Арбузариум

+5

Иные люди люди никуда не ездят. Сидят себе дома, как сычи, и копят деньги. Зачем куда-то ездить, говорят они, все равно вернемся. Я бы тоже так делал, но как-то не сложилось — и теперь езжу. Пару недель назад ездил в Байервальд — баварский лес между Богемией и Австрией, глухая провинция, она же курорт для тех, кто любит лес, тишину и вылез. Для тех у кого живот и дети. В общем, я ангажировал домик хоббита с видом на «Баварский лес», сел в машину и поехал, дорогой обнаружив, что Роме очень нравятся парады, а особенно — марш «Alte Kameraden». (Сын засыпал уже через пару минут после его включения.) На месте нас ждал дом, свежая сдоба, сауна и бассейн под звездами. «Ну, это мы еще поглядим», — сказал про себя Рома, и начал растить пятый и шестой зуб одновременно. Несмотря на это, отдых прошел чудесно. Мы побывали в обычном лесу, еще в горном лесу, в болотном лесу и на равнине, где тоже был… правильно! Лес! Леса было много. Вечерами я забирался в бассейн и фотографировал собственные ноги, а днем опять осматривал какой-нибудь лес. Это была жизнь, какую вполне мог бы вести счастливый лесовик. Иногда лес зачем-то прерывался городами и поселками. В последних я покупал продукты и быстро возвращался обратно, потому как лес без присмотра оставлять нельзя. Возвратившись, я с удивлением обнаружил, что за время отдыха лес успел окружить мой город и теперь… извините, кто-то шуршит в дверь, допишу потом!

Сейчас для всякого патриота Америки стало окончательно ясным, кто тут зашедший слишком далеко четырехпроцентный диктатор-маньяк, своим упрямством убивший два миллиона человек, а кто — законно избранный президент Путин, очень дешево продающий нефть. (Кстати, надо бы сказать ему за это спасибо. Почему никто еще не сказал? Обязательно надо сказать.) Понятно теперь и то, почему Иранская война — она выиграна, вы знаете это, и экономическая блокада работает (это изначально было частью плана победы спейшал милитари оперейшен за два-три налета), — понятно теперь, почему она немножко затянулась. Немножко. Потому что Зеленский, вот почему. Потому что Украина с этими своими дронами и ударами по военным целям великих держав подала всем дурной пример. Оказалось, что можно разносить американские базы по всему Ближнему Востоку, пока твои бравые морпехи ржавеют на своем авианосце. (Да, он прислал на помощь США каких-то специалистов, но помогли ли они открыть пролив, взять Тегеран, получить Нобелевскую премию? Нет.) Ну куда это годится? Если бы не украинская война, Путин мог бы помочь не только с дизелем, но и с муллами, а так у него связаны руки. Он мог бы помочь и Израилю — Москва и Тель-Авив практически союзники, у них такая долгая история дружбы, скрепленная кровью. Хорошо, что теперь с дизелем создан прецедент и можно уже не скрываться, выдавливая из себя слова неодобрения массовых убийств гражданских. Тут главное начать, дальше само пойдет. На такие вещи не надо обижаться, это реалполитика, она требует чужих жертв. (С Израилем — другое дело, там есть нравственный императив, семейные связи — это вам не Будапештский меморандум, подотритесь им.) Для тех же, кто считает такую политику не очень дальновидной, скажу по секрету: кабанчика сперва чешут за ухом, приманивают, помните? Президент знает, что делает. Он мастер таких сделок. Сейчас кабанчику сделают минет, он потеряет бдительность, и тогда... Скоро.

Сделать хорошее фото именинника было трудно, но я постарался. Итак, Угольку сегодня исполнилось пятнадцать лет и поскольку что для котов, что для людей это срок немалый, мне хотелось бы отметить некоторые вехи биографии юбиляра. Уже сам выбор кота обозначил удачливость Уголька, сопровождающую его на протяжении многих лет. Оставленный в трехмесячном возрасте хозяином, он ждал «добрых рук» в большом частном доме, где жила масса животных. Я хорошо помню этот январский день 2011 года, когда мы с Сашей приехали на смотрины, всю дорогу споря: кота нам брать или его сестру кошку. Ее нам и вынесли первой: спокойную, уже довольно крупную, и безусловно симпатичную. Уголек же — тогда его звали иначе или не звали вовсе — забился под какой-то шкаф, а будучи вытащенным и переданным мне в руки, отчаянно когтился и вырывался. Он был мелок и явно несчастен, так что выбор для меня стал очевиден. — Ее любой возьмет, — сказал я, — а этого заморыша — только мы. И мы взяли кота, и никогда не пожалели об этом. Уголек оказался интеллигентным и очень душевным существом. Он спас нас от летучей мыши, отказался кушать воробушка, в четырнадцатом году помешал жене уехать на работу в маршрутке, которую в тот день расстреляли «ополченцы». Он никогда не ходил в тапки и всегда тщательно пережевывал пищу. Уголь терпеть не может менять обстановку, однако же доехал с нами до своего баварского дома. Я никогда не забуду, как он встретил меня в 2016 году после пяти недель отсутствия: это были совершенно нехарактерные для Уголька вопли и прыжки радости. Славный, добрый, верный кот! Ты вряд ли прочитаешь эти строки, но если вдруг, то прими мои поздравления и наилучшие пожелания, а главное — прекрати скрестись в эту чертову дверь, я сейчас уже допишу и выйду из ванной!

