Рыба Лоцман

У меня есть небольшая коллекция любимых историй об авантюристах-выпендрежниках - реальных и вымышленных - почему-то непременно желавших сыграть на контрасте между собственной изысканностью и полнейшей дичью вокруг. Как правило, изысканность выражается либо в щегольстве и манерах (как у Капитана Крюка из повестей о Питере Пэне), либо, чаще, в чтении чего-то максимально не соответствующего окружающей обстановке. 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНЫ ЛЕОНИДОВНЫ Лоуренс Аравийский, этот чемпион мира по вдохновенной самомифологизации, писал, что во время Арабского восстания коротал долгие дни на спине верблюда, читая Аристофана в оригинале. А теперь вспомним, что в Лоуренсе было 155 см роста в ортопедических ботинках, для чтения Аристофана даже самому виртуозному знатоку древнегреческого необходим словарь Лиддл-Скотта, и вплоть до середины ХХ века словарь этот выпускался только в виде огромного двухтомника - вот и представьте все это на спине верблюда, идущего рысью по Аравийской пустыне. Свеженький выпускник Оксфорда Ким Филби, отправляясь в довольно опасное и не слишком продуманное пешее путешествие по Балканам, набил рюкзак трудами Аристотеля. Николай Степанович Гумилев на вопрос, как ему понравилась Сахара, отвечал, что он ее не заметил, ибо сидел на верблюде и читал Ронсара. Примерно к той же породе принадлежат все эти (боюсь, преимущественно вымышленные) читатели Николая Степановича, возящие его книги в седельной сумке, читающие их в пальмовой роще, забывающие на тонущем корабле, а также носители в походной сумке Тихонова, Сельвинского, Пастернака из стихотворения Багрицкого. Главный герой "Английского пациента" Майкла Ондатже, до глаз умотанный в бинты, в прифронтовом госпитале читает не что-нибудь, а "Историю" Геродота в оригинале, вместе с хозяином пережившую, если мне не изменяет память, десантирование на горящем парашюте и множество других увлекательных приключений. И вот моя коллекция пополнилась. Как вы думаете, что читает, сидя на квартердеке в ожидании очередной возможности проявить свой стратегический военно-морской талант, бесстрашный капитан Питер Блад, герой одноименного романа Рафаэля Сабатини? Зачитанные только что не до дыр "Оды" Горация на латыни, разумеется. И чтоб никто не усомнился в его отличной памяти, после обильно их цитирует перед очевидно не подготовленной к такой утонченности аудиторией. Впрочем, как и капитан Крюк, капитан Блад принарядиться тоже не дурак - черное с серебром, алый плюмаж, завитой парик, вот это все. Ужасно это смешно, и трогательно, и наивно, и банально, и нарциссично, и - что ни делай - неотразимо привлекательно. Ничего не могу с собой поделать, люблю этих ребят с Ронсаром на верблюде - даже если не очень верю в их реальность (уж не говоря о реалистичности).

Давно не ходила никуда так, чтобы прямо лицом и голосом, ore et voce, так сказать, но уже совсем скоро, в 21.00 мск, буду сегодня на "Живом гвозде" с разговорами о книгах и книжном. Подключайтесь! 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНЫ ЛЕОНИДОВНЫ

Чуть отвлечешься, а уж снова пятница и регулярная минюстовская каннибальская трапеза под бананом после заката. 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНЫ ЛЕОНИДОВНЫ В этот раз, как и почти каждую неделю, в списке иноагентов в том числе не чужие мне люди. Политолога Всеволода Бедерсона не имею чести знать лично, но оба мы пермяки, а это важно. С Игорем Садреевым у нас опыт сотрудничества, о котором приятно вспомнить: когда Игорь был главным редактором "Эсквайра", я в качестве приглашенного редактора делала летний литературный выпуск этого достойнейшего издания. А ещё любезно написанный Игорем блёрб украшал одну из моих книжек. Вопреки расхожему мнению, иноагентство - это не "орден за порядочность", с которым нужно поздравлять, а крайне унизительный и дискриминационный статус, сопряженный со многими неудобствами и рисками. Ни разу не видела человека, воспринявшего его присвоение как комплимент. Однако количество практических проблем, сопряжённых с иноагентством, бывает различным в зависимости от жизненных обстоятельств, сферы деятельности, места проживания и так далее. Поэтому надеюсь, что для Всеволода, Игоря и вообще всех фигурантов вчерашнего списка этот удар окажется не слишком тяжел, а сопряжённые с ним потери - некритичными. Ну, и в заключение censeo, что сам институт иноагентства delendus est, а задаваться вопросом "этого-то за что?" разумно и нравственно примерно в той же степени, что и спрашивать, например, "что же он такого натворил, что на него кирпич упал".

