Шхуна Ганжа

https://youtu.be/2_fDSEmNliQ?si=q_0d1Otox3merjvS

Литераторы лишь различным образом описывали мир. Но дело заключается в том, чтобы дать описать его мне «Тезисы и о Фейербахе тоже»

как говорит очередная советская книга 1970-х годов о дореволюционной эстраде, Надежда Плевицкая родилась в селе недалеко от Курска, была весьма одаренной, но не хотела воспринимать певческую культуру, поскольку НII, экзотизируя Плевицкую, как то сказал, что ей «и так хорошо». еще эта книга говорит о том, что она, в отличии от, например, Анастасии Вяльцевой, обсуживающей сентиментальную буржуазную эстраду, служила военно-императорскому истеблишменту. во время революции она выступала для «прогрессивных сил», но попала в плен к «белым» и эмигрировала в Париж. она сделала несколько записей в США с Рахманиновым. их не выпустили из-за нерентабельности, но одна сохранилась — «Белилицы, румяницы вы мои». в 1937 году ее обвинили за сотрудничество с ОГПУ, и никто из бывшего военно-императорского истеблишмента не заступился. она умерла в тюрьме на территории, оккупированной немцами. этика социализма понятна — капитал страшен. любая биография артистов дореволюционной эстрады интерпретировалась как эмпирическое подтверждение того, что старые производственные отношения уже тогда были исторически исчерпаны. но и здесь, как в случае Плевицкой, индивидуальная судьба снова оказывалась не вполне живой: она сводилась к знаку моральной дилеммы, через который демонстрировались, с одной стороны, капиталистические формы обращения с голосом, телом, успехом и рентабельностью, а с другой стороны — достижения экономики без прибавочной стоимости, культуры без эксплуатационной сцены, этики, в которой голос перестает быть товаром для, чтобы существовать ради. видимо, в памяти социализм не намеревался разотчуждать то, что было отчуждено, а memory studies точно посчитали бы буржуазной дисциплиной

администратор детского заведения на мой вопрос, когда выключат неожиданно заговорившую и зазвучавшую громким концертным джазом в холле плазму, стала выкручиваться и оправдывать чужое решение. Мы тут все - родители и ожидатели с кружков - привыкли работать, не замечая детских визгов, танцевальных притопов и народных наигрышей, но звук из плазмы никогда еще не раздавался. Там, где выкручиваются, царят особые социальные атмосферы - клановости, игры "что-где-когда", базарного блефа и женского заговорщества. Свежее поколение молодых людей умеет здорово договариваться. С одной стороны, мне это страшно нравится, но с другой - сама я не умею и не люблю договариваться. С моей точки зрения "выкручиваться" и "договариваться" - социальные навыки периодов аномий, сильные средства спасения от всяческих катастроф и неприятностей. Если не выкручиваться и не договариваться, мир приходит в турбулентное движение и на честных основаниях выдает всё то, на что ты претендуешь. Если очень хочется договариваться, можно налаживать диалоги, рассказывать свои истории, вздыхать, плакать, молить о пощаде и помощи, но только не договариваться. А если в конце такой короткой веселой мимолетной дружбы кто-то скажет "ну вот, договорились же", нужно сказать "нет, не договорились, но я все сделаю, раз так надо"

сосиски сгорели очень удачно: обуглились именно те части, которые я надрезала в виде креста. Знаете, что у каждой сосиски есть два конца, и если сделать один продольный надрез, а потом второй, то эти концы от нагревания как бы распускаются. И они распустились, но потом почернели, зато не почернела средняя часть, оставшись гипотетически съедобной. Конечно, мне не удалось ее попробовать: она прилипла к фольге, пропахла черной горечью и вообще, сосиски я не ем, так что можно сказать, что ничего не случилось. Очень удачно не налился кофе из автомата. Стаканчик сначала изящно выпал из отверстия, но что-то пошло не так, его слегка перекосило, автомат это заметил, я тоже, автомат отказался лить кофе, я поправила стаканчик, еще раз заплатила, автомат замер, я написала в специальную службу, сопроводив это привычным красочным рассказом, мне поверили, подошла незнакомая студентка и горестно вздыхала, что автомат сломан, но мне удалось ее убедить, что я такой человек, у которого всё ломается, а у нее все получится, она поверила и у нее всё получилось. После этого я открывала дверь преподавательской и она открылась с первого раза, хотя обычно она открывалась с 7-9 раза, но тут я решила похвастаться перед юной коллегой и сказала ей, что сейчас у меня первый раз в жизни получится набрать код, и у меня получилось. После этого я отправилась на поиски потерянной вчера флэшки, заранее все сообщая, что флэшка не найдется, потому что я флэшки сею и они бесследно пропадают. И флэшка нашлась, ее не украли, и это меня растрогало до слёз. Я положила ее в кармашек и давала ей своё тепло. После этого забарахлил процессор в одной из аудиторий, и я позвонила по специальному номеру, и мне так вежливо и даже нежно отвечал женский голос с армянским акцентом, что я вспомнила тетушку Анаит, а голос записал меня как студентку, но я призналась, что не студентка, и голос изумился - не так он представлял звонки преподавателей. После этого всё починили, на улице пошел дождь, стемнело, пачки печенья рассыпались у меня прямо в метро, но бдительные пассажиры помогли их вернуть на место в сумку, хотя и печенье я тоже не ем. В общем, день прошел прекрасно и всё было возвращено и восстановлено, сосиски я еще не выбросила, но обязательно выброшу

хотелось бы высказаться по поводу утечки разговора двух спецпредставителей. Что представляет собой этой желание? Как оно устроено и какими способами конструируется? Кем является субъект такого высказывания? Является ли этот акт политическим и в полной ли мере он исчерпывается своей коммуникативной стороной? Может ли, хотя бы гипотетически, участник или инициатор утечки быть одновременно ее агентом? Что в разговоре-утечке является по-настоящему существенным? Захотела бы я обо всем этом говорить, если бы меня посадили в самолет и отправили в большой шумный теплый город? Что бы я подумала в этот момент? Могла бы во мне пробудиться ложная память как об участнике этой утечки и на каких основаниях? так я высказалась по поводу утечки разговора двух спецпредставителей

⭐️ Научная конференция «Мир без пойесиса: в поисках утраченной гармонии. Памяти Т.Ю. Сидориной» 📌На базе Школы философии и культурологии ФГН НИУ ВШЭ состоится научная конференция «Мир без пойесиса: в поисках утраченной гармонии. Памяти Т.Ю. Сидориной». Модератором конференции выступит Углева Анастасия Валерьевна, профессор ШФиК. 🌎Мероприятие пройдёт 28 ноября 2025 года по адресу ул. Старая Басманная, 21/4 (ауд. А-204). При необходимости заказа пропуска необходимо написать по адресу augleva@hse.ru до 27 ноября. 📌 С программой конференции можно ознакомиться по ссылке. #полезныематериалы@philosnote #нашиисследователи@philosnote

ага, понятно, - значит, писать или не писать - не вопрос выбора, а вопрос модуса. Правильно говорить "я перешел в модус письма" или "я находился не в модусе письма". Если ты выбрал модус, важно быть последовательным, т.е. "ни дня без строчки" и "если можешь не писать - не пиши" - два совершенно одинаковых высказывания, оба верные, но из разных модусов. Чередовать их не получится, чередование - это ошибка. Человек есть пчела: перелетая с цветка на цветок, он либо собирает нектар, либо жужжит. Он не может и жужжать, и собирать нектар. Жужжать по-своему приятно, но писать, жужжа, не выйдет. Писать тоже приятно, но только не надо надеяться отдохнуть и немного пожужжав, вернуться к письму, никакие прыжки тут невозможны. Действительно, тексты складываются и упорядочиваются во сне, но бессознательное тут ни при чем. Письмо во сне - просто продление пребывания в модусе письма, а не какая-то особенная работа воображения или мысли. Все пишущие писали утром или до обеда, потом истощались и показывали свой скверный характер. Так они отпугивали окружающих от попыток переманить их в другой модус. Не говори "у меня не получается писать", а говори "шаг перехода в иной модус кажется мне непостижимым по радикальности актом, и я к такому не готов, ведь это уже буду не я". Так и есть: другой модус - другая жизнь

