БЫШОК

Бывают ли государства естественного происхождения?

Есть мнение, что текущие переговоры - это всё дипломатическая ширма, которая нужна тем и/или этим для того, чтобы, отдышавшись, пойти в атаку с новой силой. Здесь у меня простой и честный вопрос: а зачем? Мир - это, вроде, неплохо. Меня так в детстве учили. Да и был, помнится, такой красивый слоган: «СССР - оплот мира!»

Это было навсегда, пока не кончилось (1978)

Что будем делать с жителями Китай-города? Завидовать будем жителям Китай-города! Именно об этом я официально заявил сегодня на эфире у Евгении Волгиной (радио "Говорит Москва"). Также обсуждали политтехнологический аспект праздника 4 (бывшего 7) ноября, привычку пить квас вместо шампанского по утрам, преимущества наших православных блинов и пончиков над империалистическими панкейками и донатами, а также способы перестать беспокоиться и полюбить ИИ. Last not least, продемонстрировал total worship альбому No Doubt "Tragic Kingdom" (1995) и песне The Prodigy "Breathe" (1997). Да, были люди в наше время!

Я думал, что плохим переводом англосаксонских сериалов меня не удивить. Но когда фразу “an orange orange”, произнесённую героем «Лучше звоните Солу», перевели как «апельсиновый апельсин», я снова поверил, что нет предела совершенству.

В ноябрьский день Октябрьской революции думаю о том, как всё-таки нелепо оценивать и – тем более! – оправдывать это событие с позиций современного госпатриотизма, как делают, к примеру, разрешённые российские коммунисты. Доходит ведь до того, что большевикам приписывают рационально-правовой тип легитимации, а Ленину – патриотизм. Действительно, когда-то кто-то ведь за что-то голосовал, а Ленин защищал республику от интервентов, следовательно, всё честно. Здесь имеется то ли лукавство, то ли какой-то когнитивный дефект. Упор на рационально-правовой тип легитимации власти подрывает весь пафос революции, которая как раз по определению есть наиболее явное выражение именно харизматической легитимации. Что же касается патриотизма, так у Ильича, как и настоящих марксистов в целом, патриотизм – штука не безусловная, а условная. Условием патриотизма для них является наличие власти в руках у марксистов, то бишь, собственно говоря, у них самих. То есть справедливо было бы сказать, что ещё 6 ноября 1917 г. Ленин был антипатриотом и призывал к поражению собственного правительства в империалистической войне. А уже 7 ноября, когда правительство стало "своим", Ленин стал – за неимением лучшего слова – патриотом и, воленс-ноленс, защитником получившейся республики.

Рейв не входит в число традиционных неосоветских ценностей. В отличие от Ленина.

А ведь история о том, как поссорились Григорьев-Аполлонов с Григорьевым-Аполлоновым, интереснее, чем вся официальная повестка. Да и неофициальная тоже.

Коль скоро русские составляют большинство населения России, работающие демократические процедуры - самый простой и очевидный способ точно определить, чего русские хотят, и реализовать их права и интересы. Нет, понятное дело, что демократический принцип никак не отменяет спекуляций относительно содержания «русской идеи» как таковой, воспринимаемой её сторонниками как находящейся вне - и выше! - всякой вульгарной социологии или буржуазного парламентаризма. Более того, большинство вовсе не всегда право. Но ровно для этой цели демократические процедуры должны проходить регулярно. Чтобы это же большинство могло исправить то, что оно теперь, по прошествии времени, считает ошибкой. Чем мы хуже англосаксов?

4 ноября в новейшей политической истории России сначала было днём Русского марша, а теперь стало днём памяти о Русском марше. Националистический креатив, бывает, побеждает креатив начальства. Содержательно говоря, национализм, как и любая другая идеология, – это про то, чья власть. Националистический принцип предполагает, что власть принадлежит нации как общности – в этом его отличие от монархического принципа. А то некоторые до сих пор путают почему-то.

