Proeconomics

Китай потратил годы на создание крупнейшего в мире запаса нефти. Война между США и Ираном только что показала, зачем это было нужно. Пекин располагает запасами примерно 1–1,4 млрд баррелей, что составляет около 120 дней импорта и почти на 600 млн баррелей больше, чем у США. Когда началась война в Персидском заливе, импорт сырой нефти сократился на 3,5 млн баррелей в день, и страна опиралась на резервы, так что реальный спрос почти не сдвинулся. Вот почему цены на нефть не взлетели из-за войны на Ближнем Востоке. Страна, импортирующая 70% своей сырой нефти, превратила себя в покупателя, способного на месяцы уйти с рынка. Теперь это сдерживает цены, и это рычаг, который Пекин может задействовать в ряде мировых конфликтов. Однако запасы не бесконечны. Когда Китай перейдёт от опустошения резервов к их пополнению, эта закупка станет причиной, которая немного повысит цены на нефть.

ЦБ РФ регулярно отслеживает инфляционные ожидания населения. Какие товары и услуги в России, в первую очередь, выступают маркерами таких ожиданий? Ведь невозможно россиянам отследить сотни позиций по товарам и услугам, которые входят в методологию Росстата. На этот вопрос отвечает исследование к.э.н., сотрудника Центра математического моделирования экономических процессов Института прикладных экономических исследований РАНХиГС Виктории Банниковой («Вестник Института экономики РАН», №4, 2026): «Существенные факторы внимания к инфляции условно можно разбить на несколько групп. - Первую группу образуют товары, стабильно значимые факторы роста внимания к инфляции, как до 2022 г., так и после. Абсолютным «лидером» здесь выступают нефтепродукты, далее следуют молоко и молочная продукция. Это товары постоянного спроса, чьё подорожание сильнее всего влияет на индекс внимания. Также к первой группе относятся: телерадиотовары, персональные компьютеры, макаронные и крупяные изделия и услуги зарубежного туризма. Эти категории относятся к товарам повседневного быта, к электронике и к товарам и услугам премиального потребления, стабильно поддерживающим в целом высокий уровень внимания к инфляции. - Вторую группу составляют факторы, частично или практически полностью утратившие влияние на внимательность потребителей к инфляции после структурного шока 2022 г.: мясопродукты, рыбопродукты. Ключевые белковые продукты перестали быть в фокусе внимания потребителей к инфляции. - Третья группа – это инфляционные маркеры, которые приобрели значимость только после 2022 г. или в этот период их вклад в динамику инфляционных ожиданий вырос. Здесь можно выделить табачные изделия и печатные издания, а также одежду и бельё, трикотажные изделия, моющие и чистящие средства. Фокус общественного внимания сместился на непродовольственные товары, цены которых существенно выросли на фоне разрыва цепочек поставок и ухода с российского рынка крупных зарубежных брендов». В общем, население России наиболее остро реагирует на изменение цен на бензин, молочные продукты и одежду. Людям в значительной мере достаточно наблюдать за этим тремя видами товаров, чтобы сформировать и свои инфляционные ожидания, и т.н. «наблюдаемую инфляцию». Вероятно, именно поэтому сейчас «до последнего» держат цены на бензин и дизель, чтобы не испугать россиян, что якобы «инфляция вышла из-под контроля».

(к предыдущему опросу) Какой могла бы быть цена бензина России, если отпустить цены на него? Мне кажется, что за ориентир надо брать похожие по многим экономическим параметрам на Россию страны. Например, Бразилию, которая к тому же в последние годы стала ещё и экспортёром нефти. Средняя цена на бензин в Бразилии составляет сейчас, в конце августа, $1,26 за литр, или около 108 рублей за литр. Что интересно, даже в Китае, который по-прежнему по подушевому ВВП уступает России (как по номиналу, так и по ППС), и где рынок топлива, как и в России, регулируется государством, средняя цена бензина выше, чем в России - $1,05 за литр.

(продолжение предыдущего поста) Доцент Финансового университета при Правительстве РФ Николай Яременко: Резкое сокращение производства бензина до 70% от внутреннего потребления является критическим сигналом, предвещающим неизбежный топливный кризис. Поддержание текущих рыночных условий – стабильных цен и отсутствия дефицита – в такой ситуации практически невозможно без радикального вмешательства регулятора. Сокращение предложения на 30% при стабильном или растущем спросе неминуемо приведет к дефициту на АЗС и резкому скачку оптовых и розничных цен. Рынок мгновенно отреагирует на дисбаланс, и попытки сдержать цены административно только усугубят проблему, создав «чёрный рынок» или стимулируя перепродажу топлива. Есть два сценария для властей. Первый - административное регулирование (талоны/карточки). Этот механизм, хоть и непопулярен, исторически применяется для жёсткого нормирования дефицитного товара. Введение талонов на топливо позволило бы избежать хаоса на АЗС и гарантировать базовое обеспечение критических отраслей (общественный транспорт, экстренные службы, сельское хозяйство). Однако для населения это означало бы жёсткие ограничения и возвращение к советским реалиям. Второй - отпуск цен в свободное плавание. Но полная либерализация цен приведёт к их неконтролируемому росту, пока спрос не сравняется с предложением. Это ударит по всем слоям населения и бизнесу, вызвав инфляционный шок, рост стоимости товаров и услуг, и, возможно, социальное недовольство. Однако это единственный рыночный способ «сбалансировать» дефицит без очередей. Какими могут быть краткосрочные меры? Возможно временное использование стратегических резервов или наращивание импорта (если это экономически целесообразно и доступно), но такие меры не решат проблему на системном уровне. Таким образом, при текущем уровне производства, власти стоят перед неизбежным выбором между введением нормированного распределения (талонов) и полным отпуском цен, что приведет к их резкому росту и инфляции. Сохранить «как было» уже не получится. Руководитель отдела экономических исследований аналитического агентства «Национальный Эксперт» Алексей Климовский: Такое падение производства бензина означает, что удержать прежние цены и избежать дефицита не получится. Независимые АЗС подняли розницу до 95–110 рублей за литр, а в ряде регионов продолжаются перебои с поставками. Власти стоят перед жёстким выбором. Талоны — крайняя мера, политически неприемлемая и технически сложная для реализации. А полное дерегулирование цен приведёт к скачку инфляции и социальному взрыву. Поэтому наиболее вероятен компромиссный сценарий: сохранение административного контроля над крупными сетями при росте цен у независимых АЗС и в корпоративных продажах. Возврата к стабильности не будет — рынок перешёл в состояние хронического дефицита. Автомобилистам стоит готовиться к периодическим очередям и закреплению розничных цен на уровне на нынешнем уровне как «новой нормальности». Дешёвого и доступного топлива больше ждать не стоит.

