Протоиерей Андрей Ткачев ✔

Всё есть, а счастья нет: что случилось с современным человеком | о. Андрей Ткачёв https://vkvideo.ru/video-211547415_456244260 https://rutube.ru/video/be76513733decb2bd7b4f3e29c9dd564/ Цивилизация выиграла, а человек проиграл. Мы быстро перемещаемся из города в город, мгновенно получаем информацию, пользуемся огромными возможностями медицины и техники. Вроде бы всё должно было сделать человека свободнее и счастливее. А на деле человек перегружен, уставший и напуганный. Просыпается со страхом, у него куча дел и масса проблем. Боится одиночества, долгов, будущего, войны и болезней. Странная вещь: цивилизация прекрасна, а маленькому человеку внутри неё тяжело. И самые трудные вещи для современного человека — верить в Бога, молиться Ему, найти себя и создать нормальную семью. Всё остальное стало легче. А это — нет.

Западный мир отмечает 11 ноября Компьенское перемирие, точнее — окончание Первой мировой войны. Прекратить взаимный огонь тогда, в далёком 1918 году, было решено в 11 часов. Потому что есть своя магия в цифрах. Потому что ноябрь — одиннадцатый месяц, и было бы неплохо выстроить линейку из шести единиц: 11 месяц, 11 день, 11 часов, 11.11.11. Можно было бы даже прочесть евангельское зачало про «пришедших в одиннадцатый час» и получивших пенязь в награду. Наградой должен был стать мир. Но… красота построившихся единичек омрачилась тем, что последний погибший в той войне сложил голову в 10:59, то есть за минуту до окончания войны. Погибшим был американский рядовой Гюнтер Генри. 23 года от роду. Этот бедняга был разжалован из сержантов в рядовые за то, что в письме с войны советовал другу делать что угодно, лишь бы только не оказаться на фронте. И с момента разжалования Гюнтер страстно желал заслужить одобрение начальства и, как следствие, обратное повышение до сержанта. Возможно, руководимый этой мотивацией, Гюнтер рванулся в самую нелепую, одиночную штыковую атаку на немцев в тот самый день — день подписания мирного договора. Сами немцы уже знали, что войне конец, и ждали приказа зачехлять оружие. И тут на них бежит с боевым криком одинокий американский воин. Немецкие пулемётчики кричат парню, что войне «капут», пусть, мол, остановится и остынет. Но куда там. Гюнтер (кстати, потомок немецких мигрантов) уже добежал до окопов своих дальних родственников на опасное для них расстояние и… пулемётная очередь срезала парня, не оставляя никаких шансов. На часах было 10:59. Через минуту перемирие было объявлено. Какую хотите мораль извлеките из этой жутковатой истории. Например, ту, что терпеть надо до конца. Пара секунд решают дело, иногда не в твою пользу. «Не думай о секундах свысока», — поют в фильме про Штирлица. И правильно, надо сказать, поют. Торопиться не надо. Секунды тоже многое решают. Надо сделать глубокий вдох-выдох и прочесть в уме «Отче наш». А там, глядишь, и бежать никуда не придётся.

Голос Божий, повторный брак, двоящиеся мысли, число 666. Обратная связь №3| о. Андрей Ткачёв https://vkvideo.ru/video-211547415_456244258 https://rutube.ru/video/e799d481a180a5b3bb8d313d4c9aa444/ У дьявола нет какой-то сверхвласти над человеком. Его власть — это победа при помощи обмана. Из-за обмана человек попадает в зависимость и уже, как несвободный, делает не то, чего не хочет. Так работает и в обычной жизни. Тебе обещают сверхприбыль — ты закладываешь квартиру, берёшь кредит, а потом попадаешь в беду и не знаешь, как расплатиться. Сначала обман, а потом череда несчастий. Такова модель работы сатаны: он сулит золотые горы, потом обманывает, а затем сводит человека в бездну.

