"Циолковский". Книжный магазин и издательство

В эту книгу вошли циклы лекций и докладов Георгия Петровича Щедровицкого, посвященные рефлексивному анализу истории формирования основных понятий содержательно-генетической логики и теории мышления. В них дается сложная и противоречивая картина эволюции исходной программы исследования мышления Московского методологического кружка (ММК) и обосновывается необходимость перехода к следующему этапу исследований и разработок ММК – теории деятельности. Помимо уже публиковавшихся ранее лекций и докладов в «Приложениях» впервые представлены материалы из личного архива Г. П. Щедровицкого.

20. Ссыльные для опредѣленiя способности ихъ, по состоянiю здоровья, слѣдовать въ ссылку свидѣтельствуются въ губернскомъ (областномъ) городѣ въ особомъ присутствiи, образуемомъ, подъ предсѣдательствомъ Губернскаго Тюремнаго Инспектора или его Помощника, изъ Товарища Прокурора Окружнаго Суда, Помощника Врачебнаго Инспектора, тюремнаго врача и начальника подлежащаго мѣста заключенiя. Въ засѣданiя присутствiя могутъ быть приглашаемы, въ случаѣ надобности, врачи-спецiалисты, которые пользуются правомъ голоса наравнѣ съ другими членами. Въ мѣстностяхъ, въ которыхъ не учреждено тюремной инспекцiи, Губернскаго Тюремнаго Инспектора или его Помощника замѣняетъ Старшiй Совѣтникъ Губернскаго (Областного) Правленiя, а тамъ, гдѣ не учреждено Губернскихъ (Областныхъ) Правленiй или равныхъ имъ установленiй, — Правитель Канцелярiи Губернатора (Начальника области). 1904 Февр. 23 (24084) I, ст. 3. 21. Находящiеся внѣ губернскаго (областного) города ссыльные, въ случаѣ невозможности препровожденiя ихъ въ сей городъ, свидѣтельствуются для опредѣленiя способности ихъ, по состоянiю здоровья, слѣдовать въ ссылку въ особой, по распоряженiю Губернатора (Начальника области), въ мѣстъ нахожденiя ссыльныхъ, коммисiи, въ составѣ которой, подъ предсѣдательствомъ Уѣзднаго Члена Окружнаго Суда, или Мирового Судьи, или Товарища Прокурора Окружнаго Суда, по ближайшему указанiю Министра Юстицiи, входятъ: начальникъ городской или уѣздной полицiи, начальникъ подлежащаго мѣста заключенiя и два врача. Тамъ же, ст. 4. 22. Производство объ освидѣтельствованiи ссыльнаго, если не состоится единогласнаго постановленiя присутствiя или коммисiи (ст.20 и 21), представляется Губернатору (Начальнику области), отъ котораго зависитъ или утвердить заключенiе большинства членовъ присутствiя либо коммисiи, или назначить новое въ нихъ освидѣтельствованiе ссыльнаго, съ пополненiемъ состава присутствiя или коммисiи однимъ либо двумя врачами, по назначенiю или приглашенiю Губернатора (Начальника области). 1904 Февр. 23 (24084) I, ст. 5. 23. Росписанiя болѣзней и тѣлесныхъ недостатковъ, препятствующихъ слѣдованiю въ ссылку, а также передвиженiю, въ подлежащихъ случаяхъ, пѣшкомъ (ст. 15 и 20), по предварительномъ разсмотрѣнiи этихъ росписанiй въ Медицинскомъ Совѣтѣ, утверждаются Министромъ Юстицiи, по соглашенiю съ Министромъ Внутреннихъ Дѣлъ. Тамъ же, ст. 17.

Рецензия на нашего Боэма в белградском журнале "Славистика".

https://casopis.slavistickodrustvo.org.rs/pdf_dokumenti/Slavistika/Slavistika-2026-1/Slavistika%2030-1%20PRINT%201-342-347.pdf

Открыли первую волну регистраций на события Московской книжной недели! Изучайте программу фестиваля на нашем сайте, фильтруйте по датам и тематическим блокам, регистрируйтесь на экскурсии, телемосты и книжные клубы, приходите на открытия выставок и кинопоказы, исследуйте «книжные практики», «дух современности» и другие маршруты Московской книжной недели и следите за обновлениями — программа постоянно дополняется.

Интересное грядет.

История Священной Римской империи представляет собой одну из наиболее содержательных страниц общеевропейской истории — не только благодаря беспрецедентным размерам и «жизненному пути» государства, которое охватывало Центральную Европу и прилегающие к ней области более девяти столетий, но и благодаря сложности и важности процессов, происходивших здесь все это время. Без конфликтного, но неразделимого взаимодействия империи и папства, без «северных крестовых походов» с их жестоким, но эффективным пафосом «окультуривания» Балтийских земель, без нескончаемого калейдоскопа феодальных междоусобиц и политических союзов, сталкивавших и членов соседних семей, и целые европейские этносы, трудно осознать динамику прошлого и современности нашего континента. Сегодня, после отказа отечественной медиевистики от предвзятых, модернизированных трактовок, интерес к истории Священной Римской империи особенно велик, на что указывает и многочисленность, и разножанровость посвященных ей работ, в том числе и переводных. Между тем относительно цельное представление об этом своеобразном государстве до последнего момента способно было дать лишь небольшое научно-популярное издание Н. Ф. Колесницкого, безусловно, ценное для своего времени, но не позволяющее заинтересованному читателю должным образом «вооружиться» для знакомства с новыми концептуальными работами на эту тему. Не спасает и активно публикуемая в последнее время историко-биографическая литература, посвященная отдельным кайзерам средневековья: сюжетно-личностные предпочтения поневоле заставляют авторов смещать угол зрения и уходить от панорамной исторической перспективы. Издательство «Евразия» надеется восполнить этот пробел, предлагая читателю знакомство с двумя сведенными вместе томами популярного руководства по немецкой истории, выпущенными в оригинале в известной серии «Гебхардт».

В субботу 26 сентября в 19.00 в книжном магазине "Циолковский" (м. Новокузнецкая) состоится встреча с писателем Венедиктом Каготовым и презентация новой книги - трилогии "Д.В. Трёхголосье окраины". Вечер проведёт главный редактор издательства Павел Лукьянов. Редкая возможность задать автору все вопросы, которые уже высыпались на нашу рабочую почту после выхода этой трилогии. Напомним, что книга вышла в серии "Русская проза. XXI век", что означает серьёзный отбор авторов и рукописей. Отбор, через которой проходят только достойные этого тексты. Спешите посетить первую презентацию будущей классики русской прозы. Суббота 26/09, Циолковский, Москва. Купить "Д.В. Трёхголосье окраины" на Озоне https://ozon.ru/t/dwsk1bo Твёрдая обложка Серийное оформление Плотная тонированная бумага Качественная полиграфия Удобный шрифт 376 страниц *** Первая треть ХХ в., в сердце Дальневосточной окраины России происходит череда почти мистических встреч, определивших будущее страны. Русский каторжник из дворян и тифлисский революционер пересекают разрушенный японцами Сахалин в погоне за членом столичного велосипедного клуба. Живописное приключение обернется погружением в мрачные тайны истинной власти. Десять лет спустя Гражданская война сводит в китайском квартале Владивостока москвича, квебекца и уроженца маньчжурских степей. Связавшая изгнанников дружба потребует от каждого высокую плату. Скрывающийся в Приморье канадский террорист переживает острый моральный кризис, который по возвращении на родину изменит его судьбу. Искушение противоречивыми идеями и необъяснимая страсть к России сплетется с тайными пороками и преступлениями будущего известного политика. В многоликой прозе Венедикта Каготова русский Дальний Восток обретает мощное трёхголосье, которое развеивает и создает вновь мифы о духе, природе и дао роковой окраины России. *** Венедикт Юрьевич Каготов – писатель, родился во Владивостоке осенью 1985 г., учился на филфаке ДВФУ. Некоторое время работал в Испании, в 2022 г. вернулся в Россию, где трудится теперь за двоих в сферах государственной важности, проживая между Москвой, Владивостоком и деревней во Владимирской области.

