Все мое время сейчас посвящено студентам в Сколково. Хочу ответить на письмо,ставшее определяющим в нашем диалоге с ними. Мне очень хотелось бы задать вам несколько вопросов, потому что после ваших занятий у меня осталось ощущение очень сильного внутреннего отклика. Мне сложно точно это сформулировать, но мне кажется, что в вашем подходе к преподаванию есть не только академичность, но и какое-то внимание к смыслам, чувствам, человеческому опыту. Это очень редко ощущается в университете. Наверное, поэтому мне стало интересно, как вы пришли к тому, чем занимаетесь сейчас. Как формировалось ваше мышление, интересы, отношение к миру? И, возможно, главный вопрос - как вам удалось сохранить любопытство и живой интерес к разным вещам? Мне кажется, что многие преподаватели существуют скорее внутри своей функции и дисциплины, а у вас чувствуется более цельный взгляд на знание и на человека. Это очень цепляет. Поэтому мне было бы очень интересно узнать: когда вы были примерно в моем возрасте, как вы мыслили, что вас волновало, что на вас повлияло? Возможно, были какие-то книги, люди, опыт или внутренние вопросы, которые вас сформировали. Наш совместный со-иммунитет: некая способность удерживать несколько сфер и жонглировать ими перед глазами искусства, антропологии и любви к сакральной повседневности — не в иерархии, а в горизонтальном соседстве, как лиловые пузыри в пене: все подчинено нам и одновременно вызывает чувство утраты и нестерпимой боли узнавания знания о самом себе. Во всяком случае именно этим я и занимаюсь с вами. Мне очень важно, чтобы вы себя немного узнали.... Нет какого - то точного определения состояния в котором мы свои усилия вкладываем на наших занятиях для рождения радости от этого процесса. Я думаю даже блеск сознания, полный блеск сознания, о котором я так люблю вам рассказывать на парах, - редкий дар открытия, чужеродный цветок, возникающий в некой спонтанности воплощения при невыясненных обстоятельствах. Назовем мои уроки «местом поэмы» - или, скорее, ее местопребыванием не находящимся ни в текстах, ни в авторе: оно в жесте, с помощью которого автор и читатель помещаются в действие за которым мы наблюдаем, и это прекрасно. Я сама наблюдаю вместе с вами за собой, и это дает мне неведомый внутренний рост. Вот вы читаете Целана и я смотрю на вас,завтра вы пишете эссе по Барту и я любуюсь вами…Разве может быть что - то лучше этой встречи? На остальные вопросы я буду отвечать слишком долго,трагично и инфантично (в Агамбеновском смысле та самая «детскость» и открытость языку и миру, которая предшествует всем категориям о которых мы говорим). Поэтому рекомендую обрести то самое созерцательное терпение, которого мы касаемся на курсе, чтобы получить ответы на поставленные вопросы. Выражаю свою благодарность как особой форме присутствия вас в своей жизни, дорогие мои студенты.Мне очень нравится идея что я умру, а вы останетесь.