Собиратель историй

И еще раз о том, как вредно кого-то поздравлять заранее. 12 ноября 1936 года Кольцов начал запись в своём художественно-документальном «Испанском дневнике» такими словами: «Туманная, слякотная погода». А потом рассказал о трёх телеграммах, лежавших у него на столе: все три пришли в Мадрид на имя мятежных генералов, которые, по мнению отправителей, должны были к тому времени уже захватить столицу Испании. Однако этого не случилось. Первая: «Мадрид. Генералу Франко. В восторге и благоговении преклоняемся перед победителем, вошедшим со своим благословенным войском в столицу Испании. Шлем свои молитвы рыцарям святой церкви, освободителям родины. Алькальд города Бургоса Аделья. Ответ оплачен, пятнадцать слов». Бургос был тогда столицей франкистской Испании, и мэр даже оплатил ответ. Вторая — совсем короткая: «Мадрид. Генералу Франко. Аве Цезарь, император! Антонио Аренверо». Третья предназначалась командиру наступавших войск: «Мадрид. Генералу Вареле. Поздравляю с победоносным вхождением в Мадрид. История смотрит на вас. Боливаро». К слову, поторопились не только поздравители. Кольцов заканчивает запись признанием: «Героическое сопротивление Мадрида оказалось сюрпризом не только для фашистов». Он имел в виду и тех городских чиновников, кто в ожидании прихода Франко «бесследно исчез» и стремился не показываться рядом с республиканскими руководителями, а теперь «небрежно»заглядывал в свои бывшие кабинеты. #NoPasaran90 #Дата_с_историей

«Есть место, где дорога круто сбегает к плавучему мосту, сейчас очень низкому, потому что засуха сделала мелкой реку, через которую он переброшен. У этой реки, всё ещё широкой, хотя летний зной и сделал её немного уже, громкое имя: это Волга. На берегу знаменитой реки в лунном свете мне является город: его длинные белые стены блестят в ночи, которая здесь скорее сумерки, благоприятные для видéний. Свежеподсыпанная дорога огибает этот свежеоштукатуренный город, и я снова вижу в нём вечные римские фронтоны и гипсовые колоннады, которые русские так любят, полагая, будто этим доказывают, будто смыслят в искусстве. По этой забитой повозками дороге можно продвигаться только шагом. Город, который я объезжаю, кажется мне огромным: это Тверь. Это имя напоминает мне бесконечные семейные распри, из которых складывалась история России до татарского нашествия: я слышу, как братья оскорбляют братьев, раздаётся боевой клич, я присутствую при резне, Волга катит кровь, из глубины Азии калмыки приходят её пить и проливают новую». Эти слова маркиз Астольф де Кюстин писал в августе 1839 года в Клину, по дороге из Петербурга в Москву. написав, спрятал записку за подкладку шляпы, поскольку был уверен: даже самое невинное письмо в России может стать поводом для ссылки в Сибирь. Заметим, что годом раньше та же Тверь, только при свете дня, совсем иначе вдохновила другого путешественника. Эта раскрашенная гравюра из нашей коллекции вышла в 1838 году в томе «Россия» Жана-Мари Шопена. Том этот входил большую серию издательства Firmin Didot «Вселенная: история и описание всех народов». Внизу листа три подписи: рисовальщика Данвена, руководителя гравировальных работ Лемэтра и гравёра Шолле. Город показан с левого берега Волги, напротив Путевого дворца: светлая набережная, купола, парусники. Сам Шопен долго служил в России, а в 1826 году издал во Франции свой перевод «Бахчисарайского фонтана» Пушкина. А вот маркиз Астольф де Кюстин тоже выпустил книгу - «Россия в 1839 году». Она была отпечатана в Париже в 1843-м - и немедленно запрещена в России. Так что его опасения в дни путешествия, по-видимому, не были безосновательными. #Из_коллекции

