БЫШОК

Если в этом году вам внезапно насчитали какие-то невообразимые налоги, то вы и есть новая нефть.

Confirmation bias – это так скучно. Вот идут безобразия во Франции. Левая группа комментаторов традиционно скажет, что виной им – капитализм и невозможность молодёжи найти себя на рынке труда. Более грамшиански настроенные комментаторы добавят, что по факту сам капитализм так спасает себя, переводя праведный гнев трудящихся (даже если они совсем не) с коренной причины экономических проблем (собственно говоря, капитализма) на мелких лавочников и сетевые магазины, включая вполне бюджетные. Сторонники постколониальной ветки марксизма посетуют на то, что это, мол, сами колонизаторы и виноваты, теперь, мол, обязаны терпеть. Правые комментаторы, в свою очередь, будут критиковать иммиграционную политику и недостаточное финансирование полиции. Более резкие голоса прямо скажут, что вина беспорядков лежит на лево-либеральных элитах, которые используют молодых агрессивных бездельников с иммиграционный бэкграундом для прикрытия своих нехороших делишек. Кто-то добавит, что сейчас голем провалившегося мультикультуразма вышел из-под контроля создателя и угрожает ему самому. Некоторые вспомнят теорию замещения народов или столкновения цивилизаций. Каждый увидит ровно то, что и должен увидеть. А я что? А я ничего. В рамках борьбы с собственным confirmation bias соглашаюсь более-менее со всеми трактовками.

Дорогой Леонид Ильич на отдыхе в Ялте

Зашли в Uniqlo в Пекине. Много соотечественников. Очень много. Бренд - настоящая, фиксируемая традиционная ценность. Мы часть большого мира. Были, есть и будем.

Готовя слайд-презентацию, посвящённую Копенгагенской школе, понял, что агент Смит из вселенной «Матрицы» – это, пожалуй, самый яркий пример чрезмерной секьюритизации в современной киношной культуре. Существуют разные трактовки сущности Смита. Мне ближе та, которая видит в нём программу-антивирус, которая, однако, разрастаясь до непомерных объёмов, сама становится вирусом в том смысле, что делает невозможным нормальное функционирование той системы, которую, по идее, должна защищать. Говоря языком Копенгагенской школы, происходит слияние секьюритизирующего актора и референтного объекта. С последующим вытеснением последнего.

Читаю лекцию о русских школах международных отношений - западники, державники, цивилизационисты - для преподавателей Института иностранных языков Хэнаньского университета

Читаю в академическом издании небезынтересную статью заслуженного автора, доктора наук и чрезвычайного и полномочного посланника, и чувствую, как при чтении на чём-то постоянно спотыкаюсь. Потом сообразил, в чём дело. В статье пять раз употребляется запрещённая конструкция "как известно". Помнится, в стародавние времена неоднократно читал-перечитывал книжку о том, как правильно писать формализованные тексты, и запомнил оттуда это правило. Если что-то и так "известно", то зачем об этом писать? А если в действительности нечто далеко не всем читателям "известно", то следует это пояснить подробнее, дабы заполнить пробел в знаниях. Но, видимо, в случае статей, которые пишут заслуженные авторы, доктора наук и чрезвычайные и полномочные посланники, нормальная работа редактора ломается: нельзя же просто взять и бесцеремонно удалить все эти запрещённые "как известно". Как бы чего не вышло.

Любопытно, конечно, как требование "демократизации" международных отношений сочетается с фактическим отрицанием благости демократии как внутригосударственного механизма принятия решений (для чего она, собственно, и создавалась), с мотивировкой в том духе, что в такой демократии побеждают не лучшие, а те, у кого есть деньги, связи, искусство красноречия и пускания пыли в глаза. Как эти нехорошие факторы испарятся, если "демократию" перенести с национального уровня на уровень международных отношений, – загадка.

Если говорить о по-настоящему важном, то я экзистенциально пересмотрел "Полёты во сне и наяву" (1982), с Янковским и остальными, но это ещё не всё. После решил "полирнуть" это кино ещё передачей о фильме, ткнул на первое попавшееся видео, которое мне предложил далее посмотреть заблокированный для россиян видеохостинг, – и получил дополнительные полчаса эстетического удовольствия от лекции философа Вячеслава Корнева о "Полётах" и не только. Собственно говоря, раньше как-то уже писал о том, что чем дальше, тем мне интереснее смотреть, слушать или читать не что-то принципиально новое, а углубляться в старое, узнавая о нём и что-то... новое. Такая вот дурная бесконечность, но в хорошем смысле слова. В современности мне не хватает души, и ничего тут не попишешь.