Вау, какой аттракцион неслыханной щедрости! Книга Ксении Лученко "Благими намерениями" без преувеличений блестящая - и теперь благодаря "Проверено.Медиа" ее можно скачать совершенно бесплатно из любой точки мира. 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНЫ ЛЕОНИДОВНЫ А пока у вас качается файл, позволю себе повторить свой небольшой на нее отзыв: "Если вам всегда хотелось узнать, как Русская Православная церковь дошла до жизни такой стала элементом российской государственной машины, полностью утратив какую-никакую субъектность, но вы не знали, кого спросить, то обратитесь, пожалуйста, к этой книге. Отправная точка исследования Лученко - фигура убитого в 1990-м году протоиерея Александра Меня, символизирующая свободное, но не протестное позднесоветское и перестроечное православие. Финальная - фигура протоиерея Алексея Уминского, запрещенного в служении и изгнанного из РПЦ в 2024-м (думаю, и так понятно, что именно он собой воплощает). Между этими двумя точками выгнулась дуга упущенных возможностей, ошибок, пагубной инерции, малодушия, корыстолюбия, объясняющих нынешнее плачевное состояние церкви. Книжка исключительно мрачная (особенно, боюсь, для воцерковленных православных верующих), но, как мне кажется, и очень полезная – в том смысле, что спокойная, здравая и – несмотря ни на что - оставляющая в финале некоторый проблеск надежды. Ну, а еще она изумительно написана, великолепно структурирована и – при всей своей академической глубине и новизне – очень дружелюбна в том числе к такому неподготовленному читателю как я".

Решительно невозможно перестать цитировать книгу Арлена Блюма о цензуре в СССР: Руководитель цензурного ведомства Ленинграда жалуется, что “знание редакторами хотя бы основных положений Перечня <запрещенных к публикации сведений> помогло б избежать в 1986–1987 гг. более 100 цензорских вмешательств в Лениздате, 50 — в “Советском писателе”, 7 — в “Детской литературе”. 9 — в “Науке”. 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНЫ ЛЕОНИДОВНЫ Но парадокс заключался в том, что сам этот пресловутый «Перечень» составлял всегда тайное тайных, хранился под грифом «Совершенно секретно» и никогда не предоставлялся в распоряжение редакторов. Остается полнейшей загадкой: как они могли избежать «нарушений», не зная, что же именно объявлено в них тайной? А тайной могло быть объявлено всё что угодно: от экспорта груздей из Псковской области (был и такой запрет) до «морально-политической подготовки олимпийцев…” Исключительно нужная книга для всякого, кто пытается постичь генезис (чтоб не сказать патогенез) нынешней отечественной цензуры. П - преемственность.

А вот смотрите, меж тем, какая красота на подходе у издательства "Индивидуум". Максим Жегалин, кто забыл, это такой наш Флориан Иллиес, и книжка его "Бражники и блудницы" про всяких важных и не очень важных персонажей Серебряного века отличная - смешная, трогательная, щемящая, с волнующим и таким знакомым нам сегодня ощущением хрупкости мира, кажущегося его обитателям надежным и прочным. 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНЫ ЛЕОНИДОВНЫ Прошлому изданию сильно не хватало картинок (я периодически лезла в интернет посмотреть на лица героев или панорамы улиц), а теперь картинки будут, и все вместе, кажется, выходит очень нарядно. В общем, книга по-прежнему лучший подарок, Россия наше отечество, дальше вы сами знаете.

