ЛикбеZ

Осень 2026 года может стать периодом непопулярных решений, если ситуация на фронте не изменится к лучшему. Такое мнение высказал юрист и блогер Илья Ремесло, комментируя резонансный пост депутата Госдумы Андрея Гурулева. По словам Ремесло, многие проблемы, о которых идет речь, давно обсуждаются в среде военкоров и Z-блогеров. Речь идет о затяжном характере боевых действий, растущей нагрузке на бюджет и необходимости искать дополнительные ресурсы. Он не без основательно считает, что при дальнейшем ухудшении обстановки власти могут столкнуться с выбором между несколькими сложными сценариями. Среди них — новые финансовые ограничения, повышение налоговой нагрузки, сокращение отдельных расходов и другие меры, которые напрямую затронут граждан и бизнес. Российская практика показывает, что наиболее чувствительные решения нередко принимаются после завершения избирательных кампаний. Поэтому предстоящая осень уже сейчас рассматривается многими наблюдателями как период, когда накопившиеся проблемы могут потребовать конкретных и не всегда популярных шагов.

Промышленность буксует, рост держится на нескольких отраслях Российская обрабатывающая промышленность всё заметнее теряет темп. По данным Росстата, за январь—апрель 2026 года производство в секторе выросло лишь на символические 0,3%, причём этот результат обеспечили считаные отрасли. Большая часть производств ушла в минус, а в некоторых сегментах спад уже приближается к двузначным значениям. Наиболее серьёзное снижение зафиксировано в полиграфии (-13,1%), производстве одежды (-10,2%), металлургии (-9,9%), бумажной промышленности (-9,7%) и выпуске строительных материалов (-8,9%). Продолжают сокращаться автопром, деревообработка, мебельное производство и нефтепереработка. Особенно тревожно выглядит ситуация в металлургии — одной из ключевых экспортных отраслей страны, которая одновременно столкнулась со слабым внешним спросом и последствиями крепкого рубля. Формально статистику спасают отдельные направления. Выпуск прочих транспортных средств и оборудования вырос на 33,4%, лекарств — на 12,3%, готовых металлических изделий — на 5,7%. Однако этого недостаточно, чтобы говорить о полноценном промышленном подъёме. Фактически экономика всё сильнее опирается на ограниченный круг отраслей, связанных с государственным заказом и внутренним спросом. К слову, подобная картина уже наблюдалась в российской экономике после кризисов 2009 и 2015 годов, когда общий рост поддерживался отдельными секторами, а значительная часть промышленности оставалась в стагнации. Разница в том, что сегодня проблемы затронули не только внутренний рынок, но и экспортные направления, на которые долгое время делалась особая ставка. В результате официальные показатели пока остаются положительными, однако промышленный фундамент выглядит всё менее устойчивым. Когда рост обеспечивают несколько отраслей, а большинство производств сокращают выпуск, говорить об ускоренном развитии экономики становится всё сложнее. Статистика ещё держится в плюсе, но настроение в заводских цехах уже заметно отличается от оптимизма отчётов.

Россияне перестают тратить и несут деньги в банки Потребительская активность в России снижается. По данным InfoLine, в первом квартале 2026 года Москва сократила свою долю в общероссийском розничном товарообороте на 1 процентный пункт. Для крупнейшего потребительского рынка страны это показательный сигнал. Похожие тенденции наблюдаются и в других относительно богатых регионах. Пока спад там не столь заметен, однако покупатели всё чаще откладывают крупные покупки и предпочитают копить деньги. Главная причина — высокие ставки по вкладам. Хранить средства в банке сейчас выгоднее, чем тратить их. Дополнительным фактором остаётся экономическая неопределённость, заставляющая граждан формировать финансовую подушку безопасности. Ещё недавно потребительский спрос был одним из главных двигателей экономики. Теперь население наращивает сбережения, а торговые сети всё чаще сталкиваются с осторожным покупателем. Для ритейлеров это означает усиление борьбы за каждого клиента.