🥲Почему детей не берут в космос? Денис Сивков, выпускник и преподаватель факультета социальных наук Шанинки, рассказал о детях в космосе (а, вернее, об их отсутствии) на конференции «Загадка Сфинкса», посвященной исследованиям возраста. В лекции анализируется парадоксальное явление: при том что космос давно стал пространством технологий, экспериментов и даже зарождающейся экономики, присутствие детей в нём остаётся почти немыслимым. Может, дети слишком инфантильны и несерьезны? Или наше общество слишком опекает их? 🚀Анна Ганжа, преподаватель Шанинки, комментируя лекцию, указывает, что представление о недопустимости детей в космосе может быть лишь частным случаем общей бюрократической установки, определяющей отношение к детям в самых разных институциях: «Тот, кто принимает конечное решение, предвидит вот этот вопрос — и в случае любого эксцесса будет сказано: «А что у нас, уже и дети в космос летают?», «А нам уже и детей не жалко?». И в этом смысле космос не специфичен. Двадцать лет назад я пыталась приходить с детьми на территорию разных университетов, и тогда были ещё не такие травоядные времена, и мне говорили то же самое. Там тоже спрашивали: «А что, у нас уже и дети ходят по университету? Около серьёзных людей кто-то ходит?». Смотреть лекцию на YouTube или VK Видео➡️

посидишь-посидишь так в вымороченном окружении, да и повернешься в сторону букроссинговой полки - вот там и выяснится, что ничего, кроме книг, на свете лучше нету. Плохи книги, смешон акт чтения, а всё же остальное еще хуже. Разве можно считать жизнью, что скоро пойдет снег? И что этот снег, аутентично подсвеченный, будет летать кривыми хлопьями над еще не окончательно пожухлыми газонами? Зачем я читаю историю Катерины Львовны, какое дело мне до ее скуки? А вот же читаю, и представляю эту скуку лучше самой Катерины Львовны, женщины с иссиня-черныии, в отличие от меня, волосами, с круглыми в отличие от меня, плечами, невысокого, как и я, росту. И чтобы не заскучать, я хватаю Альфонса Доде, где кто-то осыпает какую-то Полину поцелуями, потом "Бесов", в которых описывается невероятная история, которую и описать-то невозможно. И Паустовский, эмблема детской скуки, оказывается вовсе не скучным. Пишет о плачущих зайцах и туманах, и пишет не потому, что делится интересными историями, как думают, - а наоборот, рассказывает о том, что осталось из того, к чему ни у кого нет никакого интереса. У того, что осталось, есть своё время, свои запахи и своё понимание, а ты сиди и записывай, и не думай, что этого нет

мало того, что троллейбусы от Красных Ворот отменили, мало того, что вместо них пустили огромные автобусы с крошечным салоном, мало того, что номер 24 превратился в 624, мало того, что интервал теперь не 5-10 минут, а все 30-40, мало того, что он не высвечивается на картах, а табло не работает, - теперь на нем вместо милых Разгуляя и Лефортово красуется светящееся указание КАРАЧАРОВО. Это унижение, ниспосланное нам за пассажиропотоковое смирение, указывающее в качестве пункта назначения несуществующее место - страшнючую сгинувшую деревню, поглощенную промзоной, имеющую имя КАРАЧАРОВО. Неважно, доедет ли гигантский автобус с крошечным салоном в эту самую промзону, - когда я бегу мимо собора Петра и Павла, мимо Сада им.Баумана, мимо дома, где жил Чаадаев, я беззвучно кричу летучему голландцу, заплутавшему в поисках своего КАРАЧАРОВО, что он не догонит меня, хотя бы из-за редкости интервалов своего карачаровского челночного плавания

а на Площади Восстания тоже поёт человек, но его никто не ловит. Поет он "мы пойдем с конем по полю вдвоем". Роста он высокого, даже слишком, в красной клетчатой куртке, милой шапочке и круглых очках. Поет плохо, даже слишком. Никто не останавливается и не смотрит, только некоторые испуганно оглядываются. Человек молод, даже слишком, - песня явно старше его лет на десять или больше. Знает ли он ее историю? Похоже, что нет, - голос дрожит и уплывает мимо нот. Навернре, он охвачен чувствами, или, наоборот, совершает музыкальный жест. Песня сочинялась, когда никто не ходил с конём по полю вдвоем, а только воображал, что вот уедет, плюнет на всё, купит коня и будет с ним ходить. Теперь и коней полно, и поводов уйти от всех еще больше. Поёт человек в круглых очках и не знает ничего