Производство бензина в России к концу августа упало примерно до 70% от уровня внутреннего потребления, пишет Reuters со ссылкой на информированные отраслевые источники. При таком сокращении производства возможно ли предложение бензина на прежних условиях – по тем же ценам и без очередей? Или властям всё же придётся или вводить талоны, или отпускать цены на бензин? Ответы экспертов в рубрике #опросы Аналитик ФГ «Финам» Сергей Кауфман: Значительного и устойчивого восстановления производства не наблюдалось и в июле, когда ситуация с бензином временно улучшилась. Временное улучшение было в большей степени связано с ростом импорта и снижением спроса. Сейчас ситуация в ряде регионов (например, на Урале) является достаточно тяжёлой и сопоставима с тем, что наблюдалось в июне. Снижение спроса, рост импорта и ряд административных мер, конечно, облегчают ситуацию на топливном рынке, но полностью решить проблемы не могут. Бесконтрольного роста цен мы не ждём даже в такой ситуации - правительство продолжает субсидировать импорт и внутреннюю переработку, а крупные нефтяники по возможности сдерживают цены на своих АЗС. В то же время без восстановления объёмов нефтепереработки хотя бы до 90% от нормы ждать полного ухода от дефицита довольно сложно. Отметим, что необходимым условием для восстановления объёмов нефтепереработки является отсутствие атак на НПЗ в течение хотя бы пары месяцев. Аналитик Freedom Global Владимир Чернов: Если производство действительно опустилось примерно до 70% внутреннего потребления, сохранить одновременно прежние цены, стабильные поставки и отсутствие очередей будет сложно. По данным Reuters, к концу августа выпуск бензина снизился примерно до 80 тыс. тонн в сутки при летнем спросе около 115 тыс. тонн. То есть даже с учетом импорта и запрета экспорта рынок закрывает лишь около 85% потребности. Но до талонов по всей стране, на мой взгляд, пока ещё достаточно далеко. Скорее, власти продолжат действовать точечно, ограничивать экспорт, наращивать поставки из Белоруссии и других стран, перераспределять топливо между регионами и при необходимости вводить лимиты на продажу там, где дефицит наиболее острый. Такие ограничения в отдельных регионах уже применялись. Главный риск сейчас, на мой взгляд, именно в ценах. Если дефицит затянется, административно удерживать розницу можно какое-то время, но тогда проблемы будут уходить в оптовое звено и усиливать нехватку топлива на независимых АЗС. Поэтому базовый сценарий я бы видел не во введении талонов, а в постепенном росте розничных цен и сохранении жёстких ограничений на экспорт. Талоны - это уже самая крайняя мера на случай дальнейшего серьёзного падения переработки и невозможности закрыть дефицит импортом. (продолжение в следующем посте)

С 1 сентября в обращение вводится цифровой рубль. Его введение непонятно не только простым гражданам и банкирам. Ещё год назад глава Ассоциации российских банков Гарегин Тосунян заявлял: «Банковское сообщество занимает сдержанно-критическую позицию по внедрению цифрового рубля. У банков много вопросов в части механизма внедрения и использования третьей формы национальной валюты. Есть наличная, есть безналичная, теперь предлагается третья форма – цифровой рубль. Для небольших и региональных банков остро стоит вопрос финансирования этого проекта. Минимальные инвестиции для работы с цифровым рублём значительно превышают IT-бюджеты небольших российских банков. Некоторые представители крупных банков в свою очередь признаются, что не понимают преимуществ и не видят перспектив цифровой валюты внутри страны». (Заседание Научно-консультативного совета по правовым, психологическим и социально-экономическим проблемам общества Отделения общественных наук РАН и АРБ «Когнитивная безопасность», 12 июля 2025 года)

«Венесуэла, одна из стран-основателей организации ОПЕК, рассматривает возможность выхода из неё». Картель теряет своё могущество. И соответственно, на мировом экспортном рынке усиливается роль производителей нефти в Западном полушарии – США, Канады, Бразилии, Гайаны и др., а также более свободного ценообразования. В перспективе это усилит волатильность цен на нефть, не сдерживаемых картельным регулированием.

Мы часто считаем американское правительство слабым в части регулирования – особенно если сравнивать с правительствами стран Европы и тем более СССР. Однако в некоторых аспектах правительство США было не просто сильным и эффективным, но и задавало мировые стандарты управления. Одно из таких направлений – стандартизация, начатая в США в начале ХХ века. Это было стремлением правительства США к «упрощению», начатое во время Первой мировой войны, чтобы подтолкнуть промышленность к совместимости: стандартным (меньшему количеству) размерам и массовому производству. Промышленные стандарты в начале 1900-х годов разрабатывались внутри компаний; царила раздробленность, подпитываемая клубком государственных и местных правил и заказов. Например, в 1914 году в США матрасы выпускались в 78 размерах; в течение десятилетия это число сократилось до 4 размеров, что составляло 90% от общего объема производства. Военные ведомства, работая через торговые ассоциации, за 18 месяцев (в 1915-1916 годах) сократили ассортимент продукции примерно по 250 наименованиям. В 1920-х годах президент Гувер возродил и институционализировал эту работу, создав Отдел упрощенной практики. Этот Отдел стандартизировал тысячи видов продукции. При президенте Рузвельте эта практика получила дополнительный размах. Например, в производстве тротуарной плитки, пружин для кроватей, сечения проводов, ламп накаливания, строительного швеллера и т.п. сократили разнообразие более чем на 90%. К началу 1930-х годов было разработано 135 рекомендаций по упрощенной практике, к 1939 году их число выросло до 173. Каждая из них укрепляла связь между проектированием и эффективностью, сокращая отходы, снижая затраты и высвобождая капитал для инноваций. Стандарты совместимости способствовали скачку в массовом производстве и потреблении в США, превращая разнообразие в масштаб. То, что выглядело как техническое упражнение, на самом деле было экономической политикой необычайной силы, которая незаметно многократно увеличила производительность всей экономики США.

