Авторский канал Адиля Каукенова про Китай в Центральной Азии и во всем мире. Взгляд казахстанского эксперта на мировые события.
📝Авторская колонка на медиа-портале Zakon
https://www.zakon.kz/author/243/
Сучжоу - Китайская Венеция
После Шанхая дорога привела в Сучжоу, 苏州. Город мостов и каналов, за что получил прозвище «Китайской Венеции». В конце октября здесь около +22, и по ощущениям лето просто задержалось, не желая объясняться с календарем. Я его вполне понимаю.
После шанхайской суеты Сучжоу кажется тихим, спокойным городом. Население всего городского округа, правда, превышает 13 миллионов, но за годы жизни в Китае начинаешь понимать, что покой измеряется несколько иначе, чем численность населения.
«На небе рай, на земле Сучжоу и Ханчжоу», 上有天堂,下有苏杭, говорят китайцы. Ханчжоу я уже осмотрел, теперь продолжаю проверку второй половины утверждения. Китаеведу вообще удобно путешествовать по Китаю: практически любую прогулку можно объяснить необходимостью разобраться в источниках.
Одна из ключевых достопримечательностей Сучжоу это «Сад скромного чиновника»拙政园. В начале XVI века чиновник Ван Сяньчэнь, 王献臣, вернулся в родной Сучжоу после неудач на службе и занялся садом.
Название было самоироничным: раз уж управлять государственными делами выходит не слишком удачно, можно хотя бы поливать огород.
В результате получились пруды, павильоны, мостики и галереи, ради которых сегодня приезжают со всего мира. Государственная служба потеряла чиновника, садовое искусство приобрело шедевр.
Дальше, по местному преданию, произошла неприятность: после смерти хозяина его сын за одну ночь проиграл сад. Отец годами устраивал пространство для созерцания, но сын, к сожалению, распорядился им с гораздо большей быстротой. У разных поколений всегда свое представление о том, как проводить свободное время.
Демотивирующая история для какого-нибудь современного высокопоставленного чиновника ищущего хобби выйдя на покой.
Однако сейчас в «Саду скромного чиновника» толпы туристов. Хозяин удалился от суеты, но суета спустя несколько столетий все-таки его нашла. И, надо признать, выбрала для этого прекрасное место.
В старом городе белые стены, темная черепица, изогнутые крыши и мостики складываются в тот образ Цзяннани, 江南, который знаком по китайской живописи. Лодки проходят по каналам, девушки в ханьфу и ципао фотографируются у воды. Иногда кажется, что вся композиция существует уже несколько веков, просто теперь в ней появился человек, который просит немного повернуть голову.
Есть здесь и знаменитая «рыба-белка», 松鼠鳜鱼. Название вызывает вопросы до тех пор, пока не увидишь блюдо: надрезанное и обжаренное филе распушается, хвост поднимается, а горячий соус шипит. Повара усмотрели в этом белку. После знакомства с китайской кухней начинаешь относиться к таким зоологическим заключениям с должным уважением. Рыба хрустящая, соус кисло-сладкий, происхождение названия постепенно перестает беспокоить.
Хороший город Сучжоу. Здесь хочется замедлиться, пройти еще по одному мостику, заглянуть еще в один двор и постепенно перестать проверять время.
В конце концов, если уж лето позволяет себе задержаться, китаевед тоже может.
Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа
edited
Друг Пекина проиграл выборы. Что будет с китайскими проектами в Сербии?
Александр Вучич признал поражение своего блока на парламентских выборах 25 октября. По предварительным данным избиркома, студенческий список получил 140 из 250 мест. Для Пекина это чувствительная новость: Вучич был главным политическим лицом китайско-сербской «железной дружбы». Еще в мае Си Цзиньпин вручил ему орден Дружбы.
К этому поражению привела волна протестов, начавшаяся после обрушения навеса вокзала в Нови-Саде в ноябре 2024 года. Погибли 16 человек. Требования установить ответственность за трагедию переросли в широкое движение против коррупции и непрозрачности власти. Именно из него вырос победивший студенческий список.
И здесь возникает китайский вопрос. Реконструкцией вокзала и железнодорожных путей занимался консорциум китайских компаний. Это само по себе не устанавливает их виновность. Но для победителей проверка договоров, расходов и ответственности подрядчиков может стать принципиальным вопросом.
Поэтому китайские инфраструктурные проекты рискуют оказаться в центре разбирательств вокруг наследия прежней власти.
А китайское присутствие в Сербии весьма существенно: металлургический комбинат HBIS в Смедерево, горнодобывающие предприятия Zijin, железная дорога Белград — Будапешт.
Китайские компании входят в число крупнейших экспортеров страны. За ними стоят рабочие места, производство и доходы, необходимые любому правительству.
Поэтому экономическая основа сотрудничества скорее всего сохранится, но условия могут стать значительно жестче.
Работающий завод и новый инфраструктурный контракт имеют разную устойчивость к смене власти. Продолжать сотрудничество с китайскими предприятиями, одновременно проверяя прежние соглашения и усиливая контроль, вполне вероятный сценарий.
Пекин пока реагирует хладнокровно. 26 октября представитель МИД КНР заявил об уважении выбора сербского народа и готовности работать с новым правительством на основе равенства и взаимного уважения.
Но переживания за этим спокойствием наверняка есть. Слишком многое было политически связано с Вучичем, а победители выросли из протеста вокруг проекта с китайским участием. Теперь «железной дружбе» предстоит пройти проверку сменой власти.
Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа
Звезда музейного дела Китая
В рамках тренинга ACHA вчера слушал лекцию в Шанхайском университете. Невысокий профессор уверенно шутил, рассказывал о себе и вел себя как знаменитость. Стало любопытно, погуглил. А он действительно звезда.
Ань Лайшунь (安来顺), один из наиболее авторитетных китайских специалистов по музеям и культурному наследию. В 2016–2022 годах занимал пост вице-президента Международного совета музеев ICOM, руководит Международным центром музейных исследований и обменов ICOM. За плечами десятилетия работы, международные проекты, участие в подготовке профессиональных документов, по которым развивается музейное дело.
У таких людей особенно интересно слушать конкретные примеры. Как заинтересовать историей человека, который привык к коротким видео, онлайн-покупкам и постоянной смене впечатлений?
Один из ответов нашли в Музее провинции Хэнань: «археологический слепой ящик», 考古盲盒. Покупаешь коробку с грунтом и маленькими инструментами, самостоятельно раскапываешь спрятанную копию древнего предмета. Какая находка достанется, заранее неизвестно. Сначала испытываешь азарт открытия, потом хочется узнать историю оригинала. Идея стала массовым хитом.
