Шхуна Ганжа

ну ничего, что почти ничего больше нет, - зато можно проводить ревизию интеллектуальной жизни последних 20 лет по видеозаписям интеллектуалов. Так вот теперь, когда можно предаваться расслабленной неге антиинтеллектуализма, видны крупные и малые циклы. Я и раньше их замечала, вычисляя возраст притормаживания гонки за новым, возраст тщетного овладения новым, возраст абсолютного непонимания новизны и отрезок жизни, в течении которого можно твердить одно и то же и этого не замечать, но сейчас прямо все как на ладони. Похоже, есть 6-7 лет, когда удерживаемый интерес конвертируется в азартные и продуктивные концепции, после чего удерживать их можно 4-5 лет по инерции. Потом читается завершительная лекция, в которой утверждается, что всё еще впереди, - между тем, всё уже позади. После этого интеллектуал полностью исчезает и его куколка превращается в бабочку, которая не дает к себе никакого доступа и веет где хочет. Но это не означает, что спустя 15-20 лет этого человека мы не обнаружим с этой своей темой в прежнем интеллектуальном состоянии, готовым начать всё заново окружающие, разумеется, к такому не готовы и всё позабыли так трагична человеческая жизнь и смотреть на это на всё довольно мучительно

лично я ввожу в описание учебных курсов слова "штудии", "усердное посещение", "итоговая оценка может оказаться совсем невелика" и другие слова, и никто еще пока не возражает и этого бы не случилось, если бы авторедакторы и искусственные аналоги мирового разума не отравили бы всех такими словами, как "столь", "дабы", "однако" и другими, что вынуждает меня начать с этим разумом соревноваться, дабы преуспеть в преумножении знания, сколь необходимого, однако же столь и безразмерного, что только штудируя его, мы можем преупеть в нашем учении

сколь велико и разнообразно отечественное телевидение, столь мало у него в среде ученых поклонников. А между тем это и есть то единственное, что простодушно выставляет все имеющиеся социальные структуры на поверхность, в отличие от всяких там каналов, мессенджеров и социальных сетей. Всё в нем непрекрыто, все простодушно и всё откровенно и без прикрас поэтому спасти социальные науки можно было бы просто открыв повсюду факультеты по изучению телевидения. Но чтобы не плодить сервильные кафедры "коммуникаций" и "медиа", потребуется заключить один единственный договор - пакт о ненападении социальных наук на общество в форме телевидения, а общества - на социальные науки в форме систем образования. Можно даже издать закон о поддерживаемой дистанции и наказания за сталкинг. На дверях факультетов телесоциальных наук должно быть написано на латыни "Мы не изучаем общество, мы упражняемся в остроумии", а на сайте государства в лице общества телезрителей - "Нас критикуют, но нам всё равно" и тогда настанет на земле мир и благоденствие, вечные подростки-ученые будут спокойно острить и подозревать, вечные телеперсоны-чиновники и телеграждане будут заботиться и окружать, вечно ожидая возвращения своего блудного сына, и всем найдется занятие

если редко смотреть телевизор, почти не сталкиваться с миром простых людей и ездить в электричках раз в несколько лет, то из любой телепередачи можно извлечь такую бездну смысла, какую можно только извлечь, слушая разговоры простых людей вперемешку с объявлениями вагонных продавцов. На этот раз простые люди говорили о том же, что и всегда: они обменивались ложными интерпретациями довольно простых событий и активно поддерживали друг друга в своем взаимном страшном заблуждении. Большинство из них, к примеру, интересовалось непоследовательностью действий врача, продавца, коллеги или родственника, из чего следовал вывод, что они не знают, в чем здесь причина. Но я знала о каждой из этих причин, при этом держа это знание при себе, ведь если бы я себя обнаружила, ко мне перестали подсаживаться как к невидимке пары различных бестолковых и болтливых пассажиров. Но я оставалась невидимкой, мирно печатая свои тексты на ноутбуке в онлайн-режиме, безгранично пользуясь неограниченным интернетом, глядя на покрытые ноздреватым последним слежавшимся снегом поля и луга с залитыми солнечными тенями березовыми рощицами, воздавая им хвалу подобно Пришвину, видя в этом природном мире отражение людского подобно Толстому и фиксируя его ненужные подробности подобно Лескову, собрание сочинений которого я купила в этой же электричке в 1992 году за бесценок и повесть которого "На ножах", прочитанная мной сразу же после этой покупки, показалась мне выспренной и отвратительной, зато все остальные сочинения - прекрасными

с изумлением исправно получая от некоторых уникумов сообщения по неработающему вотсапу я размышляю о бренности земных терзаний и сомнений: как некоторые проспали революции, ковиды, войны, просто не думая о них и хлопоча о насущном, так и многие из оглашенных, суетливых или, наоборот, по-черепашьи несуетных людей проснуться не в момент конца света, а в момент его отмены но мы не таковы, и поделом же нам