ну что, брат великий музыковед Ричард Тарускин, в этом году мы не будем задавать главы твоей книги о Чайковском, будем читать другие главы. А всё почему? А всё потому, что это теперь называется у нас один срам. Так кто из нас сейчас запретит великую русскую культуру? Стало быть, вместе мы ее и запретим. А всё почему? А всё потому, что всё что ни делается, всё к лучшему, хотя мы в это и не верим

как я в одиночестве читала до перестройки "Правду" и областные печатные органы коммунистической партии, так и продолжаю в Сапсане в одиночестве вчитываться в "Парламенскую газету" и разные другие правдивые издания, от которых все отворачиваются. А всё почему? Потому что не любят люди правды, она им колет глаза и вызывает у них неприятные реакции. Ишь, сидят, листают рилсы, слушают музыку. А как я умею пересказывать правдивые газеты, просто заслушаешься! Раньше я это делала на классном часе в разделе "политинформация", а сейчас это зовется дискурс-анализ. Любят люди мои пересказы, загораются у них глаза, пробуждается воображение. Чего не сделаешь ради людей, чего только не прочтёшь ради них

в малознакомом или позабытом городе есть приятный момент: ты не знаешь, куда надо нырнуть, чтобы оказаться в нужной близлежащей точке, а все знают. Знают, и от такого автоматизма стекленеют, а у тебя в глазах горит огонь охотника. Можно либо тащиться за теми, кто знает, либо прокладывать свой путь. В результате ты какое-то время мечешься по очевидным местам, с горящими глазами, маскировочно прикрытыми веками, среди автрматических и остекленевших прохожих. Это называется фланерством в замкнутых и полузамкнутых пространствах в эпоху и технической оснащенности

минусы конференций: - все неправы - много алармистов и моралистов - все говорят про ИИ и называют его вызовом - ставятся неутешительные диагнозы человечеству - все ссылаются на устаревшую литературу - гетерогенный состав участников - мало розеток - нельзя саркастически язвить плюсы конференций - можно бродить по коридорам и мимикрировать - все преувеличенно-вежливые - много воды, салфеток и мерча - старый паркет издает многоголосные звуки - можно заговаривать с незнакомцами

- ты знаешь, что завтра день философии? Вот и поздравляю. У Вас праздник, наверное? Нет? Сегодня передачу показывали, ты ее знаешь наверняка, - "Календарь", по телевизору. Ну как не знаешь? А философа такого, Игорь Чубаров, - знаешь? Очень хорошо говорил, очень понравился. Что говорил? Говорил, что мы все разные, что нельзя как будто всех под одну гребенку. Хорошая мысль. Что мы думаем, что все такие же как и остальные, а нет, это не так. Вот ты не умеешь так говорить, а мысль-то простая, но очень хорошая. Обещай посмотреть, запомни - "Ка-лен-дарь", мы с папой потом всегда спорим после нее

читала газету "Ведомости" и еще что-то такое, которую предлагают так: "позвольте предложить свежую прессу" и "в широком ассортименте представлена периодическая печать". Газеты в неброских тонах, "деловые", для воображаемых деловых людей, делающих свои деловые дела. Чтобы достучаться до сердца деловых людей, которых в Сапсане совершенно нет, но есть другие, Ведомости и другие газеты проявляют озабоченность, фиксируют успехи и указывают на наслаждения. Наслаждаться предписываетя в этот раз зимой, холодом, катками, снегом и льдом. Разные люди свидетельствуют о наслаждении, они предвкушают лёд, ждут льда и мечтают о позёмке. К успехам относятся решения каких-то вопросов, а тревога соединяет успехи и наслаждения. Можно ли наслаждаться, если успех требует затрат сил? Можно делегировать наслаждение детям и внукам и наслаждаться собственными словами о наслаждении

⚡Философия коварна, она способна на многое. Так что пусть сдается она, а не мы, потому что она - первопричина нашего ей увлечения.

⚡Человек занимается философией не ради самой философии, но и не ради чего-то другого. Вернее сказать, она занимается им, а еще вернее - она занимает его самого