Отец Игорь. Время Огня.

Наша тренировка была именно там)))

Древнейшую на Земле гору предлагают сделать символом Кусинского округа Участники акции, объявленной «Губернией», предложили считать неофициальным символом Кусинского округа гору Карандаш. Она считается одной из самых древних гор планеты — по некоторым оценкам, ей примерно 4,2 миллиарда лет. Кроме того, гора уникальна тем, что состоит из редкой магматической породы израндит. Читайте «Губернию» теперь и в MAX

https://max.ru/join/8xd5cci4_sK8c3AVyhrmDhWGHQ2RJSR0ZODk-6xKYyo

Дорогие друзья и читатели! В свете последних событий с мессенджерами создаю свой канал в Мах! Он будет называться по другому, название еще обдумываю. Выложу и туда первым делом весь материал о походе на перевал Дятлова!

Приключения будут продолжаться!

Колокольный звон в Североуральске.

Быть у воды и не напиться?

Тяжела работа операторов…

Собака - друг человека, командир - друг собаки.

Исполнитель шансона Степан.

Вместо эпилога У нас этой зимой очень сильные снегопады. Стою с лопатой во дворе деревенского дома и озираю сугробы и заносы, прикидываю фронт работ. Раньше снегопады тоже были не слабее, может быть даже обильнее нынешних, да вот только с каждым прожитым годом лопата становится все тяжелее, а движения медленнее. Быстр ход времени. Вот уже прошло пять лет со времени нашего славного похода. Мы не могли предположить тогда, как круто изменятся жизни и судьбы очень многих из нас всего лишь через год после экспедиции. 1 марта 2022 года должны мы были, правда уже немного другим, обновленным составом, снова испытывать себя на прочность на дальних маршрутах Приполярного Урала. Пока это осталось в планах на обозримое будущее. Посмотрим. Стою посреди двора в той самой армейской куртке, которая была на мне с первого дня похода и до его окончания. Греет меня мой ВКПО и дороги мне воспоминания. Братья мои! Я благодарен всем вам за то, что мы и теперь локоть к локтю идем дальше по жизни. Не обошлось без потерь, нет, но разве этого можно избежать, увы, никак. А когда я закончу со снегом, то пройду по очищенной дорожке в дом, зажгу огонь в камине и сяду у гудящего пламени, чтобы продолжать свои записки. И вспомнятся снова лица друзей, яростная мощь тяжелых «Уралов», быстрый бег снегоходов, визг санных полозьев, чернолесье североуральской тайги, темная вода промоин Лозьвы, теснота избушки Ильича и стужа у подножия Горы Мертвецов. Пусть наши огни не погаснут для путников зимней ночи никогда. Челябинск, февраль 2026 года

Дорогие друзья! Я подошел к концу своего небольшого повествования о памятных днях экспедиции на перевал Дятлова в феврале 2021 года. По возвращении нас постоянно спрашивали об одном - вы узнали тайну перевала Дятлова? А мы отвечали, что это не входило в цели нашей экспедиции. «Ууу», говорили вопрошающие, «ну, вот, это же неинтересно.» Лестно быть тем, кто может приподнять завесу тайны или проникнуть в самую суть секрета, но так ничтожно мала вероятность этого в нашей жизни, что быть может даже прикосновения к тайне уже будет достаточно для воспоминаний на оставшуюся жизнь. Я уже не раз говорил о том, что дал этот зимний поход каждому из нашей команды и повторю, что опыт и полученные нами результаты превзошли ожидания. Никто из нас, особенно скажу это про себя, не остался прежним. Совместные испытания нас сплотили и сблизили настолько, что вот сейчас, когда я пишу эти строки, мои друзья они рядом со мной. И это не метафора. Мы идем по жизни вместе, потому что выбрали тогда, в жестокий холод и в буйство аномальных явлений, свой Путь. И знаю, что Путь снова позовет нас в новые походы, в другие экспедиционные маршруты, сподвигнув на новое испытание себя и своих возможностей. Уверен, что так и будет. Автобус мчался по трассе, мы уже пресытившись разговорами, смотрели военные фильмы на автобусной видеодвойке - «Подольские курсанты», черно-белый - «Хроника пикирующего бомбардировщика», что-то еще. А потом, когда закончились ленты о войне, то смотрели советские добрые фильмы - «Служебный роман», «Москва слезам не верит». Какие-то очень теплые, яркие, домашние чувства были у каждого, я уверен, в эти последние часы нашего похода. И старые фильмы были созвучны нашему настроению, в котором была и радость о грядущем доме, и печаль расставания с товарищами, с которыми сроднился по дороге, ведущей на все еще таинственный и мистически притягательный перевал Дятлова… В материале использованы фотографии, которые снимали некоторые члены экспедиции, но большинство фотографий принадлежат авторству Сергея Коляскина. Выражаю ему искреннюю дружескую благодарность! Выражаю так же признательность всем, кто принимал участие в организации этой экспедиции!

Снова удобный и просторный автобус качал нас в своих комфортных сиденьях и нес к дому. Проведя последнюю ночь в Вижае, мы попрощались с Василием, с его гостеприимной базой «Чистоп», с нашими друзьями «Шатунами» и утром рано отправились в Ивдель. «Уралы» задерживаться не стали, им предстоял более долгий по времени путь, поэтому мы взяли свои вещички и остались на главной площади Ивделя, в какой-то столовке, поджидать наш транспорт из правительственного гаража. Теперь мы в пути и сегодня первый мартовский день. Весна пришла. Пусть по-прежнему морозно и снегопады еще ожидаются, но солнцу уже нет преград, оно греет спины и бока иззябшихся путешественников, стремящихся домой. Дабы закрепить теперь уже традицию мы заехали в город Североуральск и посетили местный храм, очень красивый и благоустроенный. Алтарник храма - единственный кто в этот час был на месте, очень нам обрадовался и после небольшой экскурсии повел нас на колокольню. -Позвоните в колокола, - попросил он меня, - вам же можно, вы же батюшка! Хоть я и слабо знаком с искусством церковного звона, отказать в удовольствии своим товарищам послушать удары колокола я не мог. -А не пожалуется на меня настоятель вашему архиерею? - шутливо спросил я Михаила (так звали алтарника). -Да что, Вы?! - замахал руками алтарник, - У нас батюшка хороший, благочинный добрый, а владыка вообще замечательный! Но Вы не знаете его, наверное - владыка Алексий, епископ Серовский. Я не был знаком с владыкой Алексием, я даже в Серове никогда не бывал. Постаравшись изо всех сил, я исполнил на звоннице храма что-то вроде звона пасхальной заутрени, хотя вышло у меня не шибко ритмично и благозвучно. Но братьям понравилось. Порадовавшись колокольному трезвону мы поблагодарили Михаила за его внимание к нам и поехали дальше. Тот первомартовский звон неожиданно отозвался в моей судьбе в начале апреля того же, 2021 года. Решением Священного Синода нашей Церкви и Указом Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла епископ Серовский и Краснотурьинский Алексий (Орлов) стал митрополитом Челябинским и Миасским, управляющим Челябинской епархии и главой Челябинской митрополии. Нашим правящим архиереем владыка Алексий является и до сих пор. «Не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по тебе».

