(Не)диванный Культуролог

Почему человек охотнее путешествует по миру, чем по закоулкам собственного сознания? 8 ноября на площадке «Узел» состоялась премьера спектакля «Путешествие вокруг моей комнаты» по мотивам повести Ксавье де Местра и текстам Бориса Заруцкого. Режиссёр постановки — Никита Васильев. Стол, стул, кровать — казалось бы, самые обычные предметы повседневной жизни, но только на первый взгляд. Вместе с их бытовой ролью они также становятся свидетелями, вбирающими в себя важнейшие моменты нашей жизни. Возвращение к этим предметам не всегда проходит для человека безболезненно, так как в них продолжают жить воспоминания, от которых мы порой предпочли бы избавиться: упущенное время, поспешные выводы, несостоявшиеся разговоры. Страх столкнуться с чем-то неприятным заставляет нас прятать воспоминания всё глубже — от окружающих и, прежде всего, от самих себя. Порой мы готовы исчезнуть с радаров собственной совести, лишь бы не возвращаться к тому, что требует осмысления. «Путешествие вокруг моей комнаты» — спектакль-фантасмагория о человеческом сознании, попытке исследовать самого себя, обуздать собственные страхи и, в конечном счёте, отправиться в самое важное путешествие в жизни — путешествие по собственной комнате. В основе постановки — повесть Ксавье де Местра, написанная во время его 42-дневного домашнего ареста. К этой истории обращается режиссер Никита Васильев и главный актер спектакля Борис Заруцкий, предлагая зрителю взглянуть на привычное пространство как на территорию для внутреннего исследования. Подробнее о спектакле и ближайших показах — на сайте площадки: https://uzel.space/vokrugkomnaty @NedivanniyKulturolog #НеДиванныйКультуролог

Теперь к цифровым релизам «Травля», документальный, режиссёры – Алина Сабирова, Максим Томаш Фильм в жанре тру-крайм рассказывает о первом в российской практике уголовном деле о кибермошенничестве. На материалах интервью и реконструкций рассказана история семьи, которую в течение года преследовали анонимные мошенники: рассылали угрозы родным и знакомым, создавали ложные новости о живодёрских практиках, даже организовали от их имени покушение на террористический акт. Как и любой телевизионный док (ныне переехавший на платформы), этот фильм больше рассказывает, чем показывает, но поражает сама масштабность события, количество вовлечённых людей и серьёзность последствий. Насладиться художественными решениями вряд ли получится, но повод для обсуждения (и паранойи) появится. Фильм обещали выложить 11 ноября «Секты. Во власти культа», документальный мини-сериал (4 серии), режиссёр – Евгения Монтанья Ибаньес Тема проекта полностью заявлена в названии: он исследует причины и механизмы вовлечения людей в культ. Сериал собран из интервью героев – бывших участников сект, их родственников и знакомых. Кроме того вводится фигура частного детектива, который комментирует, подводит итоги, подчеркивает в личных историях универсальные структуры и феномены. В этом проекте чувствуется режиссёрский стиль: в выборе локаций для интервью, постановке кадров с рамами и решетками на переднем плане, напряженном молчании перед признаниями героев. Сериал приятно тревожит холодной палитрой и узнаваемостью переживаний, которые привели героев или их близких к утрате самих себя. «Госфильмофонд. Здесь живёт кино», документальный мини-сериал (2 серии), режиссёр – Виктория Ариничева Проект о российском хранилище плёночных фильмов и кинотеатре, в котором их можно увидеть. Авторы ввели игровой момент: по хранилищу мы путешествует в компании недотёпы-синефила, который волшебным образом попал туда на практику. Сотрудники хранилища в силу способностей разыгрывают диалоги, а интервью стилизованы под разные жанры, например, вестерн и хоррор. Насколько эта игра помогает восприятию описаний достаточно сложных технологических процессов – вопрос отдельный, но из сериала действительно можно выловить любопытные детали. От предыдущих проектов он отличается легкостью, даже солнечностью – никаких конфликтов и опасностей, только преданность своему делу и любовь к кино. Сериал уже можно найти онлайн «Сцены из “Капитала”», режиссёры - Фёдор Максимишин, Дарья Суслова Для Сергея Эйзенштейна монтаж был способом мыслить – и подталкивать зрителя к размышлению. Кадр+кадр=идея, сверкающая на пересечении образов. Не мудрено, что Эйзенштейн задумал экранизировать “Капитал” – как пособие по диалектическому мышлению. По ряду причин от задумки остались исключительно наброски, которые с подачи Наума Клеймана и Михаила Ратгауза превратились в фильм. Превращением занимался искусственный интеллект, направляемый медиахудожниками. О процедуре этого эксперимента и его результате можно поспорить. Но сама задумка кажется вполне соответствующей рационально-бунтарскому подходу Эйзенштейна. Цифровой релиз 15 ноября Содержательных и приятных просмотров в этом ноябре! А если захочется обсудить - заглядывайте в комментарии. Автор: Анастасия Кожевникова Канал: https://t.me/tochkiperesechenya #НеДиванныйКультуролог