Почему миру необходимо заставить китайский юань провести ревальвацию. Экономисты Goldman Sachs Камакшья Триведи и Хуэй Шань показывают, что цены на товары в Китае упали с начала пандемии, в то время как на развитых рынках они выросли из-за стимулирующих мер и сбоев в цепочках поставок. Это означает, что скорректированный на инфляцию курс юаня резко упал. Это повысило конкурентоспособность Китая. Goldman Sachs сравнил затраты китайских производителей, таких как New Balance (обувь) и Tesla (электромобили), с их затратами в других странах, а также цены китайских компаний, таких как производитель бытовой техники Haier, с ценами зарубежных конкурентов, таких как Siemens. Разница в ценах в Китае составляет 32% на электромобили, 38% на холодильники и 53% на обувь. Теоретически, такие различия не должны сохраняться, если юань оценивается справедливо. Ревальвация юаня повысила бы конкурентоспособность и российских товаров, т.е. этот шаг был бы выгоден и России.

Сара Фрю берет интервью у экономиста Дэвида Автора на тему: «Как ИИ формирует будущее работы?». Мне показался интересным вот этот эпизод их беседы: - Чем «китайский шок», вызванный ростом импорта из Китая в начале 2000-х годов, будет отличаться от нынешнего шока, связанного с искусственным интеллектом? - Есть важные различия. Одно из них заключается в том, что китайский кризис был очень регионально сконцентрирован. Он затронул Юг и Глубокий Юг США, места, где производили текстиль, одежду, мебель, занимались сборкой кукол и инструментов и тому подобное. Поэтому маловероятно, что последствия внедрения ИИ будут столь же регионально сконцентрированы. И это делает его менее болезненным, потому что он не обрушивает целые сообщества разом. За последние несколько десятилетий мы потеряли миллионы рабочих мест в сфере делопроизводства и административной поддержки, но никто не говорит о масштабном кризисе в этой области. Почему? Одна из причин заключается в том, что в США никогда не было «канцелярской столицы», где выполнялась бы вся канцелярская работа. Она выполнялась в офисах по всей стране. Потому это не так заметно и очевидно. И это также не так разрушительно, потому что это относительно небольшое количество людей в большом количестве мест. Вот одно из различий. Другое заключается в том, что ИИ в основном затронет конкретные профессии, роли и задачи, а не целые отрасли. Мы не ожидаем, что целые отрасли просто исчезнут. И это, опять же, распределяет как негативные последствия, так и выгоды более широко».

За 250-летнюю историю Америки экономика поглощала расходы на трансформационные технологии, эквивалентные примерно 25% экономического выпуска, прежде чем ситуация становилась действительно напряжённой... При ВВП США в $30 трлн зона опасности находится на уровне около $7,5 трлн, или дополнительные $5-6 трлн на расходы на ИИ. Гиперселлеры, по прогнозам, потратят глобально $3,7 трлн к 2029 году, и они не единственные - Oracle, SpaceX, Anthropic и OpenAI, среди прочих, тоже тратят огромные средства. При таком темпе расходы на ИИ не превысят правило 25% до начала 2030-х годов, через шесть или семь лет после начала бума. Это наводит на мысль: что важнее - масштаб или продолжительность? С дебюта ChatGPT ИИ стал спекулятивной ставкой беспрецедентного коллективного масштаба. Никогда не было чёткого пути к прибыльности. Никогда не было гарантий относительно скорости улучшения технологии и сроков трансформации бизнеса, способной изменить правила игры. От технологических гигантов до финансовых институтов и розничных инвесторов - энтузиазм по поводу ИИ всегда опирался на терпение, основанное на вере: вера в то, что обещания, которые так многие видят в текущих возможностях технологии, в конечном итоге приведут к будущим возможностям, генерирующим огромные прибыли. Как долго продлится это терпение, если путь к отдаче от инвестиций в ИИ гораздо длиннее и неопределённее, чем предполагалось? Как недавно признал даже Сэм Альтман: «Мы все были слишком амбициозны в сроках». В общем и целом, я думаю, разговоры о пузыре ИИ чрезмерно преувеличены.

Мы являемся свидетелями шокирующего перераспределения (от большинства к богатым). Доля прибыли достигла своего наивысшего уровня со времён Второй мировой войны. Первый скачок вызвала инфляция продавцов, которая открыла дорогу Трампу. Второй скачок - это хаотичное казино Трампа, спроектированное для подъёма прибылей. Высший 1% американцев давно не чувствовал себя так отлично, как при Трампе (последний раз - в 1920-е, перед Великой Депрессией).

Пробежался по большинству развитых и среднеразвитых стран, посмотрел, какова у них величина бюджетного дефицита на начало августа. Поразило, что в Польше дефицит бюджета составляет 7,3% ВВП. Это даже выше, чем теперь в «хронически больном» по этому показателю Китае (6,5% ВВП). Думается, такой рост бюджетного дефицита в Польше связан с резким ростом оборонных расходов, до 4,5-5% ВВП (вместо средних по ЕС 2% ВВП). Второй фактор – это цена экономического роста. Так, рост ВВП Польши во втором квартале 2026 года ускорился до 3,8% в годовом выражении. Для Европы, где хорошим считается рост 1-1,5% ВВП, это безумно огромная величина (для сравнения, в стране по соседству в Германии рост ВВП 0,3%, в схожей по подушевому ВВП Литве +1,7% ВВП). Видимо, раскачка экономики до высоких темпов сегодня возможна только при очень высоких бюджетных расходах в производительные сектора (а не в социалку, как в той же Франции) – в инфраструктуру, в субсидируемые кредиты для бизнеса. Это, кстати, мы видели и в России, где рост в 2023-2024 годах (около 4%, т.е. выше, чем в Польше) был связан именно с бюджетным импульсом. Также мы видим, что нет ничего страшного в бюджетном дефиците, если он удовлетворяет двум условиям: способствует повышенному росту экономики (для Польши и России «естественный рост» это 1-1,5%, а рост 3,5-4,5% - повышенный), если обслуживание госдолга дешёвое. Для понимания: ключевая ставка в Польше сейчас 3,75%, средняя ставка коммерческого кредита и ипотеки 5,8%. Кстати, инфляция в Польше составляет сейчас 3,0%, т.е. ключевая ставка выше уровня инфляции на 0,75 п.п. Это как если бы сегодня в России при инфляции в 6% у нас была ключевая ставка 6,75%. (Сейчас же бюджетный дефицит России перестал удовлетворять одному из двух условий – он больше не разгоняет экономический рост, но при этом в обслуживании остался таким же дорогим) PS Если бы в России был дефицит федерального бюджета, как в Польше – 7,3% ВВП, или 15,5 трлн руб., представляю, как экономические публицисты круглыми сутками наседали на финансово-экономический блок и ЦБ. PPS В Румынии дефицит бюджета достиг 7,9% ВВП – но в стране нет ни бурного роста (+0,6% ВВП), ни больших оборонных расходов (2,4% ВВП). Похоже, страна становится самым больным членом ЕС по этому показателю.

(продолжение предыдущего поста) Директор Департамента развития розничного бизнеса, Свой Банк (входит в финтех-группу СВОЙ) Ирина Димитрова: Как правило, банки выводят подобные депозиты на рынок во время снижения процентных ставок. Банки не хотят гарантировать клиентам на длительный срок высокую ставку, так как идёт тренд снижения «ключа» – как только регулятор в очередной раз понизит ключевую ставку, вслед за ней снизится и доходность по вкладу. Но для клиентов в такое время, напротив, выгоднее фиксировать пока ещё высокую ставку, до того как она опустится ниже. А вот в период роста «ключа» идёт обратный тренд: уже банкам становится невыгодно предлагать плавающую ставку, а у граждан появляется интерес к таким продуктам, потому что доходность по продукту будет расти. Так что тут у банков и клиентов разные интересы, поэтому не думаю, что он будет иметь высокий спрос. Руководитель направления по развитию сберегательных и инвестиционных продуктов Инго Банка Вадим Копылов: Сама конструкция интересна и с точки зрения банка - он получает длинный пассив по цене длинных денег, а стоимость этого пассива дальше снижается, и с точки зрения клиента - по экономике такой вклад или накопительный счет близок к биржевым фондам денежного рынка вроде LQDT, где доходность тоже идёт вслед за ставкой, только для клиента это заметно проще: не нужен брокерский счёт, нет комиссии фонда, а деньги застрахованы АСВ. Плата за простоту - это срок: из фонда можно выйти в любой торговый день, а из вклада досрочно только с потерей процентов. Почему банки идут в это сейчас, видно из самой конструкции вклада. На коротком сроке ставка получается ниже ключевой, а на трёхлетнем выше неё примерно на два пункта. Но смотреть тут стоит шире, чем на депозитный рынок. Кривая бескупонной доходности сейчас восходящая: короткие ОФЗ дают 13,5–13,8% годовых, среднесрочные около 15%, длинные выпуски - примерно 16% при ключевой ставке 14%. Длинные деньги на рынке действительно дороже коротких примерно на два пункта, и депозитные конструкции просто повторяют форму этой кривой: короткий вклад ниже ключевой, трёхлетний выше неё. Банки здесь не изобретают премию, они транслируют в розницу то, что рынок уже заложил в цену длины. Разница только в том, что по ОФЗ вы фиксируете доходность на весь срок, а по вкладу с плавающей ставкой получаете формулу: премия за длину сохраняется, но абсолютный уровень будет снижаться вместе с ключевой.

