Шхуна Ганжа

Лев Николаевич - Софье Николаевне 23.02.2026 Вчера опробовал новую карточку или, как ее здесь называют, симку. Сколько лет нам твердят, что интернет невозможен, что он по природе своей ограничен и ограничивает нас, что опасности, которые он несет, гораздо сильнее тех преимуществ, которыми он наполняет человеческий мир или украшает отдельную жизнь. И я, Соня, признаться, уверовал в это, и твоя убежденность в том, что детям интернет не нужен и даже вреден, только утверждала меня в этом. Но сегодня я увидел явственно, прямым зрением, что это не так. Здесь уже поют птицы, - и представь, поют по вечерам, - поют, чтобы напомнить в вечерних сумерках тем, кто прислушивается к грядущему ночному безмолвию, что внутри его таится нечто живое, неподвластное сухому разуму. Птицы эти делают выкрики, а потом как будто рассеивают их с нескольких слаженных трелях в несколько колен. Поют птицы, Соня! Разве может представить себе их пение тот, кто не слышит или не имеет никаких ушей или органов, с помощью которых можно слышать? Так вот и тот, кто видит своими глазами, что все работает и ничего не ждет, что только пожелаешь о чем-то спросить или узнать, как оно тот час же без всяких ограничений тут же и доставится, делает так, что как будто пелена спадает с глаз. Сколько еще другого нам говорят, что не имеет ни подтверждений, ни оснований, а только лишь злую косную чужую волю, которая взяла и решила всё позапрещать. Мы сколько угодно можем говорить о заботящихся о нас, но всякая ли забота имеет смысл и может ли такая забота, ничем не оправданная, сама себя остановить? Ты сейчас, наверное, думаешь, что твоя материнская власть и есть та мера, которая лучше других знает, что надо, а что не надо. И я не могу тебе перечить. Вот и получается, что ни я не могу, ни мы, ни народ никому перечить. Тогда где она, свобода, и в чем ее корень? Но только не расстраивайся, Соня, а то уже вижу твои слезы и чувствую твою обиду. Я передал свое чувство, а ежели тебя еще и уязвил, то прости меня, дурака. Нам еще вместе долго жить, долгая впереди у нас жизнь и терпеть много еще придется. Можно еще модем вытащить из розетки, а потом опять воткнуть. Ты не пробовала? А вот попробуй, Анисенко мне верное дело обычно советует, а ты с ним надменна и он удручен этим, я вижу. Твой ЛН

вот если я от томления в аэропорту куплю Жильсона или Гейне в мягкой обложке, мне потом придется написать, что это был невесомый плохо изданный и почти без полей томик Жильсона или Гейне в мягкой обложке, купленный в одном из того рода аэропортовых магазинов, которые напоминают советские сельпо: ничего полезного в них нет, а то что есть, представлено в унылом виде и ассортименте, состоящем из одних неудачных экзмпляров, и что от их приобретения только и остается осадок пропащей и неудавшейся жизни. И потом мне придется приписать, что вспоминая потом этот эпизод и произнося некие строчки Жильсона или Гейне уже на память, я радовалась, что изданы они так неудачно и что они как будто были мною выхвачены из лиминального плена именно поэтому оставайтесь Жильсон, Гейне, а также Ницше, Данилвкий, Платон, Флобер и Сартр здесь, в аэропорту

пленительная южная природа, даже если она располагается вдоль трасс, кладбищ, промзон и тянущихся бесконечно и за бесконечностью гранитных, ремонтных и автомобильных мастерских, свадебных салонов и цветочных магазинов, при появлении подходящих ее расцвету условий типа весеннего солнца и температур и не думает расцветать: у нее свои сроки и циклы, и никакие обманчивые теплые дни не собьют с толку. Кусты и деревья покойны и задумчивы как часовые или охранники: для них не существует ни времени, ни соблазнов, а то, что таится внутри их стволов и веток, не должно никого касаться. Эта природа похожа на мир перед Пасхой: все ждут и ты жди. Напряжение ожидания ничего не меняет, можешь поплакать или отвлечься, а можешь тоже постоять или посидеть. Не такова наша московская и среднерусская природа: любое тепло и солнце выводит ее из состояния молчания, почки начинают хаотично и спешно набухать, листья рвутся наружу, не думая о последствиях, целях и заморозках. "Опять всё погибло" - только и скажут потом, когда ударит холод. А куда, зачем было торопиться? Любая наша сирень или акация - выскочки, липа, клен и тополь вообще за себя не отвечают, будто им навсегда сбили внутренние часы. Поэтому весна проходит скомкано, второпях и кое-как, переходя в номинальное лето. Летом всем скучно, листва опротивела, лето уныло и привязано к каникулам, в которые надо непременно уезжать от этих размножившихся листьев, прохладной ухоженной завезенной из питомников высокой травы, от альпийских горок, остроумных клумб, милых, но неизвестно откуда берущихся берез и респектабельных каштанов

в московских аэропортах новая извинительно-правовая формула: "приносим свои извинения за причиненные неудобства", которая сменила извинения за "доставленные неудобства". Традиционно "причинялся" ущерб, повреждения и даже гибель, но никак не "неудобства". Получается, что извиняются не за объективный результат или факт, а за само переживание, для которого как будто нет оснований. Мы что-то сделали, что ощущается вами как неудобство. Учитывая, что этим неудобством именуется задержка самолетов из-за непогоды, то разворачиваемая картина становится еще более впечатляющей: мы приносим свои извинения за объективные обстоятельства, к которым не имеем никакого отношения, но раз которые вы переживаете, нам не лень за них извиниться и мы готовы считать свое существование их причиной, а действие - причинением. То ли дело было раньше: неудобства "доставлялись" - как дискомфорт, смущение или радость. Для этого требовался доставщик-посредник, но он не мнил себя причиной происходящего доставляемого. И хоть доставление эмоциональных абстракций из ниоткуда тоже является несколько абсурдным актом, но не до такой степени, как причинение неудобств без всякого участия в этом причинении

https://youtu.be/LsxBpZX2OxI?si=HGh5CyOi-9gxjWpg

казалось бы, трамвай - это самолет, но самолет почему-то лучше трамвая - интереснее, честнее и приятнее. Думаю, дело всё в том, что с высоты полета люди, дома, машины, горы и океаны кажутся тем, чем они являются на самом деле, а трамвай искажает все пропорции. Человек на земле с высоты кажется невидимым, машины величиной с булавочную головку, дома кажутся крошечными фишками или обломками спичек, океаны, моря и горы видятся как обозримые. В трамвае все ровно наоборот: увидишь чье-нибудь лицо и отшатнёшься, такое оно крупное, сердитое и смотрит. Если в трамвае упасть, то никто не поможет, а в самолете не упадешь, поскольку ты пристегнут ремнем и все за этим следят поэтому выходит, то самолет лучше, ну и крылья у него, и хвост, а у трамвая только раздничные лампочки, надписи и гирлянды - по крайней мере так у нас в Москве

нет, как бы геополитически не разворачивался горизонт, не перепутаешь беспутных южных и беспутных северных женщин. Мы по-прежнему - северные, а беспутные у нас по-триеровски и по-виттенберговски беспутны. В электричке из Гюмри мне встречались именно феллиниевские типажи, т.е. беззаботные и живущие одним днём и мечтой одного дня. Северные беспутницы совршенно лишены беззаботности и несут с собой жало погибели и фатальной тоски, беспросветной воли к этой погибели. В южном беспутном типе есть глупая мечта о ничегонеделании, о ласковой глупой жизни. Северная погибель лишена глупости, она жестоковыйна, резка, обидна, криклива и опасна

никогда, никогда не пишите фразу "эта тема пока еще недостаточно изучена". Во-первых, если вы что-то такое пишете, значит, вас никто об этом не спрашивает, а раз не спрашивает, то молчите. Во-вторых, откуда вы знаете? В-третьих, что за тема? Не все, что взбредает в голову, формирует себя как тема. В-четвертых: это вам недостаточно или всем? Если вам, то потерпите, а если всем, то не надо беспокоиться за остальных. В-пятых - а отчего вы заговорили вот с этой интонацией мировой скорби по несбывшемуся? В-шестых, что за "еще"? Это вы, что ли, собираете занять место пророка? В-седьмых, если от вас требуют указать "степень изученности вопроса", будьте изящны, отриньте позитивистские формулировки и попробуйте сказать про эту самую "степень" на языке гуманитарных науу, а не бухгалтерского учета и инструкций по технике безопасности у меня всё

