Шхуна Ганжа

пчела несет нектар, а молоко - корова а я несу, похоже, только слово да, я несу слова и больше ничего вставай, корова! торопись, пчела! сечас мы ляжем спать, скорей бы ночь прошла и с рвеньем и упорством достойным лучшего, как скажут, примененья начнем мычать, жужжать и складывать слова

пред VPNом все теперь равны: фейсбук, и телеграмм и сайты запрещенные вотсап, ютюб а раньше? раньше мы не знали о таком всё открывалось, всё служило и сетью даже называлось а мы смеялись "что за сеть?", "какая сеть?" и социальна ли она на самом деле? теперь уж так никто не спросит, - нет, никто

инерционная машина фестивалей, конкурсов детских коллективов и праздничных событий работает с такой интенсивностью, что при всей нашей кружковой расслабленности и попытках сопротивляться, потоки мероприятий с бешеной активностью выносят нас с Домнушкой в различные ДК и Дома творчества, попутно знакомя нас с разнообразными районами Москвы. Знакомиться там, по правде сказать, не то чтобы не с чем или незачем, но сложно и весьма травматично. По местным жителям видно, что они сонны и жизнь их строится вокруг социальных богаделен и магазинов, что нет не только публичных пространств, но и прогулочных мест, подразумевающих движение, что все выходы на улицу привязаны к нескольким легитимным формам "в аптеку", "в поликлинику", "на площадку с ребенком", "в магазин" или "на кружки". Гезамткунстверк "богадельня" не имеет ни малейшего содержания: это транзитное место по проведению причудливого досуга и отчетных мероприятий, заключающегося в том, что дети организуются в коллективы по производству сгустков аафективных состояний. Если это танец, то он сжат до нескольких минут и выразителен до предела, а если музыкальный номер, то отсылает к таким эмоциональным глубинам, что если бы не длительная подготовка и яркий свет, окружающие должны были бы лежать после таких номеров в обмороке. Всё должно сверкать, переливаться и поражать воображение, иметь соревновательный характер, требовать нечеловеческой концентрации и сопровождаться шумом. Сопровождающие таких детей взрослые бросают на этот алтарь все свои силы, мгновенно засыпая у врат залов и кабинетов, а просыпаясь, становясь ворчливыми, болезненно-недовольними и придирчивыми. Если намечается конфликт с ребенком, они становятся неуступчивыми и стоят на своем из принципа. Эта формы взрослого голосового сопротивления детскому миру раздаются и в нашем доме со всех сторон: достигнув пика жертвенного состояния, кто-то из взрослых разражается криком и длительной бранью, выкрикивая в адрес невидимых потомков всё, что накопилось за годы, месяцы и дни терпения

что меня действительно раскалывает с миром заграничных коллег, - это их уверенность в "связности системы", которую я объясняю мягким климатом и здоровыми формами царящей вокруг них коммуникации, в то время как у нас этой связности не просто не существует, а если и есть какая-то система, то она в том и состоит, что базируется на возможности бессвязности, и если бы я написала об этом брошюру, то она имела название типа "Втёмную в при ярком свете: обволакивающее и выскальзывающее в текстурах социального". Втемную - это не означает эксплуататорски, заговорщицки или конспиративно. Агенты поддержания социальной ткани могут быть наивны и невинны, ресентиментны и воинственны, расслаблены и благодушны, приветливы и упрямы, эрудированы и малообразованы, но объединяет их одно: раз нет такого места, в котором ты подотчетен за содержательную часть результата, ты не вступаешь ни с кем ни в какие разговоры, разъяснительные практики и конструктивные дискуссии. На индивидуальных уровнях это рождает большое количество несогласованных объяснительных схем, и мои уши больше не вянут ни от чего, поскольку они уже слышали всё. Моя коллекция, тем не менее, пополняется, подтверждая тезис о том, что если тебе скучно, а окружающие заняты чем-то на твой взгляд загадочно-бесполезным, всегда можно занять позицию социального эпистемолога-систематизатора, чтобы в будущем восстановить картину полностью и при ясном свете

женщина в трамвае с английским лицом шестидесяти лет, не со следами былой красоты, а с их явным присутствием на английском лице с тонким маленьким английским ртом, держала параллельно своему лицу три темно-красных метровых розы в тонкой прозрачной обертке пока толстый желтый солнечный луч, который образовывал с этими розами крест, проходил через прямой тонкий нос женщины и ее левый глаз. Розы были настолько свежими, насколько невозможно обмануть бывалую женщину в выборе цветов: казалось, это были три наисвежайших экземпляра из всех, что представлены в Москве. Держала их женщина с английским лицом такой мертвой хваткой, читая при этом книгу, какой держат опытные акушерки младенцев, рыночные продавщицы груши или тыквы, а заводчицы шиншилл и кошек - шиншиллят и котят. Лицо не выдавало секрета, кому эти розы предназначались, но я не смогла представить себя ни на месте роз, ни на месте женщины с английским лицом. И как в таких случаях приятно разглядывать людей и цветы: ни ты к ним, ни они к тебе не имеют ни малейшего отношения, и только толстый луч и быстрый трамвай связывают нас с тем, что могло бы стать событием

если бы меня выпускали в качестве описывающей мир человека-ракеты, оформляли бы мне командировки в различные точки мира, селили бы меня в самых необычайных местах и помещали бы меня в самую гущу различных процессов, то каким бы писателем я сделалась! но вместо этого я сейчас расскажу вам о феноменологии умирающего телеграмма, о женщине с английским лицом и с тремя темно-красными розами в трамвае и о двух смешивающихся людских потоках на Боровицкой, когда одна толпа движется слева направо, а перпендикулярно ей идет другая толпа, которая пришла с красной ветки и перешла на серую телеграмм, умирающий на наших глазах, умирал, как и все умирающие, ни за что ни про что: факт его гибели как будто отменял все богатства, хранившиеся в нем, и они становились неважными, как будто их никогда и не было. Необычайная жестокость показывается в этот момент в мире, невозможно ни охватить, ни понять, что было, раз в будущем этого не будет. Ни одной слезы пролито не было, не высказано никаких сожалений, не прозвучало никаких реквиемов, а только хищная суетливая жизнь продолжала бить ключом и лениво поглядывать в зависшего друга

говорила с молодежью и совершала типичную ошибку взрослого, пытаясь не занимать позиции взрослого. Получалось все наоборот: чем больше ты увиливаешь от взрослой позиции, тем больше это напоминает дискурсивную дедовщину, за каждым "понимаете..." маячила чудовищная дискоммуникация, каждое разъяснение несло в себе жало подчинения и иерархии. Выдохшись, я плюнула и заняла позицию взрослого, и вся эта драма только усилилась, будто по ходу разговора у меня еще и выросли клыки в общем, сыграть разные степени эгалитарности я еще могу, но проживать это всё всерьез не удавалось еще никому, все раунды чреваты одним проигрышем, я расстроена

Москва сегодня пустая, центр пустой, интернет почти есть, VPNы почти работают, в библиотеках свободных мест нет, на улице солнце есть, я сидела на когда-то шикарном библиотечном диване, здоровалась с признававшимися, что читают мой канал, сообщала, что мест нет, что я поэтому сижу на продавленном шикарном когда-то диване, что ничего не пишу в канал, потому что дела, что надо идти на солнце, выходила на солнце, интернет почти был, Москва была пустой. Центры наших городов довольно давно почти пустые, за исключением СПб, в центрах больше не делают покупок, в центрах плохой или отсутствующий интернет, кафе больше не являются интересными местами, но в центрах много хороших мест религиозного почитания, довольно пустые или свободные, центр - это что-то для меня, только я умею себя занимать в центрах. К тому же в центрах теперь есть обычные магазины, т.е. можно приехать в центр, купить копеечную булку и воду, ходить по пустому центру без интернета, заходить в храмы, никого не встречать, а только разглядывать и визуально присваивать дождь или солнце. Из злачных тесных шумных консьюмеристских мест центры превратились в никому не нужные тишайшие бесполезные асфальтовые оазисы, места-утопии с заполненными под завязку библиотеками, в которых люди тщетно пытаются поймать интернет и с тоской поглядывают на книжные полки. Так это все и сохранится, даже когда все изменится, и только наслоится на что-то еще. Короновирусные времена принесли нам онлайн, пустые улицы, закрыли ненужные магазины, а когда все прошло, прибавили к этому офлайн, отменили маски, но все остальное не отменялось, а только наслаивалось. Поэтому даже если в центре никогда не появится интернета, по нему еще несколько десятков лет будут ходить люди и ловить его, в кармане у них на всякий случай будет маска, в сумке - бумажные книжки, они будут приходить в библиотеки, прятать свои книжки в ячейки, будут проходить мимо полок с книгами и безинтернетным способом будут писать свои тексты и мечтать пойти на солнце, при этом оставаясь в помещении

⚡️на работу телеграм сегодня жалуются жители Москвы и других городов. Они это связывают со своим вчерашним благодушным настроением и записями в своих лентах, что наконец-то всё заработало

интернет сегодня работает и даже VPNы оставлены в покое, а это значит только одно: наши вчерашние жалобы, посты и стенания были не напрасны, нам удалось заклясть реальность. Есть маленькая вероятность, что это значит что-то другое, но я так верю в различные либеральные и демократические ценности, в силу слов, мыслей и действий, что укромно устроившись в транспорте или переходя с место на место, убеждаю себя в разумности окружающего. Конечно, всё это может означать что-то противоположное, - например, эксперимент или какие-то замеры, но кто может меня остановить? А вдруг и дальше будет то же самое? И всегда? И в вечности?

ну хорошо, пусть книги теперь дорогие и стоят тыщу или две, но тогда надо что-то делать с лишними в них словами типа "выдающийся во всех отношениях", "впрочем", "как правило", "с некоторых пор он", "в некотором смысле" и другими. А то получается как-то унизительно и несправедливо: во-первых, легко посчитать, сколько стоит одно слово в книжке с 250 страницами за тыщу рублей, а во-вторых, нести книжку на своих хрупких плечах с лишними словами похоже на вериги так что прошу разобраться с этим моментом: раз могли запелнать и замотать нехорошие книги всякими обмотками и пленками, с лишними словами в виде добавленной стоимости большевики обязаны справиться

1. Действия будут производиться в том объеме, количестве и продолжительности, которые определяются текущей ситуацией 2. Текущей ситуацией будет именована та цепь событий, случайных и подготовленных, которая соответствует текущему моменту. 3. Текущим моментом мы назовем такой момент, который, будучи вписанным в текущую ситуацию, тем не менее, выходит за ее пределы и основывается на той темпоральности, которая укорачивает его время до мгновения. 4. Ограничения, понимаемые как выхваченность из универсума событий отдельных его неслучившихся событий, будут применяться (удерживаться) до тех пор, пока цепь событий не приведет себя к норме. 5. Нормой является установленное нами правило, из которого вытекают другие, хоть и не установленные никем правила, но находящиеся с этим правилом в отношении логического или иного подчинения. 6. Способ, с помощью которого определяется, являются ли вытекающие из основного (подчиняющегося ему) правила, определяются в соответствии с данными и решениями, сформированными на текущий момент и квалифицируемые как целесообразные. 7. Представление о целях, задачах, идеале и абсолюте лежит за пределами обычной человеческой логики и поэтому не может быть изложено простым способом. 8. Доступ к сложным объяснениям может быть открыт в любой момент или никогда, всем подряд или немногим. 9. Девятый пункт этого разъяснения является прерогативой и поэтому не подлежит прочтению 10 Если вы прочитали десятый пункт, то вы воспользовались чужой прерогативой и фактически превысили меру своей читательской дерзости, требующей воздаяния и заставляющую теперь сожалеть о нечаянной неосторожности.

⚡если будут перебои и с телефонной связью, у нас готова опция "Помаши рукой", - заявили в приложении. Наши таксисты будут останавливаться, после чего из машины будет выходить оператор, который предложит вам оплатить выписанный им от руки чек наличными. Все машины будут оборудованы магнитофонами с кассетными устройствами, тексты и музыка песен, записанных на них проходят в настоящее время проверку на предмет соответствия законодательству и законам классической гармонии

у нас тут люди и так без избытка одухотворенности, а отсутствие эфиров и испарений Интернетов их и вовсе превращает в людей со взглядом ожидающих рейсового автобуса в степи. Смотрят они на свой экран и ничего не видят, скользит их взгляд смиренно и растерянно поверх экрана, вдаль стекающего вниз эскалатора, а я еду наверх с противным закаченным Бетховеном, и колотит мой Бетховен в дверь как судьба, и едут, едут мне навстречу бледные безжизненные лица, некоторые уже и с бумажными книгами. Но что книга русскому человеку! Он скептичен и недоволен, написанное читает с сомнением, как школьную повинность. Мой Бетховен, их книги и их смирение перед неживым экраном, равномерность эскалаторного движения и сталинский метросвет с потолка а один человек или даже два читали свои записные бумажные ежедневники и что-то в них вычисляли с помощью карандашей

если едешь ты в метро или вдруг идешь в кино и купив себе билет тщетно ловишь интернет муху лучше отлови муху в банку посади в из-под тоника жестянку или в банку из стекла с банкой по Москве ходи мухе в банку говори за приметами следи если ловится вай-фай попадешь ты мухой в рай вот и ночь уж наступила спят Пятерочка, Вкусвилл, Вот Магнолия закрылась Дикси, Дикси, где же ты? муху в банке забери

продолжаю своё логико-социальное предисловие к ненаписанному и ненужному трактату по Animal Studies, посвященного котеньке У зверей эпохи модерна, - а также у людей ровно в той мере, в какой они относятся к роду каких-либо зверей, - используется три социальных стратегии: выманивание, присутствование, удержание. Вследствие непонятности и непредсказуемости Другого, выбирается то, что помогает не раствориться этому Другому в пространстве со всеми его ценностями и бонусами, которые этот другой влачит вместе со своей волей. Воля Другого для животного непостижима, поскольку его ум останавливается на точке силы, а воля превышает саму эту силу и при этом может быть использована бессильными вместо силы, поэтому выманивание делает встречу с чужой волей квазиуправляемой. Присутствование делает процесс присутствия менее синкопированным, чем он есть, присутствование - это сглаживание различных модусов присутствия, без которого связь с другим, с точки зрения зверя, становится невозможной. На практике это может выглядеть как гибкое переключение регистров движения, неподвижности, производства звуков и зрительного гипноза. Удержание даже для зверя является актом религиозным, в котором диалектика награды в виде чужого присутствия и наказания в форме его исчезновения всё же утверждает животное в уверенности, что присутствие другого он некоторым образом заслужил

два часа ожидания Домны дважды в неделю в детском месте - и мне всё известно про взрослых людей. Здесь их много, они возятся со своими детьми и проявляют свои лучшие качества. Они зверски терпеливы и чрезвычайно мудры, они всерьез делают со своими тщедушными рассеянными детьми уроки, кормят их едой, внушают им азбучные истины, как будто поклялись когда-то сделать из своих бледных тростиночек и упругих шариков красивых больших таких же как они взрослых людей. Работают эти люди, судя по всему, на адски скучных работах, и с точно таким же терпением они обсуждают со своими коллегами какую-то несусветную ерунду. Они размеренно накапливают денежные средства, но тратят их на утомительные экскурсии, поездки, невыгодную и неизобретательную еду и сложноустроенный быт. Носят они ту одежду, которая продается и не придумывают никаких нарядов и штучек. И из-за того, что я живу совершенно не так как они, мне хочется вечно находиться среди всех этих взрослых людей и смотреть за их спокойными довольными усталыми лицами и слушать их терпеливые глубокие голоса