Издательство "Фантом Пресс"

Наталья Ломыкина, Forbes. Автор романа «Кокон» Чжан Юэжань об исторической памяти и положении женщин в Китае. Чжан Юэжань — одна из самых известных современных китайских писательниц поколения 1980-х. Она начала публиковаться совсем молодой и быстро стала заметным голосом новой китайской литературы. Российские читатели знают ее как автора романа «Кокон», вышедшего в издательстве «Фантом Пресс» в переводе Алины Перловой. «Кокон», дважды претендовавший на значимую литературную премию «Ясная Поляна» в номинации «Иностранная литература», рассказан на два голоса, чередующимися монологами двух друзей детства — Ли Цзяци и Чэн Гуна, которые встречаются после долгой разлуки. Трагедия семьи Чэн Гуна, случившаяся во время Культурной революции, напрямую связана с родственниками Ли Цзяци, и это открытие разлучило их на годы. Теперь они хотят понять друг друга и найти способ поговорить о самом болезненном. Но для Чжан Юэжань тайна давнего преступления — лишь отправная точка, ей важно разобраться, как вина, страх, молчание и невозможность простить передаются от родителей детям и меняют судьбы людей, родившихся много позже исторической катастрофы. Сама Чжан Юэжань родилась в 1982 году и Культурной революции не застала, но считает, что право говорить об исторической травме не заканчивается вместе с поколением ее непосредственных свидетелей. Почему современная женщина так и не освободилась от прежних обязанностей, куда исчезают социальные лифты, можно ли матери закрыть дверь кабинета и сказать семье «я работаю» — об этом Чжан Юэжань во время своего приезда в Россию поговорила с литературным обозревателем Forbes Натальей Ломыкиной. Читаем интервью по ссылке — https://www.forbes.ru/forbes-woman/569129-avtor-romana-kokon-czan-uezan-ob-istoriceskoj-pamati-i-polozenii-zensin-v-kitae #фантомпресс #чжанюэжань #фантом_пресса #кокон

Синхрорелиз! С сегодняшнего дня на всех площадках доступна электронная версия ретро-гламур-иронического детектива Анны Фицджеральд Хили «Этикет для убийц и влюбленных». Учим правила хорошего тона для швей, аристократов и… не совсем аристократов вместе с Динарой Селиверстовой (переводчица) и Мариной Лисовец (супер-чтица, в аудиоверсии от @vimbo_audiobooks) «Я искала книгу, которая сбила бы меня с ног. Нечто сексуальное, забавное, темное, причудливое и таинственное. Может, чуть-чуть старомодное. Немного странное. Однажды, возвращаясь из книжного магазина, я то и дело поглядывала на мрачный триллер и исторический роман. И мечтала — вот бы это была одна книга, а не две. Под шум дождя, стучавшего в стрельчатое окно моей спальни, я свернулась калачиком, чтобы почитать. Я задремала над тайнами Патриции Хайсмит и романом Джейн Остен, и мне снились шторма, обрушивающиеся на дом бабушки и дедушки в Истпорте, штат Мэн. Солоноватый, мшистый запах места, застывшего во времени. И во сне я начала слагать свою историю — тот самый роман, который никогда не попадался мне в книжных магазинах. Наконец я проснулась и попыталась восстановить все в памяти. Роман „Этикет для убийц и влюбленных“ похож на слегка безумного незнакомца, высокого и мрачного. Сообщника в преступлении для всех девушек, которые в книжном магазине разрываются между кровавым триллером и романтической комедией. Потому что, в конце концов, можем же мы получить и то, и другое?» #фантомпресс #АннаФицджеральдХили #фантом_новости

