Протоиерей Андрей Ткачев ✔

«Ты меня любишь?» — говорит один человек другому. «Конечно, люблю», — отвечает спрашиваемый. «Но почему ты тогда не делаешь то, что я прошу?» Этот вопрос убийственный. Он подразумевает, что вопрошаемый человек лжёт. Он, наверное, не любит, поскольку если бы любил, то делал бы, что просят. Однако он твердит: «Люблю, люблю», но продолжает делать не то или не совсем то, что просят. Врёт ли он? Врёт ли Пётр, когда на вопрос Христа «Любишь ли Меня?» отвечает: «Люблю»? Пётр не врёт, но Господь продолжает спрашивать: «Любишь ли Меня?» Эти вопросы, которых всего будет три, подобны трём штыкам лопаты, которые углубляют первоначальную глубину в два, а затем в три раза. «Любишь ли Меня?» — «Люблю!» «А что ж ты отрёкся, если любишь? Итак, ещё раз — любишь ли Меня?» — «Люблю!» «Это что за любовь такая — говорить одно, но делать другое? Ты любишь ли Меня?» — «Ну, Ты же знаешь всё! Ты знаешь, что я люблю Тебя». — «Паси агнцев Моих». Теперь станем на суд Христовых слов и мы. Не одному же Петру там стоять! Спросит Христос: «Ты любишь Меня?» Мы ответим: «Да, да. Конечно. Разве Тебе иного не знаем! Имя Твоё именуем!» А Он спросит вслед: «Как же ты творишь на каждом шагу то, что Я не заповедовал; то, что Я ненавижу; то, что Мне не нужно вовсе?» Что мы скажем в ответ? Мы ничего не скажем, но мы поймём нечто. Мы поймём, что в человеке одновременно живут и вера, и неверие. Отсюда вопль: «Верую, Господи, помоги моему неверию!» Подобным образом «люблю» и «не люблю» одновременно тоже живут в человеке. «Люблю» и, значит, творю волю Твою, творю заповеди Твои. Но вместе с тем не до конца люблю, а значит, творю волю свою и заповеди человекоубийцы тоже временами исполняю. По характеру Пётр весь наверху, весь на поверхности. Как тот корабль или лодка рыбацкая, в которой он плавал по поверхности вод в бытность рыбаком. Сердце его привычно к доверию первым своим движениям. Если сию секунду люблю, то (думает подобный человек) всю жизнь любить буду. Если сейчас не боюсь, то никогда не дрогну. Мы на подобную простоту, граничащую с легкомысленностью, не имеем права. Для того Пётр на себе самом и провёл эксперимент, чтобы горько оплакать свои «души прекрасные порывы» и предостеречь всех нас от полного доверия себе. Если сейчас люблю, то вовсе не значит, что люблю по-настоящему. Раз за разом мы слышим в храме, как Христос спрашивает Петра: «Любишь ли Меня?» Слышим, как Пётр в ответах горячится, обижается, спешит ответить, что любит. Всё это читается для нас. Для нас в том смысле, что всякий верующий «вкусил и видел, яко благ Господь». Но однократное или многократное вкушение благости Божией глубины сердца не отменяет. Скорее наоборот — подчёркивает. И это глубокое сердце многоэтажно, сложно, а внизу там, в самом подвале, змей притаился. Кто, говорит Макарий Великий, в глубину не сходил и змея не заклал, тот — не гордись. Исповедуй наличие в себе веры вместе с неверием. И отвечай Господу на вопрос: «Люблю Тебя», но помни, что Он ещё и ещё раз повторит вопрос, поскольку никто на земле не способен с первого раза дать ответ от всей глубины своего таинственного сердца.