Шхуна Ганжа

если бы меня выпускали в качестве описывающей мир человека-ракеты, оформляли бы мне командировки в различные точки мира, селили бы меня в самых необычайных местах и помещали бы меня в самую гущу различных процессов, то каким бы писателем я сделалась! но вместо этого я сейчас расскажу вам о феноменологии умирающего телеграмма, о женщине с английским лицом и с тремя темно-красными розами в трамвае и о двух смешивающихся людских потоках на Боровицкой, когда одна толпа движется слева направо, а перпендикулярно ей идет другая толпа, которая пришла с красной ветки и перешла на серую телеграмм, умирающий на наших глазах, умирал, как и все умирающие, ни за что ни про что: факт его гибели как будто отменял все богатства, хранившиеся в нем, и они становились неважными, как будто их никогда и не было. Необычайная жестокость показывается в этот момент в мире, невозможно ни охватить, ни понять, что было, раз в будущем этого не будет. Ни одной слезы пролито не было, не высказано никаких сожалений, не прозвучало никаких реквиемов, а только хищная суетливая жизнь продолжала бить ключом и лениво поглядывать в зависшего друга