Шанхай Шанхай Покинув гостеприимный Шицзячжуан, я сел на скоростной поезд, Гаотие (高铁), и прибыл в Шанхай. Если дорога занимает до шести часов, я всегда выбираю поезд и всем советую поступать так же. Самолет обманчиво обещает два часа, но скромно умалчивает о поездке в аэропорт, регистрации, ожидании посадки и дороге из второго аэропорта. Поезд в подобных случаях проявляет редкую деликатность: садишься, устраиваешься поудобнее и едешь. У каждого свой Шанхай, для кого-то это небоскребы и современность, а для меня Шанхай это культовое место 20–го века с особым знаковым характером. В голове у меня живут два Шанхая. Первый, лиричный и разбитной в одном флаконе, как будто со сцены бала в «Переправе» Джона Ву. Музыка, танцы, флирт женщин в ципао (旗袍), особая архитектура и романтика времени перемен. В этом Шанхае мне слышится голос Терезы Тэн (邓丽君). Она исполняла «夜来香», песню старого города, любила Шанхай, мечтала увидеть Вайтань и Нанкинскую улицу. Но так здесь и не побывала. По воспоминаниям ее брата, Тереза хотела дать концерт под открытым небом, чтобы ее могли услышать и те, кому не хватило бы денег на билет. У города был голос, у певицы была мечта приехать к нему в гости. Встреча не состоялась. Второй образ Шанхая это город-герой который ярко показан в фильме «Восемьсот». И здесь полезно на минуту остановить фильм и посмотреть на карту. После открытия Шанхая для иностранной торговли в XIX веке в городе появились районы под иностранным управлением. Британское и американское поселения в 1863 году объединились в Международный сеттльмент; французская концессия существовала отдельно. К 1930-м Шанхай представлял собой город с разными властями и порядками, границы между которыми иногда проходили прямо по улице или реке. В октябре 1937 года, когда японские войска наступали на Шанхай, более 420 китайских солдат под командованием Се Цзиньюаня заняли склад Сыхан, 四行仓库, на северном берегу Сучжоухэ. Их называли «восемьюстами», чтобы противник считал защитников многочисленнее. На южном берегу находился Международный сеттльмент. Оттуда бой видели своими глазами; оттуда же защитникам передавали еду, лекарства и флаги. Между осажденным складом и другой жизнью города лежала всего одна река. Такая вот непростая история города, но потом выходишь к Хуанпу, смотришь с Вайтаня на Пудун, и в голове звучит уже песня Е Лии (叶丽仪) «上海滩» из сериала с Чоу Юньфатом (周润发). Шанхай имеет право на свою высокомерность, она не отталкивает, а даже заставляет проникнуться его особым духом. В нем есть место и лирической истории, и героической, а поверх них город успел построить новые кварталы и завести новый темп. Я восхищаюсь им, но в вечном споре «Шанхай или Пекин?» выбираю Пекин: его имперская упорядоченность мне ближе. В Шанхай хочется приезжать и смотреть, что он придумал теперь. В Пекин хочется возвращаться. А на Вайтане я все-таки задержался подольше. Терезе Тэн так и не довелось его увидеть. Неудобно было торопиться за двоих. Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа