Записки иного Демиурга

+1

Читаю Анри Корбена,пытаюсь восстановиться.В центре его сердца— идея «Ангелологии». Согласно Корбену, у каждого человека есть небесный двойник — «Световой человек» — невидимая Бузинная палочка, некий ангел, зовущий его к восхождению. Мой ангел толстый и уставший, решил выкурить сигар у реки. «...между вселенной, которая может быть постигнута чистым интеллектуальным восприятием (вселенной Херувимских Интеллектов), и вселенной, воспринимаемой чувствами, существует промежуточный мир, мир Идей-Образов, архетипических фигур, тонких субстанций, "нематериальной материи". Этот мир так же реален и объективен, последователен и субстанциален, как умопостигаемый и чувственный миры; это промежуточная вселенная, "где духовное обретает тело, а тело становится духовным"...» На фото - пленки алтайских промежуточных миров.

1 июня в 19:00 в лектории «Пиотровского» пройдет презентация ботанического атласа «Эвридика» художницы Лены Скрипкиной. «Атлас — процесс путешествия Гулливера к великанам, когда он, ползая по спине великанши, вдруг обращает внимание, какая уродливая и жуткая у неё кожа: вся в буграх, вся в мозолях и ранах, хотя это была молодая женщина. В каком-то смысле атлас и есть сам микроскоп, телескоп и хранитель времени в десакрализированную эпоху. В этом волшебном хаосе призраков, среди тысячи опасностей, и сохраняется сокровенный нерв античной культуры — вечное знание о смерти как о новой жизни. Настоящий атлас призван стать проводником по подземной флоре античного мира, ещё существующего для меня в мире онейрического блеска и мерцания сознания». Лена Скрипкина — художница, режиссёр документального кино и теолог; стипендиат ГЭС-2, интеллектуальный волонтёр фонда «Вера». Создатель ботанической лаборатории «Ботаническое время», в рамках которой исследует взаимосвязи человека и природы через искусство, наблюдение и процесс роста. Преподаватель Британской школы дизайна и Сколково. Вход свободный, по регистрации.

Теперь уже официально, у мистика выходит третья книга, хороший повод встретиться и открыть креман!

Легенда о святом Юлиане, где одно и то же сердце разрывают неутолимая страсть к охоте и призвание к святости. Повесть вызывала у меня отторжение и притяжение одновременно. Описание убийства церковной мыши, насилие в добром мальчике потрясло меня до глубины души. Капелька крови виднелась на полу. И чем дальше эта история развивалась, тем дальше множилась кровь. Однажды Юлиан отправляет на охоту.Стрелы, как пишет Флобер, летят словно струи дождя в грозу. Наступает ночь и он видит с широко открытыми глазами невероятный размах бойни. Как он мог учинить такое? После этого он впадает в душевный ступор и идет странствовать по миру. И везде он видит "мертвое" стоит ему протянуть руку как все гаснет. Где бы он не был с ним духи животных которых он лишил жизни. И однажды один из прокаженных провозит его через воды, на краю света. На другом берегу Юлиану приходится разделить ночлег с ним, и после того как он, обнимая покрытую язвами и зубцами плоть к груди, рот ко рту проводит всю ночь с этим омерзительнейшим из людей, его избавляют от мучений. Чудесная легенда от Флобера и чудесная встреча в метро. На фото девушка в метро, читающая Пруста «Под сенью девушек в цвету», с улыбкой на лице.

Вчера раскачивала лекцией в Переделкино, и тема была не про Гомера, но не сказать о новом переводе Одиссеи я не смогла. Новое прочтение «Одиссеи», новый перевод Г. Стариковского с настоящим конструированием саспенса, когда не знаешь что будет дальше.Абсолютно тягучее материальное повествование в котором ты можешь все прочувствовать: жертвенную кровь и полифоническое звучание богов. «И море, и Гомер — всё движется любовью» -- С Радостью, Лена

Хочется порекомендовать вам моего французского друга, композитора моих фильмов для написания музыки к фильмам и вообще музыки к проектам вашим. Посмотрите,пожалуйста, на нашу совместную работу и послушайте дивный флер происходящего наяву🦷

Иногда работаю с брендами, особенно сейчас, когда запретили рекламу в соц сейчас;приходится придумывать новые формы взаимодействия со сложной интеграцией искусства и кино. Один из таких примеров последний проект с компанией «Любовь Пирогова».Данный проект будет интересен всем художникам, которые меня читают. Впереди два проекта с алкогольной компанией. И это будет супер интересная невозмутимая история, а пока обратитесь к опыту детства, дорогие художники, посмотрите open - call

Что - то новое в момент цветения Сирени обрушилось на меня через Т. Элиота и его поэму "Бесплодная земля" по утру. «April is the cruellest month, breeding / Lilacs out of the dead land» «Апрель — жесточайший месяц, он выводит / Сирень из мертвой земли»). Сирень как насильственное пробуждение, которое причиняет мне личную боль.Она «растет из мертвой земли», затаскивая меня в тему утраты. Неспособности к любви, к обновлению через любовь. Кошмар, тотальный кошмар, испытанный мной вновь от этой поэмы. Отсутсвие всякой любви из крови юноши Гиацинт. Мой Персиваль не ищет Грааль, есть некое оцепенение и онемение от этого текста, всякая не способность к исцеляющему действию. Я покажу тебе нечто иное, Нежели тень твоя утром, что за тобою шагает, Или тень твоя вечером, что встает пред тобою; Я покажу тебе страх в горсти праха. Все что происходит в конце - некий выход к трансцендентному покою - гулу, который периодически раздастся в голове как констатация поражения.

Водила студентов в Гараж, на медиацию в архив. Разбирали искусство Анны Желудь и Нина Искренко. Подробно говорили о фотографии Нина, сделанной в 90х. Про ее сумочку,бусики, клумбы вокруг и позы.Подумала о том что смерть для художника - неизбежное вовлечение в архив.Умереть, чтобы не забыли, чтобы потом о тебе сказали - она была растрепанная и зажатая в своей сумке😵‍💫. Они не то чтобы нужны были очень в те времена и эти, супер трагичные судьбы, чтобы потом мы обсудили их фото в блузочках.

Стефан Малларме в исключительно красивой поэме «Послеполуденный отдых фавна» открывает состояние к пробужденной природе.Мне как сташному аллергику этот процесс в мае был как - никогда ощутим. Я приветствовала Фавна, умирая с платком в руке. Потревоженный укусом или царапиной, Пан смутно вспоминает двух нимф, которые играли поблизости, а затем пропали в реке. Он вспоминает неточно — ему вообще чужда точность, — но силуэты нимф не покидают воображения. Он берет флейту, пытаясь рассеять воспоминание в музыкальных вариациях. Тут ему приходит в голову, что богиня Венера любит в это время гулять по склонам Этны, оставляя на пылающей лаве следы своих божественных пяток. Вот бы настигнуть богиню! Флейта выскальзывает из пальцев, веки смыкаются, слышно бормотанье о поиске нимф во сне… В поэме Стефана Малларме он высасывает сок из виноградин, надувает пустые ягоды и часами смотрит сквозь них на солнце. Вообще он никого не осуждает и не презирает, хотя и не понимает, зачем работать пропитания ради — ведь в лесах и реках так легко раздобыть плодов, дичины и рыбы. Поэтому не любят работники явления Пана — игрой на свирели он заставляет петь, плясать и кривляться весь «рабочий день». Пан равнодушен к людям. Е. Головин

Все мое время сейчас посвящено студентам в Сколково. Хочу ответить на письмо,ставшее определяющим в нашем диалоге с ними. Мне очень хотелось бы задать вам несколько вопросов, потому что после ваших занятий у меня осталось ощущение очень сильного внутреннего отклика. Мне сложно точно это сформулировать, но мне кажется, что в вашем подходе к преподаванию есть не только академичность, но и какое-то внимание к смыслам, чувствам, человеческому опыту. Это очень редко ощущается в университете. Наверное, поэтому мне стало интересно, как вы пришли к тому, чем занимаетесь сейчас. Как формировалось ваше мышление, интересы, отношение к миру? И, возможно, главный вопрос - как вам удалось сохранить любопытство и живой интерес к разным вещам? Мне кажется, что многие преподаватели существуют скорее внутри своей функции и дисциплины, а у вас чувствуется более цельный взгляд на знание и на человека. Это очень цепляет. Поэтому мне было бы очень интересно узнать: когда вы были примерно в моем возрасте, как вы мыслили, что вас волновало, что на вас повлияло? Возможно, были какие-то книги, люди, опыт или внутренние вопросы, которые вас сформировали. Наш совместный со-иммунитет: некая способность удерживать несколько сфер и жонглировать ими перед глазами искусства, антропологии и любви к сакральной повседневности — не в иерархии, а в горизонтальном соседстве, как лиловые пузыри в пене: все подчинено нам и одновременно вызывает чувство утраты и нестерпимой боли узнавания знания о самом себе. Во всяком случае именно этим я и занимаюсь с вами. Мне очень важно, чтобы вы себя немного узнали.... Нет какого - то точного определения состояния в котором мы свои усилия вкладываем на наших занятиях для рождения радости от этого процесса. Я думаю даже блеск сознания, полный блеск сознания, о котором я так люблю вам рассказывать на парах, - редкий дар открытия, чужеродный цветок, возникающий в некой спонтанности воплощения при невыясненных обстоятельствах. Назовем мои уроки «местом поэмы» - или, скорее, ее местопребыванием не находящимся ни в текстах, ни в авторе: оно в жесте, с помощью которого автор и читатель помещаются в действие за которым мы наблюдаем, и это прекрасно. Я сама наблюдаю вместе с вами за собой, и это дает мне неведомый внутренний рост. Вот вы читаете Целана и я смотрю на вас,завтра вы пишете эссе по Барту и я любуюсь вами…Разве может быть что - то лучше этой встречи? На остальные вопросы я буду отвечать слишком долго,трагично и инфантично (в Агамбеновском смысле та самая «детскость» и открытость языку и миру, которая предшествует всем категориям о которых мы говорим). Поэтому рекомендую обрести то самое созерцательное терпение, которого мы касаемся на курсе, чтобы получить ответы на поставленные вопросы. Выражаю свою благодарность как особой форме присутствия вас в своей жизни, дорогие мои студенты.Мне очень нравится идея что я умру, а вы останетесь.

Сегодня со студентами слушали тот самый Менуэт Генделя в исполнении Малафеева, как пролог к созерцательной лекции про стоиков. Нельзя говорить про греческое чудо без сопричастности к нему.

Поразительно Шюре пишет, что для Платона смерть Сократа — самое прекрасное из зрелищ и самая святая из всех мистерий.

+2

Дорогие друзья, мы открываем предзаказ на четвертый номер альманаха «Слово и камень»! Выход номера запланирован на конец июня — начало июля. В этом выпуске поднимаются вопросы предыдущих номеров о том как духовные смыслы и творческие импульсы прорастают в современном художественном и интеллектуальном поле. Новый номер приглашает к размышлению о сакральном искусстве, которое не замыкается в прошлом, а продолжает жить, говорить и вопрошать: Quo vadis? Куда идем мы? И куда ведет нас искусство, хранящее память о вечном? – об этом на страницах четвертого выпуска. Авторы: Сергей Кузнецов, архитектор и художник. Архитектор будущего ВЭБ.РФ. Управляющий партнер КБ «Стрелка». Главный архитектор Москвы (2012-2026). Митрополит Никандр (Пилишин), Митрополит Владимирский и Суздальский, председатель Финансово-хозяйственного управления Московского Патриархата. Ирина Коробьина, российский исследователь и просветитель в области архитектуры, профессор МАрхИ, в 2010–2017 гг. директор Государственного музея архитектуры им. А. В. Щусева. Ирина Языкова, искусствовед, кандидат культурологии, специалист в области церковного искусства. Светлана Гнутова, кандидат искусствоведения, главный научный сотрудник научно-исследовательского отдела центрального музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева, член искусствоведческой комиссии при епархиальном совете г. Москвы, эксперт министерства культуры РФ по декоративно-прикладному искусству. Ольга Шаламова, художник. Искусствовед. Преподаватель. Лена Скрипкина, художница, режиссер документального кино, теолог, интеллектуальный волонтер фонда «Вера» и ДГКБ им. Г.Н. Сперанского, лауреат премии «Инновация» – 2017, стипендиат ГЭС-2, создатель ботанической лаборатории «Ботаническое время». Роман Родивилов, основатель мастерской «Промысел» и редакции «Железо и уголь». Надежда Калашникова, историк, учительница, лектор. Анна Кузнецова, художник, куратор, междисциплинарный исследователь, публицист. Ирина Затуловская, московский живописец, график и монументалист. Наташа Маркина, художник. Кристофер Александер. Перевод Дмитрия Лысого, архитектор, магистр политехнического университета Милана. Александр Кащенко, искусствовед, режиссер и сценарист документального кино. Отец Григорий Мусохранов, исследователь византийской и древнерусской литургической культуры. Ярослав Стародубцев, художник-иконописец, дизайнер церковных облачений, основатель одноименной студии христианского дизайна. Роман Михайлов, писатель и режиссер, лауреат различных премий. Алексей Родионов, оператор-постановщик и режиссер монтажа фильмов Р.Михайлова, видеохудожник. ОФОРМИТЬ ПРЕДЗАКАЗ Друзья, оформляя предзаказ, вы помогаете выпустить четвёртый номер альманаха «Слово и камень». ___ ➡️подписаться в ВК ➡️наш канал ВКонтакте