иногда вместо анонимной рецензии хочется написать "похоже, что автор статьи слишком молод, поэтому все наши дальнейшие рассуждения могли бы здесь показаться лишь пропедевтикой к тому, как исторический материал может создавать чувство ложной доступности, если автор материала находился в шаге от рождения того явлния, в момент прявления которого он сам появился на свет

снег и снегопад, представляемые как "стихии", никакими стихиями очевидным образом не являются, а являются декорациями восставшего против особого рода порядка вещества снега, которое, будучи рассеянным и в то же время быстро слипающимся, выставляется в качестве непреодолимой силы, останавливающей то, что неточно называют "работой общественного транспорта" и "воздушного сообщения". Несопоставимость этих двух порядков - порядка быстро разложимого и угрожающего только своим количеством вещества и порядка неуклюжих торжественных перевозок тендерных автобусов и трамваев, предлагающих вместо летучести и быстроты свой внушительный и неспешный облик и характер, демонтрируют вполне ясно, что эти порядки заодно, что снег важно именно не успевать убрать, что важно создавать пустоту ожидания, подмигиваяя огоньками счастливых маршрутов, которые где-то вдалеке дразнят и создают видимость жизни усталым замерзшим путникам, вглядывающихся в горизонт. Отряды машин, тракторов и дворников создают перформанс отрядов помощи, превращая последние проходимые островки в горы и лавины, перекрывая бредущим путникам последний путь. Расписание и размеренность здесь не просто дают сбой - они показывают свою непрозрачную природу: теперь сколько ни старайся, расписание себе не подвластно, ничего не характеризует и ни с чем не коррелирует. Оно и раньше этого не делало, но само склдывалось в причинно-следственные цепочки и позволяло делать кое-какие неопределенные выводы по типу "всегда чего-нибудь да дождешься", легко превращающиеся под снегом и дождем в "ты не дождешься никогда и ничего"

на Басманной всё спокойно на Басманной хорошо в корпус Б ведут ступеньки в корпус А несут мешок корпус Л имеет шкаф книги по истории и в столовой хорошо я куплю цикория торт морковный или сэндвич я запью компотом а потом поговорю - у меня работа всё сегодня замело видели, коллеги? покурю и ухожу к Курской через снеги

вебинар по комплектованию библиотек в контекстах стратегии обновления, паблик-ток о китайской фотографии и предложение публиковаться в журнале "Агропродовольственная экономика" - все, что сегодня предлагает мне мир почему же мне так грустно и чего-то очень жаль?

⚡ 1 апреля будут разрешены только мессенджеры с приставкой -с: Мак-с, Телеграм-с, Фей-с бук-с и Вот-с Цап-с

больше половины населения имеют overqualification, а больше половины потребителей недовольны уровнем квалификаций окружающих. Очевидно, что единственным выходом по сведению сверхквалифицированных и недоквалифицированных в одном социальном пространстве и по совместительству фрейме является Великое Исправление Имен с возвращением к словам "ПТУ", "техникум", ремесленное училище", "реальное училище", "интеллигенция", "подмастерье", "простой рабочий человек", "заведующая" и "моё начальство"

⚡️сразу при сходе с трапа самолета американский лидер заявил, что идите деточка, мы сами во всем разберемся

нет, я понимаю, что есть вещи природные, вещи нам неподвластные - такие как расписание транспорта, закупка неповоротливых и маловместительных городских автобусов, запрет на публичность и социальные интеракции, но почему нельзя что-то сделать с метелью, морозами и стужей? Здесь у нас есть все рычаги давления, все возможности. Можно действовать запретами, дипломатией, можно обратиться к законодательству, а не делать вид, что вот еще чуть-чуть и все рассосется и само растает. Месяцы потеряной жизни в унылых помещениях с искусственным освещением и ради чего? Чтобы кому-то было приятно называть это "природой"? К сожалению, эта с позволения сказать природа уже сотни тысяч лет не идет нам навстречу, а только выдвигает свои неудобные для нас требования. К сожалению, пришла пора с ней расстаться и заменить чем-то более приемлемым, менее жарким, менее холодным, менее дождливым и снежным. Ибо что это такое получается? Одни строят дома, компании, бизнесы, системы, а другие просто надувают нам тут ледяных ветров или льют с небес. Особенно возмущает поддержка этих тактик со стороны туристов, путешественников и интеллигенции. Но согласитесь, странно приспосабливаться к тому, что совсем не желает приспосабливаться к тебе