Продолжаю читать отличную и неожиданно для серьезного академического исследования остроумную книгу Арлена Блюма "Как это делалось в Ленинграде", посвященную истории цензуры в позднесоветское время. 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНЫ ЛЕОНИДОВНЫ “Приказ Главлита СССР <от 1985 года> требует от местных органов «усилить внимание к издательской деятельности, не допускать выпуска литературы, предпринятого в нарушение установленного порядка, а каждый случай отступления цензоров от требования нормативных документов о порядке выпуска литературы рассматривать как серьезное нарушение служебной дисциплины». В конце приказа названы цензоры, хорошо выполняющие свои служебные обязанности, за что они вознаграждаются суммой в тридцать рублей. Конечно, здесь случайное совпадение, но эта цифра, известная еще по Евангелию, всегда фигурирует в приказах о награждении цензоров за «добросовестную работу». Может быть, в этом был оттенок мрачного юмора, который, кстати, был свойствен начальнику штаба корпуса жандармов Леонтию Васильевичу Дубельту, человеку неглупому, который всегда выписывал негласным осведомителям III Отделения именно эту сакраментальную сумму, испытующе при этом глядя им в глаза и загадочно усмехаясь.”

Эта рубрика должна была назваться по-другому и выходить в другом месте - и даже один раз в самом деле вышла (поищите выше, была ссылка). Но человек предполагает, а господь располагает, не всегда сверяясь с нашими скромными планами. Поэтому теперь мои обзоры старых новых книг, все активнее публикующихся сегодня в России и обретающих вторую (а иногда и третью) жизнь в новом контексте и обстоятельствах, будут ежемесячно выходить на "Republic", дай бог доброго здоровья его команде, согласившейся нас с рубрикой приютить. 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНЫ ЛЕОНИДОВНЫ В первом выпуске "Антресолей" - три книжки советской эпохи: одна интересная, одна выдающаяся, одна согревающая и утешительная. Одним из последствий нынешнего кризиса в отечественной книжной индустрии стал парадоксальный слом в модели «новинки vs классика». С оскудением первой категории по причинам давления цензуры и ухода западных правообладателей начала развиваться и крепнуть принципиально новая область — старые и очень старые книги, либо совсем не известные современному читателю, либо возвращающиеся к нему после долгого забвения. На такие книги, как правило, истекли авторские права, в них нет ни геев, ни наркотиков, поэтому найти что-то интересное, слегка отряхнуть, переупаковать в современную обложку, а после позиционировать как «новинку» — решение сравнительно простое, почти бесплатное и вполне безопасное. Эти странные «новинки-старинки», ложась на премиальной выкладке рядом с новинками подлинными, свеженаписанными, причудливым образом меняют российский книжный ландшафт, отрывают его от ландшафта мирового и в то же время придают ему несколько вынужденные, но отнюдь не бессмысленные самобытность и разнообразие. Именно об этой новой для нашего читателя тенденции — возвращать книги из небытия и помещать их в новый, принципиально иной контекст, мы и будем говорить в ежемесячной рубрике «Антресоли».

У лингвиста Бориса Иомдина есть замечательный канал "Узнал новое слово", в котором автор каждый день предлагает читателям сознаться, известно ли им слово "охара" или "прополимерить". 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНЫ ЛЕОНИДОВНЫ Я, конечно, не лингвист, и новые слова (если они не греческие) встречаются в моей жизни не слишком часто. Но все же и со мной такое случается. Сегодня вот узнала, как на профессиональном главлитовском жаргоне советского времени называлось цензурное вмешательство в текст - оказывается, для него существовал специальный термин "вычерк". Подумала, что никогда это понятие не было настолько зримым и материальным, как в наши дни. Советские "вычерки" по большей части оставались для читателя незримы - разве что легкая рябь указывала на то, что прежде здесь было что-то сомнительное. Нам же вычерки - или, как теперь говорят, блюры - даны в чувственных ощущениях. И мы не просто чувствуем рябь - мы явственно видим круги на воде. А часто даже можем предположить, какой именно объект поглотила безжалостная пучина.

“Тяжело в лагере было только было с "верующими". Мы так называли тех, кто верил в виновных. Они-то как рассуждали: не может быть, чтобы все это было совсем бессмысленно. Чтобы вся страна сошла с ума. Поэтому должны быть виновные. Не все, далеко не все, есть и невинные (я же вот невинен!), лес рубят щепки летят (слышали, наверно, такую пошлую фразу), да, щепки летят, но где-то должен быть и лес. 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНЫ ЛЕОНИДОВНЫ А на самом деле все мы были щепки, а лесу вовсе не было. Я, по крайней мере, ни одного случая не видал. Были такие, которые брюзжали, критиковали, но ни один не был по существу против власти. Наоборот, все были за. И даже озлобленных, таких, чтобы через меру, не видел. Все-таки святая она, наша российская интеллигенция.” И.Грекова. Хозяева жизни Запостила, а потом подумала: а хорошо моя плашка посреди этого текста смотрится.

Все-таки одна из главных загадок мироздания - Кто. Это. Читает. 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНЫ ЛЕОНИДОВНЫ Единственное объяснение, которое приходит мне в голову - книга все больше становится мерчем, платным приложением к приятной и интересной покупателю персоне. Ее приобретают не чтобы читать (поверьте, читать "В начале было слово, в конце будет цифра" Маргариты Симоньян решительно невозможно), а чтобы - в данном конкретном случае - выразить солидарность с женщиной, объективно пережившей большую трагедию и при этом не вылезающей из публичного пространства. Такой символический объект всегда приятно поставить на полку и любоваться, а в случае небывалой удачи еще и получить на него автограф. Раньше схожим образом покупали кружки и футболки с портетом кумира, теперь на смену им пришли книги - или, вернее, книжные продукты. Помнится, мемуары Ольги Бузовой (где она ныне? помогает ли парням на фронте? верит ли мечтам? носит майку с Че?) разошлись тиражом за 300 000 экземпляров, при том, что по сравнению с ними "В начале было слово" еще прям литература. Откуда я знаю? Не поверите, прочла Бузову для передачи "Вечерний Ургант" за полгода до начала войны (где тот "Вечерний Ургант" ныне? все мнет ли вешние цветы?..) В общем, превращение книги в мерч - интереснейшая тема, достойная отдельного разговора. В данном же контексте заметим лишь, что с учетом популярности Симоньян (о природе и причинах этой популярности деликатно умолчим), неудивительно, что конверсия лояльной ей аудитории в цифры книжных продаж на выходе дает очень приличные показатели. Но все же 180 000 экземпляров? Нет, что ни делай, не сходится. Есть, есть где-то стивен-хокинговская черная дыра формата А5, поглощающая книги Марго Симоньян и, надо думать, выплевывающая их на другом краю вселенной - на радость обитателям далеких галактик.

Пропустила, а меж тем в прошлом месяце издательство "CORPUS" перевыпустило в новом (не сомневаюсь, отличном) переводе Натальи Мавлевич роман Эмиля Ажара "Жизнь впереди". Я читала эту книгу совсем девочкой, она выходила в старой, советской еще книжной серии журнала "Иностранная литература", и тогда произвела на меня очень сильное впечатление. 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНЫ ЛЕОНИДОВНЫ Главный герой, мальчик Момо (сокращение от Мохаммед) - сын юной проститутки арабского происхождения. Вечно занятая изнурительной борьбой за выживание на грязных простынях дешевых ночлежек мать отдает ребенка на воспитание старухе-еврейке по имени Роза, чудом выжившей в Холокост. За умеренную плату и без особых сантиментов эта старая ведьма взращивает сразу десяток таких вот никому не нужных ребятишек разных цветов и размеров (если помните, тем же ремеслом промышляет героиня чудного неовикторианского романа Сары Уотерс "Тонкая работа"). Однако в какой-то момент мать Момо пропадает, платить за мальчика больше некому, и понемногу отношения крошки-араба и старухи-еврейки перерастают из цинично деловых в какие-то... Другие, скажем так. Из вечной обузы, из бесплатной нагрузки и вечного объекта раздражения Момо превращается для Розы не то в потерянного сына, не то в никогда не существовавшего внука, не то в смысл жизни. Роза же в свою очередь становится для Момо целым миром - покуда однажды мир этот не рушится... Эмиль Ажар - это, как известно, тот же Ромен-"Обещание на рассвете"-Гари, сумевший взломать систему и - единственный раз в истории французской литературы - получить Гонкуровскую премию дважды: сначала под своим именем, а потом под псевдонимом. Но как бы он себя ни называл ("Гари" тоже, конечно, псевдоним - родился-то французский классик Романом Лейбовичем Кацевым), тема, которая давалась ему, пожалуй, лучше всего, - это материнская любовь. А если конкретнее, авторитарная, требовательная, безусловная, жертвенная, страстная и совершенно невыносимая любовь "еврейской мамочки" к своему ненаглядному мальчику. Вот и в "Жизни впереди" Гари-Ажар рассказывает все ту же свою любимую вечную историю - про еврейскую мать и ее вечно маленького сына. Только звучит она на сей раз еще более парадоксально, метафорично и в самом лучшем смысле этого слова возвышенно. Не так давно в одном дружественном сообществе обсуждали, какие есть на свете хорошие, поддерживающие и согревающие, но при этом ничуть не слащавые книжки. Мне кажется, что, как ни парадоксально, история старой еврейки Розы и маленького араба Момо, рассказанная Эмилем Ажаром в романе "Жизнь впереди", как раз из этой редкой категории. И да, считайте это спойлером - все кончается хорошо. Ну, для Момо во всяком случае.

