Muss Sein

О любопытной исторической развилке в дополнение к этому разбору рассказывается в статье Table.Media. Оказывается, в 2017 году после провала переговоров о «ямайской» коалиции (Union плюс «зеленые» плюс свободные демократы) христианские демократы во главе с Меркель, а за ними и все остальные партийные лидеры, склонялись к перевыборам. Тогда Меркель пригласил к себе только что избранный президентом Франк-Вальтер Штайнмайер и заявил, что в его планы это не входит. Один из присутствовавших на этой встрече сформулировал в разговоре с Table так: «В этот момент мы все неожиданно встретились с собственной конституцией». Штайнмайер якобы заявил, что Основной закон требует от него поддерживать политическую стабильность. А если конкретно — ни в каких случаях не обязывает его распускать Бундестаг и назначать новые выборы. И это действительно так! Даже если кандидат в канцлеры не получает большинство депутатских голосов с двух попыток, то после третьего тура президент имеет право назначить того или ту, кто получили там больше других претендентов. Именно это и планировал сделать Штайнмайер. Перевожу: фактически он пригрозил Меркель тем, что либо 1) она по итогам третьего тура станет руководительницей правительства меньшинства, либо 2) три левые партии, у которых было вместе больше мест, чем у CDU, согласуют другую кандидатуру и она вообще потеряет пост. Самораспуститься без участия президента немецкий Бундестаг не может (ни в каких случаях вообще). Закончилось все тем, что Меркель сформировала третью для себя большую коалицию с социал-демократами. Тут, наверное, стоит добавить, что сам Штайнмайер также представляет SPD и до президентского поста был министром иностранных дел во второй большой коалиции Меркель. Нет, немецкий президент — совсем не английская королева (тем более, там и не королева теперь вовсе).

7 ноября, в день Великой Октябрьской социалистической революции, через три дня после мидтеров в США сопредседатель AfD Тино Хрупалла решил прокомментировать их результаты. Поругал Трампа. За то, что нарушил обещание прекратить помощь Украине в первые 24 часа президентства — понятно. За то, что начал войну против Ирана — тоже, в целом, не новость. А еще за антимиграционные рейды ICE — и вот это уже необычно. Например, в предвыборной программе «Альтернативы» в Саксонии-Анхальт было прямо обещано создавать подразделения, ориентированные на этот опыт. А по словам Хрупаллы, они только раскололи общество и культивировали образ враг вместо того, чтобы добиваться консенсуса вокруг темы ремиграции. Хруппале тут же ответил другой член партийного президиума Свен Тричлер, который высказался в том духе, что мечтающие об «уютном» (kuschelig) «миграционном повороте», зашли, так сказать, не в ту дверь, а критика в адрес ICE «неуместна». Ну, и выразил пожелание, чтобы немецкие правоохранительные органы действовали так же последовательно, как американские антимиграционные структуры. В этой истории сошлось много всего сразу. Во-первых, весь прошлый год «Альтернатива» пыталась достучаться до республиканского истеблишмента, но, кажется, эти попытки постепенно сошли на нет — во всяком случае, об активности такого рода давно ничего не слышно. При этом Тричлер представляет Северный Рейн — Вестфалию, запад страны, а Хрупалла — сопредседседатель «от востока», где, как минимум на уровне базиса партии, к сближению с трампистскими кругами, по-видимому, всегда относились с известной настороженностью: антиамериканизм там сильнее, янки — они и MAGA янки. Table.Media при этом утверждает, что партийный актив AfD разделяет позицию, скорее, Тричлера, а источники издания говорят, что Хрупалла окружил себя советниками, не входящими в партию — что, с одной стороны, неплохо, потому что их не заподозришь в аппаратных амбициях, а с другой, ведет к тому, что он теряет «чувство партии». Politico, в свою очередь, рассказывает, что на вчерашнем заседании фракции Хрупаллу раскритиковал афдшник из NRW Маттиас Хильферих (ну, тот, который называл себя «дружелюбным лицом нацизма») и получил широкую поддержку коллега, а сопредседателю партии пришлось отбиваться чуть ли не в одиночестве. При этом восточные отделения, которые представляет Хрупалла, трудно заподозрить в стремлении к мягкому миграционному курсу (не случайно, опять же, именно саксоно-анхальтская AfD взяла ICE за образец для Ведомства по делам иностранцам). Но здесь могут иметь значение личные амбиции Хрупаллы. Как пишет то же Table.Media, что, по одной из версий, его план — показать умеренность и сделать себя лично и часть AfD более приемлемым партнером для христианских демократов, потому что он сам попытается стать министр-президентом Саксонии в 2029 году (только сегодня вышел свежий опрос оттуда: снова, как и полгода назад, больше 40%, сейчас землей руководит цдущник Михаэль Кречмер). И все это происходит на фоне того, что руководители партии готовятся опубличить ее новую внешнеполитическую концепцию, которая должна (была, по крайней мере, до американских мидтермов), с одной стороны, подтвердить приверженность нормализации с путинской России, а с другой, вроде как зафикисировать новые реалии в отношении партии к США при Трампе. По поводу чего я лично вспоминаю вагенкнехтовское «чудо в Саксонии-Анхальте», когда она распространяла противоречивые сигналы относительно возможного сотрудничества с той же AfD и, в итоге, собрала понемножку и с тех, кто был за него, и с тех, кто против. И я думаю, что подобные споры по второстепенным темам — а для AfD отношение к Трампу все-таки именно второстепенная история — создают аналогичный эффект: не отталкивают избирателей, раздраженных непоследовательностью, а, скорее, создают проекции для противоположных надежд и их носителей. Впрочем, тут, возможно, пранк зашел слишком далеко: (ре)миграция — тема для AfD не второго порядка.