Признаюсь, теперь мне стыдно, что до недавнего времени я и знать не знал о таком местечке - Крохино. Затопленное при создании Шекснинского водохранилища село... Но затопленное не до конца! И там тоже кипит жизнь, и люди пытаются отстоять у воды свою часть культурного наследия России. И так хочется их поддержать - ну хотя бы тем, чтобы подписаться на их телеграм-канал и рассказать о них самих, их прекрасном селе и очень важном деле, которое они делают. Из таких Крохиных и соткана великая Россия. #Наследие

Как, по-вашему, в XIX веке человек мог доказать свое дворянское происхождение - ну мало ли самозванцев вокруг? Теперь мы точно знаем как - благодаря вот этому документу из нашей коллекции. Выдана эта важная бумага была в Твери, и не кому-нибудь, а вдове очень известного в губернии человека - протоиерея Троицкой церкви в Вышнем Волочке Василия Рубцова. «Предъявительница сего вдова протоиерея Вышневолоцкой Троицкой церкви Василия Рубцова Екатерина Алексеевна Рубцова шестидесяти восьми лет, на основании 368 статьи Закона о состоянии том IX, изданного в 1876 году, принадлежит к личному дворянству». Выдала документ Тверская духовная консистория, подписали член консистории протоиерей И. Васильевский, секретарь В. Сперанский и столоначальник М. Рогачёв. Номер 6340, фиолетовая печать консистории, а внизу: «Гербовый сбор уплачен 27 июня 1894 года». Для чего вдове понадобился документ о дворянстве, становится ясно из полицейского штампа на обороте: «Въ 1-й части г. Новгорода явленъ и прописанъ». Екатерина Алексеевна, урождённая Рождественская, была дочерью протоиерея тверской Никольской церкви на Зверинце. Её муж, Василий Андреевич Рубцов, служил в Троицкой церкви Вышнего Волочка и умер в 1886 году. Он приходился двоюродным братом Николаю Ивановичу Рубцову, тверскому историку и краеведу. Саму церковь построили в 1843 году по проекту архитектора Ивана Львова на средства городского головы Михаила Ванчакова. В 1939 году её разобрали на кирпич, и теперь на этом месте, на углу Цнинской набережной и 1-й Пролетарской, стоит торговый центр. #Из_коллекции #Тверская_губерния #Вышний_Волочек

Знаете ли вы, что такое историограф и сколько их вообще? Удивительно, но их в истории России ещё меньше, чем генералиссимусов. А точнее, вообще один. Это звание 12 ноября 1803 года именным указом Александра I было присвоено Николаю Карамзину - «для сочинения полной Истории Отечества». К званию прилагался солидный ежегодный пенсион в две тысячи рублей и право читать древние рукописи в монастырских и синодальных библиотеках. У этого беспрецедентного назначения была своя предыстория. За месяц до того, 28 сентября 1803 года, Карамзин написал попечителю Московского учебного округа Михаилу Муравьёву письмо, в котором честно изложил и замысел, и затруднение: «Могу и хочу писать Историю, которая не требует поспешной и срочной работы; но еще не имею способа жить без большой нужды». Муравьёв доложил государю, и вопрос решился. Карамзину было 36 лет. Он был самым известным литератором России, автором «Бедной Лизы» и «Писем русского путешественника», издателем «Вестника Европы». Всё это он оставил и, по выражению Петра Вяземского, «постригся в историки»: засел в архивах и больше почти ничего не печатал. Указ, впрочем, создал скорее почётное звание, чем должность: место историографа в системе государственной службы так и осталось неясным. Первые восемь томов «Истории государства Российского» поступили в продажу только в 1818 году. Карамзин работал над ней до самой смерти в 1826-м и не успел закончить двенадцатый том, о Смутном времени. А звание историографа после него никому больше не присваивали.