Есть много разговоров о том, как готовиться к Причащению. Но почти нет разговоров о том, как вести себя на Евхаристии (как участвовать в Ней) и как вести себя после Причащения. Есть об этом у прав. Иоанна Кронштадтского. Есть и у Димитрия Ростовского. Вот выдержки (для иереев особо, ибо если иерей Духом не горит, то паства — тем паче): По раздроблении частиц Тела Христова: «Уготовал еси предо мною трапезу сопротив стужающим мне, умастил еси елеом главу мою; и Чаша Твоя упоявающи мя, яко державна» (Пс. 22:5). После молитвы перед Причащением говори умом: Врата и затворы сердца моего, «возмите, и внидет Царь славы» (Пс. 23:7). Войди, Свет мой, и просвети тьму мою! Войди, Жизнь моя, и воскреси мертвость мою! Войди, Врач мой, и исцели раны мои! Войди, Огонь Божественный, и попали терние грехов моих, разожги внутренности мои и сердце моё пламенем любви Твоей! Войди, Царь мой, и истреби во мне греховное царство; сядь на престоле сердца моего и царствуй во мне. По вкушении Тела Христова: Коль сладок Бог Израилев правым сердцем! Как сладок Христос сладко любящим Его! Услади меня любовью Твоею, Сладчайший Иисус! Пред Святой Чашей: «Что воздам Господу за все благодеяния Его ко мне? Чашу спасения прииму и имя Господне призову» (Пс. 115:3–4). По вкушении Крови Христовой: Ты — весь желание, весь сладость, Слово Божие, Сын Девы, Бог богов, Господь, Пресвятой святых; Тебя с Родившей величаем все. Дальнейшее откроет опыт, ибо очевидно, что нужно читать и помнить Святое Писание, применять его к любому моменту и молиться сердечно.

Зачем мы причащаемся? Благодарственные молитвы | о. Андрей Ткачёв https://vkvideo.ru/video-211547415_456244257 https://rutube.ru/video/6b2bfdac7f1f5e4964736f153990b965/ Мы все живём для кого-то. Когда были маленькими — жили для мамы и папы. Потом выросли, но вопрос остался: для кого ты живёшь? После Причастия мы говорим: «Уже не себе живу, но Тебе, нашему Владыке и Благодетелю». Надо проверить своё сердце. Я Богу живу или не Богу? Когда сажусь за стол — кого благодарю за еду? Когда просыпаюсь утром и вижу, что солнце взошло, — кого благодарю за начавшийся день? Нужно не просто что-то делать для Бога. Нужно жить для Бога. Всю жизнь Богу отдать — вот наша задача.

