Шхуна Ганжа

вы как хотите, но повсеместно репетируемая детскими хорами ДК и Домов творчества жалостливая песня "Прекрасное далеко", при ее многократных повторах, эхом раздающимся по коридорам, напоминает мне выступление сиамских близнецов с романсом "В лунном сиянье" из фильма Балабанова с обидным названием "Про уродов и людей"

нарколог на профосмотре задал мне неразрешимый вопрос - когда я в последний раз употребляла алкоголь. Если бы я серьезно попыталась ответить на этот вопрос, то мой ответ оказался бы столь обстоятельным, что я не смогла бы на него ответить. А если бы я отвечала на него легковесно, то из-за обилия нюансов не смогла бы ответить на него честно. Та капля алкоголя, которую мне доводится иногда проглатывать, может сбить меня с ног подобно тому, как капля никотина убивает лошадь. Но поскольку объяснить эти тонкости никому нельзя, остается относиться к воспоминанию об употребленном алкоголе с максимальной серьезностью, поэтому я пытаюсь вспомнить дату Нового года. Я включаю инструмент анамнесиса и произношу "тридцать...тридцать...первого...декабря", попутно впоминая мельчайшие подробности празднования нового года. "Т.е. на Новый год?" - произносит сообразительная наркологиня. "Получается, что да", - задумчиво говорю я. Так всё становится на свои места. человечество прошло этап лжи относительно своих порочных пристрастий, ему больше не надо врать, оно может себе позволить вспоминать события в том порядке, в котором они происходили

хорошо теперь на медосмотрах - вокруг постколониальная натура, - можно сказать, сами объекты социального в чалмах и расточках. Если ты не идешь в Африку и Азию, то она сама приедет к тебе и не спрашивай, кто по кому звонит. Никакие интернациональные языки уже не нужны, английский тоже - интернациональное общение происходит с помощью подтыкивания авторасшифровщиков-переводчиков к частям орального аппарата носителя любого языка.. Наметан профессорский глаз относительно постколониальной натуры, а мой наметан относительно профессорских наметанных глаз. Поэтому наблюдая за реальностью, не забывайте задумываться, не наблюдает в этот момент кто-то и за вами

с целью снижения количества получаемого населением высшего образования и увеличения интереса к bullshit jobs был сделан ряд предложений, - в частности, переименовать высшее образование в "особенно среднее" и "специальное специализированное", внести упоминания высшего образования в рабочие специальности короткого цикла обучения, заменить в программах теорию так называемыми теориями (например, "вождения", "сборки агрегатов", управления элементарными системами"), произвести семантическую экспансию, сделав обязательное упоминания высшего в низшем, а низшего в высшем, создать программы для поддержки троечников, лентяев, лоботрясов и сибаритов и организации на базе дружественных разновидностей искусственного интеллекта самогенерирующихся комиссий по оценке соответствия произносимого и написанного на предмет здравого смысла и блокировки воображения

я вот сижу в музыкальной школе и слушаю то, что звучит - естественно, это самое тревожное место из одной сонаты Бетховена, как бы такой танец, преобразованный им в целое высказывание. На языке простого танца, причем дурацкого, под который любят бегать и кружиться дети, но он его превращает в язык, на котором говорит совсем даже не о танце. А теперь это место разучивает чья-то не очень умелая, но настойчивая рука, восемь тактов повторяются и повторяются, а как доходят до конца, то начинают заново. Другой бы от такого сошёл с ума, музыка крайне истерическая, но мы воспитаны в специальной культуре и терпим, и даже испытываем небольшой подъем, а охранница наша благостная и окающая, так вообще ничего не слышит и считает подобные звуки звуками своей работы и больше ничем. Звучит рояль - значит она на работе и все заняты, порядка не нарушают. При том что предыдущие 65 лет ее жизни прошли в самой что ни на есть деревне с огородом, домом, забором, соседями и бакалейным магазином. Даже корова у нее была! А может, и сейчас есть, - по крайней мере так кажется, когда она допрашивает по телефону некого Анатолия, бестолкового мужчину и похоже, что мужа. Поразительно, конечно, что именно крайне тревожный музыкальный эпизод не поддается чьей-то учащейся руке, как бы выскальзывая из-под рук. Музыка сквозь него нет-нет, да и пробьется, но чаще так и прячется обратно в клавиши, и тогда всё начинается заново, заново