Российские застройщики теряют миллиарды на фоне кризиса продаж жилья Строительный сектор оказался одним из главных аутсайдеров российского фондового рынка. За последний год индекс строительных компаний на Московской бирже упал на 32%, тогда как весь рынок потерял около 12%. От пиковых значений акции девелоперов подешевели почти на 60%. Главная причина — резкое охлаждение рынка жилья. После сворачивания массовой льготной ипотеки спрос на новостройки заметно снизился, а рыночные ставки по ипотеке остаются на уровне около 24%. Для многих семей покупка квартиры стала недоступной. Дополнительное давление создает долговая нагрузка. Объем кредитов застройщиков по проектам с эскроу-счетами достиг 7,8 трлн рублей. При высокой ключевой ставке расходы на обслуживание займов в отдельных проектах достигают 40% выручки.

Стройка сбавляет обороты — застройщики сворачивают запуск новых проектов Российский рынок жилья продолжает охлаждаться. В мае девелоперы вывели на рынок лишь 2,3 млн квадратных метров новых проектов — на 14% меньше, чем годом ранее. Снижение продолжается уже третий месяц подряд: после 4,1 млн кв. м в марте объём запусков сократился до 3,3 млн в апреле, а затем упал ещё сильнее. Об этом сообщает аналитический центр ДОМ.РФ. Главная причина — падение спроса. Если в конце 2025 года ежемесячные продажи новостроек достигали 2,5–3,7 млн кв. м, то весной 2026 года они сократились до 1,6–1,7 млн. Высокие ипотечные ставки, завершение большинства льготных программ и снижение покупательской активности заставляют застройщиков осторожнее подходить к запуску новых объектов. Меняется и карта строительства. На десять крупнейших регионов страны в мае пришлось лишь 30% новых проектов — это минимальный показатель за всю историю наблюдений. В Краснодарском крае и Тюменской области, которые ещё недавно входили в число наиболее активных строительных площадок страны, за месяц не стартовал ни один новый проект. К слову, строительная отрасль уже проходила подобные периоды после кризисов 2008 и 2014 годов, когда за падением спроса следовало сокращение новых строек. Пока речи о масштабном кризисе не идёт, однако рынок всё отчётливее переходит от периода бурного роста к фазе осторожного ожидания. Для покупателей это может означать сокращение выбора жилья в ближайшие годы, а для экономики — замедление одного из ключевых драйверов внутреннего спроса.

Крымские коммуникации под ударом В последние недели сухопутный коридор в Крым и ключевые транспортные маршруты юга России подвергаются регулярным атакам беспилотников. Под удары попадает в том числе трасса «Новороссия», через которую проходят как гражданские, так и военные грузы. На фоне перебоев в логистике на полуострове уже фиксируются временные ограничения на продажу топлива и сложности с поставками отдельных товаров. Комментируя ситуацию, Игорь Стрелков отмечает, что подобная тактика соответствует классическим принципам военного искусства и направлена на изоляцию района боевых действий путём нарушения коммуникаций противника. По его мнению, целью становится не только затруднение снабжения Крыма, но и создание проблем для российских войск, действующих на Нижнем Днепре, Кинбурнской косе и в прибрежных районах Чёрного моря. Особую тревогу вызывает комплексный характер действий. Одновременно с ударами по транспортным маршрутам усиливаются атаки на объекты ПВО, растёт активность морских дронов и воздушных средств поражения. Всё это снижает возможности для оперативной переброски резервов и материальных ресурсов. По оценке Стрелкова, подобная активность может указывать на подготовку ВСУ к новым операциям на южном направлении. Речь идёт не о гарантированном сценарии, а о вероятности, которую военные аналитики не рекомендуют игнорировать. История современных конфликтов показывает, что нарушение логистики нередко становится первым этапом более масштабных наступательных действий.

РЖД фиксирует спад промышленности по грузам Майская статистика РЖД показывает неоднозначную картину. Погрузка составила 95 млн тонн — на 0,5% больше, чем год назад. Однако за первые пять месяцев 2026 года перевозки всё ещё остаются ниже прошлогоднего уровня на 1,4%. Главная проблема — структура грузов. Сильнее всего упали перевозки металлолома (-20,3%), чёрных металлов (-14,7%), цемента (-11,8%), кокса (-11,5%) и промышленного сырья (-10,8%). Это прямой индикатор состояния строительства и промышленного производства. Рост перевозок зерна на 58,8% и стабильные объёмы угля помогают улучшить общую статистику, но не переламывают тенденцию. По сравнению с 2021–2022 годами сеть РЖД перевозит заметно меньше грузов. Для экономики это тревожный сигнал: железная дорога традиционно отражает реальное состояние промышленности раньше, чем многие официальные показатели. Пока сельское хозяйство демонстрирует рекорды, промышленный сектор продолжает терять обороты.

Трудовое воспитание возвращается в повестку В России вновь обсуждают возможность более широкого привлечения подростков к работе. Поводом стало заявление уполномоченного по правам ребёнка в Москве Ольги Ярославской, которая предложила активнее занимать школьников летом. По её словам, многие работодатели готовы брать подростков на подработку, однако действующие ограничения Трудового кодекса серьёзно осложняют этот процесс. Идея вызвала оживлённую дискуссию. Согласно данным опросов, 61% россиян считают, что дети могут начинать работать уже с 12 лет. Сторонники такого подхода уверены, что ранний труд помогает приобрести жизненный опыт, научиться ответственности и лучше понимать ценность заработанных денег. Ещё 37% придерживаются противоположной позиции, считая, что в этом возрасте главными должны оставаться учёба, отдых и развитие. Споры о детском труде имеют в России долгую историю. В советское время школьники регулярно участвовали в трудовых отрядах, работали в колхозах, на уборке урожая и производственной практике. После распада СССР государство взяло курс на усиленную защиту прав несовершеннолетних, существенно ограничив возможности их трудоустройства. Теперь на фоне дефицита кадров и растущего спроса на сезонных работников вопрос вновь оказался в центре внимания. Пока речь идёт не о возвращении советских трудовых лагерей, а об упрощении правил для временной занятости подростков. Однако сама дискуссия показывает, что отношение общества к детскому труду постепенно меняется.

Ереванский развод Россия теряет Армению. И это не просто локальный кризис, а показательный пример того, как скукоживается российское влияние на постсоветском пространстве. Вторая половина мая окончательно закрепила новый статус-кво: Москва и Ереван больше не союзники. Они — участники тяжелого, растянутого во времени бракоразводного процесса. Когда секретарь Совбеза Сергей Шойгу публично заявляет, что действия Армении носят «однозначно недружественный характер» (от присоединения к МУС до саммитов с ЕС), он фактически расписывается в провале многолетней политики на Кавказе. Ереван больше не скрывает смену курса. Никол Пашинян игнорирует саммит ЕАЭС в Астане, отправляя туда заместителя, а происходящий демонтаж прежних связей называет «позитивной трансформацией». За этой дипломатической формулой скрывается простая истина: Армения планомерно выскальзывает из российской орбиты влияния, делая ставку на интеграцию с Евросоюзом. Ответ Москвы выглядит предсказуемо беспомощно. Вместо мягкой силы и поиска компромиссов в ход идет газовый шантаж: МИД РФ открыто угрожает приостановить соглашения по энергоносителям, если Армения не свернет с европейского пути. Но парадокс в том, что именно эта риторика ультиматумов лишь ускоряет дрейф Еревана. Армянское общество и элиты после Карабаха окончательно убедились, что российские «гарантии безопасности» не работают, а значит, нужно искать новых партнеров — от Франции до структур ЕС. Сценарий с Арменией — это симптом системного сжатия геополитического веса России. Не имея возможности предложить привлекательный образ будущего или реальную защиту, Москва пытается удержать соседей угрозами. Но эта тактика работает все хуже. Страны региона понимают: пока Россия увязла в СВО, ее возможности диктовать волю на периферии стремительно тают. Уход Армении на Запад, пусть постепенный и осторожный, — это символический крах иллюзии о том, что Россия остается безальтернативным гегемоном Южного Кавказа. Орбита пустеет.

Дроны меняют войну, а фронт всё больше вязнет в позиционном противостоянии Депутат Госдумы Андрей Гурулев выступил с необычно жёсткой критикой текущего положения дел в зоне СВО. По его оценке, весенне-летняя кампания не принесла ожидаемых результатов, а боевые действия всё больше напоминают позиционный тупик. Главной причиной он назвал массовое применение украинских беспилотников, которые фактически превратились в главный инструмент сдерживания наступательных действий. Подобная ситуация уже меняла характер войн в прошлом. Если в Первую мировую войну развитие наступления остановили пулемёты и артиллерия, то сегодня ту же роль играют FPV-дроны. Они позволяют поражать пехоту и технику на значительном удалении от линии фронта, делая любое перемещение крайне рискованным. По словам Гурулева, противник постоянно совершенствует технологии, внедряя новые системы управления и машинного зрения, тогда как российская военная машина не всегда успевает адаптироваться к быстро меняющимся условиям. Кроме фронта депутат обратил внимание и на ситуацию в тылу. Речь идёт о проблемах с поставками топлива в Крым, Донбасс и Запорожскую область, а также о трудностях на трассе «Новороссия», которая стала одним из ключевых маршрутов снабжения южного направления. По мнению парламентария, удары по логистике становятся частью стратегии противника, направленной на истощение российских ресурсов. Особое внимание привлекли слова Гурулева о возможной новой мобилизации. Он отметил, что простое увеличение численности войск не решит проблему без технологического превосходства в борьбе с беспилотниками. Всё это свидетельствует о том, что конфликт всё заметнее превращается в войну технологий, где эффективность производства, скорость внедрения новых решений и качество управления становятся не менее важными, чем численность армии.

Кредитная кабала растягивается. Россияне всё дольше расплачиваются за покупки Средний срок потребительского кредита в России продолжает быстро расти. В Свердловской области в апреле 2026 года он достиг 2,14 года, увеличившись почти на 20% за год. По данным НБКИ, аналогичная тенденция наблюдается по всей стране: средний срок потребкредита вырос до 2,25 года против 1,86 года годом ранее. На первый взгляд более длительный кредит выглядит удобнее: ежемесячный платёж становится меньше. Однако за этой статистикой скрывается тревожный сигнал. Высокие ставки и снижение доступности заёмных денег заставляют банки растягивать сроки выплат, а граждан — соглашаться на многолетние обязательства ради привычных покупок. В результате переплата по кредиту растёт, а долговая нагрузка закрепляется на годы вперёд. Особенно показательно, что процесс идёт на фоне рекордно низкой официальной безработицы и заявлений о стабильности экономики. Всё больше россиян вынуждены компенсировать нехватку свободных денег не отказом от покупок, а увеличением срока кредитования. Фактически банки продают не столько деньги, сколько время. Подобная картина уже наблюдалась после кризисов 2008 и 2014 годов. Тогда население также переходило на более длинные кредиты, чтобы пережить период падения доходов и роста цен. Сегодня ситуация развивается по схожему сценарию. Пока статистика не фиксирует всплеска просрочек, но растущие сроки займов говорят о том, что финансовая подушка многих семей становится всё тоньше. Чем дольше приходится выплачивать обычный потребительский кредит, тем очевиднее становится разрыв между стоимостью жизни и возможностями граждан.

Военный двигатель экономики начинает сбавлять обороты Российская экономика столкнулась с признаками стагфляции — редкой и неприятной ситуации, когда экономический рост замедляется, а инфляция остается высокой. Такой вывод сделали аналитики Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП). По их оценке, в первом квартале 2026 года экономика сократилась, несмотря на продолжающийся рост цен. Эксперты отмечают, что нынешняя модель роста во многом опирается на государственные расходы и оборонный заказ. По данным Минэкономразвития, промышленное производство за первые четыре месяца года выросло всего на 0,7%, а основной вклад по-прежнему обеспечивают предприятия, связанные с ОПК. Многие гражданские отрасли, напротив, демонстрируют признаки замедления. Особое внимание аналитики уделяют последствиям возможного завершения СВО. За последние годы военные расходы стали одним из главных источников экономической активности. Исторический опыт показывает, что переход от военной экономики к мирной почти всегда сопровождается болезненной перестройкой. Подобные процессы Россия уже проходила после распада СССР, когда резкое сокращение оборонного заказа привело к кризису целых отраслей. В ЦМАКП предупреждают, что сокращение военных выплат, частичная демобилизация и уменьшение госзаказа могут создать дополнительные проблемы для рынка труда и промышленности. При этом дефицит кадров никуда не исчез: предприятия продолжают конкурировать за работников с торговлей, логистикой и IT-сектором. В связи с этим перед властями встает стратегический выбор. Либо экономика получит новые инвестиционные проекты, развитие малого бизнеса и масштабные инфраструктурные программы, либо страна рискует надолго застрять в состоянии низкого роста, которое уже сегодня начинает проявляться в ключевых отраслях.

Рекордно низкая безработица скрывает новую проблему экономики В марте уровень безработицы в России остался на минимальных значениях почти за 35 лет — 2,2%. Для сравнения: естественный уровень безработицы обычно оценивается в 4–5%. По данным Аналитического центра ВЦИОМ, индекс безработицы составил минус 45 пунктов, а 76% опрошенных не знают людей, потерявших работу за последний месяц. На первый взгляд, картина почти образцовая: Россия выглядит лучше многих крупных экономик, включая США и Китай. Но у такого рекорда есть обратная сторона. Низкая безработица сегодня связана не только с устойчивостью рынка труда, но и с дефицитом кадров, демографической ямой, мобилизационными перекосами и осторожностью бизнеса, который держится за сотрудников даже при снижении спроса. Исторически Россия прошла путь от массовой безработицы 1990-х к почти полной занятости. Теперь вопрос уже не в том, как дать людям работу, а в том, как заставить экономику работать эффективнее. Без роста производительности рекордная занятость рискует стать не признаком силы, а потолком развития.

Южный Кавказ уходит из-под влияния Москвы Карабахский кризис 2023 года стал для России не просто внешнеполитической неудачей, а наглядным примером потери влияния в регионе, который десятилетиями считался почти гарантированной зоной её интересов. После распада СССР Москва сохраняла здесь роль главного арбитра: военные базы, миротворцы, ОДКБ, экономические связи и зависимость Армении от российских гарантий безопасности создавали ощущение прочного контроля. Но осенью 2023 года, когда Азербайджан провёл быструю операцию в Карабахе и вернул регион под свой контроль, Россия фактически ограничилась наблюдением. ОДКБ не вмешалась, громких дипломатических шагов не последовало, а российские миротворцы оказались символом не силы, а беспомощности прежней архитектуры безопасности. Для Армении это стало холодным душем. Союзник, который десятилетиями обещал защиту, в критический момент не смог или не захотел действовать. После этого Ереван начал всё заметнее разворачиваться к ЕС, Франции и США, замораживая участие в ОДКБ и расширяя западные контакты. Для Москвы это болезненный итог собственной пассивности. Южный Кавказ — это транзит, энергетика, военная логистика и политический престиж. Потеря таких позиций происходит не одномоментно, а тихо: вчера союзник ещё зависел от России, сегодня уже ищет новых покровителей. Так геополитическое влияние уходит не с громким хлопком двери, а через молчание в момент кризиса.

После ударов по НПЗ Россия закрывает экспорт авиакеросина С 1 июня по 30 ноября 2026 года Россия вводит временный запрет на экспорт авиационного керосина. Соответствующее решение приняло правительство РФ. Под ограничения попадает всё авиационное топливо, включая закупленное на бирже. Исключения сделаны лишь для ранее оформленных экспортных партий, межгосударственных контрактов и топлива, находящегося на борту воздушных судов. Решение стало продолжением политики жёсткого контроля за рынком нефтепродуктов. Сейчас уже действует запрет на экспорт бензина, а для многих участников рынка закрыт вывоз дизельного и судового топлива. Главная причина — стремление избежать дефицита и резкого роста цен внутри страны. Особую актуальность проблема приобрела после серии атак украинских беспилотников на российские нефтеперерабатывающие заводы. За последние два года десятки НПЗ в разных регионах страны временно снижали или останавливали производство из-за повреждений инфраструктуры. Это привело к сокращению выпуска топлива и заставило власти всё чаще прибегать к экспортным ограничениям. Подобные меры Россия уже использовала в 2023–2025 годах, когда на внутреннем рынке возникали перебои с поставками бензина и дизеля. Теперь под защиту государства попал и авиационный керосин. Фактически власти дают понять: в условиях военных рисков и нестабильной работы части нефтеперерабатывающих мощностей обеспечение внутреннего спроса становится важнее дополнительной экспортной выручки. Для нефтяников это означает потерю части зарубежных продаж, а для рынка — очередное подтверждение того, что последствия ударов по топливной инфраструктуре продолжают накапливаться.

Инфляция снижается на бумаге, но россияне продолжают ждать роста цен Банк России сообщил, что в мае инфляционные ожидания населения выросли до 13% против 12,9% месяцем ранее. Показатель остается практически на том же уровне, что и последние два года, несмотря на рекордно высокую ключевую ставку и многократные заявления властей о скором замедлении роста цен. Ситуация выглядит показательной. Регулятор прогнозирует инфляцию на уровне 4,5–5,5% уже в этом году, а в перспективе рассчитывает вернуться к целевым 4%. Однако население явно оценивает ситуацию иначе. Причина проста: люди ориентируются не на отчеты ведомств, а на собственные расходы. И здесь поводов для оптимизма немного. Только за первые месяцы 2026 года коммунальные платежи выросли на 14–15%, а осенью ожидается очередное повышение тарифов ЖКХ — в среднем почти на 10%. Городской транспорт подорожал более чем на 13%, медицинские и образовательные услуги — на 12–13%, бензин — на 12%. Среди продуктов питания заметно выросли цены на рыбу, мясо и птицу. Для семейного бюджета именно эти траты становятся главным индикатором инфляции. Подобная ситуация уже наблюдалась в России в конце 2000-х и после кризиса 2014 года. Тогда официальные показатели постепенно улучшались, однако потребительские настроения еще долго оставались тревожными. Сегодня разрыв между статистикой и ощущениями граждан вновь становится заметным. Кроме того, рост тарифов и налоговой нагрузки во многом задается решениями самого государства. Бизнес перекладывает дополнительные расходы в цены, а высокая стоимость кредитов увеличивает издержки компаний. В результате инфляционные ожидания продолжают жить собственной жизнью и пока не реагируют ни на укрепление рубля, ни на оптимистичные прогнозы финансовых властей.

Ипотечный бум заканчивается счетами за прошлые ошибки В российских регионах начинают проявляться последствия ипотечной гонки последних лет. Банк России сообщил о росте просроченной задолженности по жилищным кредитам на Урале. Пока цифры выглядят относительно скромно — около 1% ипотечного портфеля, однако тревогу вызывает сам тренд: проблемных заемщиков становится больше, а рынок стремительно теряет прежний драйв. Основной источник трудностей — кредиты, выданные в 2022–2023 годах, когда рынок недвижимости оказался перегрет. На фоне льготной ипотеки, ажиотажного спроса и постоянных разговоров о росте цен многие семьи спешили купить жильё, нередко на пределе своих финансовых возможностей. Теперь часть этих решений начинает оборачиваться просрочками. По данным регулятора, чаще всего проблемы возникают у заемщиков с высокой долговой нагрузкой и небольшим опытом пользования кредитами. Одновременно практически остановился приток новых ипотечников. Если ещё несколько лет назад ипотека была главным двигателем строительного рынка, то сегодня этот механизм заметно сбавил обороты. Общий объём проблемной ипотечной задолженности уже достиг 1,8%. До масштабов кризиса 2014–2016 годов, когда доля просрочек была в несколько раз выше, пока далеко. Однако история показывает: ипотечные проблемы редко возникают внезапно. Сначала растёт число задержек платежей, затем сокращается спрос на жильё, после чего начинают испытывать трудности застройщики и банки. Пока массовых изъятий квартир нет, но рынок всё отчётливее подаёт сигналы о том, что эпоха дешёвых денег и лёгкой ипотеки окончательно осталась в прошлом.

Нефтяная отрасль просит помощи у регионов Российская нефтяная отрасль, десятилетиями наполнявшая бюджет страны, всё чаще сама нуждается в поддержке. Очередной пример — Киришский нефтеперерабатывающий завод «КИНЕФ» в Ленинградской области. Региональные власти решили вновь предоставить предприятию налоговые льготы, из-за которых областная казна в 2026 году недополучит почти 900 млн рублей. Официальная причина — необходимость защищать завод от атак украинских беспилотников и восстанавливать повреждённую инфраструктуру. Только расходы на безопасность за последние три года приблизились к 2,7 млрд рублей. Фактически часть затрат на последствия войны всё заметнее перекладывается с федерального уровня на регионы, бюджеты которых и без того испытывают растущее давление. Проблемы самого предприятия также нарастают. «КИНЕФ» уже почти месяц не работает в полноценном режиме. Растут цены на катализаторы и химические реагенты, увеличиваются расходы на содержание социальных объектов в Киришах — санатория, спортивных комплексов, базы отдыха и Дворца культуры. На эти цели ежегодно требуется около 2 млрд рублей. Особую иронию ситуации придаёт то, что ещё недавно нефтяники считались главными донорами российской экономики. Сегодня же крупнейшие заводы всё чаще обращаются за поддержкой к регионам. В результате субъекты Федерации вынуждены финансировать не только собственные социальные обязательства, но и спасение стратегических предприятий. Для многих региональных бюджетов это становится ещё одним тяжёлым ударом, цена которого будет ощущаться далеко за пределами нефтяной отрасли.

Нефтяная поддержка для бюджета заканчивается Рост цен на нефть, вызванный конфликтом вокруг Ирана, быстро сходит на нет. Котировки российской Urals уже потеряли около половины недавнего роста. Для России это означает сокращение дополнительных нефтегазовых доходов, на которые бюджет рассчитывал в последние месяцы. Причиной разворота стали сообщения о возможной сделке между США и Ираном. По данным ближневосточных СМИ, Тегеран готов вывезти часть высокообогащённого урана за пределы страны, а одним из вариантов хранения рассматривается Китай. Рынки воспринимают это как сигнал к снижению напряжённости на Ближнем Востоке. Если риск перебоев поставок через Ормузский пролив исчезнет, цены на нефть могут продолжить снижение. Для России это плохая новость: нефтегазовые доходы остаются основой федерального бюджета. Уже во второй половине года падение нефтяных цен способно усилить дефицит казны и создать новые проблемы для экономики.

Российская розница теряет опору Российская розничная торговля столкнулась с одним из самых тяжёлых кризисов за последние десятилетия. По словам участников рынка, работающих ещё с 1990-х годов, нынешняя ситуация выглядит сложнее, чем дефолт 1998 года, мировой кризис 2008-го, пандемия и даже период массового ухода западных брендов после 2022 года. Главная особенность нынешнего спада — отсутствие признаков скорого восстановления. Статистика подтверждает тревожные оценки. Доля пустующих площадей в московских торговых центрах по итогам первого полугодия может вырасти до 6%, а к концу года превысить 8%. Особенно тяжело приходится магазинам одежды, обуви, бытовой техники и электроники. Закрытий здесь значительно больше, чем новых открытий, что говорит уже не о временной перестройке рынка, а о его постепенном сжатии. Причины кризиса накладываются друг на друга. Высокая ключевая ставка ограничивает доступ бизнеса к кредитам, покупатели всё чаще экономят на непродовольственных товарах, а маркетплейсы продолжают оттягивать клиентов из традиционной розницы. Дополнительное давление создают инфляция, рост издержек и административных требований. Если раньше отрасль переживала отдельные удары, то теперь столкнулась сразу с несколькими. Для обычных покупателей последствия становятся всё заметнее. Сокращается выбор товаров, растут цены, исчезают привычные магазины возле дома. Пустующие витрины сегодня появляются не только из-за смены арендаторов, а потому, что сам потребительский рынок постепенно теряет объёмы. И чем дольше сохраняются нынешние условия, тем сложнее становится рассчитывать на быстрый разворот ситуации.