Опущу многие технические детали, помню, что продукты решили сбрасывать с бипланов У-2, а сразу перейду к продуктовой «матчасти». В Центральный Штаб, пишет прославленный командир, пригласили шеф-повара известного московского ресторана и задали ему вопрос - какая пища по его мнению может быть использована для снабжения партизанских отрядов в зимнее время, чтобы ее калорийность и состав, а главное, объем, способствующий варианту доставки были самыми оптимальными. Без раздумий был выдан ответ. Полагаю, что все уже догадались о чем идет речь, не так ли? Вся наша команда была безоговорочно согласна с мнением, что именно это блюдо и станет главным в предстоящем товарищеском ужине. Пареньки из «Вижайской службы доставки» справились с задачей на славу. Пока весь честной народ заканчивал погрузку снегоходов и изрядно потрепанного путешествием санного парка, докидывал в кузова палатки, печки, генераторы и прочие вещи, на кухне уже закипал на печи наш большой отрядный котел. Разные брутальные объединения и союзы, льстя себе, порой сравнивают себя с традиционными военными сословиями - то с самураями, то с ландскнехтами, то с джедаями (Господи, прости!) И символы свои выбирают стильные, такие вызывающие. А честно признаться, что вашим фратриальным тотемом является большая ложка, тут мужества не хватало никому. Кроме янычар. А ведь черпак и котел были их символами. Не круто, но зато честно. Без меча еще можно выкрутиться, а вот без ложки и посуды точно нет. Воин! Котел - это кормилец отряда, береги его! И про свой котелок тоже не забывай. Старый Старший Прапорщик заглянувший на кухню, сперва подумал, что он галлюцинирует, но все говорило о том, что мечты его становились явью прямо сейчас. Первая тарелка, наполненная как следует, по праву досталась нашему скромному товарищу. Он взял в руку вилку, густо полил яство майонезом, подумал, слегка склонив голову, добавил еще и немного кетчупа, и приступил к трапезе. Жертвую художественным приемом, не стану делать никаких сравнений, все тут будет лишним. Старый Старший Прапорщик кушал пельмени и был доволен. Вот и все.

Преодолеваем последние километры до вижайской базы «Чистоп». Наши снегоходы растянулись цепочкой по дороге общего пользования, мимо нас периодически проносятся многотонные самосвалы доверху нагруженные рудой, нашим пилотам приходится ехать с осторожностью. Всем уже известно, что колонна машин «УралАЗ» уже к вечеру будет в Вижае, а это значит, что нам предстоит погрузка и последняя ночевка перед дорогой домой. Вот последний спуск, поворачиваем на указателе с именем базы, проскакиваем мимо остовов погоревших много лет назад домов и по одному втягиваемся во двор, где уже нас встречает пестро одетая группа народа - снегоходчики, именующие себя «Шатунами», отчаянные путешественники, покорители северных пространств. Вот тут мы и наслушались про себя интересных историй! -В Челябинске вас уже сочли пропавшими! - смеясь говорил нам лидер «Шатунов» Константин Кузнецов, - Пишут, что батюшка с министром исчезли на перевале Дятлова! Ну, как говаривал старик Сэмюэль Клеменс - «Слухи о моей смерти сильно преувеличены». Как же хорошо добраться до пусть и маленькой, но такой кипучей точки живой жизни! Василий посулил нам баню и немедленно отправился ее изготавливать. Мы поднялись в знакомую уже мансарду, где и давеча провели ночь и с таким наслаждением, с таким хрустом усталых спин упали на кровати! Нет ничего приятнее после недель обитания в берлоге, просто полежать на мягком лежбище, да еще и сняв с себя все «слои» одежды. Понежиться не получилось, так как с улицы прибежали за нами наши курящие товарищи с криками, что прибыли «Уралы». В окно мансарды хорошо было видно, как величественно вползала на двор «Чистопа» колонна мощных фырчащих машин. Водители-испытатели, во главе с Дмитрием Ноговицыным очень радостно и от всей души обнимали всех нас, наперебой добавляли к расспросам и общему ликованию слова, что уже и не чаяли, что у нас все благополучно, ехали в Вижай, на точку сбора с полной готовностью нас выручать. Погрузка имущества на «Уралы» проходила весело, все уже чувствовали, что это едва ли не последний, завершающий экспедицию шаг, поэтому работали задорно. Хотелось устроить пир на весь мир, точнее, на то количество людей, которые сейчас были с нами, здесь на постоялом дворе Васи. Да вот вопрос, чем стол накрыть? Скрести по сусекам было просто бессмысленно, мы уже все выскребли. Волшебный кофр снегохода Яна Ивановича тоже перестал выдавать нужное по первому запросу - кончились чудеса, все теперь работало линейно и согласно обычным законам. Доставка еды тогда, пять лет назад, даже в больших городах только входила в массовый обиход, но как выяснилось Вижай тут был на пол-корпуса впереди мегаполисов. Василий, услышав о проблеме продовольственного кризиса, подвел к нам двух пареньков, которые по его словам занимались тем, что за оговоренное заранее вознаграждение, гоняли на страшно убитых «жигулях» в поселок Полуночное и привозили алчущим (и жаждущим) все, что было на полках поселкового магазина. Получив список необходимого, деньги на продукты и предоплату своего вояжа, пареньки без лишних слов прыгнули в свою «жучку» и понеслись навстречу судьбе. Почему? Да потому что на летней резине, да по кривому зимнику, можно нестись только в этом направлении, ни в каком другом. Не буду описывать гастрономических подробностей прощального ужина на «Чистопе», а то и без того выходят не заметки о путешествии, а кулинарные откровения. Накормить большое количество исключительно мужчин, здоровых и крепких, в холодный февральский вечер, в глухомани Северного Урала это весьма непростая задача. Поскольку я за время наших приключений, как-то незаметно и неожиданно для себя стал начальником продовольственной службы, заведующим столовой и шеф-поваром, то поломать голову над тем, «чо мы седня будем жрать», предложено было мне. Размышляя, я вспомнил мемуары одного из командиров прославленных партизанских соединений в годы Великой Отечественной, особенно, его подробный рассказ о том, как командование Центрального Штаба Партизанского Движения задумалось о проблеме снабжения партизанских отрядов, а так же, тех, кто оказался во вражеском окружении.