посмотришь на ожидающих своих детей родителей в музыкальных школах и кружковых центрах и только и скажешь "тьфу ты", потому что сказать больше и нечего. Воистину печален внешний вид человека, удачно решившего все личные вопросы и перешедшего в статус окончательно счастливого. А может, и не поэтому, а из-за холода, но только похожи все взрослые в наших краях на окопавшихся в своей шкурке мышей: лица серы, челочки слиплись, одежонка самая бросовая на вид, вроде примятых курток или платьев-футляров длиной миди с рукавами-кимоно длиной три четверти, - из тех, что уценяют и еще врут, что "производство Польша". Много толстых и истощавших, и нет ни одного атлетического субъекта, а если и есть, то его мускулистость какая-то напряженная, узловатая, а ежели какая красавица взрослая затешется, но и ее красота кажется злой, тревожащей и бессмысленной. Но как выбежит или лениво выкатится к такой мамаше ее дитя, как всё меняется, расцветает взрослый человек прямо на глазах. Лица у детей и родителей совершенно одинаковые, и посмотришь, как всё повторяется - душа радуется. Не нос, а носы, не лобик, а два выразительных лба, не родинка на носу, а два украшенных звездами лица. Начинают они пререкаться, а сами обожают друг друга и этого никак не скрыть получается, что при повторении формируется некая закономерность, а раз она существует, то человеческий мир не прост и не случаен и тем и прекрасен

⚡- это моя добыча, отдайте ее мне, - заявил Шерхан, - Маугли должен принадлежать сильному, чтобы не делать слабых сильнее, а сильных слабее. Это и есть справедливость, отдайте ее мне. Что справедливо, а что нет, должен решать тот, кто полон решимости. Это и есть мужество, отдайте его мне

https://vk.com/audio-2001838544_51838544

на Мясницкой вчера разворачивалось давно не виданное зрелище: она была запружена людьми, пытающимися в привычном энергичном режиме передвигаться по тротуарам, но тротуары состояли из слоев и гор свежайшего снега, усиленного другим снегом, сдвинутым с проезжей части. У несчастного вечно занавешенного тряпками почтамта образовалась многометровая гора, которую атаковали темные крикливые фигурки детей, некоторым из которых удавалось добираться ненадолго до самой ее вершины, сверху всё это посыпалось новым небесным снегом, тут же образовались крепкие пары сцепившихся локтями подруг, в неспешном темпе обменивающихся жаркими сплетнями и страданиями семейной и рабочей жизни, торопящиеся торопились очень смешно, преодолевая снежные препятствия разного калибра, протаптывались тропинки, ощупывались подошвами массивной обуви снежные возвышения. Звуки Мясницкой перестали быстро улетать и притормаживались, оттого было слышны слова и фразы, которые не должны долетать до чужих ушей. А с самых вершин крыш отважные ленивые бригады сбрасывали снежную тяжесть; этот звук приземляющейся гигантской массы показывал в точности масштабы пространства, которое показывало себя внушительным, а не эфемерным, как в прежние годы. Застряв у Библио-Глобуса, я вспомнила забытый эпизод, когда по каким-то ковидным или охранительным правилам перемещаться по улице было недозволено, а в магазине находится дозволено, поскольку внутри него пролегала невидимая граница. Мы стояли с маленькой Домной у окошка на втором этаже, смотрели на патруль и не верили, что есть улица, по которой ходить нельзя и надо что-то придумывать, чтобы прошмыгнуть в метро. Поразмышляв так минут тридцать, мы в первый раз загрустили и посерьезнели, почувствовав какую-то мрачную предписывающую тайну и по дороге приводя все возможные микроурбанистические аргументы к тому, что такого быть не может, поскольку противоречит абсолютно всему

