Демосфен Иванович Шпунькин немало страдал от своего имени, выданного ему при рождении волею отца, большого поклонника греческой демократии. Оно и понятно: у сверстников во дворе уважение Демосфеном было не сыскать, да и разбитные девчонки предпочитали ему всяких Олегов или даже Игорей. Шпунькин страдал, однако рос, а вместе с ним росла и взрослела российская демократия. Поклонник демократии греческой, отец Демосфена, девяностых не пережил и спился после того, как помещение литфака приватизировал бывший завхоз, но его сын встретил выборы 2000 года уже избирателем. Тогда он впервые сходил к урне, торжественно реализовав свои права человека и гражданина. С той поры Шпунькин не упускал ни одной возможности проголосовать. Он участвовал во всех выборах, до каких только мог дотянуться, а там, где мешали границы, — комментировал, старательно объясняя жене особенности американской системы выборщиков. В общем-то, Шпунькин был не дурак, а так — «полудурок», как называла его та же жена, женщина сварливая и предпочитавшая активному избирательному праву пассивное. Но с этим у Демосфена были большие проблемы, потому как голосовать ему еще разрешали, а вот выдвинуться куда-то — никогда. Ни от властной партии, ни от безвластной. С горя наш герой как-то попытался самовыдвинуться в им же организованный кондоминиум, но был приватно избит представителями коммунальной службы и надолго затих. Вы, наверное, захотите узнать — а за кого же голосовал Шпунькин все это время? Конечно, хотите, и я вам отвечу, что все это имеет такое же значение, что и козырная масть в игре с вокзальными каталами. Но чтобы вы не обижались, не дулись и не куксились, скажу: голосовал наш Демосфен за демократов, а вот каких — думайте сами, тайны волеизъявления выдавать не стану. А недавно случилась со Шпунькиным совершенно фантастическая история. Наслушавшись Каца, Шульман и на всякий случай Солонина с Полууховым (кто такой Полуухов? вы его не знаете), он очень поверил в умное голосование и сам пошел и других за собой позвал. И вот приходит наш Демосфен Иванович на свой московский участок, сует бюллетень, а его начальник комиссии локотком — тыц! — и в сторонку отводит. Говорит: пройдите, гражданин, в помещение, там вас ждут. И Шпунькин — прошел. Мог бы, конечно, и не проходить, но локоток у начальника был острый, а взгляд — тяжелый. Так что Шпунькин прошел, увидел обыкновенную, скучную комнату с двумя стульями и, подумав, сел на тот, что был к нему ближе. И только, братцы, он на него сел, как занавесочка отдернулась — была там занавесочка в углу, была, не сразу мы ее углядели, — а из-за нее вышел Владимир Владимирович. Какой Владимир Владимирович? Ну какой еще может быть? Покатый такой, кхекает, полмиллиона россиян убил (вы его знаете). — Вы, — говорит Владимир Владимирович, — избиратель Шпунькин? И улыбается. А Шпунькин растерялся, встал, сел, потом шапку снял и говорит: я. Тут Владимир Владимирович ему и выдал. И что Шпунькин ни одних выборов не пропустил, и что таких людей бы побольше, так и проблем было бы поменьше, и что вот вам, Демосфен Иванович, талон на аппликатор Иванова бесплатный, вот торт с ягодами и кассета с фильмом «Терминатор 2: Судный день». И все это тут же вносят и сразу вручают, а Владимир Владимирович в это время анекдот про охотника и медведя рассказывает и смеется еще так приятно. Стоит Шпунькин совершенно счастливый, обалдевший, даже слов нужных не находит, да и не нужно это, потому что его уже сажают в машину, куда-то везут, потом заводят в другое помещение, а там что в бане — три голых мужика в полотенцах. Смотрит Шпунькин, а это же не просто мужики — это спикер думный, это банкир сберегательный и депутат рыжий. Первые два расслабленно сидят, дышат, а третий среди них чертиком бегает, то парку поддаст, то пивка нальет. И смеется еще так противно. Шпунькин понять в толк не может — что, зачем, а Владимир Владимирович ему сзади так нежно руку на плечо кладет и говорит прямо на ухо: — Ну мы же поняли, что ты не охотник. Так Демосфен Иванович наконец-то воспользовался своим пассивным избирательным правом.