Ильзе Айгнер, которyю сегодня официально выдвинут кандидаткой в федеральные президенты Германии (она возглавляет баварский ландтаг и представляет CSU — баварскую часть блока CDU/CSU), как пишет Politico, завтра встретится с фракциями SPD и "зеленые" в Бундестаге. Не планируются у нее встречи ни с AfD, ни с Linke.

Смотрим на свежий опрос из Саара, где социал-демократы за год набрали больше 6 п.п., и запоминаем имя Анке Релингер — министр-президентки этой земли, которая, наряду с другой региональной главой Манэулой Швезиг из Мекленбурга, вполне может претендовать на то, чтобы возглавить SPD. Правда, однопартийным правительством, как сейчас (в 2022 году соц-демы под ее руководством набрали 43%) пока не пахнет — зато еще на одну красно-зелено-красную коалицию, как в Берлине, только с другим лидерством, очень похоже. Кстати, знаете, сколько "зеленые", у которых сейчас, по опросу 9%, набрали там в прошлый раз? 4,995%! А вы говорите: бедная Сара! Следующие региональные выборы именно в Сааре — 18 апреля, только кажется, что это еще когда будет.

Ладно, ещё в Вартбурге делают очень достойный яичный ликер. Можно утром вместо вашей любимой панна-котты

(poll without text)

