Димитриев

Автор имеет в виду, что за Лулу голосует старая колониальная Бразилия: потомки африканских рабов с сахарных плантаций побережья Нордесте и португало-индейских метисов Амазонии. Она живёт за счёт государства — выплат малоимущим, сельских пенсий, бюджетов штатов. Там католичество народного типа, с процессиями и святыми-заступниками, колоритные местные культы вроде кандомбле, фестивали, танцы, карнавалы, которые в Ресифи и Салвадоре старше и длиннее, чем в Рио. Это красное на карте. Синее — территории, которые в своё время рейды работорговцев бандейрантов очистили от индейского населения, а потом их заселили европейские колонисты и шахтёры: Минас Жерайс, Гояс, Мату-Гросу, юг. Там производится основная доля ВВП, там частная собственность на землю, соя, скот. Распространены протестантские церкви. Первая Бразилия старше на два века и втрое беднее, вторая кормит страну и обвиняет правительство в том, что оно на её налоги содержит первую. Лула сам с бедного северо-востока, из Пернамбуку. В 1952-м мать посадила восьмерых детей в кузов грузовика и за тринадцать дней довезла до Сан-Паулу, в белый промышленный юг. Там он торговал апельсинами, чистил обувь, пошёл токарем на завод и к середине семидесятых стал главой профсоюза металлургов. Его поддерживает бедный север, рабочие окраины больших городов и культурная элита — университеты, музыканты, либертарная гей-френдли среда Рио и Сан-Паулу, которые ненавидят семью Болсонару с их пасторами и армией. Лула обеспечивает соцвыплаты беднякам и рост образования там, но распределение контролирует довольно строго: Bolsa Família платится при условии, что дети ходят в школу не меньше 85% занятий и получают прививки. При этом в отличие от остальных социалистических правительств Латама его многолетнее правление не привело к экономической катастрофе. Он сохранил бюджетный профицит, в 2005-м досрочно рассчитался с МВФ, в 2008-м страна стала чистым кредитором, в 2010-м рост был 7,5%. Левые Чавес, Киршнеры, Моралес в те же годы загнали свои страны бюджетный кризис и девальвацию. А Лула как ни странно сделал свою страну одной из самых перспективных мест в мире. Я уже писал, есть подозрение, что Лула как лидер лучше других левых, потому что он не красный партизан или университетский идеолог, а профсоюзный деятель. Он торговался с хозяином завода, но не планировал завод разорить в соответствие коммунистической теорией.