Шхуна Ганжа

снег и снегопад, представляемые как "стихии", никакими стихиями очевидным образом не являются, а являются декорациями восставшего против особого рода порядка вещества снега, которое, будучи рассеянным и в то же время быстро слипающимся, выставляется в качестве непреодолимой силы, останавливающей то, что неточно называют "работой общественного транспорта" и "воздушного сообщения". Несопоставимость этих двух порядков - порядка быстро разложимого и угрожающего только своим количеством вещества и порядка неуклюжих торжественных перевозок тендерных автобусов и трамваев, предлагающих вместо летучести и быстроты свой внушительный и неспешный облик и характер, демонтрируют вполне ясно, что эти порядки заодно, что снег важно именно не успевать убрать, что важно создавать пустоту ожидания, подмигиваяя огоньками счастливых маршрутов, которые где-то вдалеке дразнят и создают видимость жизни усталым замерзшим путникам, вглядывающихся в горизонт. Отряды машин, тракторов и дворников создают перформанс отрядов помощи, превращая последние проходимые островки в горы и лавины, перекрывая бредущим путникам последний путь. Расписание и размеренность здесь не просто дают сбой - они показывают свою непрозрачную природу: теперь сколько ни старайся, расписание себе не подвластно, ничего не характеризует и ни с чем не коррелирует. Оно и раньше этого не делало, но само склдывалось в причинно-следственные цепочки и позволяло делать кое-какие неопределенные выводы по типу "всегда чего-нибудь да дождешься", легко превращающиеся под снегом и дождем в "ты не дождешься никогда и ничего"