Неочевидное новое: ноябрьские кинопремьеры Путешествия в поисках себя, будни сектантов и специфическое наслаждение синефилов – в ноябре на больших и прочих экранах появятся несколько проектов, представленных на крупнейшем петербургском кинофестивале «Послание к человеку» в этом году. Рассказываем, что и почему стоит посмотреть. Начнём с российских фильмов, которые выходят в кинотеатрах (и, значит, очень ждут своих зрителей!). «Лето в Бадене», режиссёр – Антон Желнов СССР, 80-е: лакированное дерево, облачно, скатерть на обеденном столе, решение сына эмигрировать обрывает карьеру доктора наук Леонида Цыткина. Фильм вдохновлён романом Леонида Цыткина «Лето в Бадене» о заграничном путешествии Достоевского. Роман был написан в стол, по случаю опубликован в США и прославился, попав в руки Сьюзан Зонтаг. Но авторы отказываются считать фильм экранизацией, называя основным источником вдохновения биографию автора. От романа в фильме – нарочито театрализованные черно-белый интермедии, то ли фантазии главного героя, то ли попытки иносказательно передать его переживания во время безнадёжных поисков своего места. Герой бегает по Петербургу, попадая то в музей Ф.М. Достоевского, то в рок-клуб, но нигде его не принимают, то есть не принимают за гения. В главных ролях (одновременно Цыткина и Фёдора Михайловича) – Филипп Янковский, которому удаётся показать растерянность, выброшенность героев из жизни.Чего в герое нет, так это страсти, готовности бороться, спорить с судьбой – рукопись заперта в столе, дальше – тишина. Поскольку авторы фильма не разделили позицию своего героя о творчестве в никуда, вы можете найти фильм в кинотеатрах с 5 ноября «было не было», режиссёр – Тимофей Анисимов Кира ищет отца, а находит - родственную душу, альтер-эго, вторую половинку, потерянный осколок души - отношения, обречённые на хрупкость, беспомощность, вечность. Кольский полуостров уже не назовёшь экзотической кино-локацией. Видимо, стальное северное небо подходит для историй о поиске близости и тепла в равнодушном мире. В фильме много тёмных и засвеченных кадров, в которых герои превращаются в силуэты, в отпечатки души. Историю можно смотреть как сказку о детях, которые отказываются смотреть, отказываются видеть мир, как есть (если мы его таким видим), и, чтобы не смотреть, прижимаются друг к другу крепко-крепко, уткнувшись в плечи. Для некоторых зрителей на премьере такая позиция героев оказалась возмутительно инфантильной, надуманной, мол, жить нужно в реальности. Но что если рассмотреть по-настоящему одного-единственного человека – не так уж мало? Выяснить, в каком лагере окажетесь вы, можно в кинотеатрах с 19 ноября 🔽🔽🔽

Деконструкция символического порядка Используя слова и буквы как «вещи в себе» Хлебников как бы перечеркивает язык как символическую систему, как закон и порядок. Он не просто нарушает правило, он «разосмысляет» слова, показывая их материальную, предметную, а не символическую сущность. Это как воспользоваться книгой для розжига костра — перечеркнуть, пренебречь ее символическим смыслом, тем, что существует на страницах книги, и увидеть в ней лишь материальный предмет. Или, более жесткий пример — каннибализм. Люди «расчеловечивают» в своей голове тело другого человека, превращая его сначала мысленно, а потом действием просто в пищу, в «мясо». Часто, конечно, подобные действия совершаются в условиях крайней нужды. Но так или иначе, символический Закон, наделяющий человека и другие объекты ценностью и смыслом (за пределом пищевых и т.п.), переступается. Это одновременно и акт освобождения собственных желаний и стремлений, и акт преступления — нарушения и разрушения Закона. Но символический порядок был призван ограничить нас и окружающих не просто так, а чтобы защитить: • друг от друга — удержать от разрушительных первобытных желаний, позволить договориться и быть понятым, запросить помощь; • и от самих себя — помогая направить свое поведение и обрамить свои переживания (найти им словесную форму, контейнер из символов), сделав их более бедными, но переносимыми. Наблюдая за преступлением Хлебникова, мы рискуем получить травму свидетеля. Наш собственный символический порядок (как вера в некоторую систему жизненных координат и правил) может пошатнуться, получив удар на уровне самой структуры языка. Мы теряем базовую опору. Эта травматичность, это «убийство языка» Хлебниковым объясняет тяжесть переживаний, которые могут вызвать его стихи. Защититься от такого удара, потерянности и «разобранности», возникающих после него, можно только отрицанием и обесцениванием — отказавшись понять и воспринять то, что происходит в тексте, назвав это бессмысленным. Осмысленная жестокость Но! Крайне важно заметить, что в приведенных выше примерах деконструкция символического порядка («книга-как-растопка», «человек-как-мясо») происходит из первобытных побуждений - голода и холода. Стих Хлебникова же несет коммуникативную функцию — нарушив порядок пользования языком, применяя его не как символическую систему, Хлебников все же передает некоторый смысл или образ. Это творчество и акт коммуникации — то есть социальное использование слов. И в этом социальном, а не первобытном акте язык, ранее сведенный до материальных характеристик слов и букв, вновь становится символической системой, но с новым основанием — потому что отсылает к некоторой идее или творческому посланию. Именно эта идея, это творческое высказывание, ради которого происходит свержение старого Закона и превращает беззаконие в творчество. Она становится новым Законом, не позволяя строкам обратиться в хаос, а нам зациклить свое внимание на разрушении и символическом «убийстве». Этим творческим содержанием и может быть объяснено то вдохновение и надежда на чудо, которыми хлебниковский текст способен одарить читателя. И, чтобы не захлебнуться дарованной нам свободой (в своем начале дикой и первобытной), категорически нельзя терять из виду это содержание. Иначе не будут увидены целительные творчество и смысл, все ограничится только травмирующим актом разрушения. Автор: Марк Пушкарев Канал: https://t.me/Still_Dead_Psy #НеДиванныйКультуролог