Пережив немало приключений во время долгой дороги и пускаясь в обратный путь, всегда будь готов к тому, что последний переход будет не менее трудным, чем первый. От Ушмы до Вижая сорок девять километров, но это не «всего-то», а тоже сложная зимняя дорога, которую на снегоходах пройти не так уж и безопасно. Тем более, что снегоходный путик это хрупкая, непостоянная трасса и те же лесовозы могут в минуту превратить набитый снежный тракт в непролазное, хаотическое нагромождение снежных глыб, с ямами вдобавок. Нужны крепкие нервы и не уставшие руки, чтобы преодолеть испытания такого пути. Как и подобает, все было как говорится по полной программе и на нашей дистанции в этот раз. Первые километров двадцать пять мы прошли относительно спокойно, хотя и не быстро, а вот последний отрезок пути досталось нам всем, что и говорить. Как говорил старый златоустовский тренер по биатлону дядя Витя: «Главное для уставшего лыжника - не есть желтый снег». Когда мы добрались до точки старта - берега речки Малая Тошемка, то уже точно накушались снега и навалялись в нем от души. Берег речки хранил следы нашего пребывания и был как и обычно пустым. Мы переехали Малую Тошемку по своим же следам, остановились на отдых и вспомнили как здесь тяжело было даже «Уралам». Иван Васильевич, Памир, Сергей Михайлович, Евгений и я отправились искать закопанный в снег снегоход, который тогда, на начале марша, замер и был оставлен. Иван Васильевич опять применил приемы боевой магии и «викинг», проспавший под сугробами больше недели был извлечен из своего укрытия. Прикатив его вручную к месту стоянки, наши механики приступили к его ремонту, сняв с буксируемого снегохода, с того, который сломался на перевале, блок управления - «мозги» и поставив их на место сгоревших «мозгов» вынутого из снежной усыпальницы «викинга». Процесс ремонта снимали на видео, чтобы был наглядный материал для завода-изготовителя. Через полчаса снегоход был на ходу и можно было продолжать путь до Вижая. Вдруг видим, к нам направляется по берегу, причем явно приехав с той стороны реки, уже знакомый нам старенький грузовик «Урал» с облегченной будкой-вахтой. Валерий! Машина поравнялась с нами, было видно, что она переехала реку, так как и бампер и колеса были в замерзающей воде, застывающие капли блестели на солнце. -Значит, брод все-таки есть, - сказал Иван Васильевич. Поприветствовав нас, Валера очень с большим вниманием посмотрел на снегоходы и спросил у командира осторожно, сколько «снежиков» у нас вышло из строя. Разговор обещал быть весьма любопытным, все продвинулись поближе к Валерию и командиру. -Два, - спокойно ответил Иван Васильевич, - один здесь оставался, другой на перевале «умер». -Здесь?! - в волнении спросил Валера, - А где он был? Где вы его оставили? -Да прямо на берегу, - ответил прищурив глаз Иван Васильевич, - он все время вон в том лесочке стоял. -Мы искали, - очень откровенно и так, как будто речь шла о чем-то обычном, сказал Валера, - Его не было! -Так разведка армейская прятала! - засмеялся Саша, он ближе всех стоял к Валере, - Так-то, брат! -А ты почему нам брод не показал? - спросил Валеру Памир. Валерий обвел глазами наши вопросительно нахмурившиеся лица и ответил совершенно спокойно: -А для чего? Чтобы вы потом на этот перевал на машинах как к себе домой катались? -Вот и ходи к ним после этого в гости, - тихонько шепнул мне на ухо Алексей Валерьевич Бетехтин.