Часть 4. В 1957 году Фейош убедил Веннер-Грена купить в Австрии Burg Wartenstein — настоящий средневековый замок примерно в полутора часах езды от Вены, в предгорьях Альп. Цена, согласно архивной истории фонда, составила всего 26 тысяч долларов. Замок был сильно повреждён во время войны и оккупации, его пришлось капитально ремонтировать. Руки помнят! Фейош создал в замке Вартенштайн практически интеллектуальный монастырь. На 7-10 дней в замок приглашали примерно двадцать исследователей. Посторонних не было. Участники должны были заранее прочитать тексты друг друга. Семьи обычно не приглашались. Значительная часть времени специально оставляли свободной — для разговоров за едой, прогулок, споров вечером. Целью было добиться не обмена готовыми докладами, а такого взаимодействия, при котором в процессе встречи возникнет что-то новое. Позднее это стали называть “Burg Wartenstein model”. Фейош заказал для конференц-зала огромный круглый стол, чтобы никто не сидел «во главе». Его покрывали цельным зелёным фетром диаметром около пятнадцати футов. Есть великолепная метафора Грегори Бейтсона, которую в истории фонда воспроизводят применительно к этим конференциям. Он называл хорошую конференцию «зверем»: его долго вынашивают при подготовке, затем участники собираются, «зверь» появляется посреди стола, растёт и рычит — а после окончания конференции исчезает и больше никогда не возникает в точно таком же виде. Есть байка о симпозиуме по эволюции человека в Вартенштайне, где два спорщика якобы схватили висевшее на стенах оружие, запрыгнули на конференционный стол и устроили фехтовальный поединок. На другой встрече антрополог Филип Тобиас настолько яростно играл в пинг-понг, что потерял сознание; коллеги, согласно истории фонда, сначала побежали за фотоаппаратами. С 1958 по 1980 год там прошло 86 симпозиумов, успели поработать более 2000 участников. Среди гостей в разные годы были Клиффорд Гирц, Маршалл Салинс, Грегори Бейтсон, Эрвинг Гоффман, Талкотт Парсонс, Джейн Гудолл, Мэри Лики, Фредрик Барт, Лора Нейдер — и сама Мэри Дуглас. Официальный архив Wenner-Gren позволяет здесь быть совершенно точным: Wenner-Gren Symposium № 82, “Anthropology of Food”, 4-12 августа 1979 года, Burg Wartenstein. Организаторы — Mary Douglas и R. S. Khare. Такие дела! Здесь я пока останавливаюсь. Мораль истории очень проста: будьте аккуратнее при продаже своих яхт! Одно неверное решение — и получится современная антропология. Оно вам надо?..

Часть 3. В 1941 году шведский промышленник Аксель Веннер-Грен, основатель бренда Electrolux и один из богатейших предпринимателей своего времени, основал Viking Fund. Согласно мутному позднейшему мифу, это произошло после того, как у Веннера-Грена возникли налоговые проблемы в связи с продажей яхты во Флориде. Было бы красиво, если бы речь шла о "Южном Кресте", но, кажется, тут история про другую лодку. Фонд был организован для поддержки науки, образования, благотворительности и культуры. Ну и еще, добавим мы, чтобы без палева работать в Южной Америке в годы войны, проводя там "этнографические экспедиции". Назвать в 1941 году публичную организацию именем "Викинг" — тоже говорящий жест, конечно. Пол Фейош (на тот момент — "режиссер этнографических фильмов", проживавший в Австрии) — как он сам рассказывал! — стал близким другом богатейшего производителя пылесосов Веннера-Грена после того, как спас его на тигриной охоте где-то в Азии. Вовремя ранил полосатого хищника, бросившегося на шведа. С тех пор — не разлей вода с миллиардером. Именно Фейош убедил Веннера-Грена создать фонд "Викинг" для поддержки антропологических исследований. Он же, посмотрев на календарь, в 1951 году предложил переименовать организацию в "Wenner-Gren Foundation for Anthropological Research". Он же в 1959 году убедил Веннера-Грена выделить деньги на основание всем известного журнала "Сurrent Anthropology", который и по сей день является одним из важнейших печатных органов дисциплины. Компания в том фонде собралась знатная, и ФБР их всех плотно держала под колпаком, ибо было за что. Жена Фейоша — одиозная Инга Арвад, журналистка и бывшая Мисс Дания, на редкость авантюрная персона. В 1935-1936 годах она получила совершенно исключительный доступ к верхушке Третьего рейха: присутствовала на свадьбе Германа Геринга, встречалась и интервьюировала Гитлера, а на Олимпиаде 1936 года была приглашена в его окружение. Сам Веннер-Грен — контактировал с Герингом, что-то там мутил по этой линии с отрекшимся от престола английским монархом, был официально занесён США в чёрный список как предполагаемый нацистский симпатизант. После войны все отмывались в трёх щелочах, но осадочек остался. Американцы их не особо прессовали еще и потому, что пока Инга Арвад ещё была замужем за Фейошем, в 1941-1942 годах у неё начался роман с молодым (и перспективным!) офицером военно-морской разведки США Джоном Ф. Кеннеди. Джона Ф. Кеннеди пришлось практически силком вытаскивать из постели Арвад и отправлять на фронт, чтобы совсем не замазался. Короче говоря, творческий коллектив фонда "Викинг", переименнованного в фонд им. Вернера-Грена, войну как-то пережил, занялся отмыванием своих биографий в новом мире, а также стал работать на почве культуры. И тут Фейошу пришла в голову очередная блестящая идея.

Часть 2. На минувшей неделе я рассказывал в "Циолковском" о свежей книжной новинке — сборнике "Выпьем конструктивно!", вышедшем в 1987 году в Кембридже под редакцией Мэри Дуглас. Все почему-то думают, что это "книжка про бухло". Это не книжка про бухло, это одна из вех в истории становления такого направления науки как антропология еды и продовольственных проблем. Продукты питания — это, дорогие товарищи, важно: с ними связаны голод, устройство общества потребления, структура повседневных трат и куча других вопросов, которыми занимаются социология и антропология. Становление этой субдисциплины проходило не просто: академические круги не сразу приняли идею о том, что можно с серьезным видом изучать то, как и что люди едят. Это казалось несерьезным. Когда я готовился к выступлению, я отчасти реконструировал канву этой истории, в той мере, в какой она связана со сборником Дуглас. События разворачивались примерно так: 1) 1977 — Равиндра Кхаре, американский антрополог индийского происхождения, пишет Мэри Дуглас (она только-только переехала работать в США), с которой прежде не был знаком, и предлагает создать при IUAES комиссию по антропологии еды и продовольственных проблем. 2) 1978, Дели — первое крупное мероприятие новой комиссии: серия дискуссий на X Международном конгрессе антропологических и этнологических наук. Именно из этих делийских встреч, по прямому свидетельству Дуглас, впоследствии вырос сборник "Constructive Drinking". 3) 4–12 августа 1979, Burg Wartenstein — происходит отдельный, гораздо более камерный Wenner-Gren Symposium под названием Anthropology of Food, организованный Дуглас и Кхаре. Это не просто «конференция по Constructive Drinking», а следующий шаг в институционализации всей антропологии питания. И тут, как вы понимаете, я, наткнувшись на уже знакомые имена и фамилии, начал копать. Веннер-Грен? Замок под Веной? Дуглас? Так-так-так...

Часть 1. Итак, краткое содержание предыдущих серий: как-то раз я наткнулся в канале глубокоуважаемой Алины Владимировны на восторженный отзыв о книжке Дэна Симмонса "Мерзость" и, естественно, бросился ее читать. По итогу оказалось, что текст, мягко говоря, странный — нас никто не предупреждал, что это будет нелепая история про попаданцев. Пришлось излить яд. Но Симмонс чем-то зацепил и я прочитал вторую его книжку — "Колокол по Хему", про жизнь и удивительные приключения, собственно, Хемингуэя на Кубе во время Второй мировой войны. В послесловии к этому роману Симмонс называет себя экспертом по работе с американскими государственными архивами, и что, каким бы безумным ни казался сюжет "Колокола", он на 90% соответствует фактам — в архивах у американцев осталось очень много информации о Хемингуэе, особенно у ФБР. Я, конечно, не поверил, но роман оказался хорошим, и, в общем, стало наплевать — ну, выдумал и выдумал, какая разница. Как, собственно, Хемингуэй развлекался на Кубе в начале сороковых годов, когда в Европе вовсю шла война? Он снарядил лодку и стал выслеживать немецкие субмарины, которые оперировали в Карибском бассейне — топили конвои, высаживали диверсантов/шпионов на Кубу и территорию США, обеспечивали радиосвязь между резидентурой СС/Абвера в Латинской Америке и Германии и т.п. И, значит, Хем, обвешавшись гранатами и пулеметами, собирался эти лодки топить. Подозрение Хемингуэя и компании его странных помощников пало на яхту океанского класса "Южный Крест", которая курсировала в кубинских водах и в какой-то момент встала там на ремонт. Хем и пацаны предполагали, что как раз на "Южном Кресте" работает один из немецких передатчиков, а также, что яхта используется в качестве танкера для заправки немецких подлодок — она большая, такое могло быть. Правда это или нет — вопрос второй, нам интересен владелец и обитатели этой лодки. Вот они — на фото. Слева направо, на борту "Южного Креста": Пол Фейош, человек творческий, чем только не занимался; Маргерит Веннер-Грен и Аксель Веннер-Грен, основатель компании "Электролюкс" и один из богатейших людей мира середины ХХ века. Все они имели глубокие и разнообразные связи с нацистами. Но, спросите вы, а причем здесь антропология? Сейчас расскажу.