Или восемь древних керамических фигурок музыкантш: семь играют на инструментах, восьмая отбивает ритм руками. На их основе создали современную коллекционную серию. Теперь древний ансамбль собирают по фигурке, как любимых персонажей.
Вокруг выставки о путешествиях Конфуция появляются магниты с мотивами «Лунь юя», десерты и кофе «Учитель сказал». Выставку цивилизации майя сопровождают украшения, сумки, тематическая еда и VR. К выставке о Люксембурге за полтора месяца подготовили 47 продуктов.
Есть и цифровой памятный билет со звучанием костяной флейты из Цзяху. Посетитель буквально уносит с собой звук древности. А в совместном проекте с Музеем народного искусства Армении орнаменты древней китайской бронзы перенесли на шелковые платки.
За этой легкостью стоит серьезная работа. Команда из 25 человек занимается еженедельными торговыми стримами, рассказывает истории вещей и общается с покупателями. Студентов привлекают к дизайну, маркетингу и логистике. Бизнес подключается к производству и продажам, музей следит за качеством и защищает свой бренд.
Особенно запомнилась социальная сторона: производство части археологических наборов разместили в небогатых сельских районах. На лекции называли заработок местных работников около 3000 юаней в месяц. Музейная идея дает заказы небольшим предприятиям и стабильный доход семьям.
Вот за это люблю подобные встречи. За шутками и непринужденной манерой профессора стоит огромный опыт того, как связать наследие, образование, технологии и бизнес. Чтобы история вызывала любопытство, становилась частью повседневной жизни и давала людям работу.
Очень полезный опыт и для Казахстана. Богатейшее наследие у нас есть. Следующий шаг требует людей, способных перевести его на язык современного дизайна, технологий и повседневной жизни.
Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа
Шанхай Шанхай
Покинув гостеприимный Шицзячжуан, я сел на скоростной поезд, Гаотие (高铁), и прибыл в Шанхай. Если дорога занимает до шести часов, я всегда выбираю поезд и всем советую поступать так же. Самолет обманчиво обещает два часа, но скромно умалчивает о поездке в аэропорт, регистрации, ожидании посадки и дороге из второго аэропорта. Поезд в подобных случаях проявляет редкую деликатность: садишься, устраиваешься поудобнее и едешь.
У каждого свой Шанхай, для кого-то это небоскребы и современность, а для меня Шанхай это культовое место 20–го века с особым знаковым характером.
В голове у меня живут два Шанхая. Первый, лиричный и разбитной в одном флаконе, как будто со сцены бала в «Переправе» Джона Ву. Музыка, танцы, флирт женщин в ципао (旗袍), особая архитектура и романтика времени перемен.
В этом Шанхае мне слышится голос Терезы Тэн (邓丽君). Она исполняла «夜来香», песню старого города, любила Шанхай, мечтала увидеть Вайтань и Нанкинскую улицу. Но так здесь и не побывала.
По воспоминаниям ее брата, Тереза хотела дать концерт под открытым небом, чтобы ее могли услышать и те, кому не хватило бы денег на билет. У города был голос, у певицы была мечта приехать к нему в гости. Встреча не состоялась.
Второй образ Шанхая это город-герой который ярко показан в фильме «Восемьсот». И здесь полезно на минуту остановить фильм и посмотреть на карту.
После открытия Шанхая для иностранной торговли в XIX веке в городе появились районы под иностранным управлением. Британское и американское поселения в 1863 году объединились в Международный сеттльмент; французская концессия существовала отдельно. К 1930-м Шанхай представлял собой город с разными властями и порядками, границы между которыми иногда проходили прямо по улице или реке.
В октябре 1937 года, когда японские войска наступали на Шанхай, более 420 китайских солдат под командованием Се Цзиньюаня заняли склад Сыхан, 四行仓库, на северном берегу Сучжоухэ. Их называли «восемьюстами», чтобы противник считал защитников многочисленнее. На южном берегу находился Международный сеттльмент. Оттуда бой видели своими глазами; оттуда же защитникам передавали еду, лекарства и флаги. Между осажденным складом и другой жизнью города лежала всего одна река.
Такая вот непростая история города, но потом выходишь к Хуанпу, смотришь с Вайтаня на Пудун, и в голове звучит уже песня Е Лии (叶丽仪) «上海滩» из сериала с Чоу Юньфатом (周润发).
Шанхай имеет право на свою высокомерность, она не отталкивает, а даже заставляет проникнуться его особым духом. В нем есть место и лирической истории, и героической, а поверх них город успел построить новые кварталы и завести новый темп. Я восхищаюсь им, но в вечном споре «Шанхай или Пекин?» выбираю Пекин: его имперская упорядоченность мне ближе. В Шанхай хочется приезжать и смотреть, что он придумал теперь. В Пекин хочется возвращаться.
А на Вайтане я все-таки задержался подольше. Терезе Тэн так и не довелось его увидеть. Неудобно было торопиться за двоих.
Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа
Старый добрый Хэбэй
В Шицзячжуан, 石家庄, я приезжал много раз и всякий раз находил его в хорошем рабочем состоянии. Мопеды ехали, торговля шла, хэбэйцы встречали радушно и без лишних церемоний. Здесь быстро перестаешь чувствовать себя важным иностранным гостем. Становишься человеком, которому надо объяснить дорогу и выяснить, нормально ли он поел.
В этой простоте есть особое обаяние. Хэбэйцы общаются прямо, доброжелательно и с такой естественностью, что заранее приготовленная светская беседа оказывается совершенно ненужной. Пока подбираешь изящное вступление, разговор уже идет.
Городом, разумеется, управляют мопеды. У них собственный ритм, многочисленное население и обширная география интересов. И здесь я с удовольствием присоединяюсь к правящему большинству: люблю взять мопед напрокат и поехать по городу. В Пекине из общедоступного проката иностранцам доступен только велосипед. Столица упорно занимается моим физическим воспитанием.
Люблю побегать вокруг озера в Парке столетия, 世纪公园. После чего можно с чистой совестью заехать на «Ванду», 万达广场, за шашлычком. Получается разумное разделение обязанностей: парк заботится о расходе калорий, пешеходка у «Ванды» не допускает возникновения дефицита.
Потом можно отправиться в Синьбай, 新百广场, пошопиться. Покупки вообще хорошо завершают день, посвященный исследованию города. Особенно когда удается убедить себя, что знакомство с местной торговлей тоже входит в профессиональные обязанности.
Зато такси настолько недорогое, что временами приходится специально напоминать себе о пользе ходьбы. Обычно забота о здоровье подкрепляется экономией. Здесь эти два достойных побуждения досадным образом разошлись.