Посадили иву Матсуда у лавки молчания,дерево Персефоны. Искривленная как мой позвоночник, душа новая в жизни. Приезжайте помолчать рядом с ней🦷 Я давно так не была рада Событию, как этому дереву.

Написала сценарий закадрового текста к фильму про своего отца, опираясь на книгу Сибиллы Лакан через все сложные темы уязвимости, памяти и отсуствия. Боюсь, что этот фильм-ритуал, снятый через путешествие к безымянной могиле движением рук, разбивающих сад на ней - станет опорой для меня на завершение моих дней и встречи с моими внуками. Лакан говорил, что Реальное — это то, что не поддаётся символизации. Могила — это Реальное.Координаты — попытка его назвать. Но земля не отвечает на слова. Она отвечает на руки. Возможно я перестану грызть ногти после...) Я не прощала его за то, что он ушёл. Я прощала его за то, что перестала ждать, что он вернётся. И посадила то, что он не успел вырастить.

Лучшие и прекраснейшие вещи - это те,которые движутся или служат для движения других. Рассказывают о женщине, которая могла заниматься любовью только при условии, что вокруг ее постели стояли пустые вазы. Необходимым для нее было во что бы то ни стало сохранять пустоту, если не внутри себя, то хотя бы мнемонически, за счет рядом стоящих сосудов. Пабло Пикассо, который начиная с 1946г, отдыхая на Средиземном море после потрясений войны, расписал и подписал по разным оценкам от трех до четырех тысяч керамических горшков, ваз, блюд и других изделий.Пикассо важно было окружать себя женщинами и горшками - он мог работать только при условии что вокруг сохраняются пустые емкости, на которых он может поставить свою подпись Одна феминистка сказала, что Пикассо резал женщин на куски. Пикассо, горшки подписывающий не был смешон,а вот Пикассо - коммунист мог породить разве что анекдот. Читаю Сашу Новоженову. Скучаю по Саше в этом растекающемся мире неинтересного не точного искусства и радикальным открытиям в духе: "зарубите себе на носу!" Тлеет во мне мертвый марксист, растет тоска по утраченному миру: было бы неплохо снять такой этюд про горшки и женщину.

В Зеленой часовне, в Суздале появились две новые работы в коллекции про ландшафт: * Наталия Алаторцева «Полярно - альпийская Ель» * Шелкография Лены Аносовой «Одеяло» Спасибо художника и тем кто подарил мне это💙

+2

Сегодня у ботанического атласа была первая фотосессия в садах Мира - центра. Нарциссы на розах, омелии на мяте, что - то к грядущему совпадению и попаданию! Скоро можно будет приобрести книгу и начать выстраивать свое соцветие Аида🌸

Итак, я изучаю Левинаса (Саша привет тебе) в рамках подготовки к эссе по феноменологии лица, и у меня возникли некоторые трудности с его концепцией взаимодействия или встречи с Другим. Я думала, что начинаю понимать это через вторичные тексты, но «Время и Другой» немного смутило меня. Левинас вводит понятие «одержимости Другим». Моя субъективность, мое «я» конституируется не через эгоистическую свободу, а через ответственность за Другого. Я отвечаю не только за свои дела, но и за дела и действия Другого. Самое радикальное в этой этике — ее асимметричность: я требую от себя больше, чем от Другого. Я ответственен за тебя, даже если ты не ответственен за меня. Между субъектом и другим находится третье лицо Другой, которое является трансцендентностью, представляющей собой этические отношения. Когда субъект находится лицом к лицу с другим, это не только другой, с которым сталкивается субъект; это лицо также раскрывает Другого и оно так редко в своем воплощении и так уязвимо, подобно взгляду третьего ангела в Троице. На фото стул к обретению, стул для Другого от Jean Gauthier в коллекцию