Когда я проснулся, то вовсю уже было светло. Печь топили всю ночь и утром в избе Степана было очень тепло. Степан сидел притихший, немного смущенный, так и вижу его сейчас, сидящим на топчане, свесившего худые ноги в черных трениках, рубашке застегнутой под горло и какой-то невероятной кацавейке внакидку. Дверь в избу отводилась и вошла пожилая низенькая женщина, которая, разматывая шаль и платок очень осуждающе на Степана посмотрела, отчего Степан совсем потух. -Вот Александра, - сказал мне Сергей Коляскин, который вошел вместе с незнакомкой, - говорит, может рассказать про перевал Дятлова. Александра кивнула с охотой и сняв шубейку присела ко мне на нары. -Ты священник, люди говорят, - сказала она, явно желая пообщаться. -Священник, - ответил я, - А вы сказительница? -Нет, - ее лицо-печеное яблоко разъехалось в широкой улыбке (я уже отмечал, что манси очень широко улыбаются), - я раньше в оленеводческом хозяйстве работала, а теперь вот охотой живу. Дочь в Екатеринбурге давно, внуки тоже в городе, ко мне редко приезжают. Одна охочусь. Я сестра его, - она показала на Степана, - тоже Анямова, как он. Похоже, что пенсионерки-охотницы у манси заурядное явление, подумалось мне. А ну-ка представить нашу какую-нибудь церковную бабулю выслеживающую в тайге лося, думаю, что воображения не хватит. -Отец мой, - продолжала Александра, - ходил этих пропавших студентов искать. Рассказывал мне про это. Холатчахль или Гора Мертвецов, хотя с языка манси можно перевести название горы и как «Гора, где все сходят с ума» с древности окружена самыми мрачными легендами. Манси рассказывают, что во время Великого потопа осталось от их народа только одиннадцать человек, которые залезли на гору и сталкивали друг друга в воду, пока двое из не осталось - мужчина и женщина, а после Потопа от них прочий народ и пошел. Число девять после этого стало числом несчастливым, приносящий горе. На горе этой шаманы приносили в жертву богине Сорни-Най по девять животных - зайцев, оленей, лосей, считая девятку волшебным числом. Но однажды среди шаманов произошел раскол и девятерых шаманов-отступников прочие принесли в жертву вместо девяти животных. В ночь после человеческого жертвоприношения на Горе Мертвецов разразилась страшная буря, а наутро на горе увидели девять стоящих вертикально камней. С тех пор, считают манси, дух горы стал требовать именно человеческих жертв, но манси не совершали больше таких жертвоприношений и Холатчахль сама стала забирать по девять человеческих жизней. Ходить на гору, если вас девять человек нельзя, это к большой беде. -А нас девять было, - заметил Коляскин, не отходивший от нас и очень внимательно слушавший Александру. -Вот, - поучительно сказала она, - Вы себя большой опасности подвергали. Все могло бы случиться. Там происходят странные вещи, даже сейчас. Когда наших заставили искать пропавших студентов, то манси не хотели идти на Гору Мертвецов, знали, что может плохо это кончиться. Отец мой тоже отказывался. Но потом пообещали заплатить за поиски и наши согласились. -А к шаманам вашим не обращались? - спросил Сергей, которого тема шаманов и шаманизма никак не отпускала. Охотница Александра посмотрела на него как на малое дитя и сказала: -Так тех шаманов давно уже не было. Последнего шамана в пятьдесят шестом году арестовали и сослали. Мы с Александрой еще долго говорили о жизни народа манси, о том, как сегодня трудно молодежи жить в тайге, о многом другом; так мирно мы побеседовали и пожилая охотница сказала мне кое-что напоследок. -Хорошо, что ты с ними, - она указала на моих товарищей, а потом добавила с убеждением, - Зря ваши люди тянутся в эти места, ни к чему это. Только тревожат старое зло, а этому никто не рад, не надо чтобы оно было. А еще старая охотница сказала нам, что в тайге, недалеко от избушки Ильича спали в берлогах восемь медведей. Как мы своим шумом не потревожили их, вот вопрос.