Отдельного разговор о сети лимонного чая LINLEE, 林里, где к напитку дают маленькую уточку. Очень тонкое понимание человеческой природы. Взрослый человек может долго рассуждать о качестве чая, количестве сахара и температуре льда. Уточку он все равно заберет.
Кстати, в Шицзячжуане есть советский след. В январе 1949 года в Шицзячжуан прилетел Анастас Микоян, направленный Сталиным на секретные переговоры с Мао Цзэдуном в Сибайпо, 西柏坡. До провозглашения КНР оставалось несколько месяцев.
Визит тщательно скрывали. Но, по воспоминаниям участников, по дороге Микоян хотел останавливаться и заходить в деревни, чтобы поговорить с крестьянами. Положение сопровождающих можно понять: им поручили незаметно доставить советского руководителя, а советский руководитель желал познакомиться с населением.
Впрочем, желание вполне понятное. В Хэбэе, 河北, многое узнаешь именно в разговоре. О городе, о жизни, о том, где лучше поесть. Последний вопрос иногда исследован собеседником гораздо обстоятельнее, чем первые два.
Хорошо здесь. Можно заниматься серьезными делами, встречать старых знакомых, кататься на мопеде и постепенно обрастать собственными привычками. Утром озеро, вечером шашлычок. Между ними наука, разговоры и Синьбай.
А потом вернуться в гостиницу с уточкой.
И попробовать объяснить себе, зачем она понадобилась.
Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа
От Каспия до Китая: как развивается научный диалог
После Шаосина прибыл в город Шицзячжуан, где участвую в международном форуме «От Каспия до Китая: исследования обменов и взаимного обогащения цивилизаций», который проводит Хэбэйский педагогический университет. Работаю с этой площадкой с момента ее основания в 2024 году.
Форум объединяет исследователей истории, языков, литературы, экономики, археологии, образования и международных отношений. Географический охват включает Центральную Азию, прикаспийские государства и Китай. Среди участников представлены университеты и научные организации Казахстана, Кыргызстана, Азербайджана, Великобритании и Китая, включая Британский музей.
Масштаб программы показателен: десять пленарных докладов и четыре параллельные секции с десятками выступлений:
• Язык, литература и искусство Шелкового пути. Переводы, литературные связи, распространение сюжетов и образов, культурные контакты.
• Нумизматика и экономические обмены. Монеты как источник сведений о торговле, денежных системах и связях между регионами Евразии.
• Археологические открытия и культурные взаимодействия. Исследования древних городов Центральной Азии, памятников Чуйской долины, материалов Шелкового пути, применение экологической ДНК в археологии.
• Межрегиональные взаимодействия и диалог цивилизаций. Образование, туризм, миграция, культурная идентичность, взаимные представления и участие молодежи в международных обменах.
В повестке соединяются фундаментальная наука и современные задачи. Рядом с исследованиями древних монет и рукописей стоят вопросы трансграничных платежей, китайско-центральноазиатского финансового сотрудничества, цифровых технологий и формирования образа Китая в казахстанских СМИ. Это позволяет рассматривать связи региона в длительной исторической перспективе и одновременно обсуждать их нынешнее развитие.
Выступил на открытии и представил пленарный доклад о знаниях как инфраструктуре: роли центральноазиатского китаеведения в развитии «Пояса и пути». Устойчивое сотрудничество требует специалистов, которые знают языки, понимают общество, историю и интересы партнеров. Подготовка таких кадров и совместные исследования создают основу для экономических и политических связей.
Шицзячжуан, административный центр провинции Хэбэй, в этом отношении показателен. Интерес к Центральной Азии развивается далеко за пределами ведущих столичных университетов Китая. Региональные научные центры формируют собственную экспертизу, устанавливают прямые связи с зарубежными коллегами и включают наш регион в долгосрочную исследовательскую повестку.
Для Казахстана важно участвовать в формировании этой повестки: представлять собственные исследования, развивать совместные проекты и готовить новое поколение специалистов. Такие площадки дают возможность последовательно выстраивать профессиональную сеть между Центральной Азией и Китаем.
Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа
Родина Лу Синя, желтого вина и вонючего доуфу
После Ханчжоу мой путь лежал в Шаосин. Для китаеведа это город, в котором всегда найдется причина задержаться. Здесь родился Лу Синь (鲁迅), здесь умеют делать знаменитое рисовое вино, а каналы устроены так, что кратчайший путь обычно оказывается самым неинтересным.
Шаосин вообще располагает к отступлениям. Собираешься разобраться в одном вопросе, переходишь мостик и обнаруживаешь еще три. Белые стены отражаются в воде, лодки с черными навесами проходят под мостами, улочка сворачивает за угол с таким невинным видом, что невозможно ей не последовать. Часа через два выясняется, что исследование продвинулось преимущественно в области аппетита.
Но город имеет полное право отвлекать. В конце концов, это родина Лу Синя, которого Касым-Жомарт Кемельевич Токаев в интервью называл своим любимым китайским писателем. Лу Синь умел смотреть на соотечественников с той смесью любви, раздражения и тревоги, которая появляется у человека, слишком хорошо знающего предмет.
В одном из его рассказов, «Кун Ицзи», устройство общества объясняется через винную лавку. Работяги в коротких куртках пили у стойки стоя. Господа в длинных халатах проходили в комнату и располагались сидя. И только бедный ученый Кун Ицзи носил длинный халат, а пил стоя: образование у него имелось, денег не было.
Лу Синь показал, как экзаменационная система готовила человека к почетному месту в обществе, совершенно упуская вопрос, чем он будет питаться, если места не достанется. Казалось бы, история давняя. Но в 2023 году китайская молодежь обнаружила, что халат Кун Ицзи по-прежнему впору, и превратила его в популярный мем.
Выпускники вузов, которым не удавалось найти подходящую работу, узнавали в нем себя: столько лет учиться, чтобы потом чувствовать себя слишком образованным для одной работы и недостаточно востребованным для другой. Халат за сто лет заметно обновился. С карманами по-прежнему возникали затруднения.
Вот почему Шаосин важен. Здесь литературный Китай стоит совсем близко к реальной жизни. За писателем-классиком виден город, за городом целый крестьянский мир: рис, вода, урожай, семейное хозяйство. Вся та жизнь, которую удобно изучать по книгам, пока однажды не окажешься среди ее домов, привычек и разговоров.
У города крепкая хозяйственная основа и весьма развитая склонность к прекрасному. Здесь выращивали рис, делали вино, ходили на оперу и, надо полагать, находили время обсудить, кто в этот раз спел хуже. Удивительно, сколько культурных потребностей способен удовлетворить человек, если ему не объяснять заранее, что после работы он должен только отдыхать.
Местная опера очень подходит этим улочкам. Каналы, мосты, старые дома: все готово для истории о любви, которую родственники по каким-либо причинам считают неудачной. Родственники вообще оказали мировой драматургии неоценимую услугу.
А желтое шаосинское вино, хуанцзю, делают из клейкого риса. Получается, рис здесь сначала обеспечивает человеку существование, а потом помогает с ним примириться. Практичный подход, достойный старой земледельческой культуры.
Есть, однако, и вонючий доуфу.
С ним мы знакомы давно. За годы изучения Китая у нас сложились вполне определенные отношения: он не пытается понравиться, я не делаю вид, что доволен. До сих пор такая честность позволяла нам сохранять взаимную дистанцию.
В Шаосине дистанцию пришлось сократить. Нельзя же столько лет заниматься Китаем и каждый раз уклоняться от проверки собственных суждений. Вдруг именно местный доуфу откроет мне то, чего я прежде не понимал?
Поел.
Суждения выдержали проверку.
Хороший все-таки город Шаосин. Здесь есть что читать, о чем думать, куда свернуть и возле какого канала задержаться. Из тех городов, куда китаевед приезжает по делу, а уезжает с желанием найти себе еще одно дело поблизости.
Я обязательно сюда вернусь.
Только продавцу доуфу об этом сообщать необязательно.
Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа
В Ханчжоу я всякий раз собираюсь вести разумную, размеренную жизнь. Вовремя ложиться, заниматься делами и побольше ходить пешком. Последний пункт удается превосходно. Остальные два становятся его жертвами.
Во всем виновато озеро Сиху.
Вечером выходишь на пробежку по его берегам и довольно скоро обнаруживаешь серьезный недостаток этого вида спорта: бег мешает смотреть по сторонам. А смотреть хочется постоянно. На воду, на ивы, на лодки, на горы, которые чуть видны в дымке. Приходится останавливаться. Человек со стороны мог бы решить, что я устал, но человек со стороны вообще многого обо мне не знает.
Сиху обладает удивительной способностью примирять меня с собственной непродуктивностью. Можно долго сидеть у воды, ничего не делать и при этом чувствовать, что день проходит исключительно правильно. В Пекине для такого состояния понадобилось бы убедительное оправдание. Здесь достаточно озера.
Потом наступает время Хэфанцзе(何妨街) с ее уютными ресторанчиками. Я люблю эти места, где намерение слегка перекусить постепенно превращается в обстоятельное изучение меню. Особенно если перед этим была пробежка. После пробежки человек имеет право на многое, а если он еще и несколько раз останавливался ради пейзажа, то практически на все.
Неподалеку, у Вансяньгэ (望仙阁), мужчины пронзительно играют на саксофонах. В этом есть какая-то замечательная уверенность в устройстве мира. Пока другие спорят о будущем человечества, эти люди уже определились, чем займутся сегодня вечером. Иногда мне кажется, что именно они разобрались в жизни лучше остальных.
Дальше идут улочки с атмосферными барами. Заглянуть хочется в каждый, хотя бы из исследовательских соображений. У китаеведа, надо сказать, очень удобная профессия: почти любую прогулку можно объявить работой. Главное, не злоупотреблять этим объяснением в присутствии других китаеведов. 😅
Мне нравятся белые стены под темными крышами, зелень, теплый воздух и это ощущение вечного лета, которое я упрямо увожу отсюда с собой. Нравятся красивые девушки на улицах. Их появление тоже несколько осложняет соблюдение спортивного темпа, но в итоговой оценке города я считаю это достоинством.
И, конечно, лепешки, историю которых здесь связывают с Су Дунпо.
Удивительный все-таки человек. Почти тысяча лет прошла, а ты гуляешь по городу, любуешься озером, ешь что-нибудь вкусное и то и дело снова встречаешь его имя. Завидная судьба для литератора и градоначальника: остаться в памяти людей так, чтобы тебя вспоминали с удовольствием несколько раз в день.
В Ханчжоу мне хорошо. Здесь хочется подольше завтракать, помедленнее гулять и перенести отъезд хотя бы на завтра. Особенно вечером, когда вода темнеет, загораются огни и вдруг становится немного грустно оттого, что все это продолжится и без тебя.
Су Дунпо (Су Ши) посвятил Сиху свой знаменитый стих «Пил вино на берегу озера Сиху»:
Прояснилась на миг
Полноводного озера ширь.
Тут же дождь... В пустоте
Горы дальние еле видны.
Я пейзажи Сиху
Уподоблю прекрасной Си Ши:
Без помады, без пудры -
А как неподдельно нежны!
(Перевод Игоря Голубева)
水光潋滟晴方好,
山色空蒙雨亦奇。
欲把西湖比西子,
淡妆浓抹总相宜。
Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа
edited
Казахстанская авиакомпания будет возить пассажиров между Китаем и Сингапуром
20 октября первый рейс SCAT по маршруту Шымкент - Санья - Сингапур прибыл на Хайнань. Полеты запланированы дважды в неделю на Boeing 737 MAX 8. Для пассажиров из Шымкента это прямой рейс: в Санье самолет делает техническую остановку, но менять борт не нужно.
Интереснее другое. Казахстанская авиакомпания получила право продавать билеты и на отдельный участок Санья - Сингапур. То есть пассажир может начать поездку в Китае и долететь до Сингапура на самолете SCAT, даже если в Казахстане никогда не был. Это и есть «пятая свобода воздуха», применение которой на данном маршруте подтвердили авиационные власти Казахстана.
Для SCAT такая схема расширяет рынок. Места в самолете могут покупать те, кто летит из Шымкента на Хайнань, из Шымкента в Сингапур и из Саньи в Сингапур. Это помогает заполнять рейс и связывать сразу три направления одним маршрутом.
У Хайнаня тоже есть свой интерес. Остров привлекает иностранные авиакомпании, предоставляя им возможность работать с пассажирами на международных маршрутах через Санью. SCAT здесь уже участвует в китайских связях с Юго-Восточной Азией.
По данным китайской стороны, это четвертый маршрут Саньи с использованием пятой свободы воздуха. Представитель принимающей туркомпании сообщил, что бронирование октябрьских рейсов превышало 85%. Речь идет о предварительных продажах, а не об итоговой загрузке самолетов.
Так что главная новость здесь шире открытия рейса в Сингапур. Казахстанский перевозчик получил доступ к пассажирскому рынку между Китаем и Юго-Восточной Азией, что конечно очень радует.
Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа
Кому будут доступны китайские технологии?