Когда кажется, что времен темнее просто не бывает, всегда приходит утешение и поддержка - причем как правило из совершенно неожиданного источника. 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНЫ ЛЕОНИДОВНЫ Ко мне оно пришло в виде диалога (это именно диалог двух равных по уму и сердцу писателей, а не просто интервью) уехавшего Евгения Бабушкина и живущего в Петербурге Алексея Конакова. Светлый, человечный разговор двух грустных и спокойных людей, исполненный необременительной мудрости, сострадания и - вопреки всему - оптимизма. Метафоричный и при этом прямой, то есть полностью избавленный от примет унизительного нашего нынешнего эзопова языка. По-моему, один из лучших текстов обоих - замечательных - авторов. Позволю себе несколько цитат: Мне кажется, моральный долг людей, которые как-то высказываются, что-то пишут сегодня, — находить даже малейшие поводы для оптимизма, переизлучать его, хотя бы в своем ближайшем окружении. Развивая метафору: Витгенштейн отговаривал кого-то из своих учеников работать в Оксфорде, говоря, что там удушающая атмосфера и нет кислорода. Ученик спросил: «А как же вы сами тут находитесь?» — и Витгенштейн ответил: «Я вырабатываю свой собственный кислород». Хороший автор никогда не душит читателей пессимизмом; он тоже вырабатывает кислород — для самого себя и для тех, кто рядом. В этом случае оптимизм становится функцией почти вегетативной. Нельзя сказать, что растение оптимистично — но кислород-то оно создает. И я думаю, что мы должны вести себя таким же образом. Или вот так Бабушкин. Мне кажется, это касается не только России, но и эмиграции. У нас тут своя удушающая атмосфера. Ну а вы-то лично в чем находите опору сейчас? Конаков. Я могу попытаться сейчас перебирать какие-то конкретные вещи, как перебирают четки: у меня есть сын и дочь, и жена, и хорошие коллеги, и собака, с которой я гуляю по утрам и вечерам. Кроме того, я очень люблю общаться со стариками, потому что это удивительный, уникальный опыт, который, опять же, так или иначе дарует веру в будущее. Но, пожалуй, эти ряды перечислений слишком локальные и не особенно убедительные. Православный мыслитель Христос Яннарас в книге «Вера церкви» описывал три пути, которыми человек может поверить в Бога. Первый путь: прийти к вере через рациональные доказательства существования Бога. Второй путь: впадение в веру путем эмоций, мистической экзальтации. И путь третий: личный опыт — вы просто пережили явление божественного и знаете, что все это — правда. И если рациональные аргументы могут быть опровергнуты, а эмоции могут потускнеть и исчезнуть, то ваш личный опыт остается с вами всегда. И у меня такое же отношение к России. Мой личный опыт таков, что я знаю: в итоге с Россией все будет хорошо. Но вы постарайтесь прочесть целиком - мне кажется, вам тоже полегчает.

