Шхуна Ганжа

еще луга не колосились июнький пух не выходил из коробов и почек тополиных но ныне глаз мой зачесался правый потом и левый присоединился конечно же, жара, жара, жара всё ускоряется, сирень уж отцветает и ей чубушник с ложным именем "жасмин" идет на смену но метропоезд вдруг затормозил и Анна накренилась резко вправо чуть придавив соседа в желтой майке тот удивился, вида не подав но увидал, что я пишу на телефоне поэтому дописывать не буду

⚡️⚡️⚡️ звук

⚡каждый второй опрашиваемый был уверен, что ИИ расшифровывается как Иностранный Интернет, а каждый третий из ответивших подобным образом этим объяснял его всемогущество

веду прямую трансляцию с "Королевы чардаша" из театра оперетты. Героиня спектакля Сильва Вареску, девушка-интроверт, зарабатывающая честный кусок хлеба в разлекательно-ресторанном заведении профессиональным пением и танцами, основательно готовится к вступлению в брак с не менее ответственным молодым офицером и тоже интравертом князем Эдвином. Они стремятся к созданию традиционного семейного союза и перед помолвкой вспоминают свои несуществующие грехи, рассуждая о роли искушений в жизни человека. Сильва, в частности, утверждает, что "частица чёрта в нас заключена подчас", мудро подчеркивая греховную природу женщины, а Эдвин рассудительно вторит ей в арии "много женщин есть на свете, но одну теперь я встретил" Мать Эдвина, тоже интроверт, но менее благочестивая дама, стремится расстроить традиционный союз Эдвина в пользу брака-сделки буржуазного типа с некой Стасей. Друг Сильвы и Эдвина юноша-интроверт Бони стремится помочь будущим брачующимся и прилагая невероятный душевные силы , пытается шутить и обадривать участников этого процесса, от чего его становится жалко до слёз и у меня старый вопрос: когда уже запретят к использованию на сценах дымовые машины, синий свет, светодиодные фонари, видеоинсталляции и закупку полиэстеровой ткани для пошивки штор и платьев оптом

А мы подарили миру Александра Сумарокова, Матвея Казакова и Федора Рокотова, а потом, после того как Модерн мертвой хваткой стал терзать европейский мир, на каждом новом витке удушения этого мира мы подарили ему Гоголя, Чехова и Платонова. С тех пор человек научился чувствовать, как он несчастен. Гоголь посмеялся над человеком, выставив его в космического масштаба комедиях ряженной куклой в условиях рассыпающихся сословных порядков, Чехов показал изнанку так называемого счастья и эфемерность всех надежд на его осуществление, Платонов задолго до Агамбена показал голого человека в рубище из революционных мундиров, косовороток и ситцевых платьев. По отдельности всё это могло бы называться "литература", но собранные вместе на одной полке и переведенные на все языки мира, они стали подтачивать и без того хрупкие основания любой аффирмативности в пользу едкого, насмешливого и драмтизированного нытья, снабженного ледяным окуляром одного лишь наблюдателя за жизнью, по сути трутня, который заворожил полный счастливых опасностей и радостных приключений мир, отнимая детство и молодость у детей и юношей, которым не посчастливилось избежать встречи с этими сочинениями. Их сюжеты проникли в святую святых - оперу, в отраду нашей жизни - театр и кинематограф, они же породили армию славистов - глубоко несчастных людей, вовлекающих в такого рода "изучение" несмышленых людей и прививающих им нездоровый взгляд на окружающую действительность. Жизнь создает не русская литература, а сочинители массовых романов, учебников, пособий и руководств. Так что приносим свои извинения за причиненные неудобства и располземся по своим офисам и оборудованным техникой рабочим местам.

если достаточно долго жить на свете, можно прочитать программу текущей публичной интеллектуальной жизни как целиком состоящую из выступлений и тезисов, уже прочитанных достаточно долго прожившим в разное время в разных местах но если он прикинется Ахиллесом, то черепаху он не догонит и продолжить сочинять то, до чего рано или поздно доползет она

Софья Николаевна - Льву Николаевичу 5 мая Лев мой Лев, здравствуй, как всегда! Так ты не Париже, а в Италии? ......................................................................................... Помнишь, когда мы почти обвенчались, подошли к извозчичей будке и ты меня спросил, что будет, если семь прибавить два и помножить на правду? Я удивилась и отчего-то заплакала, хотя ничем ты меня не задел, - а всё ж заплакала. Когда мне рассказали про твои италианские встречи, от вопросов по которым ты отмахнулся, я опять тут же и заплакала. Зачем это, к чему? Какие теперь ходят слухи, Лев, милый Лев! И что ты на балалайке там играл, и что и с господином Saltaformaggio тебя видели, и как ты реку вплавь переплывал в рубашке с вшитыми мной ассигнациями, и как сушил их прямо в поезде - всё, всё это мне давно передали и я не знала, что и сказать. Делай что хочешь, меня ты слушать не станешь, но Лиза, но Екатерина Сергеевна, но близнецы Андрей и Алексей и все те, которых ты, может , и презираешь, но никогда не посмеешь гнать прочь от нашего гнезда, поскольку они при мне и я их в обиду давать не намерена. Дай уж Андрюша с Алешей получат свои звания, да Екатерина Сергеевна выйдет наконец замуж, да Лиза вернется из лечебницы, а там уж как Бог даст! Думаешь, пуд кардамону и корицы нам не нужен? Тогда, что ж, раздадим бедным в городе, а наши бедные тут зажрались, право слово, вчера отказались от моего тыквенного пирога и просили шпинатный. Разве можно с такими людьми построить новое общество, как ты думаешь? Я думаю, что всё равно можно. Твои СН PS Зачем тебе искусство, - всё таки спрошу. Зачем тебе оно? Лев, милый Лев, бывает, что переписываю твою рукопись и пока дохожу до ее конца, ты опрокидываешь всё, что в ней сам же утверждал. Как не любить тебя за эту переменчивость, как не страдать мне от неё.

а где мне взять такую флешку чтоб не терялась никогда а если б флешка потерялась то лишь на миг, не навсегда чтоб провод был большой и толстый припаен был бы к флешке той и чтоб по самой громкой связи звонила б мне она домой зачем ты, флешка, потерялась! я б говорила ей потом она б при этом замолкала и каялась бы мне с котом и мы б с котом ее прощали и говорили б "в добрый путь!" но флешку потеряв нельзя вернуть где она теперь и остальные тоже

ну вот, теперь меня спрашивают "так почему же Вы не в чёрном, если написали, что жалеете, что часть жизни были не в чёрном" и что "рыжая рубашка на Вас противоречит Вашим вчерашним утверждениям". Чтобы ответить на эти вопросы, в рамках будущего логико-философского трактата их следовало бы редуцировать до вопроса "почему рыжий цвет не черный" или "почему если мы не видим черного, то мы видим какой-то иной цвет, - например, рыжий". Но если это не логико-философский трактат, а, к примеру, труд под названием "Мимесис" или курс лекций "О государстве", то и вопросы придется переформулировать. Сначала я отвечала "видимо потому, что автор и герой - не одно и то же", потом воспроизвела несуществующую концепцию эпохи Просвещения о человеческом лицемерии как основе любой нравственности, потом рассуждала о добродетелях сдерживающих обещания, но потом призналась в своей непоследовательности, что привело меня в нерабочее состояние и заставило написать эту заметку

хозяйке на заметку: если готовить вам незачем, а текст не пишется, просто отварите картофель в мундире и периодически забегайте на кухню, чтобы его почистить. Влажные теплые шкурки вареного в мундире картофеля обнажат его гладкую, немного рыхлую поверхность, и письмо пойдет быстрее, особенно если после операции очистки не помыть как следует руки и заворожено следить, как клавиатура покрывается липким крахмальным слоем