Обычно, если пересматриваю англоязычные фильмы или сериалы, которые сначала смотрел в русской озвучке, то делаю это на языке оригинала. Но обратный порядок тоже может быть полезен. Так, в первом сезоне сериала «Лучше звоните Солу», который сейчас пересматриваю, неоднократно всплывала история про «спящего Джимми», которая для меня никак не монтировалась с общим повествованием. При чём тут вообще «спящий», когда он был, напротив, вполне гиперактивный? Оказалось, совершенно не при чём. В действительности речь шла не о спящем (sleeping), а о падучем (slipping) Джимми. Главный герой в прошлом специально «поскальзывался» на льду, изображал травму и получал деньги в качестве компенсации, чтобы не доводить дело до суда. Век живи - век учись. А у нас неосоветские, говорят, собираются уменьшить количество часов иностранных языков в школах. Для пущего суверенитета, видать.

А бывает такое, чтобы за общественную мораль бились высокоморальные люди? Ну вот хотя бы один?

Лет десять назад по итогам поездки в Хельсинки (на замечательном поезде "Лев Толстой", как сейчас помню) написал статью "О дизайнерских нациях и братских народах". Главный тезис текста был довольно простой: поскольку всякая "братскость" народов суть мифология и конструкт, то при желании можно выбирать в общем-то любой народ, с которым желаешь "побрататься". А если так, то следует преодолеть бестолковую украиноцентричность нашей мифологической родственности и найти "братьев" в другом месте. А именно – в Финляндии. Действительно, хорошо ведь, когда на братьев ты желаешь походить и у них учиться (если хочешь). А что такое Финляндия? Развитая экономика, с балансом свободы бизнеса и социальной поддержки, близкая к идеальной демократическая система, низкий уровень преступности и высокая общественная солидарность, не говоря уже об архитектуре, природе, экологии и красивых спокойных людях. Глобальный Север, опять же, до всякого Суркова.

И об актуальном.

Иллюминаты шлют вам деньги. Ваши действия?

Продолжают говорить о суверенитете, прежде всего в контексте защиты оного, но также и про информационный и культурный суверенитеты. При этом не уточняют, что означает это иностранное слово. Оно, очевидно, настолько важное, практически священное, что любая попытка дать ему определение сродни святотатству. Но мы всё-таки обратимся к политической науке и заметим, что суверенитет – это свойство власти распространяться на ту территорию, которую она считает своей, и иметь монополию на ту сферу деятельности, которую она считает своей, прежде всего легальное насилие, налоговые сборы и внешняя политика. Понятие суверенитета само по себе ничего не говорит о природе власти, этот суверенитет имеющей. Речь идёт именно о той власти, которая по факту есть (властвует), а не о "хорошей", "справедливой" или "законной" власти.

Читаешь одних: пишут, что в продолжении войны заинтересованы те. Читаешь других: пишут, что заинтересованы не те, а, наоборот, эти. И понятно, что реальность – это не про одну единственную историю, а про много разных партикулярных историй. У каждого своя правда и вот это вот всё. Но ведь грустно, товарищи, что, согласно этим нарративам, по-настоящему в мире не заинтересован никто. Но как же мы с вами?

В Сербии граждане могут свободно выходить на протесты, а инкумбенты могут терять власть на конкурентных выборах. Это никуда не годится!

Для «Ялты» необходима общая победа над сильным противником, стремившимся - и имевшим шансы! - к региональной гегемонии. Какого потенциального гегемона сейчас коллективно побеждают США, Китай и Россия, неясно.

Узнал от экспертов, что Россия "входит в число немногих государств с реальным ценностным суверенитетом". Много думал (нет). Вы берёте какую-то абстрактную и никак не верифицируемую категорию, будь то духовность или тот же ценностный суверенитет, а потом заявляете, что вы по этой категории – впереди планеты всей. Из этого, естественно, ничего не следует. Но ведь приятно!