«Ты меня любишь?» — говорит один человек другому. «Конечно, люблю», — отвечает спрашиваемый. «Но почему ты тогда не делаешь то, что я прошу?» Этот вопрос убийственный. Он подразумевает, что вопрошаемый человек лжёт. Он, наверное, не любит, поскольку если бы любил, то делал бы, что просят. Однако он твердит: «Люблю, люблю», но продолжает делать не то или не совсем то, что просят. Врёт ли он? Врёт ли Пётр, когда на вопрос Христа «Любишь ли Меня?» отвечает: «Люблю»? Пётр не врёт, но Господь продолжает спрашивать: «Любишь ли Меня?» Эти вопросы, которых всего будет три, подобны трём штыкам лопаты, которые углубляют первоначальную глубину в два, а затем в три раза. «Любишь ли Меня?» — «Люблю!» «А что ж ты отрёкся, если любишь? Итак, ещё раз — любишь ли Меня?» — «Люблю!» «Это что за любовь такая — говорить одно, но делать другое? Ты любишь ли Меня?» — «Ну, Ты же знаешь всё! Ты знаешь, что я люблю Тебя». — «Паси агнцев Моих». Теперь станем на суд Христовых слов и мы. Не одному же Петру там стоять! Спросит Христос: «Ты любишь Меня?» Мы ответим: «Да, да. Конечно. Разве Тебе иного не знаем! Имя Твоё именуем!» А Он спросит вслед: «Как же ты творишь на каждом шагу то, что Я не заповедовал; то, что Я ненавижу; то, что Мне не нужно вовсе?» Что мы скажем в ответ? Мы ничего не скажем, но мы поймём нечто. Мы поймём, что в человеке одновременно живут и вера, и неверие. Отсюда вопль: «Верую, Господи, помоги моему неверию!» Подобным образом «люблю» и «не люблю» одновременно тоже живут в человеке. «Люблю» и, значит, творю волю Твою, творю заповеди Твои. Но вместе с тем не до конца люблю, а значит, творю волю свою и заповеди человекоубийцы тоже временами исполняю. По характеру Пётр весь наверху, весь на поверхности. Как тот корабль или лодка рыбацкая, в которой он плавал по поверхности вод в бытность рыбаком. Сердце его привычно к доверию первым своим движениям. Если сию секунду люблю, то (думает подобный человек) всю жизнь любить буду. Если сейчас не боюсь, то никогда не дрогну. Мы на подобную простоту, граничащую с легкомысленностью, не имеем права. Для того Пётр на себе самом и провёл эксперимент, чтобы горько оплакать свои «души прекрасные порывы» и предостеречь всех нас от полного доверия себе. Если сейчас люблю, то вовсе не значит, что люблю по-настоящему. Раз за разом мы слышим в храме, как Христос спрашивает Петра: «Любишь ли Меня?» Слышим, как Пётр в ответах горячится, обижается, спешит ответить, что любит. Всё это читается для нас. Для нас в том смысле, что всякий верующий «вкусил и видел, яко благ Господь». Но однократное или многократное вкушение благости Божией глубины сердца не отменяет. Скорее наоборот — подчёркивает. И это глубокое сердце многоэтажно, сложно, а внизу там, в самом подвале, змей притаился. Кто, говорит Макарий Великий, в глубину не сходил и змея не заклал, тот — не гордись. Исповедуй наличие в себе веры вместе с неверием. И отвечай Господу на вопрос: «Люблю Тебя», но помни, что Он ещё и ещё раз повторит вопрос, поскольку никто на земле не способен с первого раза дать ответ от всей глубины своего таинственного сердца.

Что ставит людей по разные стороны? Богач и Лазарь | о. Андрей Ткачёв https://vkvideo.ru/video-211547415_456244256 https://rutube.ru/video/31c40dbc13b50cce10934bf711a1c509/ В ад попадают не только по злобе, но и по невнимательности, по суетности. Богач из притчи не был законченным злодеем. Он мог помочь Лазарю, ему это ничего не стоило. Но он просто не обратил внимания. Эта пропасть существует уже здесь: между богатым и бедным, между целомудренным и развращённым, между тем, кто живёт с Богом, и тем, кто всю жизнь проводит без молитвы. Пропасть, которая будет там, начинается здесь. Но пока мы живём, её ещё можно преодолеть. Во Христе человек может выйти из любой пропасти.

Жизнь сильно изменилась: семья, дети, вера и старость | о. Андрей Ткачёв https://vkvideo.ru/video-211547415_456244254 https://rutube.ru/video/f3935e0ca5ff6b98be9640d6e1d9cc37/ Мы не можем после двадцати лет брака любить друг друга так же, как любили в двадцать два года. Это просто невозможно. Мы меняемся, взрослеем, устаём, приобретаем опыт, совершаем ошибки. И наша любовь должна взрослеть вместе с нами. Большинство людей хотят схватить то первое чувство и тащить его за собой всю жизнь. Но так не получится. Это всё равно что прожить всю жизнь с игрушками из детского сада. Нельзя цепляться за прошлое. Нужно идти вперёд и расти вместе — самим и своей любовью.