Мир творчества или беззакония: куда открывают дверь тексты В.Хлебникова? Творчество Хлебникова мало кого оставляет равнодушным, вызывая часто противоречивые, но сильные переживания. Восторг от оригинальности и красоты образов может чередоваться с отчаянием понять и тем более создать что-то подобное. Надежда на существование чудесного и сказочного за пределами обыденного, в свою очередь, легко сменяется ощущением бессмысленности и сомнениями в том, не померещились ли увиденные ранее смыслы. «Язык бессознательного» Такая интенсивность и противоречивость переживаний может быть объяснена тем, что В. Хлебников в своих работах пользуется «языком бессознательного» - то есть не языком в обычном смысле этого слова. Вместо «слов-знаков» символической системы (то есть ярлыков, которые сами по себе пусты и лишь отсылают к некоторым значениям и идеям), он берет «слова-предметы» и даже «буквы-предметы», содержание которых задается их визуальными и звуковыми свойствами, то есть свойствами слов как самостоятельных материальных объектов. Таким образом, слова у Хлебникова скорее не отсылают к идеям, а самоценно существуют на листе. Пользуясь языком «не по назначению», он рисует словами: Очи Оки Блещут вдали. 1911 И Между озера зеркал Бес испуганно сверкал. 1907 Или поет буквами: Бобэоби пелись губы, Вээоми пелись взоры, Пиээо пелись брови, Лиэээй — пелся облик, Гзи-гзи-гзэо пелась цепь. Так на холсте каких-то соответствий Вне протяжения жило Лицо. 1909 Или вычисляет смыслы и содержания отдельных букв: <...> 17) Что Щ означает разбивку поверхности, целой раньше, на разные участки, при неподвижном объеме. 18) Что Р значит разделение тела «плоской пещерой» как след движения через него другого тела. 19) Что Ж значит движение из замкнутого объема, отделение свободных точечных миров <...> («Художники мира!», 1919) Метафора (как перенос свойств одного объекта на другой, как слияние нескольких воедино) и ассоциация (как использование похожего, связанного — по смыслу или внешне) — основные механизмы функционирования бессознательного, которые активно используются в качестве средств выразительности не только В. Хлебниковым. Однако именно у него они становятся основным инструментом связывания текста и передачи смысла, часто «отодвигая в сторону» буквальное содержание, синтаксис и ритмику: Может, я вырос чугунною бабою На степях у неба зрачка. Полны зверей они. Может, письмо я, Бледное, слабое, На чаше других измерений. 1919 Иногда появляются, проклевываются привычные структуры, которые хочется воспринять рационально. Они, однако, быстро тонут в пучине метафор и ассоциаций, окончательно показывая, что не стоит пытаться понять хлебниковский стих по правилам обычного языка: Дети пекут улыбки больших глаз Жаровнями темных ресниц И подают случайным прохожим. Лотки со льдом, бобы и жмыхи, И залежи кувшинов голубых, Чей камень полон синевы. То каменоломни цвета голубого Для путника случайного. Темнеет сумрак, быстро пав. И запечатанным вином Проходят жены мимо улиц. 1921 Продолжение⤵️

«Карманные» права: почему в женской одежде не хватает места для жизни У женского платья есть характеристика, которую нередко сообщают раньше, чем состав ткани и имя дизайнера: «А ещё есть карманы», с интонацией человека, которому неожиданно досталась дополнительная комната. В этой радости есть некоторая профессиональная неловкость для индустрии моды: возможность положить куда-нибудь ключи воспринимается как удачная находка, хотя перед нами довольно скромное требование к повседневной вещи. Соблазнительно объяснить всё одной историей: мужчинам полагались деньги и удобство, женщинам — красивый силуэт и зависимость, но сохранившиеся предметы костюма мешают такому стройному рассказу: женские карманы бывали огромными, практичными и весьма самостоятельными аксессуарами, а сумочка вовсе не появилась в один прекрасный день, чтобы их заменить. Современный карман мы воспринимаем как элемент одежды, но иторически он мог быть отдельной вещью: его надевали, снимали, переносили из одного комплекта в другой. Музей Виктории и Альберта относит широкое распространение женских карманов на завязках примерно к середине XVII века, их привязывали к талии под юбками — по одному, парами, иногда по три. Доступ обеспечивали специальные прорези в одежде (чтобы достать кошелёк, раздеваться не требовалось, но кошелек не был виден со стороны). У работающих женщин карман мог находиться непосредственно под передником, ближе к руке. Размеры тоже заслуживают внимания: многие сохранившиеся экземпляры достигают 40 сантиметров в длину и 30 в ширину, там помещались деньги, очки, ножницы, напёрстки, небольшие ножи и другие необходимые вещи. Карман обслуживал вполне деятельную жизнь, и чаще прилагался к одежде простых женщин. Конструкция, кстати, разумная, износилось платье — карман остался, переоделась — не нужно перекладывать всё содержимое, как сейчас, захотелось убрать ценности на ночь — можно снять карман и положить под подушку. Если смотреть на эту вещь глазами дизайнера, перед нами самостоятельный модуль хранения. Без молний, зарядки и обещаний изменить жизнь. Фраза «женщинам нечего было носить с собой» особенно плохо выдерживает встречу с источниками. Сведения о содержимом карманов сохранились, в частности, благодаря судебным делам о кражах и объявлениям о пропажах. Женщины перечисляли потерянное, и бытовая неприятность становилась документом повседневной истории. В этих списках встречаются наличные, ключи, украшения, квитанции, рабочие инструменты. Женщины разных сословий носили деньги, иногда значительные суммы — например, для расчётов за аренду. В лондонском объявлении 1725 года владелица потерянных карманов перечисляет серебряный кошелёк с пятью или шестью шиллингами, кольцо, футляр для зубочистки, два платка, небольшой нож, ключ, перчатки и стальной напёрсток. Такой материал важен именно своими противоречиями: ограничения женской самостоятельности не означали, что женщины не работали. Продолжение статьи и подробные фото смотрите в телеграфе или на дзен Автор: Мария Илларионова Канал: https://t.me/scampish_letters #НеДиванныйДизайн #НеДиванныйКультуролог

