как говорит очередная советская книга 1970-х годов о дореволюционной эстраде, Надежда Плевицкая родилась в селе недалеко от Курска, была весьма одаренной, но не хотела воспринимать певческую культуру, поскольку НII, экзотизируя Плевицкую, как то сказал, что ей «и так хорошо». еще эта книга говорит о том, что она, в отличии от, например, Анастасии Вяльцевой, обсуживающей сентиментальную буржуазную эстраду, служила военно-императорскому истеблишменту. во время революции она выступала для «прогрессивных сил», но попала в плен к «белым» и эмигрировала в Париж. она сделала несколько записей в США с Рахманиновым. их не выпустили из-за нерентабельности, но одна сохранилась — «Белилицы, румяницы вы мои». в 1937 году ее обвинили за сотрудничество с ОГПУ, и никто из бывшего военно-императорского истеблишмента не заступился. она умерла в тюрьме на территории, оккупированной немцами. этика социализма понятна — капитал страшен. любая биография артистов дореволюционной эстрады интерпретировалась как эмпирическое подтверждение того, что старые производственные отношения уже тогда были исторически исчерпаны. но и здесь, как в случае Плевицкой, индивидуальная судьба снова оказывалась не вполне живой: она сводилась к знаку моральной дилеммы, через который демонстрировались, с одной стороны, капиталистические формы обращения с голосом, телом, успехом и рентабельностью, а с другой стороны — достижения экономики без прибавочной стоимости, культуры без эксплуатационной сцены, этики, в которой голос перестает быть товаром для, чтобы существовать ради. видимо, в памяти социализм не намеревался разотчуждать то, что было отчуждено, а memory studies точно посчитали бы буржуазной дисциплиной