Привычная формула «были бы деньги, а китайцы сделают» все чаще перестает работать. Пекин выстраивает систему, в которой доступ к сложным технологиям зависит и от отношений с Китаем.
Свежий пример это машины, которые роют тоннели. 19 октября Минкоммерции и Главное таможенное управление КНР объявили об экспортном контроле над тоннелепроходческой техникой, ключевыми комплектующими и технологиями ее восстановления.
Под ограничения попали также отдельные шагающие экскаваторы и высокогорные установки для нанесения бетона. Правила вступают в силу 18 ноября.
Самая интересная часть: разделение покупателей. Для поставок в «чувствительные страны и регионы, имеющие споры с Китаем», потребуется разрешение. Конкретного списка в объявлении нет. Для остальных предусмотрена регистрация, но с обязательством без разрешения не передавать оборудование странам и регионам, имеющим споры с КНР.
Причем запрет на такую передачу касается и организаций и физических лиц за пределами Китая. Купить машину через посредника и отправить дальше становится сложнее.
Официальное объяснение это двойное назначение оборудования, защита национальной безопасности и выполнение обязательств по нераспространению.
Способность строить подземную инфраструктуру действительно имеет значение и для гражданских, и для военных задач.
Здесь Китай явно берет пример с США. Вашингтон давно использует экспортный контроль, чтобы ограничивать доступ к передовым чипам и оборудованию для их производства, в том числе китайским покупателям. Технологическое преимущество позволяет определять, кому продавать, для каких задач и на каких условиях.
Теперь Пекин последовательно применяет ту же логику в областях, где располагает собственными сильными промышленными компетенциями. Высокие технологии это ведь еще и огромная машина, способная прокладывать тоннель через сложную породу, ее привод, режущий инструмент и знания, необходимые для восстановления оборудования.
Контроль над комплектующими особенно показателен. Даже приобретенная машина продолжает нуждаться в деталях и технических решениях производителя. Следовательно, условия доступа имеют значение на протяжении всего срока ее эксплуатации.
Для Центральной Азии отсюда вполне практический вывод: при закупке сложной техники придется внимательнее смотреть на возможность получать комплектующие, восстанавливать оборудование и впоследствии передавать его другому владельцу.
Китай все отчетливее выступает как технологическая держава, которая сама устанавливает условия доступа к своим возможностям. И в такой системе просто денег для получения технологий покупателю будет недостаточно. Соотвественно будет строится система новых геополитическо-технологических союзов.
Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа
В Китае о визите госсекретаря США Рубио в Центральную Азию
19 октября госсекретарь США Марко Рубио встретился в Самарканде с главами МИД Казахстана, Кыргызстана, Узбекистана, Таджикистана и Туркменистана в формате C5+1. Вместе с ним приехали более 200 представителей американского бизнеса. В повестке торговля, инвестиции, энергетика и критически важные минералы.
Как на это смотрят в Китае? Обсуждал с китайскими коллегами и почитал в прессе, в целом достаточно прагматично.
Конечно, Пекин не испытывает теплых чувств к своему стратегическому противнику. Попытки Вашингтона расширить влияние у китайских границ, закрепиться в сырьевых проектах и транспортных коридорах там прекрасно видят.
Но далеко не всякая активность США в Центральной Азии автоматически наносит ущерб китайским интересам.
Китаю нужен благополучный и предсказуемый регион. Здесь проходят транспортные маршруты, поступают энергоресурсы, работают китайские предприятия и развиваются совместные производства. Попадание соседей под молот санкций, блокировка расчетов и торговых операций создавали бы проблемы и китайскому бизнесу.
Поэтому диалог центральноазиатских столиц с Вашингтоном способен приносить Пекину косвенную пользу. Если он помогает снижать санкционные риски и решать спорные вопросы, Китай получает более устойчивую среду у своих границ. Ему важно, чтобы Центральная Азия не превращалась в постоянный источник кризисов, того самого troublemaker, который требует непрерывного вмешательства.
А способны ли американцы серьезно потеснить Китай экономически?
Профессор Фуданьского университета Чжан Цзядун в статье для «Хуаньцю шибао» от 19 октября называет США «далеким другом» Центральной Азии. География ограничивает американские возможности, а страны региона, принимая американскую «оливковую ветвь», продолжат придерживаться многовекторного баланса.
Автор отмечает интерес Вашингтона к критически важным минералам и Транскаспийскому транспортному коридору. Но превращение большой делегации в устойчивые проекты зависит от финансирования, рентабельности и региональных условий. Одна поездка этих вопросов не решает.
В комментарии изданию «Шангуань» Чжан Цзядун выразился еще конкретнее: приезд более 200 бизнесменов прежде всего демонстрирует внимание США к региону. Сколько инвестиций действительно придет, решат сами компании. Госсекретарь не может приказать им вкладывать деньги.
За этой сдержанностью китайских комментариев стоит понятный анализ. Визит дает Вашингтону заметный медийный эффект. Но для изменения экономического соотношения сил нужны годы вложений в инфраструктуру, переработку, логистику и производство. Китай уже глубоко встроен в хозяйственную жизнь региона, а соседство ежедневно подкрепляет эти связи.
Поэтому масштабного экономического наступления, способного по итогам этого визита поколебать китайские позиции, ожидать не стоит. Центральная Азия получает дополнительные возможности для переговоров и привлечения партнеров.
Другое дело, что для Пекина принципиально, чтобы эти отношения поддерживали развитие соседей и но политическом плане не превращали регион в антикитайский плацдарм.
Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа
Пекинский марафон
Очень хотел поучаствовать в Пекинском марафоне, подавал заявку, но не прошел отбор. Конкуренция бешеная: на 32 тысячи мест поступило более 265 тысяч заявок. Так что прежде чем соревноваться на дистанции, еще надо выиграть право вообще выйти на старт.
18 октября участники стартовали с площади Тяньаньмэнь, побежали на запад по знаменитой Чанъаньцзе, затем повернули на север, через Хайдянь, к финишу в Олимпийском парке. Ради забега поэтапно перекрывали участки Чанъаньцзе, Фусинмэньвай и Фусинлу, боковые проезды западного Третьего и северного Четвертого кольца, Сюэюаньлу, Сюэцинлу и улицы возле олимпийских объектов. На несколько часов ключевые столичные магистрали отдали бегунам.
Неудобства были существенные: изменили работу 129 автобусных маршрутов, а забег совпал с экзаменами для юристов и поступающих на программы образования для взрослых. Полиция и городские власти отдельно предупреждала об этом и рекомендовали использовать только метро.
