введение к отсутствующему

перечитывая дневник Гиппиус – подумалось банальное и важное – - что вот она – - томящаяся от желания, но где телесное – неприемлемо, потому что значит сделать радикальный выбор – - телесное очень много значит, слишком много – - это буквально и падение, и комедия – стать смешным – и то, что не отменить, где вне телесного все можно переозначить и присоединить – - она наслаждается и страдает от своей роли недоступного и желанного объекта – очередная «прекрасная дама» эпохи – - где муж – «Дмитрий Сергеевич», даже в интимнейшем дневнике – - ничего не происходит, она все знает – Флексер едва ли не прорывает границу, но увы – ему это не удается, хоть он и близок к удачи – - о, сколь бы иначе пошла русская интеллектуальная история, переспи Флексер (Волынский) с Гиппиус, уедь она по его внятному приглашению в Берлин – - но нет, ничего не случается, все длится, в напряженности, натянутой струне, дневнике любовных историй, где главным выступает поцелуй – и внезапный вопрос – - «кто научил Вас этому?!» - - но дальше – не просто ничего, но письма и стихи – - в конце концов – кажется, ответ грубо прост: она желает быть возлюбленной всех, по крайней мере тех, кто имеет для неё значение, а – поскольку это невозможно буквально, немыслимо – то остается множить вереницу слов, сближений… - - она далека от этого в начале дневника – он там лишь понятный девичий дневник, уже замужней дамы как четыре года, но все без брак «в натуре» - а тут рядом Минский и Червинский – - но чем дальше идет, тем больше срастаются привычки, рамки, образы самой себя – срастается мир, становясь космосом – - ничего невозможно, только «небесная любовь», как возможны все эти нелепые телодвижения?

и еще одно письмо к дочери - - на сей раз о богах и гордыне

перечитывая открытое письмо Мережковского Бердяеву – которое вошло в состав «Грядущего Хама» (1906), его ответ на «О новом религиозном сознании» - - где он на вопрос Бердяев об отношении к государству, о неясности его в этом вопросе, торопится ответить проклятиями в адрес государства, понимании его как соблазна, искушения в пустыне – - и торопиться извинить предыдущие неясности свои и недоговорённости тем, что ведь вопрос сложнейший, Достоевский и Вл. Соловьев «не сознали этого "сразу" и даже совсем не сознали» - - [кстати, попутно – сильный прогрессистский душок: мол, те – гиганты! - не смогли, а мы все-таки смогли, доразвились!] – - что идеал определен, то есть – теократия, единство свободы и любви – - думаю, что ведь так и осуществилось – - с тем государством, столь презренным государством президента Лубе, не говоря уж о России Горемыкина и Столыпина – никак мириться было нельзя, оно выступало «искушением» - - и вместо него и пришла идеократия – - а ведь для Мережковского истина – это сила, хотя бы потому, что она должна осуществляться – - и бессилие византийского православия для него – в мечети, в которую обращена Святая София, наступление мирового мещанства – в страхе перед «жёлтой расой», успехами Японии и тем, чем же в таком случае может грозить подъем Китая – - поскольку европейское человечество исповедует позитивизм, но с нечистой совестью, а Дальний Восток верует в него добросовестно – и Европа начинает отступать – - борьба духов для него – это и движения линий политических карт, и торговые балансы – - в конце концов он ведь грезит от Тысячелетнем царстве, которое должно вот здесь, вот-вот осуществиться – именно как царство, покорив себе все – все станут царями, все священниками – - во главе с одним Царем царей и Первосвященником, Единственным – Христом – - и воплощаться оно должно с новым движением силы – по крайней мере от своих рассуждений что в «Грядущем Хаме», что в «Святой Софии», он не отрекается – помещая их в сборник, озаглавленный по первой статье – - мысля проклятия государству и ожидание теократии в ответе Бердяеву лишь как договаривание сказанного, прояснение – - словом, как говорится в старой полу-шутке: нам нужен мир, весь мир.

попытался ответить для себя – отчего Мережковский звучит для меня столь фальшиво, при этом не в романах, а прежде всего в публицистике – - и, кажется, ответ для меня в том, что он столь бестрепетно употребляет большие слова, орудует громадным – - говорит – и продолжает пить чай, писать новую статью на новую тему – - вот, в связи с обращением 32-х священников пишет, что, мол, с ходом истории «в тело церкви вселилась другая душа» - договорить даже вывод из этого страшно, а ему ничего, дальше бежит – - роман в этом смысле спасает – ведь Мережковский весьма неплохой художник, ему удается создавать целое – и как целое, замкнутое на себя, оно стоит – - а публицистике изначально разомкнута, голос другому, реплика – - и попутно не забыть понравиться своему читателю – не допустить, чтобы тот обиделся, нет – публике его, интеллигенции, всегда отведена самое почтенное место, она либо вместе с автором, либо в любой момент может усесться рядом, а даже если и нет – так, значит, в душе она лучше и глубже, чем себя показывает – - ну как на такого сердиться?