ужасно больно смотреть в соцсетях, как мои коллеги бороздят те же места тех же стран и в той же последовательности, что и я когда-то, при этом утверждая, что они "случайно набрели", "невольно оказались" там, где и я когда-то, будучи уверенной, что двигаюсь куда попало и захожу неизвестно куда. Фотографируя те же виды, трещины, разломы, цветы и прохожих, они невольно копируют мой уникальный маршрут, который оказался не уникальным. Мир состоит из одних ловушек и неводов и все мы в нем рыбы это не был трактат по коинсидентологии, я в этот метод не верю

сегодня я посмотрела правде в глаза и правда мне сообщила, что всю жизнь, т.е. лет с 8, я нуждалась только в черной футболке, черной водолазке, какой-то юбке и каких-то туфлях. Именно "каких-то", - только "какие-то" юбки и туфли сидят хорошо, - остальные облегают, топорщатся, свисают, струятся, цокают, расползаются, врезаются или создают броню. Т.е. моя вестиментарная жизнь прошла напрасно, - сколько сил было положено на светлое, в клеточку, бежевое, шоколадное, горох, лиловое, зеленое и яркое. Кроссовки, сапоги и босоножки антропологически мне не подходят - в них надо вышагивать или тащиться, они замедляют ход. Увы, все это меня всегда только отвлекало и тяготило. А какой позорный период связан с красным, желтым и оранжевым! Да, еще всегда была нужна шуба. Черная водолазка, юбка на пару размеров больше или меньше и шуба, легкая шуба именно эти, а никакие-то иные причины привели меня в места с черными водолазками, которые я тут же, не меряя, не глядя, зажала в руке, оплатила и притащила домой хорошо в черном - весело, таинственно и сразу становишься чуждым миру

интересные люди, эти писатели, но как с ними интеллектуально обращаться - совершенно неясно. Как интервьюируемые они не подходят, у них каждый случай уже описан литературно и все разложено по полочкам, врасплох их поймать нельзя, здесь тоже все в полном этнографическом порядке, детали им припоминать не надо, поскольку их чувственно-писательский аппарат настроен на производство историй. И получается битва или дуэль этнографа, который желает представить писателя информантом, и писателя, который желает представить этнографа будущим персонажем. Я бы вообще поделила весь мир на писателей и этнографов и отправила бы их в свои писательские и социологические дома, пусть там друг друга описывают и изучают, пока немногочисленные читатели и кучка социальных акторов просто читают книжки и просто совершают свои социальные действия а то так никакого поля не построишь, даже поля литературы с вами был анти-Бурдье, он написал лекцию

и сам ИИ не знал что это и добродушно повторял что знал и видел эту ссылку но потерял

голубь рядом с метро Спортивная отдалился от своих насупленных и беспечных товарищей и решил умирать. Жизнь его была прожита, и он в ней ничего не запомнил, потому что голубям вредно запоминать свою жизнь. В результате он спокойно принимал свою смерть, ему не о чем было сейчас жалеть, а больше ничего ему не вспоминалось - даже пролеты на Лужниками и Москвой-рекой, пятна рассыпаемой крупы, которая склевывалась сама собой, кусок батона, брошенный в лужу и разлетающийся брызгами выхваченного из этой лужи голубиным клювом. Он натянул пленку безресничных век на блестящие чайного цвета глаза и шея его склонилась вниз. Разные виды птиц умирают по-разному. Стрижи и ласточки, например, до последнего момента не верят в смерть и пережидают ее, пока не умрут, а до этого бьются крыльями и пытаются взлететь. Воробьи, полагаю, бессмерты, поскольку умерших воробьев никто не видел. Синицы иногда замерзают до смерти, и это быстрая, не раздумывающая смерть. Вороны и галки, прежде чем умереть, падают в обморок - до того они трусливы, хитры и осторожны. И только голуби до последнего взирают на белый свет или засыпают, зная, что уже могут и не проснуться. Моя же шея не склонилась, поскольку я как раз возвращалась от массажиста, который ее поставил на законное шейное место. Я присела к голубю, который выбрал фоном для своей окончательной гибели полупрозрачную пластиковую желтую панель и два кустика грязных одуванчиков. Солнце просвечивало сквозь желтый цвет и делало умирающего голубя светящимся горбатым силуэтом. Голубь открыл свой чайный боковой глаз и посмотрел им на меня. Заметив в моих глазах тоску, он догадался, что дело с ним плохо, но решил, что думать об этом вредно и снова закрыл глаза, чтобы не забыть умереть