Площадка «Узел» (Санкт-Петербург) вновь удивляет разнообразием премьерных спектаклей: от музыкальных экспериментов, исследования глубин человеческой психики и интеллектуального блокбастера до осмысления темы смерти по текстам Платона и пластичных вариаций на темы Софокла и сценария Бергмана. Делимся с вами расписанием премьер площадки на октябрь-ноябрь: 25 октября в 19:00 Радио «Манхэттен» Спектакль-трансляция Алины Король по мотивам произведений и биографии Ингеборг Бахман. На звукозаписывающую студию срочно вызвали трёх артистов для перезаписи радио-пьесы Каждого актёра приглашают по одному в душную изолированную каморку и задают им вопросы, относящиеся к их персонажам… https://uzel.space/radio-manhattan 27 и 28 октября в 20:00 Время Зверей Мистериальное действо театра «Тру» по тексту Александра Артёмова и Настасьи Хрущевой. Спектакль-заклинание о том, что было до начала и что будет после конца. Спектакль-заклинание о начале и конце, порядке и хаосе, времени зверей и времени камней. https://uzel.space/vremya-zverey 8 ноября в 19:00 Путешествие вокруг моей комнаты Спектакль-фантасмагория Никиты Васильева по текстам Ксавье де Местра и Бориса Заруцкого. «Путешествие вокруг моей комнаты» - культовая повесть, поводом для которой стал домашний арест автора: вынужденное заточение стало отправной точкой для интеллектуального приключения. https://uzel.space/vokrugkomnaty 11 ноября в 20:00 Четыре доказательства бессмертия души Интеллектуальный блокбастер Константина Федорова и А-Театра по мотивам текстов Платона о последних днях Сократа. https://uzel.space/sokrat-zhiv 12 ноября в 20:00 Последний в Массачусетсе Спектакль Марии Критской по пьесе Энни Бейкер «Киношка» (The Flick), удостоенной Пулитцеровской премии. Уютная атмосфера вымирающих кинозалов американской глубинки и истории людей, для которых они становятся последним убежищем перед лицом перемен. https://uzel.space/flick 17 ноября в 20:00 Персона/Электра Пластические вариации Театра-лаборатории Анны Белич на темы трагедии Софокла и мотивы сценария Бергмана. https://uzel.space/persona @NedivanniyKulturolog #НеДиванныйКультуролог

Можете ли вы представить, что каждое утро просыпаетесь в гробу? Не на кладбище, разумеется, в своей собственной просторной квартире, в белом атласном гробу. Слегка эксцентрично, отдает графом Дракулой и старыми вампирскими историями, но таково было желание великой французской актрисы Сары Бернар, женщины, навсегда изменившей историю театра. Сегодня отмечает день рождения одна из самых узнаваемых актрис истории театра, которую называли первой суперзвездой и «божественной Сарой» - Сара Бернар. Об её актерском становлении, главных ролях и особенностях актерской игры читайте у нас на дзен 🔻 Сара Бернар — актриса, изменившая историю @NedivanniyKulturolog #НеДиванныйКультуролог

На сложносочиненных отношениях с отцом строится и формальный сюжет последнего фильма Николаса Виндинга Рефна, ещё одного датского Автора. Но если Триер опирается на рационализм модного КПТ, Рефн уже давно изучает архетипические конструкции коллективного бессознательного. «Её личный ад» отказывается от реалистичности и уж тем более актуальности. Задача Рефна – превратить актёров в универсальные формы, в прототипы всеобщих страхов-желаний. Скольжение неоновых отсветов по лицам равноценно, а может, и выразительнее диалогов. Работа сновидения – сгущение и подмена. Город растворяется в тумане, люди не то, чем кажутся, слова скрывают суть. Как заявлял З. Фрейд, ваша неготовность мне поверить - следствие сопротивления, наличие которого доказывает мою правоту. Одна из характеристик авторского кино - его гермитичность и склонность к самоцитированию. Автор выстраивает собственную мифологию, метанарратив, в котором актёры кочуют из фильма в фильм, и их предыдущие роли важны для понимания актуальной. Так, главная героиня «Её личный ад» названа в честь Эль Фаннинг, сыгравшей в «Неоновом демоне», которому фильм наследует эстетически и идейно. Дочь-актрису у Сорогойена играет Виктория Луенго, следователь, одержимая поиском истины из его же полицейского сериала «Инцидент» (2020). Распутывание этих отношений - отдельная ветка синефильской игры в бисер. На диалоге со своим главным фильмом строит новые смыслы и Паоло Соррентино. В «Грации» возвращается Тони Сервилло, стареющий писатель из «Великой красоты». Теперь он итальянский Президент на пороге пенсии, который «никогда не решится надеть красный пиджак с белыми брюками» – знаковый образ его предыдущего героя. Светские вечеринки сменились официальными приёмами, красивые женщины одеты в строгие костюмы, но никуда не делась растерянность перед жизнью. Опустошенная душа ищет цель среди камней Вечного города. К вопросу о бессмысленности существования в 2025 году обратился один из ключевых французских Авторов, Франсуа Озон, в экранизации «Постороннего». Повесть А. Камю стала черно-белой притчей на ярком солнце, в которой детали марокканского быта любопытнее и острее рационализаций персонажа. Тем интереснее, что проза А. Камю была одним из образцов литературы для создателей «авторской теории», литературы, где ткань текста существеннее смысла. Соткан из намёков и предчувствий «Звук падения» Маши Шилински. Жизни женщин из разных эпох сплетаются, спутываются, словно нить судьбы застряла в челноке и никуда не двигается, и нет исцеления от прошлого. В послевоенной, разделённой Германии происходят события фильма «Отечество» Павла Павликовского, выдвинутого от Польши на «Оскар». Томас Манн, великий писатель, возвращается из эмиграции и путешествует по стране вместе с дочерью. Каждый в этом мире ищет виновного в катастрофе фашизма, каждый скрывается от обвинений. О вине и готовности её признать в отношениях отца и дочери рассуждает и француз Кантен Дюпьё, с фирменной трагикомической интонацией в новом фильме “Полный Фил”. Он вводит в эту диаду фигуру Третьего (психолог? активист? государство?), который под видом наблюдения и защиты навязывает собственный взгляд, ограничивает, разрушает интимность. Дюпьё удивителен своей способностью сохранять светлую тональность и ироническую усмешку, хотя по существу и даже образам “Полный Фил” напоминает мрачные, напряжённые “Род мужской” Алекса Гарленда и вскоре выходящий в прокат “Фьорд” Кристиана Мунджиу. Снова и снова европейские режиссёры-Авторы рассуждают о растерянности и пустоте, необходимости и невозможности искренности, абсурдности и необходимости попыток обрести смысл. В повторяющемся сюжете о дочери и отце, о вине и прощении, можно расслышать попытку дотянуться до своей души, до глубинного источника веры в свет сквозь помехи стереотипных решений и банальных амбиций. И, как Сизиф у А. Камю, начиная снова и снова этот безответный разговор, обретают смысл в самом произнесении звуков, в склейках кадров, в отстветах на лицах. Автор: Анастасия Кожевникова Канал: https://t.me/tochkiperesechenya #НеДиванныйКультуролог

Исповедь, страх-желание и самоцитирование (о чем говорят современные режиссеры авторского кино) «Авторский фильм» напоминает счастье. О нём все говорят и даже вроде бы видели, но что же он такое? Прежде чем обсудить ряд конкретных европейских фильмов, которые можно назвать авторскими, немного проясним, откуда взялась эта концепция и что она подразумевает. Её появление связывают с первым периодом работы легендарного французского журнала Cahiers du cinéma, когда индивидуальность режиссёра была объявлена единственным истинным достоинством фильма. Режиссёр-Автор в этой парадигме противопоставлен безликому коммерческому производству, личный взгляд – студийным шаблонам. И если фильм-товар манипулирует фальшивым оптимизмом, фильм-произведение искусства вынужден говорить о разочарованиях и потерях. Не смотря на критику этого подхода, представление об истории кино как пантеоне выдающихся режиссёров удобно для зрителей – и выгодно для кинофестивалей, которые выстраивают мифологию Авторства вокруг постоянных участников. Концепцию Автора можно рассматривать и как маркетинговую стратегию, в которой на первый план в продвижении фильма выдвинута фигура режиссёра. Произвольность выбора гениев, отсутствие однозначных критериев идентификации индивидуальности – один из главных аргументов концепции. Второй – отсутствие связи с социально-политическим контекстом, техническими достижениями – с сегодняшним днём. Авторы живут словно вне времени, говорят о своём на выдуманном языке, ни к кому не обращаясь. Режиссёр-Автор как друг – ты либо понимаешь и доверяешь его взгляду, либо он странный и почему-то популярный тип. Теперь, наконец, к фильмам (и Авторам). Датчанин Йоаким Триер известен своей тонкой работой с психологической эволюцией персонажей. Его последний фильм, триумфатор прошлого года, «Сентиментальная ценность» рассказывает о попытке примирения великого режиссёра, давно ушедшего из семьи, с дочерью-актрисой. Однако, Триер не так прост, чтобы предъявить миру виновного гения-тирана и его жертву. Раз за разом ожидания обмануты: начиная кадр с крупного плана героини в исключительно расстроенных чувствах, Триер отводит камеру и показывает сцену, на которой она отыгрывает уже успевший растрогать зрителя эмоциональный всплеск. Можно ли поверить, что глянцевая гармония способна заменить актрисе возможность вечер за вечером публично оплакивать свои детские обиды? Испанским ремейком «Сентиментальной ценности» кажется по описанию фильм Родриго Сорогойена «Любовь моя». Но этого Автора всегда в большей степени занимали социальные проблемы, рождающие напряжение и ненависть между людьми. Режиссёр из «Сентиментальной ценности» (Билл Скасгаард) – образец отстранённости и интеллектуализации. Его взаимодействие с дочерью – шахматная партия. В «Любовь моя» Сорогойен предоставляет Хавьеру Бардему возможность выпустить своих роскошных демонов. Посмотреть на них в упор сейчас можно в кинотеатрах. Р. Сорогойен, как и прежде, прямолинеен и неумолим. 🔽

Детские украшения — уникальное поле исследований Есть на свете люди, которые тихо и незаметно делают что-то великое. Например, Сара МакАлир (Sarah McAleer) из британского Royal College of Art решила изучить историю и культуру детских украшений и обнаружила необъятный корпус текстов и материалов для исследований, которые никто никогда специально не изучал. Несмотря на то, что детские украшения так же распространены, как и взрослые, на эту тему не было ни одного исследования. Ювелирное дело — хорошо изученная сфера, но детские украшения обычно рассматривались как «маленькие варианты взрослых украшений». С глубокой древности и по современность во всех культурах дети носят украшения и никто никогда не задумывался их хотя-бы задокументировать, мол, «вот такие украшения носили дети во Франции XVIII века». Не говоря уже о том, чтобы задаться вопросом, а зачем вообще украшать детей? В 2003 МакАлир защитила докторскую и стала основателем новой сферы гуманитарного знания, а также единственным специалистом в этой сфере. Работа Доктора МакАлир находится на стыке ювелирного дела, антропологии, культурологии и психологии. Она начала с критики «взрослого» подхода к теме и нашла ответы на вопросы, которые никто до нее не задавал, потому что они просто никому не приходили в голову. Зачем украшать детей? У детского украшения исторически совсем иные функции, чем у взрослого. Они нужны не чтобы «украшать», а чтобы оберегать. На протяжении истории функции детского украшения постепенно менялись с чисто магических оберегов (от амулета до крестика) к символу идентичности. Ребенок, по МакАлир, воспринимает свое украшение как уникальную психологически и культурно личную, интимную вещь. Магические функции в детском сознании при этом сохраняются, даже у детей XXI века. Кто придумал украшать детей? Очевидный ответ — родители, как оказалось, не подтверждается фактами. Разумеется, родители могут дарить детям украшения или даже насильно вешать на них обереги (например, колокольчики). Но главным инициатором украшения является сам ребенок. И в каменном веке, и в информационном, дети подбирают красивые камушки, зубы животных, бусинки или цветы и сами изготавливают амулеты, венки, браслеты дружбы. Так как детское украшение — вещь глубоко личная, то самовыражение имеет значение, именно оно формирует связь между ребенком и его украшением. Как связаны украшения детей и взрослых? Связь очень поверхностная. Детские украшения не являются примером ювелирного дела в той или иной культуре и не отражают представления об эстетике костюма. Детское ювелирное дело — самостоятельный культурный феномен, который тысячелетиями жил по своим законам параллельно с взрослой ювелиркой. Работа Сары МакАлир заполняет существенный пробел в гуманитарном знании. Детские украшения оказываются не просто «милыми безделушками», а сложными культурными артефактами, в которых кристаллизуются представления о детстве, родительские страхи и надежды, религиозные верования и детские социальные связи. Такие исследования показывают, как много неизученного еще в гуманитарной сфере. Источник: https://childrensjewelleryhistory.com/ Автор — историк и культуролог Дмитрий Павликов Канал: Дьявол носит Лапти #НеДиванныйКультуролог