В России резко выросло число банков, предлагающих вклады с плавающей ставкой – с 48 год назад до 71 банка сегодня. Стоит ли вкладчиками обратить внимание на такие вклады, ведь при долгосрочном вкладе и существенном снижении ключевой ставки они получает меньше денег, чем при стандартной схеме депозита. А также, почему банки стали активно продвигать именно такие вклады? Ответы экспертов в рубрике #опросы Аналитик Freedom Global Владимир Чернов: Вклад с плавающей ставкой – это фактически обычный банковский вклад, но процент по нему не фиксируется на весь срок, а меняется вместе с определённым показателем, чаще всего ключевой ставкой Банка России или ставкой денежного рынка RUONIA. Например, условия могут выглядеть как текущая «ключевая ставка минус 1 п.п.» или «RUONIA плюс 0,5 п.п.». Поэтому доход заранее может быть известен только приблизительно. Сейчас такие вклады действительно становятся массовым продуктом. Для банков это удобный способ привлекать длинные деньги, не фиксируя высокую ставку на год-два вперед. Особенно это актуально, когда рынок ожидает дальнейшего снижения ключевой ставки. На мой взгляд, сейчас стоит оформлять такие вклады только в отдельных случаях. Его главный плюс в том, что если ставки неожиданно снова пойдут вверх, доходность вклада тоже может вырасти. То есть не придётся закрывать старый депозит и искать новый. Потому это даже скорее своего рода защита от сценария нового ужесточения монетарной политики ЦБ. Но при базовом сценарии постепенного снижения ключевой ставки будет уже обратная история, так как, когда Банк России снижает ставку, вслед за ней уменьшается и доход вкладчика. На обычном фиксированном депозите сегодняшнюю доходность можно сохранить на несколько месяцев или даже на год, а на плавающем вкладе она, скорее всего, постепенно уйдёт вниз. Главным подводным камнем я бы, наверное, назвал формулу расчёта. Нужно смотреть не на рекламную ставку сегодня, а на то, к чему именно она привязана, и какой установлен спред. Условные «ключевая минус 2 п.п.» при ключевой ставке 14% годовых дают только 12%, а если ставка ЦБ снизится до 12%, доходность автоматически станет 10%. Иногда банки также устанавливают минимальную или максимальную ставку, периодичность пересмотра процента и дополнительные условия для получения надбавки. Ещё один важный момент - это досрочное снятие и пополнение. Здесь условия могут быть даже жёстче, чем у обычных вкладов. Высокая текущая ставка мало что даёт, если при досрочном закрытии через несколько месяцев весь доход пересчитают почти по ставке до востребования. Поэтому человеку, который хочет просто положить деньги и точно знать, сколько получит через полгода или год, сейчас, на мой взгляд, проще выбрать обычный вклад с фиксированной ставкой. Плавающий вариант интереснее тем, кто допускает новый рост ставок или хочет разместить деньги на более длинный срок, но не готов полностью фиксировать сегодняшнюю доходность. При этом крупную сумму можно и разделить, и какую-то её часть зафиксировать на обычных вкладах на разные сроки, а небольшую часть оставить на плавающей ставке. Так будет меньше риск ошибиться с дальнейшим направлением движения ставок. Начальник аналитического отдела инвесткомпании «Риком-Траст», к.э.н. Олег Абелев: За последний год число таких продуктов выросло приблизительно на 20-25%. Банки предлагают депозиты, привязанные к ключевой ставке, и снижают порог входа, чтобы они были более доступны. Для банка это защита от будущих рисков, потому что банк понимает, что в условиях дефицита ликвидности необходимо привлечь клиентов высокой доходностью. По сути, это плата за ликвидность для банка. Хотя понятно, что она не гарантирована на длительный срок. (продолжение в следующем посте)

К главной теме последних дней. Мировые цены на пшеницу продолжают расти. В США они достигли $275 за тонну, во Франции - $285. Но в России обратная тенденция: цены на пшеницу стремительно падают из-за затоваривания, перекрытых черноморских экспортных портов. В ряде регионов цена пшеницы высокого, 3-го класса, опустилась до 8,2 тыс. руб. за тонну, т.е. ниже $100(!!!) Судя же по мировым ценам, справедливая цена на пшеницу в главных зерновых регионах сейчас должна была быть, исходя из нынешнего курса рубля за доллар, не менее 20 тыс. руб. за тонну. Непонятно, как аграрии, особенно не входящие в агрохолдинги, будут выживать при таких ценах на зерно.

Взлёт африканской солнечной энергетики, который официальная статистика ещё не может увидеть. 2026 год на пути к +45% в установках солнечных электростанций, и это новые рекорды в 36 странах континента. Новая методология показывает, что 3/4 роста приходится на распределённую солнечную энергетику, большая часть которой отсутствует в официальных данных. Проще говоря, часто это солнечная панель для дома, у которой нет доступа в общую сеть, и она обслуживает только этот дом. В результате в Африке нас ожидает появление нового огромного рынка для солнечной энергетики. И по больше части деньги с этого рынка соберёт Китай.

Байден вывел реальный рост зарплат американцев в положительную зону за последние полтора года своего президентства, и они оставались там в течение первого года Трампа. Затем началась Иранская война, и теперь реальный рост зарплат отрицательный.

Сегодня символично евро преодолел отметку 100 рублей. Курс вернул нам август 2023 года. (доллар преодолел отметку 86 рублей) На самом деле девальвация рубля – процесс логичный. Несмотря на высокую цену нефти Urals (в коридоре $80-86 за баррель) мы должны учитывать физическое сокращение экспорта нефти на 10-15%. Должны учитывать полное прекращение экспорта бензина и дизеля, а это очень значительная цифра: в 2025 году общие доходы России от экспорта всех нефтепродуктов составили $60-65 млрд. Сейчас начнётся и сокращение экспорта зерновых и масличных из-за вставших портовых мощностей на Чёрном море – примерно на $1-1,5 млрд в месяц. То есть с экспортной выручкой у России всё не так хорошо. А на встречном курсе – рост импорта товаров и услуг. В частности, за первое полугодие 2026 года российские граждане потратили на зарубежные поездки рекордные за последние 11 лет $23,3 млрд, и до конца года сумма может достичь $40 млрд. Ну а про наполнение бюджета девальвированным рублём мы уже говорили много раз (ослабление курса на 1 рубль за доллар дополнительно приносит в бюджет 145-160 млрд руб.)