На сайте издательства книгу Веры Пановой "Кружилиха" продвигают следующим образом: — Классика советской литературы. — От автора романов «Спутники» и «Сережа». — Вера Панова — трехкратный лауреат Сталинской премии. 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНЫ ЛЕОНИДОВНЫ Что-то мне кажется, что с таким настроем продать слона затруднительно.

И мы вас, Лев Маркович 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНЫ ЛЕОНИДОВНЫ

Разговоры о систематизации книжной цензуры (и, более того, о ее необходимости и даже желательности), идут столько же, сколько идет война и связанное с ней книгоборчество. 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНЫ ЛЕОНИДОВНЫ Пока, как мы знаем, у нас существует только цензура "карательная", основанная на штрафах, эффекте внезапности и лихом кавалерийском наскоке. А все экспертизы, поставляющиеся конкурирующими ведомствами, являются "рекомендательными", и суд может их принять, а может и отклонить. Но вот Минцифры решилось, кажется, провести атакующий удар и попытаться сформировать официальное цензурное ведомство под эгидой Российского Книжного союза. С одной стороны, в нынешних бедственных условиях это будет (самой страшно это писать) благом: во-первых, экспертизы РКС традиционно мягче, чем заключения ФСБ, например - случаются даже оправдательные приговоры; а во-вторых, хорошо, если нести ответственность за содержание книги будет какой-то один орган, а не издатель, книготорговец или, хуже того, автор. Впрочем, у меня, честно сказать, есть некоторые сомнения в том, что эта инициатива Минцифры будет иметь успех. У нынешнего начальства нет задачи сделать жизнь книжников понятнее, проще и безопаснее. В сущности, если вся книжная отрасль целиком вымрет, тоже никто особо плакать не будет - труды Марго Симоньян можно издать за госсчет, а после отправить на "новые территории", с которых, как из Спецхрана, выдачи нет. Без остального же как-то проживем - чай, не баре, да и домашние библиотеки в России с советских еще времен самые большие в мире. Поэтому никто не будет прикладывать никаких усилий для того, чтобы цензура упорядочилась и стала не только карать, но и хотя бы изредка защищать. Более того, сейчас экспертизы Российского Книжного союза платные - но нельзя же, чтобы официальный надзирающий орган брал деньги за работу, которую делает фактически по заказу государства. Это значит, что расходы на экспертизы придется взять на себя бюджету, у которого сейчас, как мы понимаем, другие приоритеты. Поэтому нет, думаю я, что не видать РКС фукнций недоброй памяти Главлита. Никому порядок не нужен - а вот тревога, дезориентация, дискомфорт и максимальная непрозрачность вполне сгодятся.