Наша паства везде. Имеется в виду наша отчасти уже потерянная, отчасти ещё не вовлечённая в молитвенную жизнь паства. Если пойти, скажем, в торговый центр и сесть за столик в одном из кафе — где-нибудь выше первого этажа, чтобы увеличить обзор, — то можно смотреть и думать. Вот семейная пара выбирает солнцезащитные очки. Их легко представить в храме, просящими уделить им время, чтобы поговорить о будущем венчании. Вот дети на руках у матерей тычут пальчиками в аквариум с экзотическими рыбками. Этих мам с детьми тоже нетрудно представить в храме на Крещении. Все эти люди, которых так много вокруг, которые играют в боулинг, едят мороженое, катаются на роликах, едут вверх-вниз на эскалаторах, — все они или большинство из них появляются в храмах время от времени, в воскресные дни и праздники. Но всё же это наша паства, ещё не охваченная в полной мере молитвой. У многих из них на груди крестики, и в лучшие моменты своей жизни они не чужды умиления, молитвенного восторга, благодарности Богу, жертвенного порыва. Но это именно лучшие моменты, которые стоят особняком в ряду обычных будней и привычного поведения. А в обычные дни у нас на них нет времени, и им до нас нет дела. Их головы набиты обрывками новостей и желанием где-то заработать побольше денег. Жизнь их — и наша — идёт по своим падшим, неевхаристическим законам. Так бы она и зачахла вовсе, если бы не оживляющее ежевоскресное действие Литургии. О чём я хочу сказать? О том, что паству свою надо знать и любить. А паства эта состоит вовсе не только из тех, кого мы видели в минувшее воскресенье у Чаши. Она состоит и из тех крещёных, но невоцерковлённых людей, которых только предстоит привести в храм и научить не выбегать из него до отпуста. Вот они, эти люди: в супермаркетах и на базарах, на пляжах и стадионах, на заправках и в пиццериях. К их речам стоит прислушаться. В их глаза стоит всмотреться. Эта паства многолика — и потому, что она многочисленна, и потому, что один и тот же человек бывает сам на себя не похож в разных ситуациях.

Почему не все ученики Иоанна Крестителя пошли за Христом | о. Андрей Ткачёв https://vkvideo.ru/video-211547415_456244252 Быть учеником великого человека — опасное состояние. Хорошо, если ученик воспитал в себе дух своего учителя и понимает то же, что понимает учитель. Тогда он идёт дальше — идёт к Богу. Но можно зацепиться за старца, любить его, ревновать о нём и так замкнуться в любви к человеку, что всё остальное станет неинтересным. Есть риск замереть на одной ступени духовной жизни. Ученики Иоанна Крестителя постились, молились и любили своего учителя, но не все пошли за Христом. Хотя весь смысл служения Иоанна был в другом: привести людей к Тому, о Ком он сам сказал: «Вот Агнец Божий». Учитель должен привести человека не к себе, а к Богу.

Смутное время: Борис Годунов, Лжедмитрии и освобождение Москвы | о. Андрей Ткачёв https://vkvideo.ru/video-211547415_456244251 https://rutube.ru/video/264d906d81d75a5d9eda0d9ea6954b43/ В смуте люди теряют ориентир и уже не понимают, кто над ними царь, какая власть, кому служить и за кого молиться. Всё смешивается и теряет ясность. В собственных грехах и общем замешательстве люди путаются ещё больше. Во время смуты наверх вылезает всё самое низкое и мерзкое. Любой мелкий человек вдруг чувствует, что настало его время. Историю нужно знать, чтобы понимать, где ты находишься, что делать, куда идти и чего опасаться. Нельзя жить бессмысленно. На каждом лежит своя доля ответственности. Промолчал ты или сказал, согласился или испугался, молился или не молился — этого выбора и этой ответственности с человека никто не снимал.

