Григорий Голосов

Пересказы: эпизод 4. http://journals.sagepub.com/doi/10.1177/01925121261465448 Зачем нужны симулированные (то есть вымышленные, но правдоподобные) результаты выборов? Приведу пример, один из многих возможных. Есть десяток математических формул, с помощью которым распределяют места при пропорциональной системе. Мы, конечно, хотим знать, какие из них полезнее для больших партий, какие для малых, и т.д. Но широко применяются в мире только 2-3 формулы, а другие использовались редко и в немногих странах, так что статистически не проверить по реальным данным. Нужен способ сгенерировать много (желательно, тысячи) симулированных результатов. Такой способ и предлагается в статье, с подробным объяснением и кодами для самостоятельной генерации, даже, для самых маленьких, с алгоритмом в Excel. Это пересказывать ни к чему. Отвечу лучше на вопрос, который никто мне не задал, а стоило: можно ли с помощью этого алгоритма фальсифицировать результаты реальных выборов? Нет, в том виде, в каком опубликовано, нельзя – это только для науки и педагогики. Путем нетрудоемкой доводки можно сделать так, что результаты выборов для целых стран будут выглядеть правдоподобными, но все равно будут годиться, разве что, для игроков в althistory. Настоящая фальсификация требует насквозь согласованных результатов всех уровней, до участков, с учетом большого количества параметров бюллетеня, варьирующих итогов у партий по участкам, и при этом адаптированных к реальной численности зарегистрированных избирателей, с учетом прошлых результатов реальных выборов и симулированной на их основе явки. На это уйдет немало времени у ИИ, а также упорная работа команды специалистов по его обучению и тренировке. Можно справиться и получить идеальный фальсификат. Однако проблема будет в его идеальности: тогда результаты реальных выборов нужно игнорировать полностью. Иначе вся математическая гармония порушится. А этого фальсификаторы почти никогда не могут себе позволить, да и не хотят. Они хотят, чтобы было похоже на настоящее в той мере, в какой их интересы не нарушаются. И потом, если фальсификатор настолько политически силен, чтобы позволить себе такое, то он напишет результаты выборов без оглядки на всяких умников с их кривыми Гаусса. В этих пределах ему будет наплевать на правдоподобие.

Тут в связи недавним юбилеем Фуко некоторые пересказывали давнюю, еще майскую запись силиконового ИИ-деятеля Бриваэля ле Погама, одного из тех, к кому применима инверсия "если он такой богатый, то не может не быть умным". Ле Погам винит во всех грехах современного американского либерализма "французскую теорию", которая, по его словам (1) рассматривала все социальные отношения через призму власти (Фуко), и (2) отрицала объективную истину (Деррида). Делеза (3) ле Погам пересказывает слишком поэтично, но, кажется, претензия состоит в том, что Делез призывал размышлять о событиях, а не о сущностях, и ставил на первый план социальное желание. Ле Погам считает, что все эти позиции, будучи усвоенными "вокистами", подрывают западную цивилизацию. О вокистах я умолчу из скромности, но я действительно знаю американского политика, который на практике руководствуется именно таким видением реальности: всё видит через призму власти, ежечасно и произвольно меняет свои заявленные представления о реальности, рассуждает о событиях, а не о сущностях, и подчиняет эти размышления сугубо своему желанию. Это действующий президент США. Рефлексию по поводу этого наблюдения оставляю читателю. Будете рефлексировать - не забудьте представить Трампа за чтением Фуко, Дерриды и Делеза, это весело.

Я думаю, что операция в Иране была ошибочной по исполнению, и что главная проблема с исполнением была в отсутствии ответа на вопрос "а дальше что?" Воевать на земле ни США, ни Израиль не собирались. Кажется, было ожидание, что когда режим ослабнет, то народ Ирана спонтанно поднимется и свергнет его. И действительно, волнения начала года были во многом спонтанными, но они были разгромлены, что обычно не оставляет надежды на повтор в том же формате. Новые выступления нуждались в руководстве. Однако оппозиционные политики, пользующиеся авторитетом внутри страны, не могли себе позволить открыто выступить на стороне внешнего врага (а того, кто тебя бомбит, ты волей-неволей воспринимаешь как внешнего врага). Из эмигрантских сил - принц Реза, которого настойчиво пытались втюхать в качестве лидера, но лидером в самом Иране его никто не признает; базирующиеся ныне в Албании остатки организации моджахедов, полностью дискредитированной тем, что в ирано-иракской войне воевала на стороне противника; и организации этнических меньшинств, прежде всего курдов, которые стремятся к ликвидации Ирана в его нынешнем виде независимо от того, правят там аятоллы или патентованные демократы. Против ослабленного режима просто некому было выступить. Он передохнул и перешел в наступление.

У меня тут возникли проблемы с Ю-тьюбом, так я, вместо всяких новостных стримов, решил для разнообразия послушать за ужином новости на российском радио из числа "качественных СМИ", а именно РБК (возможно, есть и покачественнее, но лень возиться). Что сказать? Живенько. И еще послушаю. Но вспоминаются стихи А. Вознесенского "— А еще я скажу апропо… — Про что скажете? — А про то! — Может, лучше про Артлото? — А про то? — Бросьте в ступе толочь решето, лучше мчитесь неторной тропой по заоблачным горным плато… — А про то? — Ты про что намекаешь, браток? — А про то…" Это не в упрек РБК, иначе пришлось бы и самокритикой заняться. Зря, кстати, забыли Вознесенского. Он не был великим поэтом, но и талантом не был обделен, а известные высказывания И. Бродского в его адрес были такими же пристрастными, несправедливыми и злобными, как и многое другое из сказанного неоспоримым гением.

Читаю в рецензии на очередной российский киношедевр: "в 1867 году в Баден-Бадене молодой Достоевский проигрывает деньги в казино". В 1867 г. молодому Достоевскому было 46 лет. Через 14 лет он помер, так и не дожив до зрелости, которая, как известно, теперь наступает в какой-то неопределенный момент после 70.

Пересказы: эпизод 3. https://link.springer.com/article/10.1007/s11135-026-02947-z Это тоже методологическая статья, и даже содержательно она связана с предыдущей, но отличие в том, что здесь предлагается новый взгляд на проблему различий между партийными системами в целом. Это сложная статья, с большим математическим аппаратом, и точно не ориентированная на массового читателя. Но раз уж взялся всё пересказать, то перескажу и ее. Проблему различий можно сформулировать так, что индекс двухпартийности не понадобится. Некоторые системы многопартийные, а в других важных партий мало, одна или две. При такой постановке вопроса разницы между двухпартийными и малопартийными (концентрированными) системами нет, и в качестве индикатора можно использовать либо эффективное число партий, либо что-то аналогичное содержательно, но лучше подходящее для статистического анализа. В статье таким индикатором стал индекс концентрации Херфиндаля–Хиршмана (НН). Он может определяться для партийной системы в целом (НННат) и в среднем для избирательных округов (ННОкр). Кроме того, есть показатель равномерности поддержки всех партий по округам, то есть национализации партийной системы (НПС). Ученые давно догадывались, что между этими тремя величинами есть связь, но не знали, какая именно. В моей статье математически, по схеме теорема – доказательство (что популярному пересказу, естественно, не поддается), а затем и на большом массиве реальных данных, показано, что если подавить шум, генерируемый сложными избирательными системами, то отношение между НННат, с одной стороны, и ННОкр и НПС – механическое. Иными словами, первая величина является просто продуктом двух других. Почему это важно? Ученые, включая меня самого, уже несколько десятилетий бились над тем, чтобы определить факторы, влияющие на НННат. Получалось не очень. Теперь выясняется, что если есть факторы, которые влияют на ННОкр и НПС противоположным образом, то статистический анализ, проделанный по НННат, эти факторы – даже если они очень сильные - не покажет. Надо анализировать не сам национальный индикатор, а его составляющие. На этой основе можно будет полностью пересмотреть или значительно уточнить все результаты, ранее полученные при анализе факторов фрагментации.

Трамп и Вэнс с грустью наблюдают в Белом Доме за электоральными последствиями первых лет своего бомбастического правления, а неожиданно оказавшаяся более эффективной Первая Леди, избегая этого грустного зрелища, готовится встречать российских и украинских делегатов на своем частном мероприятии. Говорят, Россию будут представлять бравый Дмитриев и миловидная Лантратова. Я думаю, стоило бы продолжить наметившуюся хэллоуинскую традицию и нарядить первого советским офицером (ему определенно пойдет), а вторую одеть в сарафан и кокошник.

Надеюсь, во вторник у американцев хватит интеллектуальных и моральных способностей на то, чтобы окоротить своего предприимчивого президента. Практика показывает, что столкнувшись с серьезным препятствием, он сразу становится гораздо более спокойным и рассудительным, - а демократическое большинство в обеих палатах Конгресса было бы сильным препятствием. Что-то он совсем разошелся, говорит уже о том, что рассмотрит кандидатуру Ники Минаж на пост пресс-секретаря. Я люблю эту певицу и знаю, что на фоне иных пресс-секретарей (например, российского МИДа) она выглядела бы неплохо, но все же не стоит. Возвращаясь к теме: если американцы стреножат Трампа, то до 2028 г. людям богобоязненным надо будет молиться о том, чтобы он дожил до конца срока, а демократам - разыгрывать партию с импичментом только риторически, не доводя до дела. Пару лет ограниченного трампизма Америка вполне переживет, а вот вэнсизм, даже за / на короткий срок, доведет весь мир до ручки. Не потому даже, что Вэнс как-то особенно плох (хотя он реально плох), а просто из-за неразберихи переходного периода.

Пересказы: эпизод 2. https://journals.sagepub.com/doi/abs/10.1177/10659129251378380 Это методологическая статья, то есть ее цель – не получить новые знания, а снабдить научное сообщество инструментом для их получения. Политологов всегда интересовал вопрос о том, почему в одних странах многопартийные системы, а в других двухпартийные. Есть многочисленные исследования, в которых разница объясняется неоднородностью обществ, избирательными системами, факторами вроде федерализма и пр. Как правило, в качестве индикатора многопартийности использовалось так называемое эффективное число партий (ЭЧП), обычно – в математической формулировке М. Лааксо и Р. Таагеперы (ЭЧП ЛТ). В 2010 г. я предложил другую формулировку (ЭЧП Г). Однако ЭЧП, в любом определении, плохо проводит различие между системами с доминирующей партией и двухпартийными. Возьмем для примера три системы с такими процентными долями мест или голосов: (А 65, 35), (Б 53, 47), (В 40, 30, 25, 5). ЭЧП ЛТ для них - 1.83,1.99, 3.17, а ЭЧП Г - 1.54, 1.89, 2.77. Понятно, что среди этих систем только одна, Б, по-настоящему двухпартийная. Однако ЭЧП ЛТ практически не отличает ее от системы с доминирующей партией, А, а ЭЧП Г дает слишком малую дистанцию между Б и В. Поэтому нужен показатель, который именно двухпартийность и выделял бы. Он и предлагается в статье, причем в качестве дополнительного бонуса выступает то, что значения можно определить при минимуме информации – зная только результаты двух ведущих партий. Формула такова: EXP(-10*((0.5-П1)^2+(0.5-П2)^2)), где П1 и П2 – абсолютные (не процентные) доли. В примерах выше это дает 0.64, 0.98, 0.61. То есть, индекс показывает только систему Б как двухпартийную, а разницы между системами А и В не проводит, говоря только, что двухпартийность им не свойственна. Что, собственно, и требовалось. Не знаю, как пойдет дело у других ученых, но я этот индекс уже использовал для решения содержательных задач, и весьма им остался доволен.