"Фантазия как будто исчерпывает понятие творчества. Поэтому все литературные жанры, в которых воображение не играет господствующей роли, оттесняются, как второстепенные. Это — литература не «высокая»: не широкая дорога, а окольная дорожка. В учебниках истории литературы XIX века о них упоминается вскользь или не упоминается вовсе. Я говорю о биографиях, автобиографиях, мемуарах, письмах, дневниках, исторических записках, путешествиях, публицистике и научно–художественных произведениях. Элемент воображения первенствует, «память» из искусства изгоняется в науку: там ей место. Естественно, что роман–фикция мог развиться только при большой одаренности фантазией и вкусе к ней у поколения, создавшего Бальзака и Толстого. Наша эпоха этими свойствами не отличается: она в лучшем случае реалистична, в худшем — материалистична. Она одарена энергией и волей, но лишена воображения. Вместо фантазии — у нее любопытство и любознательность. После войны она начала с азов всю историю мировой культуры; она еще в юношеском возрасте, переживает свой медовый месяц с жизнью: влюблена в нее первой любовью, и до разочарования, до «мировой скорби» и романтизма еще не доросла. Послевоенное поколение отличается наивным реализмом, непосредственностью и ограниченностью молодости. Старики каркают о разложении и гибели, а оно им в ответ — живет. Только что переболело корью (увлечение механикой, техникой и спортом); с жаром учится; начинает уже поговаривать о мировоззрении. В искусстве у него память бесспорно преобладает над воображением. В литературе оно ищет «документа», поучения, «были» — К вымыслу относится подозрительно, как к материалу недобросовестному. Верит только испытанной фирме — действительности".

Сборник подготовлен петербургским Музеем кино и журналом «Новый мир искусства». Он стал материальным итогом годового цикла мероприятий «RWF — это Фассбиндер», кульминацией которого стал беспрецедентный нон-стоп просмотр сериала «Берлин, Александерплац». Участники проекта решили оставить такое издание будущему: в книгу вошла абсолютно полная фильмография Фассбиндера (все картины, где он участвовал), перечень его пьес, театральных постановок, актёрских работ в театре, радиопьес и текстов песен. Специально для издания режиссёр Ханс Гюнтер Пфлаум написал статью «И чувства бывают продажными». Также в сборник вошли несколько статей немецких авторов в переводе на русский язык и высказывания о Фассбиндере видных петербургских кинематографистов (Александра Сокурова, Вячеслава Ковалова, Ирины Лопушанской и других), а также представителей иных сфер искусства.

Доктор Боб и Билл У., основатели движения АА, а также наша книга "Выпьем конструктивно!", где одна из самых увлекательных глав АА и посвящена.

Высоко, на самой крыше, солнцем утренним согретой (дело было ранним маем), Сапакильда лапки лижет, занимаясь туалетом, словно дева молодая, ухажёров поджидая или собираясь в гости. Облизав себе и хвостик, и другие части тела, Сапакильда поглядела так кокетливо, но строго, как монашка-недотрога. И, сложив умильно губки, кошка в черно-бурой шубке коготками поиграла и сама себе сказала: «Ах, милашка, ах, душа, до чего ж ты хороша!», не забыв себя при этом усладить одним сонетом, столь искусно промурлыкав, что, о Господи Владыка, полагаем мы, что ей позавидовал б Орфей. А меж тем в далёких странах, за глубоким океаном, где-то там, в стране заморской, Маррамакис, кот ангорский, изнывающий от скуки, слышит от кота Мяуки, безотказного пажа, что, мила и хороша, Сапакильда молодая, утром глазки открывая, просыпаясь с солнцем, рано, своим тоненьким сопрано распевает кантилены на манер Хуана Мены.

Книга Петера Роллберга прослеживает непростую историю казахского кино с момента его возникновения как советского культурного проекта до превращения в самобытную киношколу. Балансировавший между выполнением государственного заказа и попытками сохранить национальную эстетику, к 1960-м годам кинематограф Казахстана достиг творческой зрелости, а в конце 1980-х вышел на международный уровень: фильмы казахских режиссеров начали получать признание на крупных фестивалях. Автор анализирует творчество четырех ключевых фигур — Шакена Айманова, Абдуллы Карсакбаева, Султана-Ахмета Ходжикова и Мажита Бегалина, — помещая их работы в широкий социально-политический и культурный контекст советской эпохи. Петер Роллберг — профессор славистики и киноведения в школе международных отношений при Университете Джорджа Вашингтона в Вашингтоне; автор книг и статей по русской литературе и по истории кино России, Грузии и Казахстана.