Советские фильмы не только учат нас (не всех) разумному-доброму-вечному, но ещё и позволяют понять, насколько более лучше мы сейчас живём даже на уровне каких-то бытовых, гигиенических или диетических стереотипов. Вот гуляют по Ленинграду интеллигентные персонажи Гафта и Тереховой в фильме «Дневной поезд» (1976). Видят лавочки. Гафт предлагает присесть отдохнуть. И вот приличные, казалось бы, люди плюхаются… на спинку лавочки, ногами на сиденье. Я такого уже много лет не видел, хотя чего зарекаться – одичать-то можно быстро. Или взять «Полёты во сне и наяву» (1982). Герой Янковского несколько суток кряду везде носится по слякоти и даже спит в стоге сена после потасовки с глубинным народом, но при этом всё это время одет в ту же самую одежду и, судя по всему, ни разу не принимает душ. Единственная водная процедура у него случается в конце фильма, когда он прыгает в речку прямо в одежде. А что, заодно и постирается. Два в одном. В «Афоне» (1975) домашний обед героя Куравлёва может состоять из одних только макарон. Не макарон с фаршем, зеленью, грибами или морепродуктами, а вот просто из макарон. Крепкий алкоголь – отдельная история. На любом застолье люди любого социального статуса, гендера и возраста (совершеннолетнего) стабильно и обильно пьют водку. Вина, конечно, тоже могут периодически мелькать в кадре, но главный напиток должен быть исключительно сорокаградусный. Шоб вот сразу!

Что же будет с Родиной и с нами? (Взгляд из Кайфэна.)

На всякое «нужен новый лидер» обязательно найдётся «коней на переправе не меняют».

С одной стороны, грустно, когда Россию воспринимают прежде всего как – чтобы не использовать обидную метафору – поставщика дизельного топлива. С другой, такая плотная связка американских дизельных интересов с бесперебойной работой российских НПЗ похожа на ту самую "окончательную бумажку, броню", которую требовал профессор Преображенский у своего патрона. Выглядит небесперспективно.

Если использовать категории умозрительной политгеографии, то Бразилия - это такой swing state, осциллирующий между Глобальным Югом и Коллективным Западом. Сейчас вот маятник опять качнулся в западную сторону.

Я, конечно, и сам люблю постиронию, но…

И всё-таки не зря известные джентльмены испытывают такую фобию в отношении техники Apple. Apple действительно угнетает русских людей, по крайней мере в моём лице. По утрам я бегаю трусцой восьмикилометровый маршрут. По его окончании, однако, мои Apple Watch стандартно сообщают мне, какой я молодец, что пробежал пять километров. Неоколониализм!

+6

А хотите красивого? Оно есть у меня! Сегодня впервые гулял по Цзиньминскому кампусу Хэнаньского университета (Кайфэн, КНР).

Моё утро сегодня началось со стресса от чтения академической статьи отечественного автора с зашкаливающим индексом Хирша и при этом с лозунгово-косноязычной и, что печальнее всего, весьма профанной экспертизой по как бы профильному предмету. Впрочем, настроение моё выровнялось, когда запрещённые соцсети напомнили мне, что сегодня день рождения у настоящего политолога с настоящим Хиршем (и рыжим котом) – Владимира Гельмана. Коль скоро он сейчас живёт и работает в Хельсинки, то и у нас пусть будет ориентация – Север!

В политическом дискурсе преодоления западного доминирования есть любопытная загогулина, которую обычно игнорируют. На чём основано требование большей представленности незападных стран в глобальном управлении? Из чего это, собственно, следует? Есть подход нормативный, связанный с тем, что, раз все государства формально равны в рамках ООН (одна страна - один голос), значит, они также должны быть равны и фактически - в смысле равных возможностей участия в выработке общих решений. Такой вариант универсальных прав человека и гражданина, масштабированный на целые страны как базовые элементы международной системы. Но есть ведь и другое обоснование требования большей представленности незападных стран. Обоснование состоит в том, что "верхи уже не могут", то бишь что те державы, которые строили миропорядок после Второй мировой или после холодной, они уже не справляются и, следовательно, занимают свои VIP-места, так сказать, по инерции. А в дверь уже стучатся возмужавшие государства "мирового большинства", которые по экономическим или ещё каким-то показателям на сегодняшний день не уступают "старым" гегемонам. И здесь, как мы видим, совсем другая логика: не "я государство, следовательно, право имею", а "я сильное государство, поэтому подвиньтесь, сэры".

В национал-патриотической среде и приравненных к оной сообществах есть убеждение, что творчество братьев Стругацких по своей сути русофобское. Действительно, в их книгах существуют всяческие людены, которые принципиально умнее обычных людей, при этом, зная на собственном горьком опыте, что общество не сможет или, правильнее сказать, не захочет принять их экспертизу, они стараются максимально отгородиться от социума – вплоть до коллективной иммиграции на другую планету. Казалось бы, что в этой идее такого? Люди ведь на самом деле разные, а во многих знаниях многие печали. Трудно быть богом, но ведь и просто идти против течения сложно – а выдающиеся люди, тем более в чувствительных общественных сферах, так или иначе должны идти против сложившегося консенсуса. К таким людям двойственное отношение, причём в обоих случаях негативное: их либо подозревают в том, что они что-то знают, но из-за презрения к социуму отказываются делиться, либо же считают, что те решения, которые они всё-таки предлагают простому народу, – это какая-то уловка, трюк, желание одурачить, а то и поработить; то бишь людены действительно обладают скрытыми знаниями, но то, чем они готовы поделиться, на самом деле не то. Думал я, думал – и в какой-то момент я понял, где собака зарыта. Я как-то всю дорогу воспринимал творчество Стругацких безотносительно к самим братьям, а самих братьев – безотносительно к тому, что они Стругацкие. Но национал-патриоты не таковы. Вот были бы братья Ивановы, тогда другое дело. А тут нехорошие параллели обнаруживаются: меньшинство, закрытые сообщества, секреты, желание коллективно иммигрировать…