Кстати, об аналогиях (я уже писал об этом, напишу еще раз — Вселенная не заметит, читатели простят): желание дипломатически умыть руки, предоставив союзника его собственной судьбе, возникло задолго до Трампа и не закончится после того, как помрет этот верный тесть Израилев. В качестве классического примера можно привести отношения между Великобританией и Пруссией в Семилетней войне. Фридрих II, заключивший накануне грозных событий с правительством Георга II Вестминстерскую конвенцию о защите Ганновера от внешней агрессии (источником которой могла быть лишь его тогдашняя союзница Франция), действовал исходя из сложного, макиавеллиевского расчета, намереваясь перенести англо-французское соперничество из Европы в колонии, а главное — расстроить уже подготовленную против него австро-русскую коалицию, к которой обещали присоединиться саксонцы.   Ход действий прусского короля «напоминал» рассуждения второй половины Холодной войны, с ее концепцией гарантированного уничтожения. Французы, его друзья, не должны были атаковать Ганновер, за охрану которого британцы обещали Фридриху субсидию, а англо-прусские гарантии германского нейтралитета должны была охладить замыслы Вены и Санкт-Петербурга. Иначе сказать, король отрезал воинственных, но бедных союзников от двух и единственных источников военных кредитов: английского и французского золота, без которого воевать с Пруссией представлялось делом крайне сомнительным. Война не должна была начаться вовсе, либо проходить далеко от Пруссии (и Европы).   Однако король переоценил — или недооценил — остальных игроков. Оскорбившиеся «предательством» Фридриха, которому Версаль предлагал атаковать Ганновер, французы открыли свои кошельки для восточной коалиции, вступив в нее вместе со шведским союзником. Но наибольшим разочарованием для Фридриха II стало то, что британцы сперва не сумели помешать вступлению в войну России, а затем отказались выполнять собственную конвенцию, ограничив нарушение германского нейтралитета Ганновером. Меж тем достаточно было организовать блокаду на Балтике, и российские военные операции были бы существенно ограничены, но в Лондоне не пошевелили и пальцем.   Самое же тяжелое для Пруссии время настало в 1761 году, когда новый король Георг III, в отличие от деда считавший себя уже англичанином, и его торийский кабинет «друзей монарха» решили выйти из Семилетней войны. Стратегические цели Лондона уже были достигнуты, и поддержка Фридриха II, всю войну отвлекавшего на себя французскую армию (и средства), перестала считаться необходимой. Почему бы Берлину не заключить поскорее мир со своими врагами, расплатившись за него собственными территориями? Пруссию подвергли дурно завуалированному шантажу, закончившемуся фактическим выходом Великобритании из Семилетней войны.   К счастью для Фридриха, уход Георга II был компенсирован смертью царицы Елизаветы. Последовавшая за этим интермедия позволила Берлину быстро восстановить свои вооруженные силы в таком объеме, что теперь для победы союзникам нужно было бы вести новые тяжелые кампании и дать ряд сражений, исход которых вовсе не был предрешен, тогда как французская казна была опустошена. Семилетняя война закончилась, однако воспоминания о том, с какой легкостью Лондон предал Пруссию, оказывали на берлинскую политику влияние и через сто тридцать лет: отчасти из-за опасения повторения этих событий остался нереализованным проект англо-германского союза.   Но. Но для Георга III и его бравых торийских министров все еще только начиналось. Они и дальше заключали «великолепные сделки» с русскими, в Турецкую войну британские моряки помогли флоту Екатерины II доплыть до Греции (в Англии его встретили практически как союзный), а когда восстали Тринадцать колоний, обратились к Петербургу за помощью. И получили издевательски-вежливый ответ царицы, не давшей Георгу III ни одного солдата. Бросились тогда в Берлин, но мстительный Фридрих II стал одним из первых монархов, признавших американскую республику, а прусский офицер фон Штойбен создал из континентального ополчения вполне приличную армию.   Георг III от всего этого спятил. Трампу это, конечно, не грозит, его русские в трудный момент в беде не оставят.