и вновь довелось поучаствовать в замечательном проекте Lenta.ru по истории понятий - - на сей раз об изменниках и предателях

В этом году В.В. Сидорин неоднократно становился гостем и собеседником А.А. Тесли, принимая участие в проекте Научной библиотеки БФУ им. И. Канта под названием «Материальность книги». Познакомиться с содержанием бесед, затрагивающих разные аспекты отечественной философской мысли, можно по соответствующим ссылкам: - Беседа об архиве Карла Маркса и Фридриха Энгельса и трудах Давида Рязанова: https://vkvideo.ru/video-205261142_456240015 - Беседа о Николае Онуфриевиче Лосском: https://vkvideo.ru/video-205261142_456240035 - Беседа о сборнике «Новые идеи в философии» (под ред. проф. Н.О. Лосского и Э.Л. Радлова): https://rutube.ru/video/49723ad79e654de77ab220d08c0a6425/ - Беседа о книге Павла Алеппского «Путешествие Антиохийского Патриарха Макария в Россию в половине XVII века»: https://vkvideo.ru/video-205261142_456240044 - Беседа о Памфиле Даниловиче Юркевиче: https://vkvideo.ru/video-205261142_456240047 - Беседа о работе Николая Кареева «Мысли об основах нравственности»: https://vkvideo.ru/video-205261142_456240046 - Беседа о журнале «Вопросы философии и психологии»: https://vkvideo.ru/video-205261142_456240048

добрые вести с книжных полей -

а мы продолжаем беседовать с Владимиром Сидориным (ИФ РАН) в стенах библиотеки БФУ - - и на сей раз разговор зашёл об истории первого профессионального русского философского журнала: "Вопросы философии и психологии"

Как устроена русская история? 26-27 сентября на первом научно-просветительском фестивале «Улыбка Мицара» с этим вопросом разберётся Андрей Тесля— известный российский философ, историк, один из ведущих специалистов по истории русской общественной мысли и философии XIX века. В своей лекции Андрей обратится к XIX веку — времени, когда история стала особым способом осмысления прошлого. Поговорим о том, как формировались исторические схемы и почему именно так мы привыкли смотреть на русскую историю сегодня. 📅 26-27 сентября 📍Хабаровск Информация о регистрации появится позже. Следите за новостями «Улыбка Мицара».

с Малой вчера дочитали Хэрриота, «Обо всех созданиях, больших и малых» - - если бы не она, никогда бы не добрался до этой книги – поскольку был уверен, со слуху, что это книга «о животных» - - оказалось же, что нет – это действительно «обо всех созданиях», о маленьком городке и фермах северного Йоркшира, почти на границе с Шотландией, где люди и животные – не противопоставлены друг другу, части единого мира – - и в этом рассказе важно ещё и то, что он выглядит во многом пасторалью – как юный ветеринар, только что окончивший колледж, нанимается помощником местного ветеринара, впервые оказавшись в Йоркшире, впервые видя фермерскую жизнь вблизи – - как проходят его два года там, от помощника до партнёра по медицинской практике – и от юноши до молодожена – решившего навсегда связать себя с тем, о чем ранее и не думал, остаться сельским ветеринаром – - а рамка – почти не упоминаемая: что он чудом находит эту работу, идёт 1937 год, Великая депрессия – и он не просто соглашается, а зубами и когтями вцепляется в предложение, ему сделанное – хоть оно и радикально отличается от тех планов на жизнь, которые он строил в колледже – - и вся эта пастораль зажата между 1937 и 1939 – - от его приезда до женитьбы и поездки с ветиспекцией – - молодые парни на фермах, его начальник-наставник, сам ведь лишь шестью годами старше его – и брат его, ещё младше самого рассказчика – - они посреди жизни, которая неизменна – циклична, весной – овцы, о которых можно практически забыть на весь следующий год, ближе к исходу лета – коровы выходят на первый план, ярмарки, по кругу перемещающиеся вслед движению Земли вокруг Солнца – - мир, где практически нет истории – и которая вот-вот вторгнется в него, неотличимая от эпидемии или эпизоотии