Немного странно отмечать день рождения автора, которого мы еще даже не представили. С другой стороны — чем не повод немного нарушить собственные планы и устроить преданонс. Тем более что речь идет об одной из самых стилистически прекрасных книг этого года. Да и не только этого. Сегодня Эдварду П. Джоунзу исполнилось 76 лет. Писателем он стал поздно, в 41 год. А свой единственный роман The Known World вынашивал в голове много лет. Получилось неплохо: Пулитцеровская премия, премия Национального круга книжных критиков, Международная Дублинская литературная премия. В ноябре мы выпустим этот роман на русском. У нас он называется «Знакомый нам мир», перевод Марины Извековой. …Если посмотреть на Джоунза, возникает хулиганское ощущение, что перед нами герой недавнего кинохита «Американское чтиво». Но, слава богу, дальше все ровно наоборот. Джоунзу не приходится сочинять книгу, которую от чернокожего писателя хотят получить белые издатели. Он написал именно ту книгу, которую хотел сам. Сюжет, правда, тоже провокационный: Виргиния, 1855 год. Бывший черный раб, получивший свободу, разбогатевший и ставший владельцем плантации. И тридцати трех собственных рабов. Но роман вовсе не построен вокруг одиночного, пусть и эффектного исторического парадокса. Джоунза интересует более глобальная вещь: что происходит с человеком внутри системы, в которой один человек имеет право владеть другим. Причем независимо от цвета кожи. Написано это совершенно невероятно. Мы много спорили, с кем его сравнить. С Фолкнером? С Тони Моррисон? Критики сравнивали и с ними, и с Кормаком Маккарти. Нам вот все время вспоминался Маркес. Не потому, что магический реализм — его как раз нет вовсе. Просто сам слог Джоунза магический — свободный, неторопливый, невероятно красивый. Рассказчик может посреди сцены вдруг уйти на восемьдесят лет вперед, сообщить, что станет с человеком, которого мы только что встретили, потом вернуться обратно — и роман от этого не рассыпается, а, наоборот, становится все больше. Кажется, никакой дополнительной эзотерики такой прозе просто не требуется. В общем, встречаемся в ноябре. Обложку покажем совсем скоро. #фантомпресс #эдвардпджоунз

Сегодня Таш Оу отмечает день рождения: ему исполняется пятьдесят пять. Он родился в Тайбэе у малайзийских родителей, вырос в Куала-Лумпуре, в восемнадцать уехал в Англию учиться праву в Кембридже и четыре года проработал юристом, параллельно сочиняя первый роман. Дебют The Harmony Silk Factory сразу получил Уитбредовскую премию и попал в длинный список Букера, куда потом угодили еще два его романа, «Пятизвездочный миллиардер» и прошлогодний The South. «Меня тянет к персонажам, которые проваливаются в щели, — говорит Оу, — кто не помещается ни в одну культуру и вечно куда-то переезжает». Нетрудно догадаться, с кого списано. «Карта невидимого мира» (пер. с английского Анны Гайденко) — Индонезия шестидесятых, последние годы Сукарно, страна вытравливает из себя колониальное прошлое, и голландца Карла, приемного отца шестнадцатилетнего Адама, увозят солдаты. Мальчик с пачкой старых писем отправляется искать его в Джакарту, а старший брат Джохан сыто живет в Малайзии и никак не может забыть, как когда-то бросил младшего. «Пятизвездочный миллиардер» (пер. с английского Александра Сафронова) — книга зеркальная. Шанхай наших дней, малайзийские китайцы, приехавшие за новой жизнью, и таинственный миллиардер, который пишет им всем учебник успеха. Ирония, которую Оу сам проговаривает в интервью: потомки тех, кто век назад бежал из Китая за лучшей долей, возвращаются туда экономическими мигрантами. По настроению и по тому, о чем он пишет, Оу ближе всего к Даниэлю Шпеку, и то, что их дни рождения стоят в нашем календаре через день, явно не случайно. Те же люди, выдернутые со своей земли и так и не прижившиеся в чужой, та же жизнь, которая решает за человека, где ему жить и кем быть. Шпек рассказывает об этом ярко, с семейными тайнами, роковыми встречами и страстями, а Оу вполголоса. Даже когда рушится режим или обваливается экономика целого региона, его герои скорее молчат и смотрят, чем заламывают руки, и драма у него тлеет тихо, задумчиво, по-восточному медитативно. В Малайзии все откуда-то приехали, говорит Оу, это в генах. Судя по его книгам, уезжать — тоже. #books #phantompress #ТашОу

Вчера в Переделкине вручали литературные премии Французского института в России. И у нас сразу две прекрасные новости. Премию имени Мориса Ваксмахера получили два переводчика книг «Фантом Пресс». Александра Василькова - за перевод романа Соржа Шаландона «Бешеный». Тимофей Петухов - за перевод книги Роже-Поля Друа «Алиса в Стране Идей. Как жить?» (премию от имени Тимофея получил главред "Фантома" Игорь Алюков). Премия Мориса Ваксмахера существует с 1996 года и отмечает лучшие переводы французских книг на русский язык. А главную премию в этом году получила в этом Наталья Мавлевич, мэтр цеха французских переводчиков! Мы всегда много говорим о писателях, но хорошая переводная книга рождается дважды. И второй раз - на другом языке, благодаря переводчику. Поэтому особенно приятно, когда эту работу замечают и оценивают профессионалы. А тут сразу две наши книги и два замечательных переводчика. Наталья, Александра, Тимофей, поздравляем! И очень за вас рады! #фантомпресс