Недавно был в Вартбурге — замке, с которым связано сразу несколько важных событий истории, ставшей немецкой и даже общеевропейской. В XIII веке здесь жила графиня Елизавета Тюрингская, ставшая одной из почитаемых в Германии католических святых. В XVI веке Мартин Лютер, содержавшийся в замке под именем юнкера Йорга, за 11 недель перевел там Новый Завет с древнегреческого на современный ему немецкий (и во многом, собственно, создал этот язык). А в 1817 году, в преддверии 300-й годовщины Реформации, а также в память о битве народов под Лейпцигом и освобождении от Наполеона студенты и некоторые профессора из разных немецкоязычных государств прибыли в Вартбург, чтобы потребовать объединения Германии и установления в большой стране конституционного строя. Примерно 500 человек собрались в рыцарском зале (он на фото после проведенной вскоре масштабной реконструкции в «средневековом духе», пели песни, славили единство и свободу, молились — а потом двинулись на центральную площадь соседнего Айзенаха и начали жечь книги. Ну, точнее, стопки старых бумаг, которые подписали названием неугодных произведений. В их числе оказались работы французских авторов, тексты, которые оправдывали или прославляли реставрацию донаполеоновских монархий, а также книга писателя еврейского происхождения Сауля Ашера «Германомания», который резко критиковал усилившийся в немецкоязычной среде антииудейские настроения, но также видел в Священном союзе восстановленных монархий прообраз объединенного человечества. Его книгу сжигали, согласно источникам, провозглашая «Горе тем иудеям, что держатся своего иудейства и пытаются издеваться над нашей немецкой нацией и поносить ее». Впрочем, это был только один из двух с лишним десятков сожженных свитков, и некоторые современные историки исходят из того, что значимость этого сюжета не стоит переоценивать — французов и сторонников малых монархий не любили больше. Любопытно, что идея сожжения книг витала в воздухе. Еще в 1808 году писатель и педагог Фридрих Людвиг Ян писал: «Хватает книг, которые заслуживают того, что быть сожженными паласом вместе с их авторами». В итоге, отклики на случившееся были разноречивые. В частности, Генрих Гейне писал: «В Вартбурге прошлое прохрипело свой вороний напев, и при свете факелов говорились и совершались глупости, достойные самого идиотского Средневековья <…> В Вартбурге царил тот ограниченный тевтоманизм, который много плачется по любви и вере, хотя вся его любовь — это не что иное, как ненависть к чужому, а вера сводится к невежеству и неспособности в своей дремучести придумать ничего лучшее, чем сжигать книги». Ну, а в 1821 года вышла пьеса Гейне «Альмансор» со знаменитыми строками: «Там, где сжигают книги, в конце концов будут сжигать людей». Правда, насколько я понимаю, не вполне понятно, точно ли он так откликнулся на вартбургские события — в пьесе речь идёт о сожжении Корана в Испании после изгнания арабов, а намек, очевидно, на инквизицию. Сегодня эти строки начертаны на берлинском мемориале на площади Августа Бебеля — там, где сожжение книг устроили нацисты. И при этом всём нужно ещё раз напомнить, что сожжение свитков было не единственным содержанием событий в Вартбурге. Вместе с тем молодые люди, которым предстояло в последующие годы учить, лечить, служить — говорят, присутствовал каждый двадцатый учащийся — действительно впервые громко провозгласили необходимость демократического объединения всех немцев. Но и бумаги с неугодными заголовками тоже сожгли. Ну, а в 1825 году, через восемь лет после тюрингских костров, появились другие строки: «Уж коли зло пресечь / Забрать все книги бы да сжечь». Вот такой цайтгайст, малята…

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Table.Media пишет, что известного тут, думаю, многим Сергея Лагодинского «зеленые» могут выдвинуть в берлинские сенаторы (министры) юстиции

(poll without text)

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Кризис в Польше, где президент Кароль Навроцкий отказался принимать присягу у назначенных парламентом судей Конституционного трибунала, что привело этой ночью к блокировке здания суда и обвинениями в госперевороте, служит напоминанием и для Германии. О том, что все эти пляски с бубнами вокруг того, кто будет следующим федеральным президентом Германии, — это не просто пляски с бубнами. По сути, Навроцкий, как я понимаю, воспользовался теми полномочиями, которые никто и за полномочия не считал — так, чистой формальностью. У президента Германии таковых тоже достаточно: например, согласно Основному закону именно он назначает федеральных министров (по предложению канцлера), а также финально визирует принятые Бундестагом законы. И, кстати, судей главных судов формально тоже он назначает. За всю историю Федеративной республики ни один президент не пользовался этими полномочиями как инструментом власти (или, стабилизации в случае политического кризиса). Но сама эта возможность — а еще Аденауэр под конец подумывал о том, что пересесть из кресла канцлера в президентское — делает этот пост потенциально очень значимым. То есть даже в такой беспримесно парламентской республике, как нынешняя Германия, наличие поста президента — это всегда потенциальный геймченджер и контрсценарий политического развития. Ну, и на этом фоне понятно, как следует читать программное требование AfD, чтобы президента избирали не федеральные и земельные депутаты, а на всенародном голосовании — как в Польше. Это принципиально поменяло бы требования к потенциальному кандидату: вместо того, чтобы быть достаточно авторитетным (или хотя бы просто приемлемым) для политического класса в качестве предсказуемого модератора процесса, от тут же стал бы сам активной политической фигурой, причем, благодаря всеобщем выборам, наделенной еще и повышенной легитимностью. Как и Навроцкий в Польше.