Жил в Лавре Печерской в XIX веке уроженец Тульской земли монах Парфений (в Крещении Пётр). Долго работал на просвирне и, по примеру Спиридона и Никодима, просфорников Печерских, выучил Псалтирь наизусть. Этим заменял он участие в службах, ибо работа на просвирне изнурительна и продолжительна. В зрелом монашестве к Псалтири он добавил Святое Евангелие, акафисты Иисусу и Деве Марии, которые читал ежедневно и даже по памяти. Молился за весь мир, сподобляясь явления многих святых. Так вот, было с этим сосудом благодати однажды в юности вот что: с детства чистый, он не познал брани с плотскими страстями. Однажды случилось ему слышать весёлые разговоры сверстников-послушников. И разговоры были юношеские, игривые, в том числе и о любовных глупостях. Парфений, вполне чуждый этим делам, вскользь задумался: «Да как же люди грешат? Что же за приятность в грехе плотском?» Так помыслив, услышал он колокол к вечерне, помолился обычно, и жизнь продолжилась. А на следующий день вызвал его к себе наместник, будущий архиерей Воронежский Антоний (Смирницкий). Этот был муж великий, о котором на расстоянии знал Серафим Саровский. Антоний стал спрашивать Парфения о грехах. Не сотворил ли молодой человек чего злого? Тот, как на духу и по совести, отвечал, что нет. Но Антоний имел некое откровение от Божией Матери о тех случайных и мимо прошедших помыслах. Божия Матерь строго попеняла заочно Парфению на его случайные мысли и сообщила о том поползновении отцу Антонию. «Этот случай, — вспоминал позже прп. Парфений, — указал мне, до какой степени должно хранить себя даже от приближения к нечистым помыслам, и как тщательно должны мы блюсти чистоту не только телесную, но и умственную». Теперь обратимся на себя самих. Куда нам бежать от гнева Агнца, если подобная строгость будет употреблена в нашу сторону? Мы-то, несчастные, помыслы всякие и за грех не считаем, если они в дело не превратились. А то, что Бог Святой видит всё насквозь и на ладошке нас держит вместе со всем, что в нас, то нам в голову не идёт. Каков же будет стыд, если вся внутренняя грязь внезапно обнаружится перед человеками и Ангелами? Впору будет крикнуть словами из Апокалипсиса: «Горы! Покройте нас! Холмы! Падите на нас!» Как крот в земле, со всех сторон тьмой окружённый, человек даже и не думает, сколько и как оскорбил Господа, как пренебрёг благодатью, как себя осквернил! И ежели вынуть внезапно на свет этого жителя тьмы духовной, то кроме запоздалого крика ужаса от него ничего не услышишь. Не будем считать, что помыслы — это мелочь. Это не мелочь. Помыслы — это одежда души. Душа в помыслы одета, как в ризу или как в грязные лохмотья. В конце концов, что ты думаешь, то ты и сделаешь. Из помыслов дела вырастают. А нам заповедано быть детьми Света. У нас что внутри, что снаружи должно быть всё по Богу, а не против Него. Стоит читать повести из жизни богоносных людей, чтобы не извинять себя в привычной нравственной грязи. Ибо разница между нами и ими — это и есть та пропасть, которую изображает притча о богаче и Лазаре. Смиренный должен эту пропасть заранее увидеть и с Божией помощью преодолеть. Да хранит нас Христос от всякого стыдного дела и помысла, чтобы на Страшном суде нам не постыдиться.