Но надо заметить, что в отличие от Алматы, какого-то недовольства в комментариях от пекинцев не видно, ну как у нас любят требовать вынести ключевое мероприятие за город, рассказы как кто то умер потому что не смог объехать и прочий любимый токсичный вайб на каждом Алматинском марафоне в соцсетях ))))
Однако защищая любимых алматинцев скажу, что у пекинцев есть альтернатива транспорта в виде метро, а алматинское метро решить проблему перекрытых улиц не может. Поэтому недовольство алматинцев понять тоже можно.
Немного опять о Пекинском марафоне: выиграло его олимпийский чемпион из Эфиопии Тамират Тола с результатом 2:03:10, улучшив рекорд Пекинского марафона сразу на 3 минуты 56 секунд. Причем прежний рекорд превзошли все трое призеров мужского забега.
Вокруг марафона выстроена целая городская программа. «Паспорт участника» объединяет более 400 специальных предложений для питания, проживания, транспорта, покупок и досуга. Номер бегуна становится еще и пропуском к скидкам и впечатлениям по всему Пекину.
И это очень грамотная работа с экономикой города. Человек приезжает на марафон, снимает гостиницу, покупает экипировку, идет в ресторан после финиша, остается посмотреть достопримечательности. Вместе с ним нередко приезжают близкие и друзья. Один старт создает спрос для множества предприятий. (Это кстати касается и Алматинского марафона ;)))
Пекин умеет превращать спортивный престиж в притяжение города. Люди заранее готовятся, планируют поездку и конкурируют за возможность пробежать по его улицам. А я теперь буду ждать следующего старта, надеюсь в следующий раз удастся оказаться среди участников.
Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа
Казахстан в ACHA
Казахстан подал заявку на получение статуса государства-наблюдателя в Альянсе по охране культурного наследия Азии (ACHA).
Это главная новость четвертого заседания Совета Альянса, в котором я сейчас участвую в Ханчжоу.
Нашу страну на заседании представляет вице-министр культуры и информации Айбек Сыдыков.
Уровень участников весьма высокий: министр культуры Греции Лина Мендони, министр туризма, искусства и культуры Малайзии Тионг Кинг Синг, министр искусства, культуры и наследия Мальдив Хина Валид. Египет представляет генеральный секретарь Высшего совета по древностям Хишам Эль-Лейси.
В заседании также участвуют руководители международных организаций по сохранению наследия, включая генерального директора ICCROM Аруну Гуджрал и исполнительного директора ALIPH Валери Фрелана.
Центральная Азия активно включается в обсуждение того, как сохранять и представлять миру культурное наследие нашего континента.
В программе заседания отдельным пунктом предусмотрено рассмотрение заявки Казахстана на статус наблюдателя, а Египта на статус государства-партнера. Это конкретный шаг к расширению сотрудничества в области археологии, реставрации, музейного дела и подготовки специалистов.
Для Казахстана такое взаимодействие имеет большой смысл. От древних городов Шелкового пути до памятников степной цивилизации, наше наследие связано с историей огромного пространства Евразии.
Его изучение и сохранение требуют совместных экспедиций, современных технологий, обмена опытом и устойчивых профессиональных связей.
В повестке Совета есть и вполне практические вопросы: работа Азиатского фонда охраны культурного наследия и открытие приема заявок на поддержку проектов на 2027–2028 годы.
Именно через такие механизмы международное сотрудничество может превращаться в конкретную работу по сохранению памятников.
Сейчас сам прохожу программу ACHA и вижу, насколько разнообразный круг специалистов она собирает. Поэтому особенно приятно присутствовать здесь в момент, когда Казахстан делает шаг к более тесному взаимодействию с Альянсом.
У нашей страны есть и богатое наследие, которое необходимо беречь, и собственный опыт, которым стоит делиться.
Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа
Смотрите на ИИ с оптимизмом
В последний день пекинского этапа тренинга ACHA у нас выступала представительница Tencent Чжао Инчжэ, отвечающая за глобальные партнерства в подразделении социальных инициатив компании.
Tencent знают даже те, кто никогда не слышал этого названия. Это компания, стоящая за WeChat, огромным игровым бизнесом и множеством цифровых сервисов. Технологический гигант, чьи решения влияют на повседневную жизнь огромного количества людей. Искусственный интеллект компания развивает и внедряет в собственные продукты.
Поэтому во время обсуждения я задал вопрос об опасности ИИ. Технология развивается настолько быстро, что люди едва успевают осмыслить очередное изменение. Возникает вполне понятное беспокойство: что будет с работой, профессиями, навыками, на освоение которых потрачены годы? Насколько востребованным останется человек, если машина сможет выполнять все больше его задач?
Обсудить это с представительницей компании, которая сама задает тон цифровой индустрии, было особенно интересно.
Смысл ее ответа был прост: на развитие искусственного интеллекта нужно смотреть с оптимизмом.
И это тоже весьма характерная позиция китайских компаний, которые призывы Запада к регуляции ИИ воспринимают как попытку ограничить рост Китая на новом направлении.
Вспомнился фильм «Создатель» — The Creator (2023). Там Запад яростно воюет с искусственным интеллектом, а искусственный интеллект и роботы спрятались в Азии и живут рядом с людьми. В основе сюжета лежит разное культурное отношение к одной технологии: одни видят в ней угрозу, другие готовы принять ее в свою жизнь. Такое новое прочтение конфликта цивилизаций Запада и Востока.
Конечно, переносить киношное разделение на реальный мир было бы слишком большим упрощением. Но после ответа представительницы Tencent эта ассоциация возникла сама собой. И удивительно как произведения искусства, фантастические книги и фильмы иногда предугадывают будущее.
В итоге, я спросил об опасностях, а услышал призыв смотреть вперед с оптимизмом. Наверное, уверенность в том, что ты можешь участвовать в создании будущего, сильно влияет на то, насколько страшным оно тебе кажется.
Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа
Хива, Ангкор и китайская политика сохранения истории
В рамках своей докторантуры, продолжаю проходить тренинг Альянса по охране культурного наследия Азии, ACHA. Тренинг очень интересен тем, что теоретические лекции соединены с практическими занятиями с реальными китайскими специалистами которые участвуют в сохранении памятников других стран: археологи, реставраторы, специалисты по цифровым технологиям и другие.
Меня особенно заинтересовал пример Хивы, Здесь китайская помощь была направлена на реставрацию медресе Амир-Тура и мечети Хасан-Мурад, а также благоустройство прилегающей территории. Проект появился по запросу узбекской стороны, а на тренинге присутствуют узбекские специалисты работавшие над проектом, они дали очень ценный фидбэк со своей стороны.