Итак, моя теория сегодняшнего берлинского веселья такова: — Когда ты работаешь в Ворде и закрываешь комментарий, он не исчезает с листа — ты видишь на полях, что он там был. Нужно еще раз отдельно нажать кнопку "удалить", и тогда он действительно исчезает. — Когда ты работаешь в Гуглодоке и закрываешь комментарий как решеный, то его больше не видно. Но на самом деле он остается в поле комментариев, которое можно открыть и все прочитать. И я думаю, что в референтуре Linke воспользовались именно гуглодоком, забыв о таком нюансе программы. А в Шпигеле не забыли. Уверен, это именно тот субстантивный комментарий, которого вы ждали. Пожалуйста!

Кстати, FAZ по этому поводу еще интересно уточняет, что баварец Зёдер, который с весны открыто агитирует за баварку Айгнер (тем самым избавляясь от потенциальной конкурентки за пост министр-президента Баварии), вольно или невольно подставляет Мерца. Создает впечатление, что тот медлит с важным решением о том, кто будет выдвигаться в президенты, тогда как на самом деле в нескольких предыдущих случаях оно анонсировалось за два-три месяца до выборов. То есть, на самом деле, Мерц вполне в тайминге, а ощущение, что он всех подвешивает. А Spiegel пересказывает еще такую теорию относительно зёдоровской агитации за Айгнер: якобы на самом деле таким способом он добивается, чтобы Мерц почувствовал себя под давлением и Айгнер в президентки НЕ выбрал. И у тогда у него, Зёдера, будет больше шансов самому стать канцлером (потому что двух человек из одного региона во главе страны почти наверняка не будет, так что либо он в канцлеры, либо Айгнер в президентки).

В продолжение темы: уровень недоверия к США и Китаю почти такой же, как к России (хотя в случае РФ оно заметно более категоричное). Обратите внимание также на правую часть — про доверие к одной стран среди поддерживающих разные партии. Интересно тут про Linke: они явно хуже сторонников и сторонниц более правых партий относятся к Франции, чуть лучше — к Китаю, а России симпатизируют даже меньше, чем SPD. Среди "зеленых" доверяющих нынешней РФ нет вообще. Ноль. Да и в принципе, влиятельные державы нынешнего мира им не оч. Даже Штаты нравятся меньше, чем "левым".

Подозреваю, кстати, что это одна из причин, почему BSW, куда более антиамерикански настроенная по сравнению с сегодняшней AfD, все еще держится на плаву на востоке.

(poll without text)

Съездили в Эрфурт. Несмотря на изморось и общую промозглость, один из самых живых альтштадов, которые видел на востоке, совершенно итальянское настроение. Весной и летом должно быть совсем великолепно.