давай глуши уже, глуши, мой VPN многострадальный давай души уже, души, подушкой снега всю Москву придут веселые полки мигрантских дворников с лопатой но не верyуть часы и дни с неподключенным VPN погибнет молодость моя под занесенными снегами придет желанный интернет, открытый, ясный и прямой и возгорится алгоритм свободы той, что вечно с нами и впишет наши имена в лист ожидающих его (жестокий-романс-заклинание, поется и читается по утрам в воскресные зимние дни)

интересную работу проводят современные библиотеки, и если бы мы не боялись страшной специальности "библиотечное дело", то смогли бы и в него внести лепту критической и акторно-сетевой теории. Издательские политики в поле интеллектуальной литературы строятся на том основании, что они отгораживают себя от надоевших, буксующих, институционально окопавшихся областей и ведут свою работу вытесняюще-подрывным способом, раздвигая готовые ниши или создавая свои Но в результате именно в библиотеках они оказываются вновь перемешанными, подмешанными, выстроенными по калибру, начальной букве фамилии и ригидным рубрикаторам - так предписывает им поступать "научно-систематический" подход. А между тем такое соседство ренегатов и прогрессистов, мечтателей и начетчиков, щепетильных трудоголиков и безответственных проходимцев, классиков и выскочек в некотором смысле отрицает усилия самих издателей. Можно было бы сказать, что так и формируется объективная картина, но объективно здесь только то, что книги как люди - иногда вынуждены стоять весь свой век плечом к плечу неизвестно с кем, неизвестно зачем и непонятно почему всё это, конечно, менее трагично, чем выстраивание по алфавиту поэтов и писателей - этот Ноев ковчег, но скорее кладбище с книгами вместо надгробий, заставляет иногда прижиматься обложками тех, кто только бы плюнул в сторону друг друга

⚡ - мы с возмущением относимся к словам "что вылупилась, а? да, вы все мне мешаете", - заявила пресс-секретарь, - и видим в них недопустимое употребление грубой лексики и скрытой угрозы . Каждый имеет право на выражение своего мнения, но это выходит за всякие рамки и рассматривается нами как оскорбление, требующее немедленных извинений

⚡- мы с пониманием относимся к словам "что вылупилась, а? да, вы все мне мешаете", - заявила пресс-секретарь, - и не видим в них ничего предосудительного. Каждый имеет право на выражение своего мнения, тем более крупный лидер

⚡Верховный Лидер высочайшей республики попросил убежища в гостинице "Измайловская слобода". Он ждёт пресс-конференции на ресепшене гостиницы "ВАО пять звёзд"

⚡в ответ на вопрос, не путает ли президент США танкер с Гренландией, он процитировал знаменитый отрывок из сочинения В.В.Розанова, который описывает как Победоносцев ответил на вопрос "это вызовет толки" даже не плюнув, а медленно выпустив и растерев слюну ботинком

(poll without text)