Я, пожалуй, не буду здесь распространяться о том, была ли Сербия при Вучиче автократией. Нет, хотя автократические тенденции были налицо. Более интересный вопрос - почему Вучич так быстро признал поражение? Это, как отметили многие (NYT и др.) и как знают все, кто хоть как-то следил за сербской политикой последнего десятилетия, было крайне необычно. В Сербии оглашение результатов занимало по нескольку дней, и до того власти хранили молчание в духе "подождем, что же сказал народ". Мое единственное объяснение: Вучич всерьез опасался, что его избиркомы, вдохновленные предыдущим опытом и зарубежными образцами, начнут с энтузиазмом рисовать результаты. В результате Сербия стала бы и де факто, и по международному мнению настоящей автократией, а вот этого Вучич не хотел. Для него проигрыш на выборах не фатален. Конечно, придется пережить весьма неприятные моменты, но вряд ли его посадят или даже уберут из политики, как Орбана. У него останутся :роль лидера довольно мощной и сплоченной парламентской оппозиции (что важно, поскольку новое правящее движение - жук и жаба), перспектива выиграть выборы в будущем, и заметно улучшенная репутация. Риски есть, но политик, который не рискует - это плохой политик. Кроме того, пребывание в оппозиции позволит Вучичу избавиться от всяких паразитических чемоданов без ручки, которые прилипли к правящей партии за годы власти, очистить ее от явного балласта и сделать более эффективной. Как ни странно, демократическому лидеру оппозиционной партии это сделать легче, чем правящему диктатору.

Не у всех получается махинация с использованием такой особенности полупрезиденциализма, как обнуление через возможность пересесть из президентского кресла в премьерское. У Саргсяна в Армении не получилось, теперь вот у Вучича в Сербии не получилось. А в России получилось, и даже обратный ход потом удался.

Почему-то вспомнилось. В СССР шкала потребительского престижа была не особенно дробной по сравнению с нынешней. Однако какая-то была, и на дне ее располагались те, кто курил северокорейские сигареты. ИИ говорит, что они назывались Ggoeggolsae, но этого, конечно, никто не знал, все их называли "сигареты с птичкой", т.к. на упаковке (довольно красивой) был изображен титульный соловей. Отличались фантастически отвратительным вкусом, который придавало, я думаю, какое-то вещество, которое использовали вместо селитры, целиком уходившей на вооружение страны чучхе. Однако табак в них все-таки был, и стоили 12 коп. (болгарские 50). "Сигареты с птичкой" были советским атрибутом жалкой бедности и деклассированности, стигматизировали гораздо больше употребления одеколона внутрь и прочих советских изобретений. Позднее, уже где-то в середине 80-х, компанию им составил эфиопский джин "с оленем", который интеллектуалы по-оруэлловски называли "джин победа", что (в отличие от "птички") придавало продукту оттенок некоторой эксклюзивности и даже вызова. UPD Многие пишут, что Болгария была 35 коп. Была, но до 1981 г. Потом 50.

Пересказы: эпизод 1. https://link.springer.com/article/10.1057/s41269-026-00419-8 Пора выполнить обещание относительно пересказов, и вот приступаю. Я пойду по хронологии, но так получилось, что это самая простая статья, опубликованная в этом году, и стимул к ее написанию был, можно сказать, педагогический, хотя для меня уже не актуальный. Каждый раз, доходя в курсе сравнительной политологии до политических последствий избирательной системы, которую точнее всего называть плюральной – нам в России она хорошо знакома по "одномандатной" части выборов – я говорил, что она дает большое преимущество (бонус: положительную разницу между долей парламентских мест и долей голосов) ведущим партиям, и что за счет этого в парламенте часто создается сфабрикованное большинство (СБ). И всегда хотелось уточнить, насколько велик бонус, и насколько часто наблюдается СБ, но сколько-нибудь актуальных цифр под рукой не было. Пришлось взяться самому и посчитать по данным 232 выборов 25 демократиях, 1945-2021. Там много цифр, но буду краток. Выяснилось, что ведущая партия получала бонус в 93% случаев, и он в среднем составил 13%. Вторая по величине партия – в 35% случаев, со средним бонусом 4%. СБ наблюдалось в 34% случаев, то есть больше чем в трети наблюдений монопольное право на формирование правительства получала партия, не имевшая за собой большинства избирателей. При этом в 4% случаев большинство было не просто сфабрикованным, но ложным, поскольку отходило к партии, занявшей второе место на выборах. Статистический анализ показал, что чем более равномерную поддержку все партии получают по стране, тем больше бонусов забирает самая большая партия, но тем сильнее это бьет по второй по величине партии. При этом лидеры получают самое большое преимущество в маленьких по численности депутатов парламентах, а для догоняющих партий выгоднее большие.

На выборах в одном перуанском муниципалитете победил Гитлер Муссолини Сильвио Флорес, выдвинутый небольшой левой партией и в острой борьбе обошедший крайне правого кандидата. Сильвио Флорес - это фамилия, а папа с мамой назвали его первыми двумя личными именами. Надо сказать, что имя Гитлер в Перу - не редкость. Одного избирали даже в национальный парламент. Дело в том, что в 30-х (да и позднее) многие в тогдашней массовой левой партии, АПРА, рассматривали Гитлера не как реакционного диктатора, а как чемпиона антиамериканской и антиколониальной борьбы, и это не только перуанское явление - такое было по всей Латинской Америке. Но Гитлер Муссолини все же впервые.

На рубеже 19-20 вв. теория, согласно которой источником политического насилия всегда являются "маргиналы", казалась такой очевидной, что даже не оспаривалась. Однако потом социологи проанализировали структуру и состав таких движений предметно и обнаружили, что их инициаторами и организаторами всегда выступают люди из состоятельной, образованной и политически заинтересованной среды. Это - не допущение, а факт настолько сильный, что поддается экстраполяции на новые и неисследованные случаи. Обычная динамика такова, что молодые выходцы из хороших семей начинают бучу, а потом появляются те самые маргиналы с единственной целью - пограбить, пользуясь слабостью полиции. Теория об их ведущей роли всплывает вновь, потому что среднему классу трудно признать, что насилие исходит от его собственного молодого поколения. Гораздо приятнее думать, что "нашего мальчика" соблазнили злые хулиганы, случайно встретившиеся ему на кампусе. Ну и тут же, конечно, подоспевают адаптирующиеся к новой жизни либералы, которым система с политическими свободами нравится ровно до тех пор, покуда не мешает, пользуясь терминологией из их прежней жизни, ехать на дачу.

На сайте платформы The Bridge Research Network, о которой я раньше не слышал, но, кажется, это что-то реальное, опубликовали пространную англоязычную (впрочем, оригинал, судя по языку, был написан по-русски) рецензию на "Власть в погонах", довольно толковую. https://thebridge.network/golosov_bookreview Заканчивается трогательно: Upon finishing the book, one is left with a lingering, somewhat bitter impression that it has ended too soon—much like the study of military regimes themselves, it seems to be awaiting continuation. Тут поясню: написал, сколько издатель пожелал, и нет, продолжения не будет. Хватит с меня книжности, я теперь больше по статейности.

Подслушал на улице разговор матери с сыном 5-6 лет: "Политиков надо всех послать на необитаемый остров, чтобы жили там и травили друг друга". Ребенок горячо поддержал идею. Это, конечно, напоминает рассуждение Будаха в знаменитой беседе с прогрессором, прикинувшимся Руматой Эсторским: "Накажи жестоких, чтобы неповадно было сильным проявлять жестокость к слабым", на что прогрессор отвечает: "Когда будут наказаны жестокие из сильных, их место займут сильные из слабых. Тоже жестокие." Дальше разговор переходит на перспективы потребительского социализма и "массовой гипноиндукции", которые Румата отвергает легко (в контексте разговора; в другом контексте было бы сложнее).