Про Александра Гауланда и пророссийскую АфД По случаю изучал высказывания Александра Гауланда и прихожу к выводу, что мое предположение, что для «глубинной Альтернатива» российский вопрос — вторичен, что это только повод лишний раз огрызнуться на «элиты», нуждается в существенном уточнении. И не только применительно к восточным отделениям, но и к создателю партии, то есть, собственно, к 85-летнему Гауланду — человеку, политически социализированному и глубоко укорененному в старом ХДС боннских времен. Еще осенью 2013 года, то есть до начала «военного путинизма», он набросал руководящие партийные линии во внешней политике, в которых отметил, что «в решающие моменты немецкой истории Россия всякий раз играла положительную роль» (от наполеоновских войн до объединения Германии). Через полгода случилась аннексия Крыма, а еще через два дня съезд АфД, на котором Гауланд, как писали в газетах, «огорошил» коллег, заявив, что, хотя действия Путина противоправны, «после 1990 года мы унизили русских», что «сильная Россия всегда была дружелюбной Россией», что «с Россией нужно начать вести себя, как с великой державой». Он добился принятия своего варианта резолюции, в которой АфД призвала воздерживаться от антироссийских санкций. Еще несколько месяцев спустя четверо из семи свежеизбранных в Европарламент депутатов от «Альтернативы» проголосовали за европейские санкции. Среди них был тогдашний сопредседатель партии Бернд Лукке, который вместе с Гауландом основал АфД. И с которым Гауланд после этого устроил публичные дебаты на страницах праворадикальной Junge Freiheit. Гауланд говорил: в случае Украины «право народа на самоопределение ограничивается политической мудростью — не провоцировать крупных соседей». Он настаивал: то, что делает Путин, «может быть неправильно, это может быть нарушением международного права, но с исторической точки зрения это очень понятно». Несколько лет спустя он дал еще одно интервью, в котором, среди прочего, заявил, что «коль люди за пределами государственных границ России хотели бы вернуться в ее состав, это не может быть в основе своей неверным» и, «если это не нарушает право наций на самоопределение, то не наше дело каким-либо образом препятствовать российской имперской идее». Через год после публичного спора с Гауландом Лукке потерял пост сопредседателя АфД и вышел из партии вместе с несколькими своими единомышленниками, смятенными новой правой волной, которая требовала меньше экономических теорий и больше национальной гордости. Сегодня эта же часть партии, сконцентрированная в восточных отделениях, а также в фигурах вроде Маркуса Фронмайера, наиболее последовательно требует «нормализации» отношений с путинской Россией. А Гауланд примерно в те же дни говорил: «То, что Киев сейчас больше не входит в сферу российского влияния, — это примерно, как если бы Ахенский или Кельнский собор стали бы британскими или американскими. Тут вы мне, конечно, сказать, что немцев в их нынешнем состоянии это не очень обеспокоило бы и были бы, боюсь, не то, чтобы не правы. Но русских это очень беспокоит». Это примечательные слова. В них есть понятная отсылка к болезненным временам послевоенной оккупации Германского рейха и последующего разделения Германии. Но в них есть и нечто ироничное для человека — возвращаемся к началу, — который сделал первоначальную карьеру в старом ХДС. Потому что создатель этого самого ХДС — который смотрит на вас с аватарки этого канала, — во времена оные выступал за Рейнскую республику с правом самоопределения вплоть до отделения от «коллективной Пруссии» и, собственно, во многом получил ее в форме Западной Германии (хотя, справедливости ради, на ресентименте и ирредентизме до Данцига и Кёнига включительно Аденауэр был тоже поиграть не дурак). И здесь у меня главный вопрос, на который нет ответа: что это всё в случае Гауланда — наследование какой-то реальной интеллектуальной традиции, которая мне неизвестна (сам он ссылается на «бисмарковскую внешнюю политику», но звучит, честно говоря, примерно, как «мичуринская биология») или же его личная специфическая история? А она есть. Гауланд был назван Александром в честь своего отца, а тот — в честь своего. А этот, дед «нашего», — в честь русского царя Александра Первого. Гауланду-отцу было аж 60, когда в феврале 1941 года родился Гауланд-сын. Spiegel, по-моему, с некоторой долей беспомощности лишь заключал: человек девятнадцатого века сформировал политика двадцать первого. «Наш» Гауланд родился и вырос на востоке, в Хемнице, восемь лет учил русский, но как писала FAZ, «в отличие от Ангелы Меркель, так и не выучил». Антисоветские убеждения, если верить той же FAZ, приобрел, слушая Би-Би-Си. Возможно, благодаря ей же получил еще одно свое пристрастие — англоманию, которая опознается по неизменному твидовому пиджаку. В 18 лет сбежал на Запад, сделал там политическую карьеру, о которой мы говорили… Бог его знает...