очень интересно наблюдать, как в неолиберальном городе Москва идет улучшение транспортного обслуживания, попутно вскрывая идеологию понимания мест, пространств, транзита и скорости. Особенно занимательны в этом отношении остановки. Видно, что проектируют их уже лет пятнадцать хорошие интересные люди, которые находятся в неведении относительно интервалов движения, социального состава москвичей, способов их коммуникации и стояния на месте. Т.е. в понимании этих дизайнеров, остановка - это место, где несколько человек могут на несколько минут укрыться от дождя или присесть, чтобы порыться в сумочке. Но реальность такова, что там не несколько человек, а из осадков бывает не только мелкий дождик, что интервал движения огромный, а ожидает транспорт вовсе не несколько человек, а несколько десятков, и что бывают оглушающе-знойные периоды, которые предписывают наслаждаться прямыми солнечными лучами до полной потери сознания, как и оглушающе-морозные, превращающие стояние на месте в невозможный акт. Остановочные павильоны то делают крошечными и прозрачными, то с крышей, то без, то с сидениями, то без сидений, то полагая, что транспорт ходит часто, то наоборот, рассчитывая на долгое ожидание. Такая нестабильность, которая легко могла бы быть приостановлена, если бы социальные исследователи были допущены к пересчету москвичей и выяснению их настоящих габитусов, контрастирует с концепцией тротуаров. Тротуары в последние пятнадцать лет стабильно никак не понимаются, как будто никому и голову не придет по ним ходить. С этим связана и пресловутая проблема бордюров, плитки и асфальта, которые вечно не те и которые предписывается сдирать и укладывать как можно чаще. Дело в том, что воображаемый субъект хождения по тротуарам мыслится как рациональное существо, озабоченное качеством собственной жизни. Качество предполагает доведение тротуара до чего-то такого, что не равно самому себе. Поэтому любой московский тротуар состоит из препятствий разной степени выраженности, т.е. беспрепятственное передвижение должно быть осложнено препятствиями, перерезано светофорами, завалено снегом, посыпано крошкой, залито реагентов, обрамлено сугробами и лужами. Так тротуар обозначает свои границы, т.е. рождается Ходить по нему не получится, зато получится увидеть и назвать

мое мнение об американской киномузыке мое мнение об американской киномузыке сводится к тому, что американская киномузыка, особенно в независимом кино, - что уж говорить об остальном - показывает нам, что американцы глухие на оба уха и что музыкой и звуком они называют что-то совсем неподходящее и простое, как сэндвич с жареным картофелем или пудинг с синтетическим малиновым соусом. Иначе как объяснить озвученные подарки судьбы нашему суверенному миру в виде "Марти великолепного" и "Отец, мать, сестра, брат". В последнем случае режиссер Джармуш, который мастерски выставляет напоказ, что его жизнь состоит из сидения в машине, в кафе и в заброшенных особняках неприятных людей и что от сидения в них он знает каждый вздох и текстурину этих мест, включая остывший кофе, непотушенные сигареты и липкие столы, в момент задумчивости главных героев включает задумчивую музыку, которая создает эффект выбора поздравительной открытки или средства для прочистки раковин в магазине фикспрайс под музыку, которая там звучит. Про эпизод "любимой маминой песни", которая из внутрикадровой переходит в закадровую, я вообще молчу. Наши простые советские и постсоветские режиссеры никогда бы такого себе не позволили, а устроили бы настоящую киномистерию, выворачивая музыкой зрителям все внутренности своими двойными и тройными посланиями и смыслами. А вот это недоразумение в "Марти", которое написал "потомок русских эмигрантов модный музыкант Дэниэл Лопатин" просто ни в какие ворота не лезет. Музыка его так разнообразна, так модна, так тщательно написана, включает в себя столько призраков прошлого и ироничных эпизодов, что простодушно перетягивает одеяло фильма на себя. У меня эта выразительность и самолюбование для усиления многозначительности фильма кажется настолько диким, что просто непонятно, как такие умные и умелые люди смогли быть загипнотизированы подобной высокопарной электронной ерундой. И не надо думать, что веселье. озвученное ерундой, дает превосходный результат. Если все тебя терпят, это не означает, что что-то получилось это был пост моего редкого эстетического гнева и возмущения