Что делать со стрессом, как Бог слышит всех, зачем нужны юродивые. Обратная связь № 2 | о. Андрей Ткачёв https://vkvideo.ru/video-211547415_456244249 https://rutube.ru/video/ca07b11d63094c4b2f5bce7c6d56e5cf/ Людям свойственно стыдиться Господа, потому что Господь не всегда является в славе. На Кресте Христос унижен. Он воплотился от Девы, жил простой жизнью, трудился плотником. Человеку иногда неловко вслух сказать, что он верует именно в Него. Так бывает и с грехом: человек сам грешить не хочет, но боится отказаться. Боится, что над ним посмеются, сочтут слабым. Поэтому многие грешат за компанию. Но когда вера укрепляется, эту грань нужно перейти. На вопрос: «Ты веруешь?» — надо спокойно отвечать: «Да». Не стесняться перекреститься возле храма, помолиться, чтить воскресный день и праздники. Стыдиться Господа нельзя. Иначе и Он нас постыдится.

Не все, кого мы любим, верят в Бога. Молитва за усопших | о. Андрей Ткачёв https://vkvideo.ru/video-211547415_456244248 https://rutube.ru/video/7efdc2aa31755c328f09abbea972af6a/ Не все, кого мы любим, верят в Господа. Не все, кого мы любим, причащаются вместе с нами. Не все приобщены к той животворной жизни Церкви, которая ведёт человека к вечной жизни. И эта боль остаётся с нами: что делать для тех, кто уже ушёл, но был далёк от веры? История святого мученика Уара стала для христиан одной из таких утешительных историй. По его молитвам милость Божия коснулась не только сына Клеопатры, но и её сродников, чуждых христианской вере. У святых любви больше, чем у нас. Они могут просить милости у Господа за самых разных людей. Основа этого текста — центральный фрагмент проповеди о боли за неверующих близких и молитвенном ходатайстве Уара.

Что мешает принять Слово Божие? Притча о Сеятеле | о. Андрей Ткачёв https://vkvideo.ru/video-211547415_456244247 https://rutube.ru/video/2b4ab627bad43588914a3c2c6ed94585/ «Вонмем» — означает: будем внимательны. Как караульный крик среди ночи: внимание, внимательно будьте, собирайте слово, слушайте. Если к Слову Божию относятся невнимательно — влетело и вылетело, — тогда дьявол спокойно приходит и забирает из сердца услышанное. Будьте внимательны к сеянию слова и будьте хозяевами своего сердца. Нельзя, чтобы по нему гулял кто хочет и бесконтрольно бродили любые помыслы. Станьте хозяевами своего сердца, рук, глаз и языка. К несерьёзному человеку дьявол получает слишком близкий доступ.

— Где вы видели череп? — Ну, мало ли где? На средневековых картинах с подписью «Memento mori». — А ещё? — На флагах. — Каких флагах? — На пиратском «Весёлом Роджере», на флаге дивизии СС «Мёртвая голова» и многих других. — А ещё? — Ещё я видел череп на Распятии, под Голгофой. Это череп Адама, омытый кровью распятого Богочеловека. Череп — это лишённый индивидуальных черт портрет каждого человеческого индивидуума спустя некоторое время после оставления тела душою. Конечно, антропологи, физиогномисты и другие специалисты могут по строению черепа воссоздать приблизительный портрет его владельца. Но это будет лишь попытка приблизительной передачи главных черт лица, а не портрет. Лицо живо, а череп мёртв до времени. До времени всеобщего воскресения. «Здесь был язык, который часто так меня смешил», — говорил Гамлет, держа в руках череп шута Йорика. Язык и глаза — вот чем отличается живое лицо от мёртвой кости. Скажем лучше: не язык и глаза, а глаза и голос. Если вы живы, я должен видеть ваши глаза и слышать ваш голос. Если я жив и вы живы, мы должны встречаться взглядами и слышать голоса друг друга. Детский смех, женское пение, дружеская шутка — это признаки жизни. Даже отрывистые команды офицера, даже строгий голос судьи — это тоже жизнь, потому что это человеческие голоса. С одной стороны, живому голосу и взгляду противостоят пустые глазницы молчащего черепа. Но это не единственное противостояние. Лицу может противостоять маска, а голосу — шум. Теперь внимание! Не это ли главные черты нашей жизни? Мы видим маски и слышим шум, тогда как должны видеть живые глаза и слышать членораздельную разумную речь. Череп — это кладбище. Маска — это карнавал. Человек живёт между шумом карнавала и тишиной кладбища, и нужно иметь сильную веру, чтобы не повредиться в рассудке. Но что это я? И о чём это я? Я просто задумался, зафилософствовался и немножко зарапортовался. А практический вывод из сказанного таков: смотрите в живые глаза тех, кто рядом, и слушайте их неповторимые голоса. Это частица настоящего счастья для тех, кто умеет думать.