Да и собственно — чего тянуть? Если кто-то хочет наесться мыла, то рано или поздно он своего добьется. Как говорят французы, верность, которую надо охранять — не стоит того, чтобы ее охраняли. У США с 2022 года был не один, а дюжина шансов показать, что на что способен «арсенал демократии». И они показали: на Иран, на Кушнера с Рубио и Вэнсом. Впечатляет? Мне кажется, этот паровоз уже не остановить и политика замечательных сделок должна дойти до последней черты, когда все разводят руками и говорят «ну это было очевидно с самого начала». Тогда будет назначен виновный (1 шт.) и сделаны свежие выводы. Ну что поделать? Хочется американцам поиграть в хитрую политику, в недорогую политику, в «дешевый империализм», как писали раньше. Хочется чтобы вот здесь мы как бы с НАТО и Европой, а тут ее немножко притормаживаем ядерным Путиным, одновременно разворачивая его на Китай. (Последнее даже не Киссинджер и «два Китая», а на манер того, как англичане в свое время провернули с царем после Японской войны. Ну, все это в исполнении Трампа - Рубио, вроде как театр даунов ставит Гамлета, тот же уровень.) Хочется между струек третьим радующимся, пятью шарами жонглирующим, ни за что не ответственным, но в «блестящей изоляции» и с готовой коалицией на каждый случай. Чтобы ощущение легкости полета все время (куда — это другой вопрос). Как этому помешать? Никак, только дождаться чвякающего звука столкновения «реала» с политикой.

Нет, ну в принципе американцы еще долго продержались. Не каждая нация на такое способна — только великий светоч свободы, выступивший когда-то на борьбу с кайзеровской тиранией. Однако всякой выдержке есть предел. Украинцам хорошо воевать — у них есть сухопутная граница с Россией, а вот американцы с Ираном увязли в бесконечных воздушных победах. Замаялись. Но никто не может сказать, что в США подыгрывают России — просто дизель очень нужен. Был бы не нужен — тогда конечно, одной левой, одними ракетами. И оружия бы Украине выдали, и вообще. А так — ну извините, чего-то мировой полицейский подустал немного. Дайте ему еще десять лет без войны и он вам любую войну выиграет — за один день, как в Иране, ну. Дайте время, он еще и Китай к Тайваню присоединит. Или наоборот. А пока — выборы на носу, избиратель помирает, дизелю просит. Надо понять, не обижаться. з.ы. Заметили, кстати? Первое время наш тесть Кушнера еще изображал чего-то, нехотя реагируя на самые массовые убийства мирного населения: да-да-да, это плохо, при мне этого не случилось бы, следующий вопрос. Теперь адаптировался, все как с куста. Трамповский избиратель тем более не парится, социалистическая Демпартия тоже украинцами не особо интересуется, так что все ок, можно переходить к «устранению первопричин конфликта».

Жемчужину можно найти во всяком навозе. Смотрел сегодня одну террористическую русофобскую социальную сеть, на налоги с которой помогают убивать «наших мальчиков», и там — рилс, в рилсе баба, а с бабой — пиздец. Пиздеца зовут «опять этот мудак». Диспозиция такая: нервная российская женщина записывает видео с толчка и говорит буквально следующее — полпервого ночи, опять этот мудак, этот мудила гороховый заряжает и выламывает мне решетки на окнах. (Зачем, кстати, россиянке решетки на окнах, это же не переполненная мигрантами Европа?) Потом камера делает облет через засранный пол к балкону, а там действительно стоит какая-то хуила с лицом воблы. Она, хуила, немного похожа на двойника Путина из КВН, только злая и за решетку дергает. По всему видно — хулиган, гнида. — Пошел нахуй от моего имущества, — визжит вдруг женщина, — я Ярику позвоню. Сука! «Сука» отвечает симметрично, прямо как настоящий Владимир Владимирович, и трясет решетку еще сильнее. У нее явно есть какие-то цели и задачи, но «сука» их не называет, просто трясет. — Пиздец какой-то, скажите — что мне сейчас делать?! — в отчаянии спрашивает женщина и видео обрывается. … Что? А, вы спрашиваете, какой бриллиант я увидал в этом навозе? Да вот же он, в шапке вопрошающей авторши (имя изменено): Алекса Хуйкина, Кризисный Психолог. Удар тарелок.

И снова о европейских «ценностях» (калужское эссе на заданную товарищем майором тему) Я пишу эти строки неподалеку от сгоревшего сегодня в Калуге дата-центра: и хочется воскликнуть — за что? Не за то ли, что освободившая когда-то Европу от фашизма Россия отчаянно борется сегодня с украинским нацизмом? Ничего больше в голову как-то и не приходит. В Калуге украинские дроны с взрывучей западной начинкой метили в информацию, что и неудивительно, ведь первое, что всегда сжигают фашисты, — это не маршрутки с людьми, а книги о подвиге русского народа в Великой Отечественной войне. В Черногории, которую сегодня надо бы называть Монтенегро, тоже целили в правду — в администратора информационно-аналитического канала «Рыбарь». Человек с женой и партнерами приехали мирно отдохнуть в страну агрессивного блока НАТО, развязавшего против России войну, — и вот, пожалуйста. Грубый арест, произведенный по окрику из Вашингтона: что это — те самые европейские ценности, которые насаждаются сегодня в бывшей Украине? Или их правильнее будет называть двойными европейскими стандартами? Это незаконно. Да, «Рыбарь» комментировал ход Специальной военной операции, чего никто и не отрицает. Да, он помогал фронту, возил солдатам тушенку или наоборот, он поддерживал героический порыв наших бойцов. Что это — уже преступление? А если это преступление, то почему на свободе в Европе ходят десятки, если не сотни администраторов украинских каналов, которые тоже комментируют ход СВО? Или в Европе есть две разные бывшие Украины — одна для белых, другая для русских? Правды в мешке не утаишь, шило в одном месте не спрячешь. Сколько бы европейцы ни скрывали за показными улыбками свои кривые клыки, мы твердо знаем — они ничем не лучше нас, такое же дерьмо. Пропустить человека на отдых, пусть даже и с женой, а потом показательно набутылить. Это позор. Это приговор европейским «ценностям», прилеты которых каждый день происходят сегодня в нашей многострадальной, ни в чем не виноватой стране. Калужский блогерский Центр решительно осуждает эту провокацию и шлет свой братский привет «Рыбарю». Мы с вами, хоть и в Калуге. Мы верим, что этот канал не потонет в море западной лжи — он обязательно всплывет, потому что русские — не тонут!