Продолжаем помогать нашим читателям открывать интересные паблики и памятники старины. Например, вот этот неоготический дом 1914 года в Удомельском крае, похожий на дачи Каменного острова. Елена Афонина, автор канала «Затверецкий посад. Наследие», побывала в усадьбе Сназиных–Гаслера и привезла рассказ с фотографиями: главный дом, львы у дороги, которые смотрят на дом, а не на гостей, и почти чеховская история о том, как имение Сназиных перешло к их управляющему немецкого происхождения Владимиру Фёдоровичу Гаслеру. #Тверская_губерния #Наследие

Пионеры в шортах и панамках, девушки в вышиванках, радостные колхозники, гордая женщина-металлург и торжествующие люди под гербом Украинской ССР, триумфально спускающиеся по лестнице, — так с 1957 года встречает нас центральный холл гостиницы «Украина» (теперь Radisson Collection). Заметно, что авторы панно боялись упустить что-то важное, так что эта 10-метровая в диаметре картина просто-таки перегружена символами: помимо прочего, тут можно разглядеть и памятник Богдану Хмельницкому, и астрономов с телескопом (в СССР в том году запустят первый искусственный спутник Земли), и флаги спортивных обществ - в том числе Динамо (Киев) и Трудовые резервы. Строящаяся высотка в Дорогомилове должна была называться «Дорогомиловской», но по инициативе Никиты Хрущёва получила имя «Украина» — в честь 300-летия воссоединения Украины с Россией, отмечавшегося в 1954 году. В тот же юбилейный год Крым передали из РСФСР в состав Украинской ССР - пионеры в шортах и панамках на плафоне явно насекают на крымский «Артек». Украинской стала и главная роспись холла этой гостиницы для иностранцев. Одним из её авторов был узбекский художник Чингиз Ахмаров, лауреат Сталинской премии за росписи театра Навои в Ташкенте. Незадолго до этого он работал над мозаикой «Дружба народов» на станции «Киевская» Кольцевой линии. В проектировании гостиницы участвовал и выдающийся архитектор Вячеслав Олтаржевский. Арестованный в 1938 году как «вредитель», он попал в Воркуту, откуда в 1943 году его выпустили досрочно — после письма Сталину, в котором он напомнил о своём опыте высотного строительства, полученном ещё в Нью-Йорке. Ну а как во всю эту историю вписывается «Porsche» - то это уже «красота» от нынешних хозяев отеля. #Наследие #Москва

Эту майоликовую голову обычно называют «Египтянкой», но, по воспоминаниям Николая Прахова, сам Врубель придумал ей другое имя — «Тайна». Прахов рассказал и о том, как оно появилось. Дело было в 1891 году в Абрамцеве, в доме Саввы Мамонтова. Художник Николай Прахов вспоминал: «…Врубель вошел в абрамцевскую столовую случайно в тот момент, когда Верушка сказала что-то шепотом сидящей с ней рядом моей сестре. Подметив это с порога, Михаил Александрович воскликнул: — Говорите все шепотом! Говорите шепотом! — я только что задумал одну вещь. Она будет называться — „Тайна“. …Через день принес к вечернему чаю свою „Тайну“, получившую название „Египтянки“, не соответствующее замыслу автора». Верушка — Вера Мамонтова, дочь хозяина дома, та самая «Девочка с персиками» Серова. Голову обжигали в Абрамцевской гончарной мастерской. По модели Врубеля сделано больше десяти экземпляров с разными глазурями. Два хранятся в Третьяковской галерее, ещё один, тёмный, — в Тверской картинной галерее. Несколько «Египтянок» сейчас стоят рядом на одной витрине — тёмные, медные, золотистые, и сразу видно, как по-разному легла на них глазурь. Их можно увидеть на выставке «Врубель. Рождение нового искусства» на Делегатской, 3. Выставку приурочили к 170-летию художника. В центральном разделе, «Майолика. Лаборатория алхимика», рассказывают, как Врубель вместе с мастером Петром Ваулиным добивался, чтобы глазурь при восстановительном обжиге начинала выглядеть как металл. Открыто до 17 февраля 2027 года. #Культпоход