действия людского мира, видимо, устроены так. Например, человек ученый. Он пишет об одном и том же, и это одно-и-то же так укрепляет его в этом знании, что он может писать только об этом и только писать, причем чем более невыносимыми и частными становятся проблемы, которые он решает, тем меньше у него конкурентов, тем в большей степени от него отступают остальные и тем он непобедимей и тем он больше позволяет себе углубляться во всякие ничтожные вещи. Или человек путешествует. Он немного повидал мир и хочет продолжить. И почему-то становится маньяком перемещений, останавливаться не намерен, кичится количеством посещенных мест или запечатленных достопримечательностей, уже незаметно вовлек в это свою семью, которую можно лицезреть уставшей и победоносного вида на многочисленных фотографиях. Это становится как бы такая изнурительная работа по поглощению красоты и диковинных мест. Или кто-то пишет, - да взять хотя бы меня. Если кто-то пишет, а потом не пишет, он начинает чахнуть на глазах. Его все жалеют и говорят: пиши, тебе надо писать. Каждый чих и любое колебание воздуха превращается в событие, человек сам становится пишущим инструментом, подобно шариковой ручке или мельнице по перемалыванию реальности в буквы. Есть люди, азартно подающие заявки на участие в чем-либо и не умеющие ни дня провести без написания заявки. Есть преподаватели, которые только преподают, причем не размениваясь больше ни на что, превращая чужие жизни в собственные антропологически-схоластические упражнения с планами и списками литературы. Жалуясь на проклятую жизнь, они ни йоты не уступят никому, превращаясь в измученных кляч и таща на себе все больше ношей разнообразных курсов. Уморительно следить за представителями власти, которые до такой степени привыкли управлять, распоряжаться и улучшать окружающую жизнь, что не прекращают заниматься этим не на минуту, отчего у них на лбу образуется гармошка озабоченности от дум о чаяниях народа складок. Человеку ничего не надо - ни славы, ни денег, никаких поощрений, а только бы довести свои дела до конца , а потом тут же приняться за другие. Единственный способ отвлечь нас от изнуряющих занятий, это предложить другое изнуряющее занятие, но кто бросает в этом случае свою ношу? Хотя встречались нам и изнуренные опен-колл-казино вечные путешественники по совместительству преподаватели по совместительству ученые, да к тому же писатели, и ничего, были даже счастливы и довольны, но жаловались страшно. Мир буржуазии устроен примерно также, но там идет охота за гармонией, поисками себя, настоящей доброты, истинной духовности, качественными тренировками, правильным питанием и доказательством права на счастье

(poll without text)

отличие европейского и нашего Рождества - эпистемическое: там как-то в среднем все себе неплохо представляют, что это такое и в чём его смысл, и имеется консенсус, который у нас назвали бы наверняка единством или даже соборностью. У нас же либо никто ничего толком не представляет и плутает, либо представляет слишком хорошо, будто он крупный специалист по Рождеству, и поражает откровениями смысла Рождественских праздников, сыпя цитатами на древних языках. Можно было бы назвать это эпистемической поляризацией на фоне эпистемического неравенства, но с исторической точки зрения загадки нет: если долго вытравливать и отшибать память о Рождестве, то одни так будут продолжать линию с отшибленной памятью, пока другие хранят и приумножают знание, с которым ничего поделать нельзя, но процессы эти инерционны

конечно, давно назрел вопрос, который почему-то никто не хочет обсуждать: как накладывать на бутерброд красную либо черную икру. Прежде всего надо твердо сказать, что это два совершенно разных и не связанных между собой процесса. Так называемая красная, т.е. оранжевая икра, представляет собой шарики, измазанные рыбьим клеем естественного происхождения. поэтому кучку такой икры надо просто аккуратно переместить на хлеб, к которому она немедленно приклеится как стразы на участки тела, предназначенные для украшения. А так называемая черная, т.е. по факту асфальтового цвета икра, не измазана рыбьим клеем и даже наоборот, скользит и рассыпается. Поэтому кучку такой икры надо тончайшим движением руки просто сбросить с небольшой высоты на хлеб, - но так, чтобы она не разлетелась далеко. Далее надо понять, желает ли черная икра в этот момент эксплозировать дальше или готова остановиться. Если она эксплозирует, ей нужно устроить качку, чтобы она равномерно самораспределилась, а если икра уже остановилась, то лучше ее не трогать и понадеяться, что далеко она не расползется но поскольку такими вещами мы занимаемся обычно один или два раза в жизни, навыки распределения икры нам никогда нигде не пригодятся, поэтому мое знание пропадет впустую и никем так и не будет использовано