Поскольку местные жители проявляли недюжинный интерес к нашей экспедиции, особенно, к ее материальной части, то у снегоходов, поставленных возле дома Степана пришлось выставить вооруженную (СХП) охрану. Риск в этом был, так как наши-то автоматы были светошумовыми, а вот ружья ушминских обывателей самыми всамделишными. Но охрана была взята на себя товарищем Памиром, а он великолепно справлялся с подобными задачами. Четкая военная организация произвела впечатление на население Ушмы, хотя попыток проникновения под пологи наших саней отдельные представители жителей не оставляли. Памир выходил лично на каждый шум, и его грозные окрики мы слышали даже сквозь толстые бревенчатые стены жилища Степана. Сам Степан тоже не тратил времени даром. После очередного похода в продуктовый чуланчик он вернулся изрядно навеселе и приободренный «домашними заготовками» стал весьма, даже лишку, словоохотливым. Мы все расположились в не сильно просторном доме кто где, нам с министром, по распоряжению командира, были отведены две узких досочки, прибитые к стене и выполнявшие функцию лавки. Угнездившись на этом насесте, я честно пытался задремать, но это вышло не очень, так как Степана неудержимо тянуло на общение. Еще вначале он пытливо расспрашивал всех поочередно, что мы за «армия» и сколько у нас автоматов, явно руководствуясь в своих расспросах не простым любопытством. Наконец, не вполне удовлетворенный нашими ответами, Степан откровенно предложил совершить вооруженный набег на заречную часть поселка - поселок расположен по обеим берегам Ушмы - с целью отмщения своим давним обидчикам. Вероятно, что зареченские антагонисты Степана могли питать подобные же чаяния и после полуночи товарищ Памир караул возле снегоходов усилил, что было отнюдь не лишней мерой. Степан ложиться не собирался. Он еще раз наведался в чуланчик и вернувшись снял гитару с гвоздика - в домах манси гвоздики, вбитые в стену встречаются повсеместно, заменяя платяные шкафы. Коляскин с Дамирычем оживились, взяли в руки свои орудия творческого труда, полагая, что услышат сейчас автохтонный песенный фольклор. -Давай, Степан, - подбодрил нашего хозяина Сергей, - народное нам спой, что поют в народе. Кочевряжиться Степан не стал и открыл музыкальный вечер тремя аккордами на расстроенной шестиструнке. В сопровождении треньканья прозвучали несколько тюремно-арестантских композиций, которые единственно и были в небольшом репертуаре Степана. Большого ажиотажа эти хиты у съемочной группы не вызвали, а на настоятельные просьбы спеть песни народа манси, Степан повторил что-то вроде «Голуби летят над нашей зоной». Что и говорить, видно сказывалась на народном творчестве специфика Ушмы, бывшей столько десятилетий населенным пунктом Ивдельлага. Не помню уже, в котором часу все вокруг угомонились, я уснул крепким сном, но сны мои были тревожными. Министр потом утром говорил всем, что, мол, отец Игорь с демонами боролся всю ночь и спал с поднятыми к потолку руками. Были демоны, не отрицаю. Если человек серьезно относится к духовной жизни, то он должен быть готов прежде всего к духовной борьбе, духовной брани, как учит нас святоотеческое учение. В таежном краю, в тесном переплетении миров и верований, надо быть готовым встретить не только четвероногого зверя или лихого человека, но и невидимого врага.

