Димитриев

Уклад определяет не только гегемона. Он определяет также, какая роль остаётся всем остальным странам. И здесь нынешний переход отличается от двух прошлых в худшую для периферии сторону. В эпоху пара Великобритания вывозила сырьё и возвращала полуфабрикат и орудия труда. Да, британские ткани убили ткацкую индустрию в Бенгалии, это мы уже обсуждали. Но потом из этих тканей нужно было кроить и шить вещи. Британцы привозили рельсы, их нужно было уложить, паровоз обслужить. То есть оставались вакансии портного, кузнеца, путевого рабочего, машиниста, и весь этот многомиллионный слой что-то зарабатывал. Из него потом выросли и местный рабочий класс, и местные профсоюзы, и местный парламент. Нефтяной уклад продвинулся дальше: он перемещал на периферию сборку продукции. Конвейер легко перенести туда, где труд дешевле, и американские корпорации уже с шестидесятых выводили производство в Восточную Азию, Мексику, Южную Америку. В Мексике на американской границе стояли "макиладоры": американцы завозили туда детали без пошлины, мексиканцы собирали за десятую часть американской зарплаты, готовое уходило обратно в Штаты. Дешёвая рабочая сила для этих стран была билетом наверх, так работала вся теория догоняющего развития, от идеи импортозамещающей индустриализации до азиатских тигров. Это была брешь в американском доминировании, через которую бедные страны периферии могли пролезть наверх. И сам Китай поднялся именно в неё: тридцать лет собирал чужие айфоны и кроссовки и на этом вырастил инженеров, заводы и капитал. Вместе с конвейером периферия получала заводской посёлок, профсоюз, забастовку, социал-демократию. А вот электрический уклад такой бреши уже не оставляет. Производство стало капиталоёмким, автоматизированным, почти безлюдным, доля труда в цене товара небольшая, моторчик в каждом аппарате, и дешёвые руки больше никому не нужны. Переносить завод в Бангладеш или Эфиопию, в общем-то, незачем. То, что ещё из принципа собирают в Индии и Вьетнаме, это остатки американских цепочек, и новых стремительных азиатских тигров из этого наверное уже не выйдет. Продукция сейчас приходит целиком из Китая: бытовая техника за десять долларов, электровелосипед за двести, кондиционер, автомобиль, экскаватор. Китай штампует это за копейки, и втиснуть в цену новых местных производств не выходит. Дособирать, ремонтировать тоже нечего. Пользователю нужно лишь распаковать, подключить и через пять лет выбросить. То есть рабочего класса, вопреки одной известной теории, не появляется. Для Китая это внутреннее дело. А для периферии, которая у него покупает всю промышленную продукцию, это значит, что общество там будет деформировано. Оно будет состоять из тех, кто добывает сырьё, тех, кто его вывозит, тех, кто торгует китайским товаром, и тех, кто живёт на небольшое пособие с сырьевой ренты. Притом с каждым днём и добыча, и торговля, и перевозка переходят китайским же компаниям, ниш для заработка всё меньше, и всё больше людей просто садятся на пособие. Профсоюзов в таком обществе нет, бизнесу и среднему классу неоткуда взяться. Вы уже слышали о появлении китайских перевозчиков в России. Я недавно обсуждал чужие бизнес-идеи в ЮВА со старым товарищем, русскоговорящим китайцем, и он пресёк: Игорь, если в этой теме появились китайцы, в неё идти бессмысленно, с китайцами вы не сможете конкурировать. У нас переработка, дешёвые кредиты, все подрядчики свои. А вслед за этим на периферии меняется и политика, она сводится к раздаче пособий и распределению ренты между группировками во власти. Так сейчас, например, живут бедные страны Латинской Америки и Африки. Зависимость от Запада раньше была частичной, из неё можно было вырасти, и многие вырастали за счёт размещения производств у себя. Теперь производить нечего и расти некуда. Это, мне кажется, главная прелесть нынешнего перехода, важнее самого Китая.