Надо заметить, что молодой российской демократии есть чему поучиться у своей заокеанской товарки. Нет, всякие кувалдирования в эфире мы уже видали, и отрезанные уши-пальцы, выколотые глаза, перерезанные горла — тоже, но это было как бы неофициально, то есть не считалось. Например, коллега Пита Хегсета Сергей Шойгу приказал убить гавкнувшего на него херсонского предателя Стремоусова, но не транслировал это в интернете. Ведь русский человек — вот будь он хоть военный, тетя-бухгалтер или женщина, рассказывающая в террористической сети Инстаграм про бывшего мужа-абьюзера («когда он в третий раз избил меня на глазах у годовалого ребенка, я поняла, что в наших отношениях что-то не так, и решила дать ему последний шанс, но»), — прежде всего ищет порядка. Справедливого — да, но порядка. Тут как в том советском анекдоте про наивного грузина в Москве: «в принципе» все правила игры знают, однако, чтобы не выглядеть друг перед другом бесправными скотами, русские в публичном пространстве пользуются чем-то вроде птичьего языка. Регулярно же можно услышать что-то вроде «я думала, мы живем в цивилизованной стране, а» или «произошел какой-то беспредел в отношении меня бутылкой и». Хотя — казалось бы, ну. То есть русский человек даже не тот гашековский денщик, который соглашался съесть кал своего офицера, только если в нем не будет волос, — нет, он готов жрать говно постоянно, но без свидетелей. Чтобы не было, знаете, вот этого унижения, насмешки. Русский человек — у него ведь своя гордость, он не выносит несправедливости и бурно протестует против ограничений туристических виз или преследований спортсменов. Особенно его ранят негативные комментарии в интернете. Поэтому к публичным официальным казням в России еще, пожалуй, не вполне готовы. Заживо сжигать людей или животных — да, пожалуйста. Но показывать это? Вы что, вдруг детки увидят! Зачем это насилие, какой пример мы им подадим? Кстати, к нам сегодня в садик приходил ветеран СВО. Да-да, тот самый, который жену... ну, что было, то было, а теперь он правильные вещи говорит. Надо сплочаться. И пр. и др. С другой стороны, закрыта ли эта дверь? Нет, дверь эта, безусловно, не закрыта и при проведении известной работы с общественным мнением может быть легко распахнута. В 2022 году, когда несколько сотен тысяч россиян еще были живы-здоровы, на московской площади прыгал, вопил и плевался бывший поп, актер и человек, истерично оравший что-то про смерть, которую надо куда-то принести. Разве эта «гойда» не была репетицией публичной казни? Ставлю российский пятак, что выведи они на ту сцену с десяток иноагентов, начни им прямо там рубить головы — и толпа бы взвыла в экстазе. Не захотели тогда, застеснялись, наверное. Как уже было сказано, «в принципе» могли, но не стали. Вроде как варварство, будто Россия не цивилизованная страна, где проходят выборы, а люди себе доставочку хрючева заказывают и собачкам бездомным по доброте своей помогают. Не стали, но дверь не закрыта, а при Дональде нашем Фредовиче ключик надежно спрятан и вряд ли скоро найдется.

К военкору Алехину пришли полицейские и отняли ноутбук. Быть может, еще и немножко побаловались бутылкой, но это не точно. Сам Алехин на это не жаловался, а просто сказал, что его прессуют внутренние хохлы, и попросил вернуть ноут, на котором он набирал нужную России книгу. Хуй с ней, с книгой, да и с Россией тоже, подумайте лучше, какую историю можно было бы сделать на таком материале. Итак, замаскированные хохлы прессуют Алехина, вынуждая его бежать в США. Там он пытается добиться статуса политического беженца, а получает в рот крепкого черного (где русские, там и «хуй в роте»). Алехина депортируют обратно в Россию, где он из иноагента превращается в зэка. В этот момент Трамп начинает заключать с Путиным прекрасные сделки, меняя «политических узников» на снятие санкций и трамптауэры. Очумевшего Алехина в последний момент снимают с уже подписанного контракта («не штурм, ха-ха») и торжественно передают американцам. В Штаты он лететь не может, в Европу его тоже не пускают — и самолет садится в Баку, где бывшего военкора принимают алиевские мордовороты. Избитый и сломленный, он признается в работе на ФСБ, после чего обменивается на какого-то азербайджанского авторитета. Оказавшись снова в России, Алехин просит его пристрелить или хотя бы обоссать, но вместо этого ему оформляют дезертирство (помните — контракт?) и отправляют на СВО. Свалившись в залитую водой воронку, он обнаруживает там мертвую свинью, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся живой Монтян. Коллеги по военцеху обнимаются, но тут их окружают штурмовики ВСУ и берут в… ладно-ладно, хватит его мучать. — Хохлы, — кричит Алехин, — вы внутренние хохлы?! Спасите меня отсюда! Бросьте обратно в тюрьму! Волчьим смехом рассмеялись ему в ответ хохлы. — Внешние мы, внешние, — сказали они и наконец-то расстреляли военкора. Алехин проснулся весь мокрый, но не от крови, и в запале набрал сразу три текста про Президента, Патриотизм и себя, пидора с маленькой буквы.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Открыл пролистать военкора Котенка, — давно у него не был, — посмотреть, как дела у российской патриотической журналистики, а там все очень грустно. Котенок то ли в осенней хандре, то ли состарился как-то резко, но вместо прежних потуг на велеречивую военкоровскую аналитику косяком идут тексты про налеты на Киев. И радость вроде есть, и даже злобная, но как же это все натужно. «Русская — Котенок не поганит язык словом российская — ракета поразила цех по сборке дронов в антирусском Киеве. Хохлы разводят руками и жалуются, а могли бы жить и радоваться». Будто брошенка комментирует пожар в доме давно уже сбежавшего от нее мужика: а не надо, мол, было сходиться с этой шлюхой! Ну что это? Где эти стрелы на картах, сперва на Киев, теперь на руины коровника, успешный исход битвы за который заставит европейцев признать превосходство России на поле боя. «В Киеве уже несколько часов нет света, какой восторг! Мы русские, с нами Адам Кадыров! Покупайте мою новую книжку “Отпущенный”, где я рассказываю о своем первом отпуске с фронта». Говно какое-то: стоило ли ради такого пять лет воевать? Проще было вложиться в какого-нибудь «крепкого хозяйственника», провести его к мэры Киева и радоваться потом перебоям со светом. И дешевле, и мы бы думали, что российская армия состоит не из одних только уебков с пониженной социальной ответственностью. И не только армия. Ладно, может для Путина Котенок приберег что-то менее вымученное? Открываю видео с поздравлениями — заодно посмотрел на самого Котенка (на фото он как-то крупнее, что ли, а тут обычный мелкий мужичонка, из числа тех, которые в женской телефонной книге проходят под записью «Мудак, не брать!») — но и там такая же хуйня. Дословно, первые двадцать секунд: сначала спасибо Путину за то, что позволил (!) России иметь свою государственность — раньше они так про Украину писали, ха, — и тут же следом «посмотрите на Украину, хотите как у хохлов?» Нет, с меня довольно — выписываю Котенка из пула наших авторов и нарекаю его Скотенком. Dixi.

Герой России, ветеран СВО, по рассеянности убил жену, перемолол ее в мясорубке, зажарил на котлеты и съел. Приехавшие на запах полицейские выломали двери в квартиру героя, застрелили его, когда он пошел на них с топором, а потом не удержались — и сожрали труп. Обоих повязали, увезли в дурку, где они были живаком проглочены больными. Заодно сумасшедшие скушали врачей, санитаров, собачку Тузика и хозяйственное мыло. Прибывшая на место Росгвардия без разговоров положила всех на месте. Когда же выстрелы стихли, командир отряда увидел, что его подчиненные сняли шлемы, бросили оружие и голыми руками роются в кишках убитых. Он хотел закричать, но его рот уже был набит человечиной. Район оцепили, подогнали еще не сгоревшие в Украине танки, выдвинули вперед огнеметчиков в костюмах химзащиты. Ничего не помогало: танкисты ели друг друга сырыми, а огнеметчики — с корочкой. Периметр был разорван, началась паника. Москвичи жрали москвичей и приезжих, приезжие отвечали им полной взаимностью. Еще утром пресс-секретарь заверял, что «ситуация полностью контролируема, президент в столице», а уже к обеду был съеден вместе со знаменитыми усами. Его проглотил собственный охранник и долго потом плевался. Президент рвал и метал, требуя установить нулевого пациента, плоть которого давно уже была переварена. По контролируемым еще каналам связи в армейские штабы неслись истерические запросы сообщить хоть что-то, способное внести ясность в происходящее, но никто ничего не знал. Погибший не был даже первым людоедом на службе. Когда наскоро установленные кордоны вокруг Москвы оказались прорваны, а из валдайского бункера пришел отчаянный приказ запустить ракеты, то было уже слишком поздно: уцелевшие операторы разбежались в поисках человечины. Валдайское радио еще прокричало что-то в мертвый эфир, а потом раздался предсмертный всхрип, и все наконец затихло. Весело пели птицы.

Я, вы знаете, о живых обычно пишу с юмором, но один раз сделаю исключение. У Владимира Владимировича Путина сегодня личный праздник, ему исполнилось семьдесят четыре года. Хороший возраст для перспективного политика, будущего президента России. Чего же пожелать имениннику? У него, кажется, есть почти все для счастья: аквадискотека, двадцать зенитных батарей, личное кладбище на полмиллиона тел или уже больше. Он избран населением и признан международно, его внутренние враги или мертвы, или молчат. Он Верховный главнокомандующий, причем настоящий, не формальный, чего сегодня могут позволить себе совсем немногие лидеры. Под его непосредственным руководством идет беспрерывное истребление живой силы с той и с другой стороны. Владимир Владимирович встречает семидесятичетырехлетие в прекрасной физической форме. Говорят, что он купается в крови, говорят еще, что кровь эта маралов, но мало ли чего говорят? Говорили ведь, что скучный практик, а он взял да и обернулся сущим романтиком. Нет, президент России счастливый и молодой потому что каждый день ему приносятся в жертву дети, старики и взрослые, которых не жалко. Напившись их крови, Владимир Владимирович легко побеждает своих малокровных противников с их умным голосованием. Поэтому пожелать имениннику чего-то оригинального довольно сложно. Можно было бы пожелать скорейшего овладения Малой Токмачкой, но от меня это прозвучало бы неискренне, а хочется именно что от души. Пожелаю ему долголетия, чтобы дожил. Чтобы не усоп вдруг посреди тактически грамотных мясных штурмов, хлопков-задымлений и оперативно обоснованных отходов. Чтобы встретился наконец со своими упырями-избирателями, тоже охочими до крови. Встреча эта подарит ему последний, но весьма поучительный опыт. Вот после него, даже во время — пожалуйста, а раньше — ни-ни. Покашляйте еще, Владимир Владимирович!

Кстати, Трамп — живое доказательство тому, что попаданцы и прогрессоры существуют. (Хотя в данном случае правильно говорить регрессоры, наверное.) В самом деле, чем еще все это можно объяснить? Можно понять многое, включая желание захватить Гренландию или сжечь Лос-Анджелес. Можно простить неловкие попытки переобуть Путина и победить, не сражаясь, Иран. Но чем объяснить все остальное? Только тем, что в Трампа вселился злобный, завистливый дед, из числа тех, которые ненавидят молодежь и нарочно ломают голубятню. Не потому даже, что мешала, а — «чего они тут?» У настоящего Трампа не могло взяться столько мелочной обидчивости — он ведь в политику не из плацкарты пришел, где его обозвали старым мудаком и попросили наконец заткнуться. Человек небоскребы строил, ну. Вывод очевиден: какой-то мерзопакостный дед завладел телом нашего Трампа, что находится в прекрасной физической и интеллектуальной форме — вы знаете это, все знают, — и теперь отыгрывается за годы унижений. Несет хуйню, зная, что заткнуть его некому, американская же общественность, лишенная знания о концепции попаданцев, ошеломленно бездействует. Распространяйте, мир должен узнать правду.

Во Франции, вы знаете, сжигают сейчас школы. Иногда вместе с учителями и прохожими, чаще без, но в общем желающих учиться штрейкбрехеров до занятий не допускают. Власти такое положение признают справедливым и действуют реактивным методом: то бишь просто реагируют на происходящее, придавая фактическому закрытию школ официальный характер. При этом, пока правые, центристы и политически нейтральные интеллектуалы делают вид, что никакого слона в комнате нет, а кучи повсюду — это провокация неофашистских элементов, передовые левые партии вовсю уже используют расовый вопрос. Они не прячут стыдливо глаза на то, что «радикально настроенные» подростки с алжирскими и марокканскими флагами примкнули «вдруг» к «мирному протесту», нет. Они говорят: мигранты — это пролетариат XXI века, и мы делаем ставку на них, а все, что кроме, — правый популизм, незаконный уже потому, что популизм может быть только левым. Правый популизм — это ведь фашизм, вы знаете. И партия «Непокоренная (кем? курсив мой) Франция» радостно приветствует самодельные огнеметы на улицах, это оружие современного пролетариата. В связи с этим хочется напомнить о правом реванше, которым вот уже двадцать лет грозит Франции семейство Ле Пенов. Эти Пены так долго угрожают захватить власть, что уже частью померли, частью стали пенсами, а все прогрессивное человечество до сих пор болеет за свободную Францию, которую от правого реванша всякий раз спасает кудесник политического самовыживания Макрон. Перспектива победы правых (ультраправых, праворадикальных) настолько ужасающа, что никто не пытается заглянуть в это предполагаемое будущее. Слишком страшно. Что они сделают с Францией, эти сорокалетние мадам и месье, купившиеся на популизм? Наверное, тотчас же вышлют из страны миллионы этнических нефранцузов, запретят левую прессу, урежут все социальные расходы и начнут работать на трех работах сразу, стремясь обогнать производство Китая. Одновременно охраняя временные трудовые лагеря с беженцами, активно размножаясь (обратное белое замещение) и формируя двадцать корпусов отборной французской пехоты. А может быть, они столкнутся с обструкцией на всех уровнях, с истерикой в печати, с запоздавшими на борьбу с Гитлером активистами, которые теперь готовы пострадать за антифашистскую идею (в рамках, конечно, и в удобное для себя время)? Алло, ребята: эта война проиграна еще сорок лет назад. Поезд ушел, перрон зарос травой. Никакой правый поворот невозможен, как невозможно оживить кладбище, рассадить трупы и заставить их плясать карманьолу. Призрак правого националистического реванша нужен прежде всего Макрону, а за ним — тем самым левым, для которых страшнее французского государства ничего нет. Вся эта канитель во Франции длится уже много лет, к вящей радости Германии, выбравшей вместо арабов турок и румын. Теперь их еще уравновесили украинцы, так что немцы имеют неплохие шансы на очередном витке эволюции (народы постоянно мутируют, вы знаете) стать сильнее, а вот куда деваться французам? Опять высаживаться в Англии? Так там пакистанцы и индусы. Бежать в Испанию? Жарко, социалисты и те же марокканцы. В Италии все схвачено мафией. Вот и остается лишь бороться за социальную справедливость, все время опасаясь правого реванша.

Так, так, так — ладно, хватит. В последнее время мы тут обсуждаем всякую чушь: мертвых людей (они называют это «историей»), российских солдат, которые по рассеянности убивают не тех гражданских, и все в таком духе. Кому это интересно? Никому. Давайте поговорим о действительно важном. Например, об Иранской войне? Помните ее — она была выиграна США и Израилем больше полугода назад. Все еще весело отпраздновали победу в игровой зоне Газы. Ну так вот вам свежая новость: иранцы наносят ответный удар. Точнее, пусть наносят. Слово президенту Трампу: Выступая перед сторонниками в штате Небраска, американский лидер заявил: «Я хочу увидеть грандиозную победу [над Ираном], потому что она подтвердит правильность всего, что мы сделали. Помните, что в условиях войны это всего лишь искусственное явление: [цены на товары] немного завышены. Это небольшая цена за обеспечение безопасности мира и нашей страны. Они могут уничтожить город, пусть уничтожат Лос-Анджелес, пусть уничтожат Сан-Диего. Это очень небольшая цена, которую приходится платить, и все это очень скоро закончится. По сути, все уже почти закончилось, хотя они, возможно, еще немного затянут ситуацию. Но это скоро закончится так или иначе». Пояснений к сказанному Трамп не дал. В самом деле, что тут нужно пояснять? Пока эти олухи из Небраски думают, житель постсоветского пространства легко считывает заложенные в это выступление смыслы. Их, к счастью, немного: во-первых, война все спишет; во-вторых, надо немножко потерпеть ради вашей же безопасности; в-третьих, у нас теперь есть два (!) своих Воронежа дома; в-четвертых, так или иначе все это закончится. Когда-нибудь, но скоро. Спасибо за внимание, я не ебанутый (last but not least), президент Трамп. Нормально? Нормально. Это и есть пятимерные шахматы: мы несем убытки из-за войны, они уничтожают Лос-Анджелес и Сан-Диего. Честный, выгодный размен, наглядная иллюстрация новой реалполитики. С ноги залететь в салун, открыть пальбу, быть выброшенным из него, влететь снова, и еще, и еще, и еще. Вызывает уважение, внушает страх. Все ведь заметили, как присмирел Китай? А Путин? Он теперь открыт для прекрасной сделки с США: так и ждет возможности переориентироваться на Вашингтон и дружить против Пекина. Что иранцы вот-вот капитулируют, помните? Ну вот и.

Вот. Вроде бы преступление — да, но давайте посмотрим на него глазами нашего либерального эксперта Михуила Поца. Что бы он сказал по поводу этого печального инцидента? Он сказал бы, что произошло убийство трех женщин — и это, конечно, трагедия. Конечно, трагедия, но и начало принятия гендерного равенства в российской армии, переворот в сознании рядового чмоба. Ведь какую роль играет женщина в вертикали Владимира Владимировича? Чуть меньшую, чем газ, нефть и мусор в форме работников полиции. Если вникнуть, если разобраться, то кто весь двадцатый век, только им дали избирательное право, голосовал за диктаторов? Женщины. А кто всякий раз обеспечивает избирательные потуги Владимира Владимировича? Опять-таки женщины, они же учительницы, с детства измывающиеся над детьми. И вот стоит этот простой русский солдат, опаленный огнем войны, с поджаренной, так сказать, задницей — в бегах, пораженный в правах, потерявший человеческий облик — и вспоминает все эти поздравления с 23 февраля, постоянные напоминания о том, что он мужчина, воин, жертва, что его обязанность — сдохнуть там, на войне, — стоит, пыхтит и набирается пониманием равноправия мужчины и женщины. И рука сама тянется к монтировке, потому как они голосовали, они поддерживали, он тоже, но как умирать — так почему-то ему одному. А русский человек — он ведь справедливости ищет, для него это первое дело. И где же тут справедливость? Нет тут никакой справедливости, одна только безысходность. Ну а где безысходность, там и три трупа: один хрен дальше СВО не пошлют. Вот какие процессы вызревают в недрах путинской военной машины, сказал бы Михуил Поц Катерине Швульман, осторожно предположив затем, что на следующих выборах электоральные колебания обязательно отразятся на результатах голосования. Так бы он сказал, этот Поц, а я от себя добавлю, что российская армия — это кузница лучших из худших, можно сказать, исправительное учреждение. Исправляет горбатых, кривых, косых, с легкой степенью дебильности и жадин, которым денег не хватало. Ну и. А боец этот свои навыки сможет теперь применить где-нибудь на Лимане, смыть кровь кровью. Если вернется, то героем: женится, будет голосовать за Партию Президента и бороться с развратом в кино и на телевидении. Что же до погибших, то они дезертира укрывали, чем объективно способствовали повышению боеспособности киевского режима. Надо бы еще проверить, что они лайкали с 1999 года.

