Шхуна Ганжа

я вот сижу в музыкальной школе и слушаю то, что звучит - естественно, это самое тревожное место из одной сонаты Бетховена, как бы такой танец, преобразованный им в целое высказывание. На языке простого танца, причем дурацкого, под который любят бегать и кружиться дети, но он его превращает в язык, на котором говорит совсем даже не о танце. А теперь это место разучивает чья-то не очень умелая, но настойчивая рука, восемь тактов повторяются и повторяются, а как доходят до конца, то начинают заново. Другой бы от такого сошёл с ума, музыка крайне истерическая, но мы воспитаны в специальной культуре и терпим, и даже испытываем небольшой подъем, а охранница наша благостная и окающая, так вообще ничего не слышит и считает подобные звуки звуками своей работы и больше ничем. Звучит рояль - значит она на работе и все заняты, порядка не нарушают. При том что предыдущие 65 лет ее жизни прошли в самой что ни на есть деревне с огородом, домом, забором, соседями и бакалейным магазином. Даже корова у нее была! А может, и сейчас есть, - по крайней мере так кажется, когда она допрашивает по телефону некого Анатолия, бестолкового мужчину и похоже, что мужа. Поразительно, конечно, что именно крайне тревожный музыкальный эпизод не поддается чьей-то учащейся руке, как бы выскальзывая из-под рук. Музыка сквозь него нет-нет, да и пробьется, но чаще так и прячется обратно в клавиши, и тогда всё начинается заново, заново