По ту сторону рампы: как выставка «Сцена действия» в Манеже превращает зрителя в актера Театр привыкли воспринимать как мимолетное искусство: гаснет свет, закрывается занавес, и спектакль остается лишь в памяти. Однако выставка «Сцена действия», открывшаяся в петербургском ЦВЗ «Манеж», предлагает совершенно иной опыт. Масштабная экспозиция к 150-летию Союза театральных деятелей РФ собрала под одной крышей более тысячи уникальных предметов из десятков музеев и архивов страны. Вместо скучной исторической хроники кураторы создали семь интерактивных глав-картин. Здесь эскизы легендарных авангардистов, подлинные декорации и театральные костюмы вступают в живой диалог с современным искусством, кино и скульптурой. А я заглянула за кулисы этого масштабного проекта, чтобы разобраться, как устроена механика сцены и почему эта выставка заставляет зрителя почувствовать себя частью театрального действия. Архитектор выставки Алексей Трегубов превратил пространство Манежа в гигантский амфитеатр. Экспонаты расположены полукругом, создавая странное, но завораживающее ощущение: не только вы смотрите на историю, но и она наблюдает за вами. Вместо сухой временной шкалы перед нами разворачиваются семь тематических «картин» — от зарождения национального театра до сложных рефлексий конца XX века. Каждая из них соединяет эпохи неожиданными визуальными рифмами. Путешествие вглубь веков начинается буквально с первых шагов русского профессионального театра. Исторический контекст задают редчайшие архивные документы и свидетельства. Один из залов полностью отдан метаморфозам гоголевского «Ревизора». Кураторы построили пространство в виде анфилады комнат с приоткрытыми дверями. Заглядывая в них, зритель видит эволюцию комедии: от самой первой постановки 1836 года до концептуального прочтения Валерия Фокина в наши дни. Главная жемчужина этого раздела — подлинный набросок Петра Каратыгина «Гоголь на репетиции "Ревизора"», который переносит нас прямо в гущу театральных споров позапрошлого века. Полный обзор читайте в телеграфе или на дзене Автор: Женя Борисова Канал: https://t.me/jhenya_snova_botaet #ПешкомПоВыставкам #НеДиванныйКультуролог

От вассала к страннику: рецепция вестерна в японской исторической драме Самая первая ассоциация с японским кино у зрителей это «кино о самураях». Потом, возможно, вспомнят и огромных монстров кайдзю, и пугающий мир j-horror и, разумеется, что-то там про гейш и якудза - куда же без них. Но все равно, одинокий самурай, идущий по дороге на встречу многочисленным битвам – самый узнаваемый образ японского кинематографа. Японская историческая драма – дзидайгэки – как и многое что есть в японском кино – берет свое начало в театре Кабуки. Именно там появляется несколько идеализированный образ самурая: воина чести, преданного своему сюзерену, больше, чем самому себе. Самой известной «самурайской» постановкой Кабуки является «Тюсингура» или «47 верных вассалов эпохи Гэнроку» в которой рассказывается история о том, как сорок семь ронинов подготовили и воплотили в жизнь план отмщения одному придворному, виновного в смерти их господина. Месть самураев клана Ако в действительности имела место быть и прошла весьма успешно. Из-за этого перед сёгуном возникла дилемма: с одной стороны ронины нарушили закон и убили вельможу, с другой - поступили согласно идеалам бусидо, чем снискали почитание и любовь народа. В конечном итоге их все же приговаривают к казни, но, кажется, это только укрепило народную любовь, благодаря которой история 47 верных вассалов была увековечена в многочисленных художественных произведениях, гравюрах и театральных пьесах, в которых она приобрела зрелищность и невероятный драматизм. Именно «Тюсингура» была одной из первых историй о самураях, превращенных в фильм и фильмы первой половины ХХ века, во многом основывались на каноничных образах героев этой пьесы. Но во второй половине ХХ века, после второй мировой войны, началась активная вестернизация Японии, что привело к проникновению западных нарративов в театральные, а следом и кино-, постановки. Под влиянием фильмов о Диком Западе образ самурая претерпевает изменения. Это больше не преданный вассал – это одинокий странник, путешествующий по Японии неясного исторического периода. Как и в американском вестерне место действия всегда узнаваемо и имеет примерно понятные временные рамки – период Эдо, но точнее сказать невозможно. Точно, как и события вестерна происходящие где-то на большом фронтире в какой-то момент с начала его существования. Дочитать можно в телеграфе или на дзене Автор: Анастасия Магина Канал: https://t.me/datura_cinematic @nedivanniykulturolog #НеДиванныйКультуролог