Ровно год назад французские читатели выбрали «Секрет матерей» Софи де Баэр лучшим романом премии города Брив: после трех обсуждений жюри проголосовало за него единогласно. С тех пор наград у романа стало гораздо больше — Prix Relay des Voyageurs-lecteurs, Prix Charles-Exbrayat, Prix des lecteurs du Var, Prix La Ruche des mots. Но, честно, гораздо больше всех премий и титулов нам интереснее реакция французских читателей: «Секрет матерей» ведь бьет по очень больной точке французской истории, и не такой уж давней. Франция, конец 1960-х. Незамужняя девушка беременеет — и семья отправляет ее подальше от чужих глаз в maison maternelle, «дом матерей». Там она должна родить, а с ребенком, скорее всего, расстаться. Беременность вне брака — позор не только для нее, но и для всей семьи. Рядом существует еще один почти забытый сегодня мир «парижики», Petits Paris. Так в Морване называли детей из парижской системы общественного призрения: сирот и брошенных детей, которых тысячами отправляли из столицы в приемные сельские семьи. В общем-то, все это не новость: в Морване уже давно существует музей «парижиков». Однако что для многих французских читателей эта история тоже стала открытием, пусть и не самым приятным. И в очередной раз удивляемся: ни града обвинений в дискредитации, ни яростных воплей — «Этого не было!». Сами читательницы называют нравы Франции 1950-60-х «ужасными», судьбу Марты — «возмутительной». И все признают — было. Пусть это и постарались забыть. Цель «Секрета матерей», вообще-то, не в том, чтобы заклеймить или осудить прошлое, важнее всего напомнить, что ложь, стыд и молчание предыдущих поколений неибежно переходят детям. Станет ли книга де Баэр (в перводе с французского Нины Хотинской) столь же важной для России, как для французов — пока не знаем. Но для нас это уже произошло: выбор «Фантома» всегда неслучаен. #фантомпресс #софидебаэр

Объединяем две наши книги... «Милый боже, думала Сьюки. И после всех лет, после того, как многие те женщины погибли за свою страну, мужчины не готовы даже признать, что это было. Кое-что никогда не меняется. Слава небесам за юное поколение.» Фэнни Флэгг «На бензоколонке только девушки» (пер. Шаши Мартыновой) «Однажды она найдет способ рассказать стране о своих сестрах — женщинах, с которыми она служила. Женщинам есть что сказать, даже если мир не готов услышать их историю — историю, которая начиналась с трех простых слов. Мы там были» Кристин Ханна «Женщины» (пер. Марии Териной) #фантомпресс #фэннифлэгг

Даниэлю Шпеку — 57. Сын немки и тунисца, он написал дебютный роман, провисевший 85 недель в списке бестселлеров Spiegel, и с тех пор пишет, в сущности, одну книгу. Про человека, пересаженного в чужую землю, где корни так до конца и не приживаются. И про вину, которую нажила целая страна, а расплачиваться приходится одному. «Bella Германия» (пер. с немецкого Ольги Боченковой) — Италия в Германии и Германия в Италии, и ни там ни тут никто не дома. «Piccola Сицилия» (пер. с немецкого Татьяны Набатниковой) — «Касабланка» глазами немца, решившего перестать быть немцем. «Улица Яффо» (пер. с немецкого Анны Чередниченко) — семейная драма на фоне арабо-израильского конфликта: две правды, две боли, и сочувствовать приходится обеим, что тяжелее всего. «Йога Таун» (пер. с немецкого Светланы Субботенко) — «Битлз», благовония и Ришикеш, куда бегут от воевавших отцов, а приезжают… В итоге к самим себе, со всеми импортированными со старой родины и из старой жизни тараканами в голове. У самого Шпека с корнями, кажется, все в порядке, пусть и на колесах: он до сих пор ездит на старом Iso Rivolta GT, выпущенном осенью шестьдесят девятого, как и он сам. С днем рождения, герр Шпек. Обрести дом вашим героям не желаем, иначе о чем вы будете писать? #books #phantompress #Шпек

Стенд в Нижнем Новгороде у нас маленький, но гордый. А Влад большой, но гордый тоже! Приходите пообщаться, ну и за новинками, конечно. #фантомпресс #нижнийновгород

Напоминаем, сегодня открывается книжная ярмарка в Нижнем Новгороде (всего три часа от Москвы, если что). Место действия 0 в пассаже Главного ярмарочного дома на Совнаркомовской, 13, вход свободный. За нашим прилавком будет Влад. Его можно и нужно расспрашивать о книгах, спорить с ним и требовать совета, он выдержит. 📘«Этикет для убийц и влюбленных» Анны Фицджеральд Хили 📘«Голодный прилив» Амитава Гоша 📘«Секрет матерей» Софи де Баэр Плюс ещё множество книг "Фантома", некоторые из которых уже стали классикой. Ждем! #фантомпресс #нижнийновгород

Ровно год назад нас посетил «Бешеный» (в переводе Александры Васильковой). Нет, совсем не тот, что в лихих 90-х — роман француза Соржа Шаландона совсем не похож на «русский боевик». Хотя казалось бы — есть тюрьма, есть мрачный герой-одиночка (или все же не герой?), бросающий вызов Системе. Есть местные вертухаи, которые издеваются над заключенными с французским акцентом, но очень уж узнаваемо. Есть тоска по Воле, есть предательство и фортуна, что всегда на стороне беглецов — или все же не всегда? И все-таки… Другое. Совсем. С 1880 по 1977 год на французском острове Бель-Иль (Бретань) функционировал исправительно-воспитательный центр (колония), предназначенный для «перевоспитания» трудных подростков. Располагалась колония, похожая, скорее, на концлагерь, в старом форме, и отличалась крайне жестокими условиями содержания. В ночь на 27 августа 1934 года из колонии сумели вырваться 56 подростков. Почти все беглецы были быстро пойманы благодаря помощи местных жителей, за поимку каждого беглеца полагалась награда в 20 франков. По мотивам этой истории поэт Жак Превер написал стихотворение «La Chasse à l’enfant», опубликованное в сборнике Paroles в 1946 году. Именно история побега из колонии на Бель-Иль и стихотворение Превера во многом сподвигла французские власти на изменения подхода к детской преступности после Второй мировой войны. #фантомпресс #соржшаландон

«Евгения Онегина» принято называть энциклопедией русской жизни — как будто для хранения этого опуса нужен огромный шкаф. Роман Анны Фицджеральд Хили на подобную должность не претендует, хотя и «Онегин» — не бином Ньютона. Но 1964 год в романе Хили сохранился на редкость хорошо. Правда, в ооочень отдельном и ооочень специфичном уголке Америки. Истпорт вроде как в трендах и вовсю слушает «Битлз»: Билли включает проигрыватель, наливает дешёвое вино в цветной стакан... Рядом - розовый, почти в стиле Барби, дисковый телефон и пишущая машинка «Корона» цвета слоновой кости, никакого хайтека. А утром Билли сядет за розовый «Зингер» в своем ателье и будет ушивать шестнадцать слоёв кринолина: модный силуэт до Истпорта ещё не доехал, местные дамы держатся за пятидесятые с почти религиозной стойкостью. Да и мечта самой Билли — чтобы хоть что-нибудь, кроме музыки, выбило и ее, и весь Испорт с заезженной колеи. А город никуда не едет: заводы закрылись, людей стало примерно вдесятеро меньше, чем чаек. Неотчаянные домохозяйки по-прежнему накручивают «пчелиные ульи» в парикмахерской, а двери не запирают: вовсе в Истпорте преступлений не бывает. Не было, во всяком случае. Истпорт похож на Эмпайр-Фоллз, согрешивший с московскими «Патриками»: правда, у Руссо — городок, который медленно и очень смешно осваивает собственное увядание в нищете, а в Истпорте та же петрушка растёт на грядках, обильно сдобренных дорогущими коктейлями и соком омаров. Каждое лето сюда приезжают богатые «курортники» в сверкающих автомобилях; в Вебстер-коттедже подают омаров, крабовые котлетки, многослойное желе и шампанское пирамидой. Платья копируют стиль Грейс Келли, фамильные деньги лежат под бархатными портьерами, а светская учтивость способна скрыть почти что угодно. Америка 1964 года у Хили меняется неравномерно. Новая музыка уже звучит, старый порядок ещё сидит в гостиной с бокалом, а Билли пытается выяснить, к какому из этих миров ей следует принадлежать. Ну или в какой хотя бы просто сунуть свой любопытный нос. Завидуем. Нам бы ее проблемы. Анна Фицджеральд Хили «Этикет для убийц и влюблённых» (пер. с английского Динары Селиверстовой) #фантомпресс

В День переводчика вновь перебираем старые фотографии — в том числе с фантомовских переводческих тусовок на нон-фикшн ярмарке. Улыбаемся, вспоминая времена, когда мы были все вместе. Впрочем, мы и сейчас рядом с нашими друзьями и подругами — даже с теми, кто находится за тысячи километров. «Собраться бы нам вместе, как тогда, и дать гвоздя, чтоб снова дым пошёл» — ну ладно же. Мы и не расставались: если не телом, то сердцем. Хотя очень жаль, что не всех сегодня даже можно назвать по имени. Но и тех, кто до сих пор рядом, несмотря ни на что, тоже немало. И это прекрасно. В списке переводчиков «Фантома» на нашем сайте — почти семь десятков имён. Перечислить всех в одном посте невозможно, поэтому сегодня поздравляем всех. Кстати, у нас есть и книги о переводчиках. Например, «Шум» Рои Хена (пер. Григория Зельцера). Самого Рои сегодня тоже поздравляем — не только как автора, но и как переводчика. В переводческой ипостаси он знает о чужих голосах, пожалуй, не меньше, чем в писательской. Хорошо, что у «Фантома» есть такие книги. Они напоминают: переводчик не стоит где-то за текстом. Он внутри него — иногда настолько, что без него книга звучала бы совсем иначе. …И отдельно вспоминаем тех, кого очень хотелось бы поздравить, но уже невозможно: Сергея Ильина, Виктора Радуцкого, Марию Спивак, Александра Сафронова, Наталью Василькову. Это и их день тоже. Спасибо всем, кто не просто переводил наши книги, а создавал для них новый голос — живой, точный, узнаваемый с первых строк и существующий в согласии с голосом автора. #фантомпресс

На фоне почти конца света в реале читатели обсуждают наш «Конец света» — книжный, родом из 1984 года и описанный Ребеккой Уэйт (в пер. В.Сонькина и А.Борисенко). То ли дежавю, то ли просто привычный ныне сюр: ядерная угроза, никто толком не понимает, что происходит, а взрослые делают вид, что ситуация под контролем. Правда, у Уэйт все это происходит в английской школе для девочек, так что временами там даже поспокойнее, чем здесь-сейчас. Почитали рецензии. majj-s назвала роман «Локальным апокалипсисом» и, кажется, очень точно поймала его жанровую неразбериху — в хорошем смысле. Уэйт соединяет «дарк академию с социальной драмой, детективный триллер с винтажным обаянием мягкого ретро», а сверху добавляет сарказм почти до буффонады. ortiga обращает внимание на другое: кошмарики всемирного масштаба здесь рифмуются с маленькими личными катастрофами. Снаружи — 1984 год и перспектива ядерной войны. Внутри Святой Анны — странная эпидемия, паника, одиночество, взросление и прочий девичий набор. «Типично британский роман, остроумный, в чем-то трагичный, местами лихорадочный». book_bindings тоже пишет о странном равновесии между мрачным и смешным: даже самые неприятные вещи Уэйт рассказывает «с такой дозой сарказма», что роман не проваливается в беспросветность. Не все единодушны, конечно. lustdevildoll, которой нравились предыдущие романы Уэйт, начало очень понравилось: закрытая школа, неизвестная болезнь, странная соседка Иды, которая, по слухам, одну девочку выбросила из окна, а другую подожгла. Нормальная школьная жизнь. А вот потом медицинская переписка, история учительницы Элинор, спектакль и боковые сюжетные линии показались ей слишком разросшимися. Ну что ж. Одни читатели видят в «Конце света» детектив, другие — социальный роман, третьи — дарк-академию, четвертые очень британскую черную комедию. А оно все, везде и сразую. Кого-то эта жанровая мешанина веселит, кого-то раздражает. Нас — скорее первое. Просто «темных академий» в мире и без Уэйт предостаточно. Ждем ваших оптик, ракурсов и послевкусий. Все рецензии на «Конец света» Ребекки Уэйт на LiveLib — https://www.livelib.ru/work/1018203757-konets-sveta-rebekka-uejt #фантомпресс #ребеккауэйт

«Достойные люди не прикрываются непростой жизнью, чтобы хватать все, что им приглянется». Год «Старателям» Ариэль Джаникян (пер. с английского Марии Панич). Год мы вместе с её героинями копаемся в промёрзлой аляскинской земле и поминаем тихим словом Джека Лондона — ну почему он не рассказал про ЭТО? Нет, не про сильных женщин, а про то, как непоправимо меняло человека золото, заставляя предавать и продавать самых близких, убивать невиновных, а кого-то и вовсе вычёркивать из числа людей. Впрочем, это сегодня прекрасно делается и без всякого золота, что называется, «за идею». Джаникян вслед за Кристин Ханной в «С жизнью наедине» открывает нам не просто Аляску с её оглушительной природой, но и ту часть души, что проступает лишь наедине с этой природой — и с собственной тенью. «Старателей» можно читать как приключенческий роман и даже как документальный — он ведь и вправду вырос из подлинной истории реальных сестёр-золотоискательниц, предков самой писательницы. И всё-таки для нас тут прячется что-то большее, как, впрочем, во всех книгах, которые мы выбираем. «Сын» Филиппа Майера — очень созвучная «Старателям» книга, ибо обе они — о присвоении чужого и плате за это. «Элис представила, как крадется по берегу, возвращая себе то, что другие осмелились объявить своим. Странный способ построить страну, подумала она. В этом вся и беда. Англия, Ирландия, Франция, Италия, Китай, Япония — все они проросли из зернышка, брошенного в собственную почву. Здесь все иначе. Здесь среди живых бродят призраки. Прячутся за стволами деревьев, пляшут на речных берегах. В зубах у этих теней, так похожих на Джима, — колода карт, чтобы предсказывать будущее. Проблема в том, как Америка себя создает. Она не нарастает концентрическими кольцами, как происходит с деревом. В Америке вы протягиваете руку и забираете землю. Вы не намерены мириться с тем, что кто-то хочет вас остановить. Вы строите дом, но запах обструганного дерева и краски не замаскирует враждебность нового мира.» #фантомпресс #ариэльджаникян

Как и все издатели, мы постоянно пытаемся найти «золотую формулу», благодаря которой книга становится бестселлером и лонгселлером. Италия, семейная драма, война, экзотика, хороший сюжет, стиль — маркеров успешной книги полно. Всё это работает. Иногда. Недавно мы заметили еще один, довольно неожиданный маркер: едва ли не все наши лонгселлеры в той или иной степени говорят о сопричастности и со-ответственности. За то, что происходит в семье, городе, стране, наконец, на планете. «Коллективная ответственность» — понятие, которое легко превратить в прокурорский приговор. Но авторы наших книг показывают процесс осознания, не превращая его ни в судилище, ни в самобичевание. Амир в «Бегущем за ветром» Халеда Хоссейни всю жизнь живет с последствиями детского проступка. Люциуш в «Зимнем солдате» Дэниела Мейсона понимает, что даже врач остается частью машины войны. Герои «Кокона» Чжан Юэжань разбираются с поступками родителей и дедов. В «Моих друзьях» Хишама Матара герой ужасается тому, что происходит с Ливией, живет вдали от нее — и всё-таки остается ливийцем. «Два брата» Бена Элтона и «Короткая фантастическая жизнь Оскара Вау» Джуно Диаса — приговор не только палачам, но и жертвам, вынесенный ими же самими. Бывает и другая реакция: у Шпека или Гаэля Фая человек пытается отказаться от прежней страны, имени, прошлого. Но чаще наши книги выбирают другой ракурс: да, так было. C нами — и со мной лично. Даже в тихом и никого не обвиняющем «Северном лесе» Мейсона звучит простая мысль: мы все части единого целого. Прошлое можно отбелить, можно залить черным, можно попытаться выписать себя из него. Литература обычно оставляет больше цветов. Сопричастность не требует ненависти к себе и не выдает индульгенций. Она начинается с признания: да, это и моя история. Может быть, поэтому эти книги не отпускают: они скорее исповедники, чем прокуроры. Они не обвиняют, просто заставляют тебе задать себе вопрос: в какой мере я, лично я, отвечаю за случившееся? Болезненный вопрос. Но важный — для взрослого человека, по крайней мере. …На фото — наверное, лучшая наша книга такого рода. Которую сейчас, кажется, стоит прочесть — и перечесть — нам всем. #фантомпресс