Удивительно, как все они любили войну. Как тщательно вырисовывали дипломы - будто это награда за международную художественную выставку или победу в Олимпиаде, а не память о самом ужасном событии в жизни каждого нормального человека - о войне. Тем более, что обладатель этого итальянского наградного диплома Первой мировой войны был простым солдатом. А значит, хлебнул по полной. Звали солдата Джулио Россини, он родился в 1895 году. Сегодня, 11 ноября - годовщина Компьенского перемирия 1918 года. Но для Италии и солдата Джулио Россини война началась позже (в 1915 году), а закончилась на неделю раньше, чем у других держав: перемирие с Австро-Венгрией подписали 3 ноября на вилле Джусти под Падуей, и 4 ноября оно вступило в силу. Сам диплом нарисовал Дуилио Камбеллотти, напечатали его Alfieri & Lacroix в Риме и Милане. Диплом полагался к памятной медали участника Первой мировой войны, однако в его текст вклеена другая справка - о том, что обладатель удостоен носить и другую награду - «Medaglia Interalleata della Vittoria», межсоюзническую медаль Победы. Собственно, сама медаль к диплому тоже прилагается: на ней крылатая Победа на колеснице, запряжённой львами, под ними подпись скульптора Гаэтано Орсолини. Не медаль - произведение искусства, как и диплом. Это был 5-й год фашистского правления в Италии, время эйфории. Пройдет несколько лет, и война обернется для Италии кошмаром и падением режима Муссолини. Вот только дожил ли до этого времени солдат Россини - неизвестно. #Из_коллекции #Дата_с_историей

В конце сентября я писал о деревянном храме Ильи Пророка в Глухове под Торжком: год постройки, 1780-й, узнали по бревну с надписью, найденному в развалинах, которые собирались пустить на дрова. Теперь беда с другим Ильёй Пророком — храмом 1795 года в Коровкине Кесовогорского округа. Крыша обрушилась, настенная живопись может не пережить зиму. #Наследие #Тверская_губерния

Вот так в конце XIX века выглядел Вознесенский монастырь, основанный Великой княгиней Евдокией (женой Дмитрия Донского). В 1407 году она приняла здесь постриг с именем Евфросинии, а после смерти её похоронили в белокаменном Вознесенском соборе, построенном по её указанию. Больше трёх столетий собор был усыпальницей великих княгинь и цариц. Здесь лежали Софья Витовтовна, Софья Палеолог, Анастасия Романовна — первая жена Ивана Грозного, Ирина Годунова, Наталья Кирилловна — мать Петра I. Обитель пережила пожары, нашествия и разорения и всякий раз отстраивалась. Но пережить советское правительство, переехавшее в Кремль, ей не удалось. В 1918 году монастырь закрыли, а в 1929-м правительственная комиссия решила снести его вместе с соседним Чудовым монастырём и Малым Николаевским дворцом: на их месте собирались строить Военную школу имени ВЦИК. Осенью 1929 года храмы, кельи и хозяйственные постройки взорвали. Сотрудники Музеев Кремля в последний момент успели спасти иконы и богослужебные предметы, сфотографировать и обмерить здания, обследовать захоронения. Гробницы великих княгинь и цариц перевезли в подземную палату под южной пристройкой Архангельского собора. Там же, в южной пристройке, теперь работает экспозиция «Вознесенский монастырь Московского Кремля». #Фотография_с_историей #Москва #Наследие