+1

«Опера поставлена великолепно... но музыка моя, кажется, не произвела того эффекта, на который я рассчитывал. Я утомлён и недоволен собой» — писал Пётр Чайковский о премьере оперы «Иоланта» и балета «Щелкунчик» 1892-го года в Мариинском театре. Что бы, интересно, сказал Чайковской о современной постановке оперы «Иоланта»? Вчера мне посчастливилось посетить кинопоказ новой венской постановки «Иоланта» (2025 г.) в Доме Радио, которая сопровождалась замечательной лекцией критика и музыковеда Богдана Королька. К своему стыду, в процессе лекции я поймала себя на мысли, что в моей голове при упоминании этой оперы все еще всплывают кадры из советской постановки 1963 года — как сказал лектор, и я с ним согласна, — довольно ущербной. Однако, когда-то мне самой приходилось петь и играть на рояле эту оперу во время обучения, поэтому партитуру я все ещё помнила с относительной уверенностью. Это помогло мне, с одной стороны, с чистого листа взглянуть на Иоланту, а с другой — не быть тем человеком, которого водят за нос громкими именами в афише. Сама постановка Евгения Титова в Венской Государственной опере стала первой за 125 лет (в последний раз Иоланту там ставил Густав Малер в 1900 году). Возможно, именно эта ответственность породила то нарочитое старание переосмыслить оперу и напыщенное визуальное оформление, которое, впрочем, легко удалось принять и простить. Оформление Руфуса Дидвишуса — цветущий сад, окутанный фальшью и иллюзиями, стоящий посреди развалин некогда прекрасного замка сработал бы отлично, если бы не был передавлен вау-эффектами в виде оголенных бодибилдеров (охраны короля Рене) и обнаженной Иоланты. Очередной и уже вялый хайп для социальных сетей, и бедный зритель, разгадывающий очередную загадку «а что этим хотел сказать автор?». Что касается выбора голосов, тут сразу хочется и плакать и радоваться. Плакать хочется от Сони Йончевой (Иоланта), которая не то чтобы обладает слишком тяжеловесным и глухим тембром, сколько совершенно охрипшим, сиплым и уже не очень здоровым голосом. Иоланта была скорее похожа на возрастную Графиню из «Пиковой дамы», нежели на юную принцессу. Подмечено: Соне Йончевой, видимо, запретили моргать во время спектакля, дабы создать образ слепой девушки.Что не принесло никакого эффекта, кроме как перенапряженных красных глаз под конец оперы. Мощным лучиком света этого вечера (помимо лекции Богдана Королька) стали исполнители партий Роберта и Водемона. Борис Пинхасович (Роберт) подарил мне, как профессиональному музыканту, все то, о чем мечтает профессиональный музыкант, когда приходит в зал как слушатель: техническая точность и свобода, полное понимание своей драматургической задачи, никакой отсебятины. Дмитро Попов (Водемон) ошеломил своими вокальными данными, но чуть меньше покорил погружением и пониманием своего персонажа. Вместо влюбленного герцога иногда появлялся Лоэнгрин в доспехах, который пел скорее о победе над брабантским графом, чем о невероятной любви к прекрасной девушке. Еще одним приятным сюрпризом был дуэт Марии Назаровой (Бригитта) и Дарьи Сушковой (Лаура). Обладательниц безупречных голосов, крайне неестественно выглядящих на второстепенных ролях. Как пишет Александр Курмачёв в своей рецензии: Нужно обладать исключительной профнепригодностью на месте интенданта и постановщика, чтобы задействовать такие драгоценные ресурсы, давно зарекомендовавшие себя исполнением ведущих партий в том числе и на сцене Венской оперы, в эпизодических партиях «кушать подано». Завершая заметку, хочется признаться в одном: современная режиссура Европы, безусловно, сама себя топит в рамках «актуальной современной постановки», но при этом, степень свободы, с которой режиссеры способны экспериментировать над произведениями, расширяет и двигает вперёд весь смысл постановочного искусства. Возможны неудачи и провалы, но при этом возможны и новые приемы, вполне удачные и интересные новые смыслы. Эта опера только выходит на экраны в России, поэтому следите за анонсами TheatreHD и при случае приходите смотреть. @nedivanniykulturolog #НеДиванныйКультуролог

У нас получается очень новостная неделя, но что делать, важные новости на кону. С 16 по 24 октября в Санкт-Петербурге пройдет международный кинофестиваль «Послание к человеку». Программа 2026-го года невероятно колоритна и разнообразна. Помимо конкурсных программ фестиваль представит 12 специальных программ и специальные показы, в рамках которых покажут как и архивное, так и новейшее экспериментальное кино: среди которых новые фильмы Сунь Сюня, Брехта Дебакера, Петра Шепотинника, Антона Желнова, Ильи Хотиненко и Славы Федорова, немая классика с живой музыкой и синхронным комментарием. Заметки • Среди юбилейных программ: ретроспектива классика документального кино Герца Франка к его 100-летию. • В программе специальных показов: 5 международных премьер, 2 классических немых фильма 1926 года — «Фауст» Мурнау и «Страница безумия» Кинугасы — с живым сопровождением, а также премьеры российских игровых и неигровых фильмов. • Среди российских премьер — полнометражный анимационный дебют китайского художника Сунь Сюня «Волшебный атлас», «Ностальгия по будущему» Брехта Дебакера и экспериментальный монтажный фильм «АГИН ПРР», который представит австрийский художник Норберт Пфаффенбихлер. • Историческим событием для фестиваля станет мировая премьера последнего фильма Марлена Хуциева «Невечерняя». Картина, посвященная встречам Льва Толстого и Антона Чехова, создавалась более десяти лет, но не была закончена при жизни мастера. В 2025 году, к юбилею Марлена Хуциева, по инициативе его друзей и единомышленников работа над «Невечерней» была возобновлена. В 2026 году фильм был завершен на базе киностудии mal de mer films под руководством Али Хамраева и Наума Клеймана, режиссёр монтажа — Андрей Натоцинский. «Послание к человеку» собирает актуальный док сезона — и российский, и иностранный. На несколько дней киноманы и синефилы занимают все площадки фестиваля, бронируя билеты на большую часть сеансов. Киновузы города, как правило, отпускают на показы студентов, а на обсуждениях картин с участием режиссеров можно просидеть до глубокой ночи. После исчезновения в России международного фестиваля документального кино «Артдокфест» именно «Послание к человеку» оказался площадкой для знакомства с самой передовой — в рамках законов и обстоятельств — мировой и отечественной документалистикой. Впрочем, посмотреть здесь можно и необычное игровое кино, которое в последние годы составляет около 1/3 программы» Кинопоказы и встречи пройдут по всему Петербургу: Дом Кино, Родина, РОСФОТО, Аврора и других площадках. Уходим в отпуск — приходим на фестиваль. Полное расписание: https://message2man.com/wp-content/uploads/2026/10/m2m_timetable.pdf @NedivanniyKulturolog #НеДиванныйКультуролог

