Шхуна Ганжа

я 15 лет занимаюсь своим духовно-интеллектуальным развитием, и когда я говорю о своей лояльности, я включаю в это понятие и элементы интерпелляции и прекрасно понимаю устройство собственного диспозитива. Зачем вы меня обижаете? - говорил Федор Михайлович Достоевский от лица своего героя Мити Карамазова. Что в этой окликнутости голосом власти есть такого, что не лежит на поверхности констелляций правительственности и повседневных практик заботы-о-себе? Это чувство захваченности насущным приводит меня к точке, где душа поет (плачет)

АГ ГАНЖА

но как это, всё-таки, необычно и коварно - замедлять интернет! Т.е. есть нечто летучее, быстрое, волшебное, что переносит даже информацию, даже запечатленные мгновения жизни, даже книги, фильмы и разные документы и творчество. И вот, оставив имя интернета, его как бы превращают в не-интернет, но только сохранив ему имя. Получается, что есть нечто быстрое, волшебное, летучее, но это только обещание, надежда на летучесть, а на самом деле это ноги без ног, глаза без зрения, стул без сиденья. Поэтому вопрос не в замедлении, а в сохранении имени похищенного. Зачем оно сохранено, для чего? Здесь у вас лежала вещь, - видите ее? - Нет, не вижу. - Правильно, ее здесь нет. Но зато есть ее место, ее имя, и ее следы, - значит, она есть, только без возможности ее обнаружить

⚡️к нормализации интернета наши граждане, полагаю, отнесутся с пониманием, как с пониманием они относятся и к нынешней ситуации. Нормализация - часть нашей жизни и не надо ее бояться

я же всем ответила, да? понимаете, я стремлюсь отвечать всем, но видите ли...иногда я не то чтобы не успеваю, а выстраиваю приоритеты, и вот пока я выстраиваю приоритеты, часть сообщений теряется...но вы ведь не обижаетесь, нет? дело в том, что я очень дорожу всякими входящими сообщениями, читаю их и даже на них просто смотрю. И иногда я так сморю-смотрю, и вдруг задумываюсь. А задумавшись, приступаю к делам. А приступив к делам, даю себе слово. А дав себе слово, записываю на бумажку. А бумажка теряется, я ее ищу и нахожу совсем другую бумажку. Но дело даже не в этом, дело в другом. А в чём кстати? А кто это мне писал, - про дело, бумажку и всё такое? Вспомнила! Пойду отвечу! Нет, показалось, это было не здесь. Ой, не уходите! Вы же все еще здесь, да? И я здесь! Значит мы все еще здесь!

⚡следующий вторник будет самым холодным вторником апреля, а следующий за ним вторник - самым теплым. А потом про апрельские вторники ничего не известно, т.к. они кончаются и будут называться майскими или праздничными

в сетевой ДМС-клинике в одном из центральных районов Москвы все фамилии врачей сплошь русские, - да не просто русские, а прямо купеческие, северные, суровые, а отчества как у моих ровесников или тех кто постарше. Это непривычно, но по деловой хватке и избытку нереализованных сил кажется, что врачи эти раньше работали в каких-то более напряженных местах и иных режимах, а теперь всё происходящее считают баловством, но жалеют своих почти здоровых пациентов-кормильцев и стараясь не думать об их праздной тревожности, дают им ценные советы и рецепты на все случаи жизни. Этот русский мужской врачебный тип просвечивает скепсисом и досадой на жизнь, но любит смешить и сам легко смешится. Скука и рутина делают большие врачебные руки бесполезными, они не находят себе в поликлиниках полного применения и как будто мешают, помещаясь то на маленьком компьютерном столе, то в карманах халата. Женский тип, достигнув всей возможной, насколько это доступно в нашем обществе, социальной зрелости , наоборот, не разочарован, а свято хранит свои идеалы и как будто спохватившись в последний рабочий период своей жизни, начинает налево и направо дарить всем добро. Участливое женское внимание, которое далее ко мне применили, заставило припомнить детские сады, лагеря, школы и столовые, где огромные или крошечные женщины поражали своей мощью и заставляли меня грустить о предстоящих жизненных испытаниях, которые должны были и из меня сделать в будущем такую же машину управления всем людским миром. - А что, - под конец спросила я, - если будет ухудшение? Срочно прийти к Вам? Докторша прожгла меня испепеляюще-проницательным взглядом и сменив интонацию на ведьминскую, слишком спокойно и медленно сказала - "А его не будет. Надо просто верить. И его не будет - слышите?" - Слышу, - сказала я доверчиво. - Наши мысли материальны, и я предлагаю Вам технику аутотренинга. Говорите себе: у меня всё хорошо, я здорова, у меня всё в порядке. Потому что подкорка! - и тут она постучала себе маленьким пухлым кулачном по лбу, - может всё! И если мы говорим подкорке "я исцеляюсь, я здорова", то наши мысли в этот момент материализуются. Я вздохнула, всем своим видом продемонстрировав, что обожаю мини-лекции про аутотренинг и что буквально с первых таких слов начинаю интенсивно исцеляться, но врача с суровой русской фамилией это уже не волновало, - так она крепко верила в силу хорошего слова и правильной мысли.

вынужденно, но отчасти и по свободному волеизъявлению обратила себя к библиотечным и буккроссинговым полкам специфических отделов с синими, вишневыми и зелеными по тогдашней моде томами, где в 1980-1990-е отечественная философия напряженно отчего-то размышляет только об одном: какое место она занимает в культуре. Этот праздный вопрос задается всеми возможными способами и никакие торжественные формы ответа на него не приводят пишущих ни к каким результатам, а только погружают в пучину последующих диалектических витков, что подчеркивают графические оформления эшеровского типа обложек. Культура для нас или мы для культуры? Культуросмыслы или смыслокультуры? Западный мир культуры кажется бесконечной Системой, притулившись к которой, можно найти и свой заветный уголок, спрятав в кармане диалектическую фигу, пропитанную тайной религиозностью после этого я обратилась к новейшим статьям из последних академических и ведомственных журналов, где нашлись остатки прежних ламентаций, теперь уже как бы в нейтральном ключе размышляющих о превосходстве живого философствования над метафизической пытливостью ИИ, в которых в скрытой форме выражались опасения относительно судьбы ныне здравствующих философских гениев, не исключая и самих авторов статей, которым грозит проигрыш в этом нечестном соревновании. Под вечным предлогом спасения нашей молодежи от технологических вызовов авторы пытаются заявить о своей полезности, и судя по количеству у них союзников и ресурсов в форме редакций, средств массовой информации с возможностью бумагопечатания, организаторов конференций и круглых столов, это им неплохо удается

АГ ГАНЖА

иногда он приходил на кухню и накидывался на синий шнур от зарядного устройства. Он пытался овладеть этим шнуром - грыз его, причмокивал и облизывал как голодная собака кость. Ничто не могло остановить его в этот момент, и я тоже цепенела от такого непонятного сочетания кота и простого провода в оплетке, - животной обманки, своим запахом и вкусом рождавшего такую бурю кошачьих эмоций. Когда чавканье переходило в экстаз, я будто пробуждалась, выдергивала шнур и говорила ему "ну хватит!", и тогда кот немедленно забывал про свою нелепую страсть, растерянно оглядывался и вернувшись в обычное, лишенное аффектов измерение, следовал на подоконник или просто слоняться для припоминания вещей и событий

"изнурял себя бессмысленным участием в конференциях, а на вопрос "зачем?" отвечал тезисами новых докладов" (из досье)

раз году в Великую субботу я выполняю роль протирщицы столов для освящаемой снеди или даже сборщицы пожертвований участников этого освящения. Записываюсь я на позднее время, чтобы все было погружено в предпасхальный туман и холодные весенние сумерки, чтобы казалось, что горящие свечи плывут в темноте, а голоса и перешептывания в сумеречной тишине становились таинственней и значительней. Под конец дня приходит самый интересный народ из числа "вечно опаздывающих" и беспечных, надеющихся на то, что всё успеется, и так и происходит. В момент приготовления и ожидания все становятся кроткими и мирными, а делятся на людей простых, интеллигенцию, молодые пары и несчастных. На простых людей смотреть приятнее всего, в простых людях много мужества, причем и в мужчинах, и в женщинах. Интеллигенция - хранительница традиций, точно знает порядок освящения, поддерживает правильный ритм, всех подбадривает и отличается скромностью и красотой. Молодые пары вызывают чувство умиления, а несчастные, действительно, несчастны каждый по-своему. Но если рядом их дети, то простые уже не кажутся такими простыми, интеллигенция становится вдвойне обаятельней, молодые пары вызывают чувство возвышенного, а несчастные перестают казаться несчастными

когда я вижу в метро воображаемого иноземного человека - с большими черными или светлыми глазами и бровями, в ботинках или туфлях с загнутыми носами, кожаной куртке или хиджабе, то мне немедленно начинает хотеться переселиться в иные места и страны, начинает ныть под ложечкой, внутренний голос шепчет "не бойся, везде человеку лучше". Я начинаю думать, что как только я приеду, то со мной произойдет именно то, что происходит по приезду в другие страны: меня немедленно запомнят и начнуть замечать мой уход и приход из дома, начнут сторожить, подсказывать мелочи, заботиться о всякой ерунде, подстерегать, любопытствовать или оставлять в покое. Если быстро покинуть такое место, то люди, так обо мне ничего и не узнавшие, начинают интересоваться, куда я пропала, ведь только недавно я была. Здесь у нас все совсем не так, - если кто-то пропал, то как будто так и надо или никуда он не пропадал, а исчез, а исчезать никому не воспрещается. Получается, что каждый может исчезнуть, и в этом как будто нет ничего особенного. Иногда я специально выясняю, кто куда и зачем исчез, а когда сообщаю это окружающим, то они пожимают плечами и говорят что-то вроде "ну надо же, а мы не заметили", или "а разве этот человек исчезал?". Мысль, что где-то есть места, где твое исчезновение может удивить или опечалить - просто так, ни ради ни чего, а из простой фиксации присутствия и отсутствия человеческой единицы, вызывает необычайную радость, как будто социальное себя показывает в самом доступном и нормальном виде. Конечно же, всё это ложные выводы из ложной ситуации, издержки урбанизации после предшествующей коммунизации, но есть ведь, получается, и такое, к чему я не могу привыкнуть, хотя с иным почти никогда не встречалась

после той самой кофточки пришла очередь того самого свитерочка - молочно-беленького, с регланом, беннетоновского, из чистой шерсти, с высоком воротом на трёх пуговицах. Пуговицы можно было расстегнуть и быстренько вылезти из свитерочка, а с застегнутыми из него было никак не вылезти. Со временем от стирок свитерочек стал усаживаться, укорачиваться в рукавах и в целом, утеснять меня, создавать чувство запеленутости, смирительной рубашки - для кого-то неприятное, но для меня, во младенчестве получившей опыт пребывания в тугом пеленании, отчасти понятное и привычное. Но возникало противоречие: тугой свитерочек стал слишком короток, рукава его тоже чрезмерно укоротились и сузились, а вместе с моими недлинными руками вместе это производило жалкое, хоть и привычное отчасти ощущение. Когда локти свитерочка стали лысеть и просвечивать, я стала мысленно выносить ему приговор, и вооружившись портновскими ножницами отрезала от него горло с пуговицами, оставив его для поделок из одежды, откромсала рукава, а остатки изрезала на ненужные тряпочки. Чувствовала я при этом печаль, что-то среднее между "что же я делаю: и "это же просто вещь". Так погиб мой любимый свитерочек от моих же рук, имея все шансы пережить меня, если бы я его не опередила. Мы могли бы жить с ним мирно и в согласии, если бы пространство современного мира не было бы устроено так конкурентно, если бы все мы жили на берегу океана и держали свои вещи на раскачивающихся от ветра вешалках на деревьях или бельевых веревках, натянутых между выброшенных на берег погибших фрегатов #tauromaquia

(poll without text)

итак, оттуда он удрал, Его Иуда обыграл - и в «Тридцать три», и в «Сто одно». смотри, смотри, он видел дно, он видел ад, но сделал он свой шаг назад - и воскрешён!

Дорогие коллеги, приглашаем вас 17 (офлайн) и 18 (онлайн) апреля на «Винные исследования» ⚡Регистрация и программа — по ссылке: https://vectorsconference.com/wineresearch. ✔️ 17 апреля поговорим о дегустациях, виноделии в Афганистане, вине в ресторанах Москвы, «гадком» вине, сакральности винограда, греческом симпосии, философской встрече с вином, истории импорта вина, сюжетах о виноделии в СМИ, тенденциях потребления, а также о пиве, Пригове и поэзии… Собираемся в «Шанинке» (Газетный пер., д. 3–5, стр. 1, 5-й этаж) с 11:00. ✔️ А 18 апреля на международном уровне поговорим о «звездности социологии вина», а также узнаем о трансформации винного потребления в России за последние 30 лет и винной культуре юга России.

Приходите! Я, разумеется, отвечаю за "гадкое".

⚡️перевод слова "Память" на латинский язык недопустим и угрожает этому слову исчезновением