(продолжение предыдущего поста) Основатель компании INFOLine и бизнес-комьюнити iGlobal Иван Федяков: Главная потенциальная угроза для российской экономики заключается не столько в очередном запрете для российских компаний, сколько во вторичных санкциях против покупателей российских энергоресурсов. Законопроект позволяет президенту вводить тарифы до 100% на товары из крупнейших стран — покупателей российской нефти и газа, прежде всего Китая и Индии. Если этот механизм будет реально и жёстко применяться, эффект может быть существенным. Россия вряд ли полностью потеряет рынки сбыта, но покупатели будут требовать дополнительный дисконт за санкционные риски, усложнятся расчеты, страхование и логистика. В результате давление придётся прежде всего на экспортную выручку нефтегазового сектора, бюджетные доходы, курс рубля и инвестиционную активность. То есть наиболее болезненным сценарием будет не физическое прекращение российского экспорта, а существенное снижение доходности этого экспорта. Есть ещё один важный долгосрочный риск, который часто недооценивают. Американские санкционные ограничения имеют свойство переживать причины, по которым они первоначально вводились. Поправка Джексона–Вэника была принята в 1974 году и увязывала торговые отношения с СССР с ограничениями на эмиграцию. Советского Союза давно не существовало, первоначальная проблема фактически потеряла актуальность, Россия вступила в ВТО, но окончательно действие поправки в отношении России США отменили только в 2012 году — почти через четыре десятилетия после её принятия. Для российского бизнеса, в том числе металлургических и других экспортноориентированных компаний, это означало многолетнюю неопределённость и ограничения нормального торгового режима с США. Поэтому применительно к сегодняшнему законопроекту я бы опасался не только его немедленного эффекта, но и того, что новые ограничения могут закрепиться в американском законодательстве на десятилетия. Даже если через несколько лет изменятся политическая ситуация и причины введения санкций, отменить закон Конгресса зачастую значительно сложнее, чем ввести или отменить санкции президентским указом. Поэтому в краткосрочной перспективе я бы оценивал эффект как управляемый, если Китай и Индия продолжат покупать российские энергоресурсы. Но в долгосрочной перспективе принятие такого закона является серьёзным риском: оно способно ещё глубже институционализировать экономическую изоляцию России от западных рынков и увеличить санкционный дисконт для российского экспорта, капитала и инвестиций на многие годы, а скорее десятилетия. Генеральный директор коммуникационного агентства «Фабрика смыслов» Вадим Попов: Вероятность одобрения законопроекта Трампом оцениваю как среднюю. Дело в том, что документ имеет двухпартийную поддержку (119 соавторов в Сенате) и предоставляет президенту США расширенные полномочия по введению санкций. Если закон будет принят, можно ожидать введения 100% пошлин на товары из Китая, Индии и других стран за покупку российских энергоносителей, 500% тарифы на весь российский импорт в США и усиление ограничений на финансовые операции. Автор телеграм-канала «Мобилизационная экономика» Ян Гордеев: Санкции, предусмотренные в так называемом «законе Грэма», угрожают не столько России, сколько мировой экономике и мировой торговой системе. Возможный рост цен на нефть в случае резкого сокращения предложения, а также ответные меры со стороны Китая не принесут ничего хорошего прежде всего самим авторам санкций, то есть Соединённым Штатам. Закон с высокой степенью вероятности будет принят, но всё зависит от того в какой степени воспользуется предоставленными полномочиями президент Трамп, а также от реакции ключевых покупателей русской нефти и газа.