30 октября (11 ноября) 1821 года в Москве, в доме Мариинской больницы для бедных, родился Фёдор Достоевский. Больница стояла на улице Новая Божедомка, нынешней улице Достоевского. Отец писателя, штаб-лекарь Михаил Андреевич Достоевский, служил там младшим ординатором, и семья жила в одном из больничных флигелей. Сейчас в северном флигеле бывшей больницы находится Музей-квартира Достоевского. Крестили мальчика 4 (16) ноября в больничной церкви Святых апостолов Петра и Павла. Метрическая книга этой церкви хранится в Главархиве Москвы, и запись в ней такая: «Родился младенец в доме Больницы бедных у штаб-лекаря Михайла Андреевича Достоевскаго сын Феодор. Молитвовал священник Василий Ильин. При нем был дьячок Герасим Иванов. Крещен месяца Ноября 4-го дня. Восприемники были штаб-лекарь надворный советник Григорий Павлович Маслович и княгиня Прасковья Трофимова Казловская, московской купец Фёдор Тимофеев Нечаев и купецкая жена Александра Фёдорова Куманина». Двое последних крёстных — родня по матери. Мария Фёдоровна Достоевская была из московского купеческого рода Нечаевых, Фёдор Тимофеевич Нечаев приходился мальчику дедом, а Александра Куманина — тёткой. Она вышла замуж за богатого купца Александра Куманина и потом много помогала семье Достоевских, особенно крестнику. Эта помощь пригодилась, когда Фёдор поступал в Главное инженерное училище в Петербурге: плату за первый год, 950 рублей, внесли Куманины. На втором снимке — бывшая Мариинская больница в 2007 году, перед ней памятник Достоевскому работы Сергея Меркурова. #Дата_с_историей #Москва

Когда в 1913 году потомки Тимофея Дербенёва печатали на своей мануфактуре в Иваново-Вознесенске этот платок к 300-летию династии Романовых, они и представить себе не могли, что этот год станет последним мирным годом в истории России. И последним юбилеем в истории императорской семьи. Эскиз платка разрабатывали со всей ответственностью: в центре разместили портрет Михаила Фёдоровича - «первого царя из дома Романовых» - с короной и датами правления. В верхних медальонах — два сюжета, на которых династия держала свою легенду: слева Иван Сусанин уводит польский отряд в костромские леса, справа — посольство, вручающее юному Михаилу царский посох. Нижние медальоны незамысловато отобразили путь юного Михаила Федоровича - от Ипатьеского монастыря к Московскому Кремлю. Видно, что платок прошел высочайшую цензуру - об этом свидетельствует несколько необычная для текстильного изделия надпись «Печатается с надлежащего разрешения». Но чего не сделаешь ради царя! Пройдет пять лет, и Ипатьевский монастырь на платке получит зловещую рифму в Екатеринбурге... К слову, так получилось, что платок из нашей коллекции - это память не только о юбилее Романовых. Но и о династии Дербеневых, прошедших путь от крепостных к крупнейшим промышленникам и меценатам своего времени. Они строили сиротские дома и детские санатории, раздавали стипендии рабочим, развивали города, в которых были расположены их предприятия. Словом, строили будущее - не зная, что скоро оно оборвется и для них. #Из_коллекции

«Диво видел я в Славянской земле, когда шел сюда... Видел бани деревянные, и натопят их сильно, и разденутся и будут наги, и обольются мытелью, и возьмут веники, и начнут хлестаться, и до того себя добьют, что едва вылезут, чуть живые, и обольются водою студеною, и только так оживут». Так, если верить «Повести временных лет», говорил в Риме апостол Андрей, побывавший у славян, «где нынче стоит Новгород». Поразили его не храмы и не торг, а местный обычай - и в нём слышна насмешливая интонация: чужеземцу баня кажется пыткой. В XVII веке русской бане удивлялся уже не легендарный, а вполне реальный путешественник - Адам Олеарий, секретарь голштинского посольства, который в Астрахани нарочно пробрался в общественную баню, «чтобы видеть лично, как они моются». Баня была разгорожена брёвнами на мужскую и женскую половины, но дверь была одна на всех. Олеарий записал, что люди парятся, пока не покраснеют и не ослабнут, а потом голыми выбегают, обливаются холодной водой, «а зимою валяются в снегу и трут им, точно мылом, свою кожу, а потом опять бегут в горячую баню». Судя по всему, интерес к этой «ужасной» процедуре был на западе такой, что её даже изображали на гравюрах. Одна из таких - небольшая французская гравюра «Bains Russes» — есть и в моей коллекции. Это лист № 16 из книги Жана-Мари Шопена «Россия», которую выпустили в Париже в 1838 году братья Фирмен-Дидо в серии «L'Univers pittoresque» («Живописная вселенная»). Подписи на листе: рисовал Вернье, гравировал Шайо, работой руководил Огюстен-Франсуа Леметр. Тела и распущенные волосы у художника скорее как в античной сцене, чем как в астраханской мыльне. Но главное, что изумляло приезжих, — жар, пар и веники — на листе есть. #Из_коллекции

10 ноября 1936 года из осаждённого Мадрида в Валенсию, куда перебралось правительство Республики, была эвакуирована первая партия картин из музея Прадо. Войска франкистов стояли в парке Каса-де-Кампо, город обстреливали и бомбили, и крупнейший музей страны начал вывозить свои сокровища. О том, насколько это было своевременно, свидетельствует запись из дневника Михаила Кольцова за 10 ноября. Снаряд попал в здание кортесов, испанского парламента, и он побежал посмотреть: «Некоторые предметы и картины на стене уцелели. Старые часы идут как ни в чем не бывало». Уцелели, но только некоторые. Эвакуацией руководил художник Хосеп Ренау, тогда генеральный директор изящных искусств. Критерий он потом описал в книге «Искусство в опасности, 1936–39»: в первую очередь было велено выносить первоклассные вещи, и прежде всего испанских мастеров. Потом гобелены, исторические предметы, книги. Торопились, и правильно сделали: уже 16 ноября на крыши Прадо упали зажигательные бомбы. Самые ценные картины к тому времени уже были сняты со стен и укрыты в подвале. Самым трудным оказался рейс, который состоялся позже, в декабре 1936-го, и вёз всего две картины — «Менины» Веласкеса и конный портрет Карла V работы Тициана. Ренау вспоминал, что у подвесного моста через реку Хараму высокие ящики упёрлись в металлическую ферму. Груз пришлось снять с грузовика и перекатить через мост на катках - четыре часа тяжёлой работы в темноте и на холоде. Но оно того стоило: обе картины пережили войну и сегодня снова висят в Прадо. #NoPasaran90 #Дата_с_историей

Каких только хобби не встретишь у людей! Ребята из проекта «Двери с помоек», например, сохраняют старый фонд и реставрируют двери и окна, а заодно находят на них целые слои истории. Вот эти двери анфилады на снимке зашили в проёме в 1920-е, когда, как деликатно пишут авторы, «жилищная реальность в городе несколько изменилась». Под слоями — газеты и обои тех лет и родной цвет краски. На крупном плане читается объявление: «Срочно требуются». В общем, кто хочет войти "в ту" дверь - welcome сюда. #Наследие #Маленькие_истории

Иногда чудеса случаются. В продолжение истории вокруг рухнувшего деревянного храма Сергия Радонежского (его построили на берегу Мологи в 1881 году), в октябре в Пестово высадился десант реставраторов и волонтёров проекта «Консервация». Ребята укрепили аварийные участки росписей, подготовили их к демонтажу и сняли наиболее уязвимые фрагменты. Во время октябрьского выезда удалось демонтировать девять фрагментов композиции «Воздвижение Креста Господня».Часть снятых ими фрагментов фрагментов уже приняли в Строгановском художественно-промышленном университете. Категорически советую посетить сайт этих людей - и как знать, может вы станете одним из них. Ну и поддержать их тоже было бы не плохо. #Наследие #Тверская_губерния

Иногда чудеса случаются. В продолжение истории вокруг рухнувшего деревянного храма Сергия Радонежского (его построили на берегу Мологи в 1881 году), в октябре в Пестово высадился десант реставраторов и волонтёров проекта «Консервация». Ребята укрепили аварийные участки росписей, подготовили их к демонтажу и сняли наиболее уязвимые фрагменты. Во время октябрьского выезда удалось демонтировать девять фрагментов композиции «Воздвижение Креста Господня».Часть снятых ими фрагментов фрагментов уже приняли в Строгановском художественно-промышленном университете. Категорически советую посетить сайт этих людей - и как знать, может вы станете одним из них. Ну и поддержать их тоже было бы не плохо. #Наследие #Тверская_губерния

По преданию, в 1707 году Пётр I остановился в Твери, в Заволжье, у купца Алексея Арефьева. Хозяин угостил его ягодным взваром, а царь на прощание подарил ему ковш с орлами. Документальных свидетельств этого визита нет. Но с тех пор в доме, который Арефьевы отстроили себе после очередного тверского пожара, остался намёк на высочайшее расположение - лепной двуглавый орёл на потолке парадного зала. Такой знак над головой купец сам себе не поставит, и его до сих пор считают косвенным доказательством того, что легенда о Петре возникла не на пустом месте. Каменный двухэтажный дом строили с 1762 по 1768 год. Причиной долгостроя стал запрет Екатерина II ставить каменные дома за пределами центра города. Так что пришлось Арефьевым сначала построить другой дом в городской части, а уже потом вернуться к заволжскому. А ещё через пять лет после того, как дом был достроен, Заволжье перепланировали, и дом так и стоит теперь под углом к улице, которая младше его. Его принято считать старейшей гражданской постройкой Твери. Сейчас под лепными сводами этого дома развернулась выставка «Красота и польза». В витринах - торжокское золотное шитьё, калязинское кружево, тверская вышивка на полотенцах, расписные прялки, резные ковши, народные костюмы. На первом этаже воссоздан дом иконописца: мастерская и жилая половина. А за ткацким станом можно сфотографироваться. Но в общем-то и само здание стоит того, чтобы его посетить. Где еще такую красоту увидишь. Адрес: Тверь, Музей тверского быта, дом купцов Арефьевых на ул. Нахимова, д. 3/21 #культпоход

В октябре 1944 года в Калинин пришли вагоны с необычным грузом: больше 1300 чугунных деталей общим весом свыше 4000 тонн. Это был разобранный мост из Ленинграда. С мостом прибыл и ленинградский инженер Александр Воловик - ему предстояло придумать, как собрать из этой груды новую переправу через Волгу в Калинине. «Прежде всего мы отыскали в архивах чертежи старого моста. По ним с помощью измерений элементов (а их насчитывалось свыше полутора тысяч!) определили принадлежность каждой детали», — вспоминал он. Детали и правда были непростые. Первый постоянный мост через Неву спроектировали инженер Станислав Кербедз и архитектор Александр Брюллов, а открыли его 21 ноября 1850 года. Он соединил центр Петербурга с Васильевским островом и сменил три имени: Благовещенский, Николаевский, а с 1918 года — мост лейтенанта Шмидта. Его пролёты лежали на ажурных чугунных арках. К 1930-м годам мост стал тесен для трамваев, машин и судов, так что его перестроили, а старые арки разрезали на части. Выбрасывать их не стали: еще до войны Калинину нужна была вторая переправа через Волгу. Предполагалось даже сделать новый мост разводным, но проект не утвердили. А потом началась война. Строили мост с 1953 по 1956 год. Арки собирали на стапелях на левом берегу и подгоняли деталь к детали; недостающие элементы, 340 тонн, отлили калининские заводы, в том числе вагоностроительный. Ради подъездов к мосту снесли часть домов у Кооперативного переулка, на Первомайской набережной и улице Горького. На опорах появились картуши с вензелем «МК»: мост хотели назвать именем Михаила Калинина, но название не прижилось. 3 ноября 1956 года председатель Калининского горисполкома Александр Садовников перерезал ленту и открыл движение по новому мосту. К 70-летию Нового Волжского моста Государственный архив Тверской области показывает его историю по документам: чертежи, бумаги проектных организаций, фотографии стройки и открытия, воспоминания инженера Воловика и начальника строительства Фёдора Сладкова. Отдельный раздел — о военных годах, когда решалась судьба моста. Выставка открыта до 3 декабря. Адрес: Тверь, улица Горького, 71А. #Культпоход #Тверь