«Диво видел я в Славянской земле, когда шел сюда... Видел бани деревянные, и натопят их сильно, и разденутся и будут наги, и обольются мытелью, и возьмут веники, и начнут хлестаться, и до того себя добьют, что едва вылезут, чуть живые, и обольются водою студеною, и только так оживут». Так, если верить «Повести временных лет», говорил в Риме апостол Андрей, побывавший у славян, «где нынче стоит Новгород». Поразили его не храмы и не торг, а местный обычай - и в нём слышна насмешливая интонация: чужеземцу баня кажется пыткой. В XVII веке русской бане удивлялся уже не легендарный, а вполне реальный путешественник - Адам Олеарий, секретарь голштинского посольства, который в Астрахани нарочно пробрался в общественную баню, «чтобы видеть лично, как они моются». Баня была разгорожена брёвнами на мужскую и женскую половины, но дверь была одна на всех. Олеарий записал, что люди парятся, пока не покраснеют и не ослабнут, а потом голыми выбегают, обливаются холодной водой, «а зимою валяются в снегу и трут им, точно мылом, свою кожу, а потом опять бегут в горячую баню». Судя по всему, интерес к этой «ужасной» процедуре был на западе такой, что её даже изображали на гравюрах. Одна из таких - небольшая французская гравюра «Bains Russes» — есть и в моей коллекции. Это лист № 16 из книги Жана-Мари Шопена «Россия», которую выпустили в Париже в 1838 году братья Фирмен-Дидо в серии «L'Univers pittoresque» («Живописная вселенная»). Подписи на листе: рисовал Вернье, гравировал Шайо, работой руководил Огюстен-Франсуа Леметр. Тела и распущенные волосы у художника скорее как в античной сцене, чем как в астраханской мыльне. Но главное, что изумляло приезжих, — жар, пар и веники — на листе есть. #Из_коллекции