Над поселком нависает гулкая тишина, которую часто нарушают незваные гости. Через Ушму лежит путь к легендарным местам — перевалу Дятлова, горе Отортен и плато Маньпупунёр . Летом и зимой сюда заезжают туристы на вездеходах, и эта туристическая тропа стала для местных жителей источником двойственных чувств: с одной стороны, это связь с миром, с другой — вторжение в их замкнутое пространство. Короче, если вы собираетесь проезжать через Ушму, то приготовьтесь к непростому отношению со стороны местных жителей. А населения тут всего тридцать душ, и в этой малости умещается целая вселенная древней культуры, суровой истории и надежды на то, что этот маленький островок жизни уникального северного народа посреди бескрайней тайги не исчезнет без следа. В Ушме мы расположились на ночлег в доме Степана, представителя целого рода Анямовых, старого рода истинных «людей леса». Поскольку блага цивилизации здесь включают в себя почту и телефон-автомат, то все наше сообщество отправилось к этим точкам коммуникации, дабы связаться с пока еще по-прежнему далеким домом. Высокий снег, даже в утоптанном состоянии был так велик, что для звонка по телефонному аппарату с типовым синим козырьком, парням приходилось становиться на колени. Так они коленопреклоненно и беседовали с женами. Куртуазное зрелище! Валерий все-таки расположился к нам душой и пообещал мне знакомство с одной пожилой охотницей, отец которой искал пропавших дятловцев в далеком 1959 году. В предвкушении этой встречи я провел вечер в доме Степана, получив возможность наблюдать и быт таежных обитателей. До сих пор не могу уразуметь, почему дома у манси не имеют сеней, как защиту от холода и имеют жидкие и хлипкие двери. Особенность, которую не встретишь в нашем лесном домостроительстве, у нас все основательнее. Внутреннее убранство дома тоже весьма спартанское - вместо кровати стоит просто топчан или даже нары и обстановка более чем скромная, правда печь хорошая, настоящая русская, на пол-избы. Степан сказал мне, что он человек верующий и даже показал на выцветшую бумажную иконку Божьей Матери «Казанская»заткнутую между бревен стены над изголовьем хозяйского топчана. Любопытный доморощенный этнограф Коляскин опять встрял в разговор о вере с вопросом про шаманов. Эффект был предсказуемым - говорить о шаманах Степан не стал. Стали собирать на стол, готовясь ужинать. Кто-то спросил нет ли у хозяина хлеба. Степан немного подумал и предложил поменять две булки хлеба на два килограмма сала, которое уже было выложено на стол (правда, в меньшем количестве). Натуральный обмен был немедленно совершен и Степан принёс из чуланчика, где у него хранились продукты, две буханки белого хлеба. Хлеб делили с большой деликатностью, резали аккуратно, не спеша. Ломоть хлеба в серединке был все-таки не только холодным, но и подмерзшим, ну, да кого это беспокоило! Ведь это был хлеб. Вам смешно, может быть, дорогие читатели, подумаете, что вот автор болтает, да как так по хлебу можно соскучиться. Я не знаю, как кто, а наша команда реально соскучилась по просто хлебу! Старый Старший Прапорщик тоже навернул белую горбушку с салом, но от дальнейшего застолья отказался. -Ты не хочешь, что ли? - спросил его Иван Васильевич. -Я пельмени хочу, - с каменной миной сказал Прапорщик, - а у нас их нет. Он вылез из-за стола и молча ушел спать за печку.

Пришло время попрощаться с командой лыжников, они собирали свое имущество, зачехляли лыжи и палки, собирали рюкзаки. -За нами приедут, - сказал Эмиль. Вскоре раздался треск двигателей и на полянку выкатился наш стариннейший дружок Валерий и еще пара снегоходов, управляемых манси. Валерий очень тепло поприветствовал нас, а на реплику о том, что нас уже вычеркнули из списка живых, засмеялся и сказал: -Да! Снегоходчики в Вижае, сидя у Васи на «Чистопе» решали кто поедет вас искать! А потом Костя (Константин Кузнецов - известный уральский путешественник-снегоходчик) сказал, что эту армию спасать не придется, они сами кого хочешь спасут! -А ты точно, наверное, думал, что мы пропали? - с иронией спросил Иван Васильевич. Валера засмеялся еще сильнее, но ничего не ответил. -Главное, чтобы вместе с нами горючее не пропало, да? - продолжал иронизировать командир. Валерий бросил тревожный взгляд на избушку, но увидев на «подловке» серые бока канистр заметно успокоился. -Вот мы живы, как видишь, - сказал Валере подошедший Сергей Коляскин. И тут Валерий вдруг ответил с чувством досады, которое он тщательно скрывал раньше, а теперь решил открыто выразить. -А зачем вы все на этот перевал ходите? - спросил он, - Вот что там можно найти или увидеть? Здесь нет вашего ничего. Так зачем идти сюда? Говоря это он нам прямо в глаза смотрел, речь его была откровенной, и не со злостью, не с раздражением, скорее, с болью. Я не хочу давать здесь, в своих небольших записках, никакой оценки жизни малых народов, их обычаев или особенностей менталитета, так как это слишком серьезный, и требующий серьезного подхода к проблеме, разговор. Мы тогда поняли слова Валеры, как говорится, услышали их для себя и это тоже было одним из важных открытий нашей экспедиции. Мы снова в пути, только теперь это уже обратный путь, это дорога возвращения. В колонне снегоходов, держащих по лесной дороге путь на Ушму, один из «снежиков» движется на буксире. Дорогу через лес показали нам Валерий и его спутники-манси, она была кратчайшей до поселка, но мы бы не прошли по этому путику тогда, когда выбрали маршрут по льду Лозьвы. Путик набили манси буквально пару дней назад, а сейчас показали его и нам. Спасибо! Так сказать, жест доброй воли, вполне в традициях таежной жизни. Есть на Северном Урале местечко, до которого просто так не добраться. Это Ушма — самый северный поселок региона, затерянный в горно-лесной глуши, там, где быстрая Лозьва принимает в свои объятия небольшую речку с таким же именем — Ушма. С воздуха или с высокой скалы поселок кажется игрушечным: несколько десятков домов, примостившихся на правом берегу, окружены бескрайним морем тайги, которое уходит к горизонту и взбирается на отроги Северного Урала. Дорога сюда — настоящее испытание. Сотня километров от Ивделя по разбитой лесовозной колее, через переправы, которые оживают только зимой, когда реки сковывает льдом . Летом же Ушма становится почти отрезанной от большой земли, живущей своей особенной, медленной жизнью. У поселка удивительная и трагичная судьба. Его построили специально для манси — коренного, исчезающего народа этих мест . Однако история его окутана более мрачными тайнами: когда-то здесь, в суровом 1938 году, располагался лагерь ГУЛАГа, остатки которого до сих пор можно найти, забредая вглубь леса. Черные остовы бараков и путаная ржавая колючая проволока хранят память о тысячах заключенных, рубивших здесь лес и оставшихся в безымянных могилах навеки. А сегодня поселок это удивительный симбиоз прошлого и настоящего. Стоят крепкие деревенские избы, но внутри них чувствуется дух «лесных людей» — охотников манси . Вокруг домов — обычный сельский быт, но если заглянуть в сарай, увидишь не корову, а снегоход — главное средство передвижения и выживания в этих краях . Здесь живут представители древних родов. Их жизнь подчинена тайге, но не только охотники ходят в тайгу, бывает, что тайга врывается к людям. За месяц до нашего похода огромная стая волков набежала на поселок, и как рассказывали местные, волки перегрызли всех собак в поселке.