В Хиве требовалось решать проблемы с фундаментами исторических зданий. При этом важно сохранить подлинный материал: каждый старый кирпич содержит информацию о строительстве, технологиях и последующих перестройках. Отсюда принцип минимального вмешательства, когда современная инженерия помогает удержать историческую конструкцию.
В Камбодже китайская группа по сохранению Ангкора работает с 1998 года. Среди ее проектов храмы Чау Сай Тевода, Та-Кео и руины Королевского дворца. Работы на последнем объекте рассчитаны на 2019–2030 годы. Такой горизонт позволяет понять, сколько времени и последовательности требует сохранение наследия.
Здесь применяются лазерное сканирование, съемка с беспилотников и трехмерное моделирование. Каменные элементы заносят в цифровую систему, сопоставляют их форму, подбирают соединения. Прежде чем перемещать тяжелую древнюю деталь, можно проверить ее положение на модели. Цифровые технологии становятся частью вполне физической работы с камнем.
Еще один пример связан с Непалом. После разрушительного землетрясения 2015 года Китай участвовал в восстановлении комплекса девятиэтажного дворца на площади Дурбар в Катманду. Работы включали изучение традиционных материалов и строительных приемов, сохранение старых элементов и укрепление уязвимых частей конструкции. Основные реставрационные работы завершились в 2022 году после почти пяти лет усилий.
В Мьянме китайские специалисты занимаются сохранением памятников Багана, в том числе пострадавшего от землетрясения храма Татбинью. Здесь сотрудничество включает обследование повреждений, разработку решений и длительную работу реставрационных команд.
Все эти проекты опираются на политический приоритет, в 2016 году охрана памятников стала входить в KPI результатов своей управленческой работы. Для китайской системы это весомая установка: сохраненное историческое здание должно учитываться при оценке деятельности власти наряду с экономическим развитием, которое нельзя игнорировать.
Есть формула «оживить наследие», которая означает, что музейные предметы и древние памятники должны участвовать в образовании, формировать исторические знания и сохранять связь с современной жизнью.
Международные проекты продолжают эту логику. Китай накопил собственный опыт и предлагает его странам, для которых сохранение национальных святынь имеет особое значение. Вокруг конкретного памятника складываются совместные команды, обучение и многолетние профессиональные связи.
Сам тренинг проходит в разных локациях: в лабораториях музеев, библиотек и достопримечательностей, удалось увидеть изнанку «Запретного города» в Пекине, храмов Ханчжоу и много другого, поговорить с руководством отвечающим за работу этих памятников древности. Впереди Сужчоу и Шанхай.
Нужно заметить, что такой синтез теории и практики это очень сильная сторона китайских образовательных проектов.
Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа
Китай отправляет искусственный интеллект на завод.
На открывшейся 12 октября промышленной выставке в Шанхае представили новый человекоподобный робот компании JAKA. Его задача вполне прозаическая: перевозить ящики с материалами. его новую версию, рассчитанную на груз до 50 килограммов.
Казалось бы, зачем здесь искусственный интеллект? Коробки давно возят автоматические тележки. Однако стоит поменять размер ящика, его расположение или маршрут, и привычную систему приходится перестраивать.
Разработчики JAKA пытаются научить робота разбираться с такими изменениями самостоятельно. Именно в этих скучных производственных задачах сейчас разворачивается одна из самых переломных историй китайского ИИ.
На той же выставке компания Black Lake показала девять ИИ-агентов для расчёта стоимости заказов, инженерных задач и контроля качества. Представитель компании объяснила проблему очень просто: специалиста с двадцатилетним заводским опытом трудно найти. Теперь часть его решений пытаются поддержать алгоритмами. Легко представить какой экономический эффект может дать тиражирование такого опыта на тысячи предприятий.
Шанхай намерен поставить эту работу на поток. Объявленная 12 октября программа предусматривает к 2028 году 500 умных заводов продвинутого уровня, более 2000 сценариев применения ИИ в производстве и внедрение 8000 человекоподобных роботов на предприятиях. За этими цифрами стоит попытка превратить отдельные удачные эксперименты в повседневную промышленную практику.
База для этого уже существует. По данным, представленным на форуме, в Китае создано более 56 тысяч умных фабрик базового уровня и свыше 9 тысяч продвинутого. На предприятиях высшей, «лидерской» категории ИИ задействован более чем в 70% рабочих сценариев.
Для обычного пользователя ИИ это прежде всего агент эффективность которого мы оцениваем по его умению убедительно советовать, находить информацию или рисовать картинки.
А у директора китайского завода свои критерии: сколько продукции ушло в брак, сколько часов простояло оборудование, удалось ли выполнить заказ вовремя и сколько в итоге стоит готовая деталь.
Собственно здесь китайцы и пытаются сделать новую промышленную революцию. Даже небольшое улучшение каждой операции, помноженное на огромный объем производства, способно дать преимущество, которое конкурент почувствует уже в цене товара. Причем ИИ может усиливать сразу всю цепочку: от поставщика комплектующих до сборочного предприятия.
У китайского промышленного чуда много компонентов: высококвалифицированная, дисциплинированная и при этом относительно дешевая рабочая сила, мощная инфраструктура и развитая энергетическая система.
Вопрос в том, что если туда теперь добавиться еще ИИ , сможет ли он сделать китайскую продукцию еще дешевле и качественнее, даст он новые профессии или выкинет миллионы людей на улицы?
Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа
Новый голос Белого дома с китайским бэкграундом?
Трамп выбрал нового пресс-секретаря Белого дома. Кэти Закария (Katie Zacharia), эффектная блондинка с опытом работы на консервативном телевидении, сменит Каролин Левитт.
Но в её биографии есть деталь, которая особенно заинтересовала китайские СМИ: она около трёх лет жила и работала в Пекине и немного говорит по-китайски.
Закария получила юридическое образование в Университете Пеппердайн, а в 2011–2013 годах работала в китайской юридической фирме «Чжунлунь» (中伦).
По сообщениям китайских СМИ, занималась в том числе юридическими вопросами Международной финансовой корпорации, входящей в Группу Всемирного банка. Много путешествовала по Китаю и вспоминает этот период как один из самых ярких в своей жизни.
Закария рассказывает, что любит неожиданно вставить несколько китайских фраз, когда слышит разговор в магазине или компании.
При этом политически она убеждённая сторонница Трампа. За плечами работа в Министерстве внутренней безопасности, выступления на Fox News и Newsmax, должность советника по коммуникациям в Trump Media.
Так что защищать политику Вашингтона перед журналистами будет человек, который видел Китай изнутри, работал с китайскими коллегами и знаком с языком.