Демосфен Иванович Шпунькин немало страдал от своего имени, выданного ему при рождении волею отца, большого поклонника греческой демократии. Оно и понятно: у сверстников во дворе уважение Демосфеном было не сыскать, да и разбитные девчонки предпочитали ему всяких Олегов или даже Игорей. Шпунькин страдал, однако рос, а вместе с ним росла и взрослела российская демократия. Поклонник демократии греческой, отец Демосфена, девяностых не пережил и спился после того, как помещение литфака приватизировал бывший завхоз, но его сын встретил выборы 2000 года уже избирателем. Тогда он впервые сходил к урне, торжественно реализовав свои права человека и гражданина. С той поры Шпунькин не упускал ни одной возможности проголосовать. Он участвовал во всех выборах, до каких только мог дотянуться, а там, где мешали границы, — комментировал, старательно объясняя жене особенности американской системы выборщиков. В общем-то, Шпунькин был не дурак, а так — «полудурок», как называла его та же жена, женщина сварливая и предпочитавшая активному избирательному праву пассивное. Но с этим у Демосфена были большие проблемы, потому как голосовать ему еще разрешали, а вот выдвинуться куда-то — никогда. Ни от властной партии, ни от безвластной. С горя наш герой как-то попытался самовыдвинуться в им же организованный кондоминиум, но был приватно избит представителями коммунальной службы и надолго затих. Вы, наверное, захотите узнать — а за кого же голосовал Шпунькин все это время? Конечно, хотите, и я вам отвечу, что все это имеет такое же значение, что и козырная масть в игре с вокзальными каталами. Но чтобы вы не обижались, не дулись и не куксились, скажу: голосовал наш Демосфен за демократов, а вот каких — думайте сами, тайны волеизъявления выдавать не стану. А недавно случилась со Шпунькиным совершенно фантастическая история. Наслушавшись Каца, Шульман и на всякий случай Солонина с Полууховым (кто такой Полуухов? вы его не знаете), он очень поверил в умное голосование и сам пошел и других за собой позвал. И вот приходит наш Демосфен Иванович на свой московский участок, сует бюллетень, а его начальник комиссии локотком — тыц! — и в сторонку отводит. Говорит: пройдите, гражданин, в помещение, там вас ждут. И Шпунькин — прошел. Мог бы, конечно, и не проходить, но локоток у начальника был острый, а взгляд — тяжелый. Так что Шпунькин прошел, увидел обыкновенную, скучную комнату с двумя стульями и, подумав, сел на тот, что был к нему ближе. И только, братцы, он на него сел, как занавесочка отдернулась — была там занавесочка в углу, была, не сразу мы ее углядели, — а из-за нее вышел Владимир Владимирович. Какой Владимир Владимирович? Ну какой еще может быть? Покатый такой, кхекает, полмиллиона россиян убил (вы его знаете). — Вы, — говорит Владимир Владимирович, — избиратель Шпунькин? И улыбается. А Шпунькин растерялся, встал, сел, потом шапку снял и говорит: я. Тут Владимир Владимирович ему и выдал. И что Шпунькин ни одних выборов не пропустил, и что таких людей бы побольше, так и проблем было бы поменьше, и что вот вам, Демосфен Иванович, талон на аппликатор Иванова бесплатный, вот торт с ягодами и кассета с фильмом «Терминатор 2: Судный день». И все это тут же вносят и сразу вручают, а Владимир Владимирович в это время анекдот про охотника и медведя рассказывает и смеется еще так приятно. Стоит Шпунькин совершенно счастливый, обалдевший, даже слов нужных не находит, да и не нужно это, потому что его уже сажают в машину, куда-то везут, потом заводят в другое помещение, а там что в бане — три голых мужика в полотенцах. Смотрит Шпунькин, а это же не просто мужики — это спикер думный, это банкир сберегательный и депутат рыжий. Первые два расслабленно сидят, дышат, а третий среди них чертиком бегает, то парку поддаст, то пивка нальет. И смеется еще так противно. Шпунькин понять в толк не может — что, зачем, а Владимир Владимирович ему сзади так нежно руку на плечо кладет и говорит прямо на ухо: — Ну мы же поняли, что ты не охотник. Так Демосфен Иванович наконец-то воспользовался своим пассивным избирательным правом.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.