин Калачев в конце поста вставляет шпильку в адрес турбопатриотов, которые никак не поймут, что люди важнее. Но они и не должны этого понимать. Патриотизм возвеличивает родину, patria, и под родиной здесь всё-таки подразумевается государство, а не люди. Берёзки и бескрайние просторы в это определение тоже не входят, ими может умиляться самый распоследний либерал, как те эмигранты, на которых ссылается Калачев. Патриот это человек, который при любом раскладе поддерживает государство. Позиция сейчас выражена в двух ходовых формулах: «пусть она не права, но это моя страна» и «во время войны нельзя говорить плохо о своих». Кто там не прав и о ком плохо нельзя? Сосед Коля? Нет, конечно. Нельзя говорить плохо о руководстве и о тех, кого оно послало на войну. А значит, нельзя признавать ошибки начальства и нельзя сворачивать с выбранного курса, какими бы ни были потери, материальные и людские. Вот это патриотизм как политическая позиция. Из неё следует и то, что патриот никогда не поставит во главе своей системы ценностей человека и его потребности. Он не против, чтобы люди жили хорошо, но при выборе, куда направить ресурс, всё-таки предложит потратить его на величие государства. Требовать от патриота заботы о людях это как требовать от монаха семейных ценностей. Толстой это разобрал больше ста лет назад в статье «Христианство и патриотизм»: «Патриотизм в самом простом, ясном и несомненном значении своем есть не что иное для правителей, как орудие для достижения властолюбивых и корыстных целей, а для управляемых — отречение от человеческого достоинства, разума, совести и рабское подчинение себя тем, кто во власти». Кстати, интересно, как патриоты относятся к графу Толстому? Самый уважаемый русский писатель во все времена, стабильно первый в опросах. В армии служил. А такие неприятные вещи говорит.

Специфика российской культуры и самосознания заключена в том, что страна мыслится не как население, а как пространство. Любить страну — это любить не людей, а территорию. «Сегодня пришло сообщение, что генерал Черняев взял Ташкент. Никто не знает, зачем и почему. Есть всё-таки что-то эротическое в происходящем на наших границах: никто не может объяснить, кто кого и зачем...» Министр внутренних дел Петр Валуев (1865 г.) Если посмотреть эмигрантские художественные тексты, то увидим, что если человек по каким-то причинам уехал из России, то он страдает по русским березкам, русскому полю и другим пейзажам. У нас со времен империи этнос подменяется территорией. Территория расширялась даже не ради экономики, как у британцев, португальцев или испанцев с их колониальными империями. Идея границы как магической линии, которая очерчивает священное пространство, выходя за которое ты оказываешься на территории врагов — это мощная базовая метафора российского самосознания. Поэтому мысль о расширении территорий преследует наших вершителей, которые как зеркало. Все остальное воспринимается как пораженчество. Сила, сферы влияния, территории — так выглядит геополитика в нашем изводе. Тема «мягкой силы» была в обращении как модная история, но не мэйнстрим. Мягкая сила — это способность государства влиять на других и добиваться нужных результатов через привлекательность, убеждение и добровольное согласие, а не с помощью принуждения, угроз или подкупов. Мягкая сила начинается с привлекательности образа. Привлекательность образа начинается с отношения к людям, как минимум — с заботы о них. Реальный китайский технологический прорыв начался с заботы о благосостоянии китайцев. Власти Китая делают стратегическую ставку на рост внутреннего спроса, поддержку доходов населения и повышение общего уровня благосостояния как на главный драйвер устойчивости экономики. Где благосостояние, там образование. Где образование, там технический прогресс вместо догоняющего развития. Не обязательно расширять политические права населения, но надо заботиться о росте его доходов. Либо твоя экономика — это экспорт сырья на рынки, где условия диктуешь не ты. И тогда ты не великая держава, а чей-то сырьевой придаток. Казалось бы, даже турбопатриоты должны были бы уже понять, что люди важнее. Однако нет.

Из почты: - Съездил в Китай пару недель назад на конференцию по медицинским вопросам. И... да, Китай и Россия - совсем не одно и то же. Поселили в отеле, пошел гулять по окрестностям. В радиусе отеля 6 (шесть собака!) полупроводниковых фабрик (даже не Гуанчжоу!), кругом технопарки с биостартапами, но на перекрестках на мобильных тандырах пекут лепешки. За 5 дней ДВС я видел 4-5 раз, электричками забито всё. И авто, и мопеды, и автобусы, и какие-то грузовые полураки-полу-не-пойми-кто. Потом слушал доклады на конференции. Наша сторона (по предварительной договоренности) выступала на английском. Китайцы положили на нас с прибором и выступали на китайском. Наши доклады - ммм, эээ, ааа, вот мы тут гель заживляющий на 15 мышках испытали. Их доклады: мы научили нейронку искать в томограммах легких мельчайшие ранние признаки рака, построили 90 автобусов с томографами и проверили на 14000000 человек в 3 провинциях, теперь продаем лицензию и открыли дцать клиник. А еще мы просимулировали 270 000 белковых рецепторов и 3000 наилучших кандидатов сварили в пробирках чтобы подобрать к ним лучшие агонисты/блокаторы. Так что на этом фоне я вижу уже не отставание и не конвульсии, теперь я считаю что наша наука мертва, мертва давно и бесповоротно. Все что делается - вопреки обстоятельствам, такими упоротыми дятлами, как мои коллеги. Мы просто получаем удовольствие хотя бы от малейшего прогресса. Зарплату, кстати, не получаем. О конкуренции в такой обстановке даже мыслей быть не может. Ну и да, сам Китай тоже - не град на холме. Видно, что взятый темп они не вывозят. Понастроили разного, но на обслуживание и содержание ресурсов уже нет. Чисто наглядно - городская инфраструктура крутейшая, но построенная лет 10 назад и с тех пор даже не ремонтированная. Пишу анонимно. Потому что гладиолус.