Также в МФЦ я нашла газету "Комсомольская правда". Газета меня поразила, я от нее отвыкла. Она не поменялась со времен перестройки и все также смело ставит насущные вопросы, хоть и под другим углом. Особенно заинтересовал меня раздел "Культура", где по-прежнему все журналисты - парадоксалисты. Эксперимент или эпатаж? Традиция или новаторство? Зритель или режиссер? Кто что хотел сказать своим произведением? Велика ли ответственность Художника? Так я дошла до раздела "Кроссворды и объявления", где вопросы продолжились и это меня утомило - ну кто сейчас так делает. Интересно, как этот пытливый тон называется при обучении новых поколений журналистского пролетариата. Цепляющий тейк? Обращение к читателю? Сформулированная проблема? Я окинула взглядом утомленную суетой документооборота публику и мне показалось, что и у нее в глазах застыли немые вопросы, - тогда я аккуратно положила газету на место.

ну что, мои нянечки, воспитательницы, учительницы, военруки и просто советские прохожие, внушавшие мне, что потом со мной никто нянчиться не будет? Я побывала в МФЦ и иначе как "нянчиться" и "пестовать" я это обращение с собой назвать не могу. Если кто-то помнит сцену с Сыроежкиным, которому пришлось появиться в школе после подмены им себя Электроником, то я испытала тот же род смущения никогда до сих пор не смущавшегося человека особенно символичной оказалась сцена тактичного исправления доброй служительницей бюрократического культа в моей анкете места рождения, которое я назвала РФ, на забытое мной USSR. - Спасибо, спасибо!! - воскликнула я и получила в ответ одобрительный взгляд

о как мне хочется готовить и накрывать обильный стол но кто же это будет есть потом душа обязана трудиться и воду в ступе не толочь я просто сделаю печенку и с кухни прочь обещаю

ужасно понравилось майское украшение Москвы в этом году, - лучшее за последние лет 20. Только представьте: на каждом украшенном столбе красные флагштоки с растяжками из шелка или вискозы, сверху на эти треугольники накинута чуть более темного оттенка драпировка, а сверху композиция из полубарельефа бордовой звезды с бронзовато-золотистым напылением в красном круге в форме плоского цилиндра. И все эти четыре оттенка красного немного приглушены и не блестят, а как бы поглощают цвет, будто сделаны из дерева и ситца, а в дождь еще и выдают новые краски. Не удивлюсь, если за этим стоит циничный промт "сделай как в майских номерах цветного журнала "Советское фото" за 1966 год", но не удивлюсь, если это делало какое-то мощное дизайнерское бюро. Потому что сделать со звездой что-то интересное и отсылающее и к "Белорусскому вокзалу", и к Кабакову, очень сложно плохо нам тут без дизайна, без дизайна у нас тут все превращается в стоящие дома под серым небом - но приходят дизайнеры, и поют нам свою утешительную песнь утопии

пока одна часть общества укатила гулять по свету, другая часть осталась осталась в своей же местности, и если укатившая часть истекает мягкой иронией по поводу открывшегося в связи с выходными мира и выбирает остатки аутентичных ракурсов не таких уж и чужих, как выясняется, городов и мест, другая ее часть выплескивает яды и желчь, потому что не состоянии наслаждаться надоевшей местной красотой. Всё это сдабривается ханжеством и путешественника, и домоседа, - первый представляет своё путешествие как романтически-случайное, а второй своё сидение - как принципиальную позицию все мы крайне несчастны весной, весна несоразмерна человеческому существу, она всегда меньше его одиночества, она всегда больше его семейного счастья, она скрежетом проходит по наполненным надеждой парным сердцам, - уходи, весна, приходи, лето, возьми нас измором