Muss Sein

Про Александра Гауланда и пророссийскую АфД По случаю изучал высказывания Александра Гауланда и прихожу к выводу, что мое предположение, что для «глубинной Альтернатива» российский вопрос — вторичен, что это только повод лишний раз огрызнуться на «элиты», нуждается в существенном уточнении. И не только применительно к восточным отделениям, но и к создателю партии, то есть, собственно, к 85-летнему Гауланду — человеку, политически социализированному и глубоко укорененному в старом ХДС боннских времен. Еще осенью 2013 года, то есть до начала «военного путинизма», он набросал руководящие партийные линии во внешней политике, в которых отметил, что «в решающие моменты немецкой истории Россия всякий раз играла положительную роль» (от наполеоновских войн до объединения Германии). Через полгода случилась аннексия Крыма, а еще через два дня съезд АфД, на котором Гауланд, как писали в газетах, «огорошил» коллег, заявив, что, хотя действия Путина противоправны, «после 1990 года мы унизили русских», что «сильная Россия всегда была дружелюбной Россией», что «с Россией нужно начать вести себя, как с великой державой». Он добился принятия своего варианта резолюции, в которой АфД призвала воздерживаться от антироссийских санкций. Еще несколько месяцев спустя четверо из семи свежеизбранных в Европарламент депутатов от «Альтернативы» проголосовали за европейские санкции. Среди них был тогдашний сопредседатель партии Бернд Лукке, который вместе с Гауландом основал АфД. И с которым Гауланд после этого устроил публичные дебаты на страницах праворадикальной Junge Freiheit. Гауланд говорил: в случае Украины «право народа на самоопределение ограничивается политической мудростью — не провоцировать крупных соседей». Он настаивал: то, что делает Путин, «может быть неправильно, это может быть нарушением международного права, но с исторической точки зрения это очень понятно». Несколько лет спустя он дал еще одно интервью, в котором, среди прочего, заявил, что «коль люди за пределами государственных границ России хотели бы вернуться в ее состав, это не может быть в основе своей неверным» и, «если это не нарушает право наций на самоопределение, то не наше дело каким-либо образом препятствовать российской имперской идее». Через год после публичного спора с Гауландом Лукке потерял пост сопредседателя АфД и вышел из партии вместе с несколькими своими единомышленниками, смятенными новой правой волной, которая требовала меньше экономических теорий и больше национальной гордости. Сегодня эта же часть партии, сконцентрированная в восточных отделениях, а также в фигурах вроде Маркуса Фронмайера, наиболее последовательно требует «нормализации» отношений с путинской Россией. А Гауланд примерно в те же дни говорил: «То, что Киев сейчас больше не входит в сферу российского влияния, — это примерно, как если бы Ахенский или Кельнский собор стали бы британскими или американскими. Тут вы мне, конечно, сказать, что немцев в их нынешнем состоянии это не очень обеспокоило бы и были бы, боюсь, не то, чтобы не правы. Но русских это очень беспокоит». Это примечательные слова. В них есть понятная отсылка к болезненным временам послевоенной оккупации Германского рейха и последующего разделения Германии. Но в них есть и нечто ироничное для человека — возвращаемся к началу, — который сделал первоначальную карьеру в старом ХДС. Потому что создатель этого самого ХДС — который смотрит на вас с аватарки этого канала, — во времена оные выступал за Рейнскую республику с правом самоопределения вплоть до отделения от «коллективной Пруссии» и, собственно, во многом получил ее в форме Западной Германии (хотя, справедливости ради, на ресентименте и ирредентизме до Данцига и Кёнига включительно Аденауэр был тоже поиграть не дурак). И здесь у меня главный вопрос, на который нет ответа: что это всё в случае Гауланда — наследование какой-то реальной интеллектуальной традиции, которая мне неизвестна (сам он ссылается на «бисмарковскую внешнюю политику», но звучит, честно говоря, примерно, как «мичуринская биология») или же его личная специфическая история? А она есть. Гауланд был назван Александром в честь своего отца, а тот — в честь своего. А этот, дед «нашего», — в честь русского царя Александра Первого. Гауланду-отцу было аж 60, когда в феврале 1941 года родился Гауланд-сын. Spiegel, по-моему, с некоторой долей беспомощности лишь заключал: человек девятнадцатого века сформировал политика двадцать первого. «Наш» Гауланд родился и вырос на востоке, в Хемнице, восемь лет учил русский, но как писала FAZ, «в отличие от Ангелы Меркель, так и не выучил». Антисоветские убеждения, если верить той же FAZ, приобрел, слушая Би-Би-Си. Возможно, благодаря ей же получил еще одно свое пристрастие — англоманию, которая опознается по неизменному твидовому пиджаку. В 18 лет сбежал на Запад, сделал там политическую карьеру, о которой мы говорили… Бог его знает...