Почему христианство так высоко ставит человеческое тело. Символ веры — беседа 18 | А. Ткачёв и П. Щелин https://vkvideo.ru/video-211547415_456244246 https://rutube.ru/video/58d4a47b1b9369318c526b825f68a754/ Человека во всех его делах следует предупредить: твоё тело воскреснет. Оно станет вечным домом живущего в тебе духа. Апостол Павел пишет: «Так и при воскресении мёртвых: сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе» (1 Кор. 15:42–43). То есть из того зерна, каким сегодня является твоё тело, вырастет колос твоего нового тела. Дух и тело обретут природное единство. Кому-то православие кажется антителесным из-за аскетизма. На самом деле оно гармонично соединяет в себе всё.

Юродивые были не только на Руси. Свои юродивые были и в Израиле. Исайя три года ходил совершенно голым (!) по слову Божию (Ис. 20). Иеремия носил ярмо, сначала деревянное, а потом железное (Иер. 27–28). Необычность поведения объяснялась необычностью посланий, которые возвещались пророками. Оказывается, истина уже в процессе произнесения требует иногда от произносящего чрезвычайного поведения. Тогда как ложь, будучи привычной, желаемой и повсеместной, ничего такого не требует. Лги себе в порядке обычной жизни — никто и глазом не поведёт. И вдруг появляется голый проповедник или проповедник с ярмом на шее, и его, хочешь не хочешь, придётся слушать. А говорить он будет то, что слышать не хочется. И это будет Правда от Бога. К тому же Истина традиционно забалтывается (в наше время — конференциями, докладами, симпозиумами, научными статьями, вялым повторением общих мест...). А слово юродивых — как вспышка молнии, и превратить его в привычную банальность никак не получится. Таким же юродивым был Осия, которому нынче память. Начиная говорить с ним, Господь повелел взять в жёны блудницу (!) Смысл в том, что Бог любит Израиль, а тот, как гулящая женщина, блудит с чужаками и любит их подарки (Ос. 1:2–3; 3:1). Пророку предстоит испытать нечто подобное — горечь мужа, оскорблённого постоянной неверностью любимой женщины. В книге Осии есть ряд исключительных по силе и актуальности мест, которые надо и нам усвоить. Например: «Истреблен будет народ Мой за недостаток ведения… и как ты забыл закон Бога твоего, то и Я забуду детей твоих» (Ос. 4:6). Стоит вчитаться в эти слова, и хотя бы из страха за детей своих никто уже не оторвёт человека от стремления учиться путям Божиим и слову Его. Кое-что из слов Осии нам всем известно по Пасхальной проповеди Златоуста: «От власти ада Я искуплю их, от смерти избавлю их. Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?» (Ос. 13:14). А вот ещё слово на общую пользу об исцелении человечества Тридневным воскресением: «Пойдем и возвратимся к Господу, ибо Он уязвил — и Он исцелит нас, поразил — и перевяжет наши раны; оживит нас через два дня, в третий день восставит нас, и мы будем жить пред лицем Его» (Ос. 6:1–2). Но если вернуться к началу, то стоит подчеркнуть правило: Чрезвычайность откровений требует чрезвычайности поведения. Повлечь сына на жертвенник (Авраам), идти с проповедью к язычникам (Иона), лежать на боку и воевать с игрушечным городом (Иезекииль), ходить голым (Исайя) или взять в жёны блудницу (Осия) — это вдохновлённое Богом безумное поведение. Безумие по-славянски — юродство. Только юродством проповеди можно пробиться сквозь толстенную лобовую кость «хорошего человека» и ещё более толстую кожу его обывательского, самовлюблённого сердца. Ровно тем же самым занимался, например, Василий Блаженный, когда почти нагой (его и называли «нагоходец») ходил по Москве и словами правды чесал против шерсти тогдашних москвичей. Так все юродивые поступают. Потому что Ветхий Завет и Новый Завет — это одна и та же Истина, а грехи христиан от древних еврейских гадостей ничем не отличаются и требуют такого же радикального лечения.

Лонгин. От распятия Христа — к вере в Воскресшего | о. Андрей Ткачёв https://vkvideo.ru/video-211547415_456244245 https://rutube.ru/video/a921bf11d1fe8dbc5c6156fedbe6cd39/ Лонгин не прочёл ни одной духовной книжки. Ни Катехизиса, ни Ветхого Завета, ни пророка Исаию. Он только стоял под Крестом возле распятого Иисуса, видел, как тряслась земля и солнце не хотело светить. Не нужно оканчивать семинарию, чтобы верить в Бога. Нужно получить благодать возле Креста. Стать перед Распятием и поговорить с Иисусом Христом. Лонгин привык видеть умирающих и мёртвых. Ему людей не жалко, как римскому солдату, привыкшему к смерти. И вдруг он понимает, что перед ним необычный человек. Он узнаёт в Нём Сына Божия.

Когда Христос страдал на кресте, люди, находившиеся рядом, не были безучастны. Его Пречистая Мать, и Магдалина, и апостол Иоанн были мучимы внутренней болью и состраданием. Организаторы и вдохновители казни были циничны и шумны. «Сойди с креста, и мы уверуем в Тебя!» — кричали они. И ещё: «Иных спасал. Себя ли не может спасти?!» Трудно сказать, что думал и чувствовал народ, мнением которого так привычно манипулируют вожди. Возможно, одни злобно потешались над Безгрешным вслед за начальниками; другие чувствовали ужас происходящего, а третьи, жадные до всяких зрелищ, просто наблюдали за очередной казнью. Даже разбойники, распятые справа и слева от Спасителя, разделились в оценке происходящего, хотя кому-кому, а им легче всего было бы проявлять единодушие. Оба достойные смерти и оба на смерть осуждённые, находясь вблизи Христа в свои последние земные часы, они могли или оба озлобиться, или оба спастись. Вместо же этого, вопреки одинаковости жизненных условий, они разделились, как вода и огонь, как свет и тьма. Но самые безучастные к происходящему люди на Голгофе были, наверное, римские воины. Привыкшие видеть смерть, привыкшие убивать и исполнять приказы, они просто исполняли свою службу. И когда кресты с живыми страдальцами вознеслись над землёй, они спокойно сели в тени крестов и стали играть в кости. Если от кого и можно было ждать сострадания и веры, то только не от этих закалённых, но очерствевших людей. И всё же на Голгофе была сломлена и эта жестокая сила инерции. Нашёлся человек, носивший воинские доспехи, который увидел в распятом Иисусе не разбойника, но Сына Божия и Праведника. Этот человек — сотник Лонгин. Сегодня его церковная память. Подобно капернаумскому сотнику, который изумил Иисуса Христа своей верой (см. Мф. 8:5–13), хотя был офицером оккупационной армии и язычником, и Лонгин проявил веру в Господа. Он видел затмение солнца и трясение земли. Он слышал предсмертный Иисусов крик, и его духовные очи открылись тогда, когда очи большинства сынов Израиля ослепли. Да откроются и наши сердечные очи, чтобы и нам повторить вслед за Лонгином: «Воистину Он был Сын Божий» (Мф. 27:54).