Я тут обещал объяснить заинтересованным (но не очень) людям, что такое академическая политология. Но как? С очень заинтересованными легче: им надо дать список литературы. С этим отлично справляются другие – особенно другая, исполать ей! Я придумал вот что: постепенно пересказать здесь свои статьи в англоязычных академических журналах, опубликованные в этом году. На данный момент их шесть, не считая написанных в соавторстве, которые пересказывать не буду. Почему пересказать, а не просто сослаться? Ссылки на научные статьи в соцсетях попадаются нередко. Обычно те, кто их дают, не рассчитывают на то, что кто-то прочитает, кроме коллег, которые и так прочитали бы. Научные статьи пишутся не для массовых, а для специализированных аудиторий. Ссылки на них даются для того, чтобы показать свои достижения – абсолютно легитимная цель, соцсети отчасти для этого и существуют. Моя цель несколько шире. Поэтому, хотя язык политологии ближе к естественному, чем, скажем, язык химии, пересказывать все же необходимо. Я, конечно, не могу претендовать на то, что моя работа репрезентативна для политической науки в целом. Она большая, в ней много всего, и есть даже такое, чего я и видеть-то не хотел бы, но отрицать не могу. Однако я стар, мои академические вкусы консервативны, и работаю я в большой традиции, которую никто не назовет маргинальной или эзотерической, а в учебной практике она преобладает. Так что сойдет. В этих пересказах я буду краток. На помощь ИИ полагаться не буду. Я всей душой верю в его способность справиться, после некоторого количества промтов, с тем, чтобы дать общедоступный, адекватный и объективный пересказ, но объективность – не то, к чему я буду стремиться. Я хочу предложить как раз субъективный взгляд на работу ученого в своей области, расставлять акценты так, как я хочу, а не так, как это увидел бы чрезвычайно умный усредненный читатель. Где-то раз в неделю буду делать такое. От других записей не буду воздерживаться, впрочем, если будет что сказать.

Все шутки, да шутки, но ведь есть в мире и что-то серьезное. Вот, например, внезапно осознал, что даже среди читателей этого блога лишь немногие понимают, что такое академическая политология и чем она занимается. Это не оценка, а статистика: лишь примерно 10% моей аудитории - в возрасте до 35. Между тем, возможность ознакомиться с предметом в вузе появилась только во второй половине нулевых, потому что сложился некоторый не массовый, но все же и не маленький корпус компетентных преподавателей, учебников и литературы, сначала научной, а затем и научно-популярной. Не у всех эта возможность реализовалась. Но люди, которые учились раньше, и ее не имели, зато получили полной порцией либо советское обществознание, либо, в когортах помладше, раннюю постсоветскую политологию, представлявшую собой, в основном, смесь того же обществознания, пересказа ТВ и газет (от "Советской России" до "Коммерсанта", по вкусу) и историй из богатой приключениями преподавательской жизни. Исключения были, но не так уж много. Поразительно, но люди без всякого интереса к естественным наукам всё же что-то о них знают хотя бы на уровне вчерашнего дня, хотя бы из школьных учебников, однако представление о политологии даже у интересующихся политикой часто сводится к тому, что это такая написанная неудобоваримым языком (то есть плохо написанная) публицистика. Сознавая тщетность индивидуальных усилий, в обозримом будущем все же попытаюсь предпринять здесь некоторые усилия к исправлению этой ситуации. Подробности потом, это будет долгоиграющая пластинка, да и спешить некуда.

Мы живем в мире, где грань между прагматизмом и идиотизмом стремительно стирается. Любая брутальная дикость объясняется в логике "а чего вы от него хотите? прагматик!" Однако в неаналитических (флективно-синтетических) языках вроде русского, богатых аффиксами, это создает некоторое словообразовательное напряжение. Если прагматизм переходит в идиотизм, то должен быть переход "прагматик - идиотик". И иногда так оно и есть. Но чаще возникает диссонанс, потому что по смыслу-то должен быть не идиотик, а целый идиотище.