а мельком подумал – что ведь «Кюхля» Тынянова – совершенно роман Мережковского, то, что могло бы быть IV-й частью второй трилогии, напр. – - а вот «Смерть…» - нет, не принципиально иное, но именно формализм – осознание приёма и его использование, нарочитая свобода от точности – то, что есть у Мережковского, но у него именно в раскачивании, в неготовности обратить в принцип – - идти туда, где кончается источник – - это роман Мережковского – наконец-то нашедший то, на что никак до конца не мог осмелиться автор

не помню, писал ли это в свое время – - но когда началась война и последовали первые ближайшие последствия – обсуждали с друзьями возможные благоприятные последствия – - ровно от того, что негативные первой, второй и третьей волн и так очевидны были – включая книжное безумие, новое дыхание «спецхрана» и прочие практики, явно имевшие успех в Союзе – чему примером его судьба и отношение к нему в его последние годы почти всех, более или менее способных писать – - что благо от происходящего – возможное, не гарантированное, но возможное – - в том самом многообразии – - вообще-то то, что шло последние десятилетия, с 1945, особенно после 1990 – сосредоточение совсем в немногих центрах – становление совсем крепкого мейнстрима, чему помогала та же наукометрика, напр. - - - здесь много линий, но поскольку это именно глобальное движение, то одно работало на второе, а второе – на третье – - в итоге срастался ком – да, с очень хорошими вводными, но ровно от того, что все крепко институционализировано, не слишком видящий других и не замечающий собственных проблем – - ну далее все у Куна еще, в описании «нормальной науки» сказано – все работает, есть проблемы, но они решаемы, если не решаемы сейчас, то сочтем это отклонением, зафиксируем, опишем, отложим на потом – - чем меньше центров и чем более иерархиизирована наука – тем понятнее эта ситуация – - собственно, в пределах «социализма в одной стране» Иосиф Виссарионович продемонстрировал подобное с назначением «генералов» по каждой из дисциплин – - в этом есть хорошая сторона, в сосредоточение усилий на программе «генерала», но вот только потом, а это – очень скоро, лет 15-20 – как наступают проблемы – - мы говорим о науке до сих пор оглядываясь на тот момент, когда она была аутентична, встретилась с собой – на XIX век – - на множественность центров, национальные школы, разницу подходов и конгрессы как состязание в убедительности – - и то, что происходило последние 2/3 века – сильно «не то», будет ли новый рывок – как знать, но вообще-то я скорее сказал бы «да», правда, ничуть не делая славного прогноза для наше страны, пропустившей большую часть XX века, а потом решившей поиграть в самостоятельность на основе автохтонности – но с новыми идейными побрякушками – - но, поскольку наука – дело международное – то в целом вести неплохие, хоть и не сказать что для нас здесь означающие – - впрочем, нам не привыкать, под мудрым руководством министерства в свое время и анатомические препараты на кладбище с молебнами было велено захоранивать…

к разговору о важности суверенитета – в своем смысле и только что вышедшая в русском переводе книга Вагнера «Неистовый модерн: Великая эпоха социологии, 1949 – 1969» - - где спор о «стабилизационном сознании», важности институтов и их сохранении – или «кризисном сознании» и неустанной рефлексии – - безысходен, поскольку нет возможности никакого решения среди дискутирующих и над ними – - они включены в рамку, над которой не властны, которой могут подыгрывать или противостоять, но все это не спор «о своём деле», дело – во многом, в самом главном – не их – - и здесь важнее последствия для вторых – именно потому, что рамка вроде бы подыгрывать им – но этим подыгрыванием оказывается предательской, ведь там важно столкновение и упор – но его не находится, моральную аутентичность не обрести хотя бы потому, что ты не субъект – за пределами своего, частного – - а попытка включить в моральное публичное терпит неудачу не теоретическую, а практическую – - уводя вновь в дебаты первого уровня, которые можно длить бесконечно, до тех пор, пока либо не свершится то, что больше тебя – либо не случится возможность быть, действовать как тот, о ком ты много рассуждал, но кем не был

и, простите за банальность, но попутно – читая биографию Саитова – - подумал, что наука – та сфера, где вообще-то найдётся место для каждого: один великий мастер составлять библиографию, другой – составлять обзоры и общие курсы, третий – ставить нетривиальные вопросы и т.д. – - а проблема именно в том, чтобы это работало как целое – - где вообще-то ревность каждого к своему имеет свое благо: видеть смысл в установлении наиточнейшем конкретных деталей и подробностей – или попытке схватить, как связано между собой отдалённое – во времени или сферах жизни – - и эта же ревность, стоит ей стать действительно подавляющей – стремительно губит все, вырождаясь – нет, не то, чтобы совсем в бессмысленное, но почти бесплодное до тех пор, пока не придёт кто-то со стороны, совсем с иным взглядом – - почему так и важна множественность центров, многообразие – давая тем самым науке возможность оставаться собой