В своей сверхсметно печальной (и в силу этого, возможно, очень чистой и пронзительной по интонации) колонке Зинаида Пронченко не только признает если не фактологическую, то этическую правоту Льва Шлосберга, но и прочерчивает горестную черту, окончательно и навеки, по ощущениям Зинаиды, разделившую уехавших и оставшихся. Тех, кто смотрит Россию снаружи, и тех, кто живет ее изнутри. То есть буквально как у Иосифа Бродского "врозь, а не подле, мало веки смежать // вплоть до смерти - и после нам не вместе лежать". 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНЫ ЛЕОНИДОВНЫ Я не могу сказать, что совсем уж не понимаю, откуда берется это чувство черты. Я вижу, как ее с равной скорбью (иногда, впрочем, маскирующейся под обиду или даже ненависть) проводят с обеих сторон того, что считалось когда-то государственной границей. Как вымывается чувство общности и теряются темы для разговора даже между близкими людьми. Как изнашивается ощущение ценности жизни друг друга - оставшимся неприятно слушать про налаживающуюся на чужбине жизнь, уехавшим подспудно не верится, что у оставшихся есть что-то, кроме ненависти к Путину, горечи и страха (а если вдруг верится, то от этого еще хуже). Также не стану отрицать, что иноагентская плашка добавляет этому размежовыванию выстраданной персональности. Трудно, знаете ли, не чувствовать, что тебя отторгали, отторгали - и вот, наконец, официально отторгли. Все, ты ничей, ты здесь больше никто, а при встрече от тебя стыдливо отведут взгляд, как от ходячего покойника. Словом, понимая сентимент Зинаиды Пронченко, я в то же время считаю первейшей задачей любого мыслящего человека - что внутри России, что снаружи - ему противостоять. Не давать чувству географической разобщенности взять над нами верх и перевести ощущение разделяющей нас черты в какую-то иную - эмоциональную или, не дай бог, оценочную - плоскость. Окей, давайте сузим: в этом я вижу свою первоочередную задачу. Поэтому давайте я воспользуюсь случаем и сформулирую свое скромное кредо. Я не буду оценивать что бы то ни было исходя из его географического положения. Книги, вышедшие в эмиграции, не лучше и не хуже книг, вышедших в России. Я никогда не назову какое бы то ни было книжное событие за границей "свободным" и потому по определению превосходящим "несвободный" фестиваль в Екатеринбурге или Архангельске. Среди десятков характеристик, имеющихся что у книги, что у поступка, что у события, проекта или институции, физическое местонахождение - одна из наименее значимых, и я не буду делать на нем акцент даже внутри собственной головы. Я отказываюсь проводить черту. Русскоязычное культурное и коммуникативное пространство должно оставаться единым, потому что в основе его лежит не нахождение тела в пространстве, но некоторые общие ценности. Поэтому бесконечно мною ценимый как прозаик Дмитрий Быков выражает мою позицию примерно в той же мере, что и, ну, не знаю - совсем не ценимый Сергей Лукьяненко. Премия "Дар" не лучше премии "Большая книга". А вот вполне себе локальный магазин "Фаланстер", практически вытесненная из России премия "Политпросвет" или героически растянувшийся в межпространственном шпагате "Просветитель" - для меня безусловные силы добра. Сказанное не означает, что я отказываюсь видеть ограничения и риски, существующие по обе стороны границы (только очень наивные люди считают, что снаружи ограничений совсем уж нет). Но, осознавая все это, я не буду определять ценность чего бы то ни было опираясь на категории условной "подцензурности" или "свободности". Я вообще отказываюсь мыслить в таких категориях. Раз в год - обычно он приходится почему-то на день рождения - человеку положен один выспренный пост, полный пафоса и ненужных подробностей личного характера. Вчера я свой шанс упустила - поэтому вот он, этот мой пост, сегодня. Ну и все, переходим к другим книжным и околокнижным новостям

Замечательный пост Сергея Ерженкова. Все так. Сил дорогому Льву Марковичу. Надежды и стойкости его родным. 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНЫ ЛЕОНИДОВНЫ

Вот только пообещаешь себе и другим излучать оптимизм, а тут вдруг новости. 11 миллионов книг сгорело на складах Wildberries. 11 миллионов. 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНЫ ЛЕОНИДОВНЫ Ну, что тут скажешь - коллеги, держитесь. А в моем свежем тексте на "Carnegie" (тоже беспримерно унылом) можно прочесть о том, почему сгоревшие на Wildberries книги - это не просто сгоревшие книги, а одно из звеньев цепи, планомерно душащей российское книгоиздание.

Как мы помним, кошка смотрителя Филча в "Гарри Поттере" носит имя Миссис Норрис в честь суетливой, зловредной и бестолковой вдовицы викария, а по совместительству тетушки Фанни Прайс, главной героини романа Джейн Остен "Мэнсфилд-парк". 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНЫ ЛЕОНИДОВНЫ Меж тем в повадке джейн-остеновской миссис Норрис нет решительно ничего кошачьего - скорее уж она похожа на беспокойную собаку-левретку. А вот ее старшая красавица-сестра, леди Бертрам, напротив того, ведет себя абсолютно по-кошачьи: она абсолютно равнодушна к окружающим ее людям, целыми днями нежится на кушетке, изредка потягивается и требует к себе бесконечного внимания, поглаживаний и своевременной подачи блюдечка с молоком чаю. В общем, будь моя воля, я бы ради большего видового соответствия переименовала Миссис Норрис из "Гарри Поттера" в Леди Бертрам. А что, тоже отличное имя для кошки, мне кажется.