нужно иметь великий культурсоциологический ум, чтобы описать, как каждые выходные, утром, ветки метро Москвы постепенно заполняются одного калибра девочками и девушками с однотипными чехлами для танцевальных костюмов, как они, одетые в широкие толстые штаны, пухлые кроссовки и широкие куртки, гордо неся гладкие головы с плотной прямой массой волос, тут же преобразуют себя при входе в ДК и культурные центры, одевшись в ярких оттенков тесные наряды воображаемых сообществ-наций и народностей, как точными движениями уберут свои длинные волосы в пучки-шары и кудри-шиньоны, посыпят их блестками и забрызгают лаками, и раскрасят лицо стрелками и помадами, как синхронно в своих ватагах и дисциплинированных телах будут отчаянно стучать каблуками по сценам и изображать под плясовые и хороводные такие движения, которые больше нигде никогда не встречаются и не используются, как дружно получив грамоты и медали и закрыв уши наушнками с томной, вгоняющей в транс или отчаянной музыкой нырнут обратно в свою просторную блеклую одежду и в метро, и тут же забудут и это утро, и плясовую и хороводную музыку, устремившись по своим делам (на память: а названия у конкурсов и смотров обычно такие: "Славься, Отечество", "Люблю Россию", "России лучше не найти...")

Наша секция по социальным наукам под названием "Польза их сомнительна, а вред очевиден: современные проблемы социально-гуманитарного знания в условиях экспансионистских вызовов и угроз искусственного интеллекта" посвящена диалектике вреда и пользы наук об обществе. В серии докладов наших участников вскрываются генеалогии сотериологиологических концепций необоснованных с точки зрения организационной прагматики социально-теоретических программ, доказывается польза ограниченно-бюрократической окраски и скудости языка социальных наук, показывается, как благотворно сказывается слабость мысли на продолжительности жизни ее носителей и как позитивистские установки и аффирмации укрепляют позитивный настрой отдельных кафедр и целых факультетов. Особое место занимают доклады, посвященные чествованию юбиляров академического мира и субкультуре вручения грамот, премий и благодарностей. В заключительном слове будет произнесена похвала властным иерархиям и торжественным мероприятиям.

в общем, я должна ответственно сказать, что не надо класть в православную выпечку не только скоромного, но даже не надо сыпать и тростникового сахара, лить нерафинированного масла и замешивать казахской или итальянской мукой масло должно быть дешевым, сахар обычным, мука якобы высшего сорта, и тогда всё получится мягким, загадочно-сладковатым, но при этом пресным, воздушным, но тяжеловалым, безвкусным и оттого вкусным и вообще будет иметь вайб советского пирожка с рыбой, пахнущего ванилью и треской одновременно такая у нас здесь кулинарная сакральность, и не надо превращать в неизменную пиццу или стабильный лаваш то, что уродилось вечным пряником

Всем советую, полезное: https://t.me/cathedraliberum

лично мне при всём московском разнообразии и богатстве выбора домнушкиных кружков и школ бросается не их содержательное и организационное наполнение, а классовое. И не по уровню потребления или там, по вкусовым характеристикам, а прямо , вы не поверите, по проклятым ценностям. Потому что нет ничего более классово-наглядного, чем выбор подарков детям и преподавателям, планирование и бюджет поездок в соотношении их с уровнем дохода, конфликты и их разрешение и способы вменения проступков. Дальше я расшифровывать не буду, но точно могу сказать, что буржуазия у нас имеется, и служилый класс и даже интеллигенция, о которой давно не вспоминают, - тоже но что касается демографии и продолжения рода, то у всех тут наблюдается единство и любовь к продолжению рода. Род иногда забывают или не успевают продолжить - не из принципа, а из-за серьезности и основательности продолжателей. Поэтому не понимаю, как можно так безответственно исследовать важный вопрос ценностей, как это сейчас происходит, - вероятно, это тоже вопрос ценностей, но только ценностей прикладной финансированной централизованно науки

да, я посмотрела лучший в Москве спектакль "Свадебку" Стравинского и подтверждаю, что он лучший. Но лично я обнаружила в нем признаки какого-то изуверского антипатриотизма и весь спектакль мрачно думала, что в этом смысле Стравинский безнадежен: экспортно-дягилевская с самого начала направленность его продукции не оставляла ему вариантов кроме единственного, что Русь - это страдающая жертва, что насочиняв разных звуковых формул он берет буржуазную публику измором, нагнетая эти формулы и доводя их до буйства, а зрителей - до помешательства, Взяв публику и зрителей измором и нагнетанием, Стравинский холодно пожимает плечами, поправляет свою бабочку и отправляется восвояси, ничуть не пожалев растерзанную под его же музыку на сцене жертву. Этот акт садизма на фоне искусно двигающихся на сцене тел и тканей считается искусством, но посыл его таков, что синхронизированные коллективные конвульсии в рамках инициирующего праздничного обряда и есть живая русская социально-природная ткань всё это совершенно не соответствовало текущему моменту, неизвестно откуда взялось и еще ставило всякие диагнозы с помощью хора, состоящего из переодетых обрядовых женщин, сановников, чиновников, бояр и клириков. Если раньше мне нравилось анализировать "остинатность" и "формульность" Стравинского, то теперь я ясно увидела, что самый интересный контекст здесь - институциональный, что зрелище создается из одних болячек и аффектов, безжалостно и виде холодного блюда. Как же так, товарищ Стравинский? - только и хочется спросить. Знаете ли Вы, что у нас собранные Вами в пучки и паттерны фольклорные и церковные интонации опять рассыпались и что литургические певческие элементы к у нас теперь звучат по всем церквам, а белые интонации закличек, воев, плачей и голосовых устремленностей вернулись обратно в народные тела и используются без всякий двойных значений? Но молчит товарищ Стравинский, нечего ему сказать

я понимаю, конечно, что ИИ любит в свои дурацкие рассудительные инструкции вставлять пункты типа "попросите вашего научного руководителя порекомендовать вам нужную дополнительную литературу по вашей теме", но запомните, что ИИ, в отличие от многих из вас, не учился в уникальных учебных заведениях, а всю жизнь ходил только в унылые образовательные места типа детских садов, школ и училищ, поэтому передайте ему, что это в его завалящем городе берут такие темы, что к ним он может накропать литературу, а у нас тут всё уникальное и источники на дороге не валяются, а лежат в основе самой формулировки исследования, поэтому спрашивайте лучше так: "я скачал несколько десятков свежих книг и статей по своей теме и хотел бы оставить из них только часть, названия которых в моем списке выделены особым цветом". Понимаете? Цветом! Так что идите, идите и скачивайте, - это мой наказ

публичная лекция есть мероприятие, в ходе которого лектор убеждает себя в собственном существовании и приводит систему завуалированных аргументов относительно своей интеллектуальной состоятельности на языке произвольной темы, взятой лишь в качестве предлога к явлению на публике так вы прочли злое несправедливое суждение, являющееся незаконным обобщением и не имеющее отношения к действительности

⚡телеграм больше не работает, - об этом в своем телеграм-канале сообщил источник по управления по социальным сетям. Он еще раз всем напомнил о надежных мессенджерах, упомянув его имя

ты, значит, всё мне насочинял? ты так мне хотел помочь? молчит ИИ, но не cпит GPT хоть там за окном и ночь

нам говорят, что Юрген был плохой философ что был порой на темной стороне но нет, - не Юрген, а Модерн сам темен у тому ж и он еще не завершен

бедный брошенный всеми Вотсап воодушевился погибелью своих дружественных сетей и предлагает следить за моим местоположением и при этом клянется не разглашать данных глупый, глупый, никому не нужный Вотсап, - и как он собирается это делать?

ну молочница, эх молочница, всю жизнь она просидела около своих сыров и сливок, женщина приятная, вначале молодая, а потом не повзрослевшая, а просто сырно-дозревшая, губы она нагиалуронила и покрывает розовой сверкающей пленкой, а волосы красит в чернющий цвет, ресницы наклеивает несколькими загнутыми жесткими как щетка рядами, но не портит это мою молочницу, а делает только краше. Сидит она смирно день и ночь, моя молочница, наливается своим сырно-сливочным соком и никогда не унывает, а только цветет и ласковеет с каждым годом, а поскольку я ее постоянная клиентка, она старается меня обрадовать и угодить. Тень моей вечной печали моя молочница списывает на московскую непонятность: много непонятных людей она видит, но все они приятней и лучше тех, с которыми она встречалась в какой-то иной жизни, - не в Москве. Если насмешить мою молочницу, она смеется, а если озадачить, она грустно сжимает свои пухлые детские губы и синие круглые глаза ее застывают в обрамлении противоестественных ресниц. Моя молочница умеет вздыхать самой настоящей грудью, а устает она так беззлобно, так мило, что хочется немедленно отправить ее на ее любимый курорт. Курорты молочница выбирает отборно-скучные: с пальмами, пляжами, питанием и музыкой. С курортов моя молочница возвращается совершенно счастливой и отдохнувшей, она радостней режет огромные сыры, озабоченно сушит белые марли и нежно шуршит пакетами. Моя молочница ужасно любит деньги, ее глаза буквально сверкают при упоминании прибыли и денежных сумм. И нет в этой любви ничего порочно-буржуазного, никакой жадности, а только святая вера в то, что питательность ее сыров и ряженки не может не отливаться в пользу, которую можно потом выменивать на обновы, обстановку и курорты себе и детям. Детьми моя молочница не хвастает, а держит втайне, но нет-нет, да и покажет их фотографии какому-нибудь покупателю. Окружающие мою молочницу другие молочницы откровенно ей завидуют и считают незаслуженно-везучей, и я иногда не хожу к своей молочнице, чтобы не огорчать других молочниц. Тогда я иду в какое-нибудь дурацкое место и покупаю совершенно что-то не то, но зато избавляю себя от пронзающих меня добрых, но завистливых и огорченных взглядов других молочниц

рассматривала отравы для насекомых на Преображенском рынке и по инерции немедленно сформулировала тему грандиозной статьи "Язык позднесоветского насилия в конкурентном нейминге современного российского рынка инсектицидов"