"Вам как неосведомленным людям нужны были бы дополнительные сведения об этом в том случае, если бы афиняне обижали эллинов как-нибудь скрытно. Но теперь разве нужно долго распространяться, коль скоро вы видите, что одних афиняне поработили, против других, особенно против наших союзников, замышляют козни, и что они заранее, с давних пор, приготовились на случай возможной войны в будущем? Иначе они не могли бы отнять у нас Керкиру силою и осаждать Потидею. Между тем Потидея представляет удобнейший пункт на Фракийском побережье, а Керкира могла бы доставить пелопоннесцам сильнейший флот. Вина за все это падает на вас, потому 69 что вы прежде всего дали афинянам укрепить свой город после Персидских войн и потом возвести длинные стены, на вас, потому что все время до настоящей поры вы лишали свободы не только порабощенных афинянами, но даже и ваших союзников. Порабощает скорее не поработивший, но тот, кто, имея возможность спасти от порабощения, не делает этого и смотрит на это сквозь пальцы, хотя и хвалится своею доблестью как освободитель Эллады. И теперь мы с трудом сошлись на собрание и все еще не с ясной целью. Ведь следовало бы рассуждать не о том, обижены ли мы, а о том, каким образом защитить нас от обиды; люди, действующие с обдуманным заранее решением против тех, которые не пришли еще ни к какому решению, подвигаются вперед не мешкая. Нам известно, по какому пути идут афиняне и как они шаг за шагом наступают на других. Они действуют пока не так смело, потому что думают, будто вследствие вашей нечувствительности действия их незаметны; но они крепко налягут, когда увидят, что вы на все смотрите сквозь пальцы, хотя и все знаете. Из всех эллинов, вы одни, лакедемоняне, сохраняете спокойствие, обороняясь от врагов не силою оружия, но медлительностью, вы одни подавляете рост враждебной силы не в самом начале, а после того, как она станет вдвое больше. Правда, о вас говорили, что вы в безопасности; но на деле оказалось, что такая молва не соответствует действительности. Так, мы сами знаем, что персы явились с окраин земли к Пелопоннесу прежде, чем встретили с вашей стороны противодействие, достойное вас. И теперь вы не обращаете внимания на афинян, хотя они живут не так далеко, как персы, но вблизи вас, предпочитаете не нападать на них, а отражать их нападение, и на волю случая предоставили решение борьбы с противником, гораздо более могущественным, нежели вы. Вы знаете также, что персы потерпели неудачу главным образом по собственной вине, что и мы много уже раз имели перевес над афинянами, не столько благодаря вашей помощи, сколько вследствие собственных их ошибок. Надежды на вас уже погубили некоторых, так как они были уверены в вас и не приготовились к опасности. Пусть не подумает кто из вас, что б все это говорится скорее из чувства вражды, а не в виде жалобы: жалоба обращается к друзьям, когда они стоят на ошибочном пути, а обвинение направляется против врагов, если они нанесли обиды".

Россия XVIII века — это не только Пётр I с топором на верфи и Екатерина II на белом коне истории. Это ещё и огромный мир императорского двора — со своими законами, интригами, ритуалами и тайной механикой власти. Именно здесь решались судьбы империи: за карточным столом, на придворных балах, в разговорах фаворитов и шёпоте камердинеров. Здесь возвышались карьеры и рассыпались состояния; здесь гвардия возводила монархов на престол, а родство с императорской фамилией открывало путь к чинам, богатству и влиянию. Игорь Курукин и Филипп Тараторкин рассказывают о дворе как о мире, где соседствовали парады и дворцовые перевороты, придворный театр и тайная политика, барочные празднества и суровая дисциплина огромной государственной машины. Как жили и служили тысячи людей — от обер-камергеров до лакеев, скороходов и придворных поваров? Почему придворный портрет ценился выше ордена? Сколько тратила на драгоценности императрица Анна Иоанновна? И действительно ли двор порой управлял империей сильнее, чем сами императоры? Это история о том, как за кулисами Российской империи действовал особый мир — живой, блистательный, жестокий. А еще государство финансировало школы и экспедиции, постройки, Кунсткамеру, типографии — «самодержавные» реформы заложили фундамент, без которого не мог бы впоследствии появиться тип европейски образованного интеллигентного человека и гражданина — главное культурное достижение XVIII века.

Прекрасная обложечка.