Интересно, смогут ли китайские журналисты использовать желание Закарии вставлять реплики на китайском для сближения.😁
Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа
edited
Программа Альянса по защите культурного наследия Азии
В Пекине начинаю участие в международной программе ACHA, Альянса по защите культурного наследия Азии. Впереди почти месяц, посвящённый искусственному интеллекту и цифровым технологиям в сохранении культурного наследия.
ACHA объединяет страны для совместной защиты культурного наследия: поддерживает археологические исследования, обмен технологиями и подготовку специалистов, развивает сотрудничество между научными и культурными учреждениями.
Наша программа является частью этой работы. Участников много, среди них представители Египта, Азербайджана, Мьянмы и других стран. Такое разнообразие позволяет познакомиться с опытом людей, работающих с совершенно разными историческими памятниками и культурными традициями, и увидеть общие задачи, стоящие перед нами.
Первый учебный день в Пекинском университете открывает выступление заместителя министра культуры и туризма Китая Жао Цюаня. Тема задаёт тон всей программе: взаимное изучение цивилизаций и совместная защита культурных корней Азии. Сам уровень открытия говорит о значении, которое Китай придаёт этому направлению.
Китай активно внедряет ИИ в самые разные аспекты жизни, включая в сохранение культурного наследия и исследования наследия цивилизаций.
Начинаем в Пекине, а впереди Ханчжоу, Шаосин, Сучжоу и Шанхай. Лекции, музеи, работа на исторических объектах, общение с преподавателями и участниками из разных стран. Очень насыщенный маршрут, в котором хочется успеть и узнать новое, и спокойно осмыслить увиденное.
Собственно поэтому я решил поучаствовать в данной программе, так как интересно поучаствовать в практическом месячном семинаре, причем с вокршопами в музеях «Запретного города», древнего города Шаосин (родины оперы «Сон в Красном тереме») и многого другого.
По возможности, буду делиться самым интересным.
Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа
edited
Келин услышала про «Банду четырех»
Попался на канале «Келин услышала» пост о «Банде четырех» и сравнение с Казахстаном. Надо заметить сравнение довольно остроумное, но все таки есть очень серьезные нюансы.
Во первых, в резолюции ЦК КПК 1981 года прямо сказано: Мао несет главную ответственность за «Культурную революцию».
Сохранение его статуса основателя коммунистического Китая далеко не то же самое, что признание полностью невиновным.
Теперь о Цзян Цин, она не просто пыталась захватить власть после смерти Мао, а что более важно была настоящим мотором репрессий при его жизни.
Подконтрольная ей группа штамповала обвинительные приговоры пачками, навешивая на простых людей ярлык предателя и шпиона.
Само ее имя вселяло ужас, если с Мао Цзедуном еще можно было найти компромисс, в конце концев получить помилование, то Цзян Цин была настоящим палачом без капли совести.
Страх перед ней был так велик, что даже на суде над ней, она кричит на судей, а те буквально вжимаются в кресла.
Пострадавших от ее деяний, прямо и косвенно исчисляются десятками миллионов.
Например, сына Дэн Сяопина просто сбросили с третьего этажа, навсегда оставив калекой. А сам Дэн Сяопин отсидел срок в тюрьме.
Вообще арест «банды четырех» во главе с Цзян Цин больше похоже то, как маршал Жуков арестовал Берию после смерти Сталина, так как именно Берия был центральной фигурой репрессивной машины и которого ненавидела вся верхушка ЦК КПСС.
Говоря о «не разоблачении культа Мао», надо заметить, что на постсоветском пространстве везде приняли «китайский опыт»: Ш.Мирзиеев не стал критиковать И.Каримова, В. Путин ничего плохого не говорит о Б. Ельцине, даже Г. Бердымухамедов не стал низвергать культ личности Сапармурата Ниязова.
И это, кстати, очень мудро. Прийти на место лидера и начать всеми силами его хаять, это на самом деле выстрел в ногу легитимности всего государства, поэтому допустимо только в случаях вопиющих преступлений, нарушающих основы не только закона, но и человеческой морали.
Есть еще нюансик, Мао Цзедун к моменту арестов уже умер, отсутствие суда над умершим и решение не преследовать живого политика это принципиально разные ситуации.
Так что сравнение конечно тонкое, но все таки контекст ситуации совсем-совсем разный.
Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа
Транспортная повестка Казахстана
Касым-Жомарт Токаев уже второй день находится в Туркменистане, сегодня он принял участие в заседании Совета глав государств СНГ.
Традиционно одной из визитных карточек в его выступлении стала транспортная повестка. Как и сказал президент, конкурентоспособность региона зависит от того, насколько связно работают маршруты, пограничные процедуры и цифровые сервисы.
Для Казахстана задача состоит в том, чтобы соединить Север – Юг, Западный Китай – Западную Европу и Транскаспийский маршрут в единую систему, где перевозчик сможет выбирать направление по срокам, стоимости и доступности инфраструктуры.
Коридор Север – Юг и его восточная ветка связывают российские регионы через Казахстан и Туркменистан с Ираном, а далее открывают выход к рынкам Персидского залива и Индии. Для России это дополнительный южный путь к внешним рынкам, для Казахстана – возможность превратить транзитное положение в устойчивый источник экономической активности: спрос на железнодорожные, автомобильные и сопутствующие логистические услуги растет вместе с грузопотоком.
По итогам 2025 года перевозки по коридору достигли 3,5 млн тонн, увеличившись на 12% за год. Кроме того, вместе с Россией весной этого года были запущены первые трансграничные грузовые беспилотные перевозки.
Казахстан предложил распространить наиболее работающие решения на все пространство СНГ.
Эффективность общих маршрутов зависит от согласованной работы инфраструктуры и пограничных процедур. По казахстанской инициативе в этом году уже была принята Концепция сопряжения главных транспортных артерий, проходящих по территории стран – участниц СНГ.
Электронный обмен разрешительными документами, цифровизация перевозок и другие меры дополнят строительство дорог и железнодорожных участков, а сокращение простоев и предсказуемые сроки доставки делают евразийские маршруты привлекательнее для бизнеса.
В этой логике взаимосвязанность маршрутов – вопрос экономической устойчивости, а не только транспортного удобства.
Несколько согласованных направлений расширяют выбор для грузоотправителей и помогают распределять потоки между рынками Европы, России, Центральной Азии и юга.
Строительство Арало-Каспийской магистрали, о котором говорил президент, усиливает западно-восточное направление, тогда как Север – Юг связывает Казахстан и Россию с южными рынками.
Чем лучше эти линии сочетаются с цифровой инфраструктурой и едиными процедурами, тем весомее роль Казахстана как транзитного узла Евразии.
Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа