Шхуна Ганжа

инерционная машина фестивалей, конкурсов детских коллективов и праздничных событий работает с такой интенсивностью, что при всей нашей кружковой расслабленности и попытках сопротивляться, потоки мероприятий с бешеной активностью выносят нас с Домнушкой в различные ДК и Дома творчества, попутно знакомя нас с разнообразными районами Москвы. Знакомиться там, по правде сказать, не то чтобы не с чем или незачем, но сложно и весьма травматично. По местным жителям видно, что они сонны и жизнь их строится вокруг социальных богаделен и магазинов, что нет не только публичных пространств, но и прогулочных мест, подразумевающих движение, что все выходы на улицу привязаны к нескольким легитимным формам "в аптеку", "в поликлинику", "на площадку с ребенком", "в магазин" или "на кружки". Гезамткунстверк "богадельня" не имеет ни малейшего содержания: это транзитное место по проведению причудливого досуга и отчетных мероприятий, заключающегося в том, что дети организуются в коллективы по производству сгустков аафективных состояний. Если это танец, то он сжат до нескольких минут и выразителен до предела, а если музыкальный номер, то отсылает к таким эмоциональным глубинам, что если бы не длительная подготовка и яркий свет, окружающие должны были бы лежать после таких номеров в обмороке. Всё должно сверкать, переливаться и поражать воображение, иметь соревновательный характер, требовать нечеловеческой концентрации и сопровождаться шумом. Сопровождающие таких детей взрослые бросают на этот алтарь все свои силы, мгновенно засыпая у врат залов и кабинетов, а просыпаясь, становясь ворчливыми, болезненно-недовольними и придирчивыми. Если намечается конфликт с ребенком, они становятся неуступчивыми и стоят на своем из принципа. Эта формы взрослого голосового сопротивления детскому миру раздаются и в нашем доме со всех сторон: достигнув пика жертвенного состояния, кто-то из взрослых разражается криком и длительной бранью, выкрикивая в адрес невидимых потомков всё, что накопилось за годы, месяцы и дни терпения