Как скандальные события в жизни писателей влияют на наше восприятие их книг? Трудно себе представить мир без противоречий и конфликтов. И если вдруг изъять из жизни все интриги, то даже самый презирающий их человек начнет по ним тайно скучать. Скандалы вокруг литературных произведений, на которых мы сегодня сосредоточимся, далеко не редкость. Вспомним запрет на «Улисса» Джеймса Джойса в США и Великобритании в 1921 году или когда произошла отмена Нобелевской премии по литературе Жан-Клода Арно в 2018 году. Список этот бесконечен, от Набокова, Роулинг, Макса Фрайя и дальше. Но как именно это влияет на наше восприятие их книг? И влияет ли вообще? Если вы узнали о скандале с автором до или после прочтения книги, изменится ли ваше представление о его произведении? Или нужно намеренно избегать в голове слияния автора и его произведения? Поделитесь в комментариях книгой, о которой вы узнали и решили прочитать, или наоборот, решили не читать из-за скандальной информации в сторону её автора. Что-то сегодня эта тема прям сильно волнует, ждем ваши мысли в комментариях @nedivanniykulturolog #НеДиванныйКультуролог

Сегодня в Музее д’Орсе открывается масштабная выставка «Mary Cassatt: Being independent» Для Франции это долгожданное событие: национальные музеи впервые посвящают крупную выставку одной из «Великих дам импрессионистов» — Мэри Кэссетт (1844-1926) Кэссетт всегда называла себя «американкой до мозга костей», однако её творческий путь начался в Европе, где она изучала живописные традиции старых мастеров. В 1877 году Кэссетт знакомится с Эдгаром Дега, чьи работы становятся для Мэри настоящим провидением, она пишет: «это изменило мою жизнь, я увидела искусство таким, каким я хотела его увидеть» С 1879 года она становится значимой фигурой во французском импрессионистском движении и навсегда связывает свою жизнь с Францией, где она и проживёт до конца своих дней. Мотивом для её полотен часто служило её бескомпромиссное и независимое отношение к жизни. «Я независима! Я могу жить одна и люблю работать» — заявляла она. Выставка «Mary Cassatt: Being independent», на которой представлено 80 картин, пастелей и гравюр, охватывают весь творческий путь художницы и открывают новые грани ее жизни, опираясь на ранее неопубликованные письма. Публике также будут представлены редко выставляемые работы из государственных и частных европейских коллекций и некоторые пастели из американских собраний, которые очень редко экспонируются за пределами США. Источники: https://www.musee-orsay.fr/en/program/whats-on/exhibitions/mary-cassatt-being-independent #ЧтоСегодняВМире #НеДиванныйКультуролог

Императорские торги: как Александр III и Третьяков устроили битву за русское искусство В конце XIX века в России разыгралась одна из самых захватывающих драм в истории коллекционирования — настоящая дуэль между императором и купцом за право обладать лучшими произведениями русских художников. С одной стороны стоял Александр III, самодержец всея Руси с неограниченными ресурсами. С другой — московский текстильный магнат Павел Третьяков, вооруженный железной волей и революционным видением. Представьте себе сцену: величественный Александр III в окружении свиты неспешно обходит выставку передвижников, останавливается у понравившихся полотен, кивает приближенным. Но когда дело доходит до покупки, выясняется конфузная деталь — все картины, которые приглянулись государю, уже проданы. «Хотел приобрести что-нибудь, а купец Третьяков всё у меня перебил», — с нескрываемой досадой произносит самодержец. Этот эпизод конца 1880-х стал хрестоматийным, но за ним стояла многолетняя война нервов между двумя титанами русского коллекционирования. Война, которая изменила не только судьбы отдельных картин, но и всю систему художественного рынка Российской империи. Продолжение читайте в телеграфе или на дзене Автор: Виталий Богданов Канал: https://vk.com/public42847510 #НеДиванныйКультуролог

«Черепахи могут летать» (2004, Бахман Гобади) История о курдских детях-беженцах в преддверии вторжения в Ирак. Первое снятое кино после режима Хусейна, кино, снятое почти как документалка, с непрофессиональными актерами. Мальчик Сателлит, зарабатывающий разминированием полей, девочка Агрин с немым горем, мальчик с оторванными руками, который всё ещё верит, что черепахи умеют летать — отражения реальных судеб. Критики часто сравнивают работу Бахмана Гобади с итальянским неореализмом — и это точное попадание. Почти все актеры здесь — настоящие беженцы, нашедшиеся в лагерях, и они не столько играют, сколько заново проживают свою боль перед камерой. Сам Гобади рассказывал в интервью, что нашел исполнителя роли Сателлита — мальчика-инвалида, который зарабатывает разминированием полей — в одном из лагерей, где тот действительно торговал найденными минами. Эта деталь, упоминаемая во многих рецензиях, многое объясняет в экранной достоверности. В визуальном коде фильма нет ни одной случайной детали. Кадр выстроен на контрастах: бескрайние, почти пасторальные зеленые холмы и тут же — остовы сгоревшей техники; прозрачный свет заката и грязные бинты. Отдельно критики выделяют сцену, где мальчик с ампутированными руками (его играет ребенок, реально пострадавший от взрыва) пытается поднять игрушечную черепаху. Он верит, что она может летать, и кладет ее на камень, чтобы «помочь» взлететь. Эта метафора — сердце всего сценария. Фильм наполнен гулом пролетающих военных вертолетов и далекими разрывами, но персонажи почти не реагируют на них — для них это часть ландшафта, и контраст между детским желанием жить (история с антенной, которую герои устанавливают, чтобы ловить новости о приближающейся войне, а смотрят клипы, почти авантюрна) и привычным фоном смерти — бьет сильнее прямых батальных сцен. Фильм идет всего полтора часа, но субъективно время растягивается — настолько плотно эмоционально. Финал открытый и очень горький. Автор: Мария Илларионова Канал: https://t.me/scampish_letters #НеДиванныйДизайн #НеДиванныйКультуролог

(poll without text)