кстати – по ходу попутных занятий, осознал – отчего в России библиотеки в ведении Минкульта – - ведь вообще-то решение не то, чтобы самоочевидное – и почему бы им не быть в министерстве науки и образования? – - вообще-то изначально так и было – Публичная библиотека с момента открытия была в ведении Министерства народного просвещения, но все изменилось с назначения в 1849 году на директорский пост барона Корфа – тот был в долгом состязании за пост министра просвещения, в 1848 году, прямо в конце февраля, сразу после парижских событий, начал прямую атаку на Уварова, но в итоге – - «сверхцензурный комитет» (по удачному выражению Блюма) был вручен не ему, а директору Публичной библиотеки Бутурлину (и стал известен в историографии как «бутурлинский») – - так что едва Корф получил место директора после смерти Бутурлина (и фактически возглавил работу комитета: формально возглавить его ему довелось только в 1855 году, за год до закрытия) – ему удалось инициировать перевод библиотеки из ведения Ширинского-Шихматова (министра слабого, к тому же во многом поставленного под надзор того самого комитета, где Корф играл первую скрипку) в Министерство Императорского двора, где она и осталась до 1917 года – - а дальше уже все прозрачно, в 1917 по революции Министерство двора за исчезновением двора должно было переменить свое название – и сделалось, вместе с подведомственными ему театрами и проч., включая библиотеку – Министерством культуры

Как маленький народ буквально за пару-тройку веков сумел породить то, что до сих пор несёт основание нашей культуры? И почему их мир сразу начался с совершенства? В новом письме к дочери философ Андрей Тесля рассказывает о греческом чуде и загадке Гомера. 🌐 Читать на сайте Подписывайтесь на СТОЛ в Telegram

+1

Что будет на фестивале «Улыбка Мицара»? Если коротко — два дня, несколько площадок и очень много способов посмотреть на привычный мир немного иначе. Лекции, научное кино, дискуссии, научный круиз, выставки и специальные программы. А темы — от атомной энергетики и медицины будущего до русской истории, японской поэзии, экологии Амура и генетики. Листайте карточки — собрали самое главное 👆 📅 26–27 сентября 📍 Хабаровск Регистрация на фестиваль откроется позже — следите за новостями!

Что полезно почитать? Выбор Андрея Тесли Как глубже понять ценности, на которых строится общество, увидеть за привычными понятиями их исторические, культурные и социальные основания? Мы попросили Андрея Теслю, кандидата философских наук, старшего научного сотрудника НОЦ «Центр исследования русской мысли», доцента Высшей школы философии, истории и социальных наук БФУ имени И. Канта, составить список текстов для углублённого изучения проблематики его статьи «Общество: справедливость, солидарность, воля, свобода», опубликованной в первом номере журнала: Для углубления, объемности проблематики здесь было бы очень полезно начать с классики, прежде всего с «Хозяйственной этики мировых религий» Макса Вебера (на русском языке на данный момент есть в переводе только 1-й том этой работы, выполненный Олегом Кильдюшовым, и, разумеется, его широко известная, но, к сожалению, далеко не столь часто читаемая и перечитываямая «Протестантская этика и дух капитализма». Разумеется, следом нельзя не упомянуть столь важные работы, как «Буржуа» Вернера Зомбарта и сборник работ Марии Оссовской «Рыцарь и буржуа». Для русского материала из классики есть смысл обратиться к Сергею Булгакову, его «Двум градам» и, быть может, небесполезной будет здесь, для контекста, и моя статья на этот сюжет, в 2023 году вышедшая в «Вестнике СФИ». Для некоторого изменения привычных, школьных представлений о системах ценностей русского общества на пороге Нового времени – очень полезна монография Нэнси Коллманн «Соединенные честью»,а для понимания природы и оснований русского геополитического поведения – две книги Тимофея Бордачева: «Стратегия Московской Руси» и «Плуг и стремя» - по поводу первой не могу не порекомендовать собственную рецензию, вышедшую в «России в глобальной политике», а о второй – только что вышедший во «Взгляде» разговор с автором Юрия Васильева. С полной версией статьи Андрея Тесли «Общество: справедливость, солидарность, воля, свобода» можно ознакомиться на сайте. Печатную версию журнала можно приобрести на сайте в разделе «Где купить».

и уже по традиции - в субботу новое, десятое письмо к дочери, о начале чуда

«Так как в сфере театральных вопросов печатном слово пользовались относительной свободой, то и туда одесские писатели вносили полемический тон. Не последнюю очередь играло тут то обстоятельство, у какого издателя-типографа данный антрепренер печатал афиши» [Кауфман А.Е. За кулисами печати. – 2011(1913): 56]