Proeconomics

В России ипотеку даже по льготным ставкам могут себе позволить лишь высшие 20% населения: «При нынешнем уровне цен на жильё и доходов населения даже заметное снижение ставок по ипотеке не делает её доступной: уже в седьмой децильной группе у семей практически не остаётся средств на другие необходимые расходы, а в шестой - остаточный доход оказывается на уровне 3 тыс. руб. на человека». («Уровень жизни населения регионов России», №3, 2025)

Исследователи создали фейковые аккаунты и посмотрели, на какие страницы экономистов чаще всего подписывались в X (бывший Twitter). Люди захотят больше общаться с вами, если вы белый, женщина или работаете в элитном учреждении. (Чернокожие мужчины из менее престижных учебных заведений получили самый низкий процент заявок - 14,4%, в то время как белые женщины из высокорейтинговых университетов достигли самого высокого показателя - 23,9%). Пол оказался важнее расы. Женщины-экономисты из ресурсных учреждений сегодня находятся в привилегированном положении.

В России за последние четыре года, 2021-2025, доля расходов на продовольствие фактически осталась неизменной, в диапазоне 34-35%. (данные на диаграмме – «Потребительский сектор. Итоги октября и вектор ноября», Альфа-банк, ноябрь 2025) Этот косвенный индикатор говорит нам о том, что реального изменения благосостояния за этот период времени скорее всего нет. Потому что в экономической науке есть правило: с повышением благосостояния доля затрат на еду снижается; в развитых странах она составляет 8-15%. Судя по этим цифрам, сейчас относительное благосостояние россиян находится на уровне 2004-2005 годов – данные на графике. Также на этом графике мы видим подтверждение тезиса о том, что доля затрат на продовольствие косвенно показывает уровень благосостояния. В России эта доля существенно меньше, чем в более бедных (по подушевому ВВП, по средним зарплатам и др. параметрам) Беларуси и Украине.

Поддержка нефтегазового сектора в условиях санкционного давления и совершенствование транспортной инфраструктуры: губернатор ХМАО-Югры Руслан Кухарук на пресс-конференции обозначил ключевые направления развития региона Серьезным вызовом для регионального правительства становится ужесточение санкционного давления, главная «мишень» которого — нефтегазовый сектор. Это важнейшая отрасль экономики Югры: регион обеспечивает порядка 40% общего объема нефти в России и 5% на мировых рынках. Решения, которые принимаются в регионе для поддержки нефтяной отрасли, помогают сохранить рабочие места и привлекать новые инвестиции, а также запускать в разработку новые месторождения, которые раньше считались нерентабельными. Руслан Кухарук подчеркнул, что совместно с недропользователями удается выстраивать эффективную политику, которая позволит сохранить текущие объемы добычи нефти и обеспечить устойчивость экономики региона. Еще одним важным блоком пресс-конференции стало развитие логистики и транспортного сообщения. В регионе разработана масштабная программа по ремонту и строительству новых дорог. Она охватит весь субъект, включая небольшие населенные пункты. В частности, новый мостовой переход через Обь в Октябрьском районе свяжет Березовский и Белоярский районы, дав мощный стимул для развития арктических территорий, которые пока не имеют постоянного автомобильного сообщения. Кроме того, продолжается обновление парка водного транспорта и субсидирование авиаперевозок.

(продолжение предыдущего поста) Руководитель отдела экономических исследований аналитического агентства «Национальный Эксперт» Алексей Климовский: Сложно говорить о справедливой оценке как явлении. Всё зависит от условий заключения мирного соглашения. Безусловно, окончание военного конфликта вызовет рост фондового рынка и положительно скажется на экономике, по крайней мере, в перспективе. Риск-премия для инвесторов сократится, в прибыль большинства российских экспортных компаний восстановится. Если санкции будет сняты полностью, включая и европейские, то возможен рост и до 3500-4000 п.п. При заключении же перемирия и частичном снятии санкций рост будет более ограниченным, до 3000-3500 п.п. Начальник отдела инвестиционного консультирования ИК «РИКОМ-ТРАСТ» Ярослав Муштаков: За последние 4 дня индекс Мосбиржи показал рост более чем на 7 % на фоне обсуждения мирного плана Трампа по урегулированию конфликта с украинской стороной. Гипотетически, в случае заключения мирного соглашения между Россией и Украиной, индекс Мосбиржи должен вернуться к довоенному уровню. Напомним, тогда в конце 2021 года, к ноябрю, бенчмарк достиг своего исторического максимума - 4245 пунктов, а 2022 год начал с отметки 3825 пунктов. Таким образом, прогнозировать достижение индексом Мосбиржи уровня 4000 пунктов в случае окончания СВО на Украине вполне реально. Но это при условии, что все введенные в отношении России санкции будут отменены, а золотовалютные активы разблокированы.

Индекс Мосбиржи на вечерней сессии на новости о том, что президент Украины Зеленский готов обсуждать мирный план Трампа вырос на 3%. Такой резкий рост происходит каждый раз, как брезжит надежда на мирное разрешение конфликта на Украине. Какой потенциал роста у фондового рынка России при гипотетическом заключении мира? Ряд аналитиков полагают, что справедливая оценка в таком случае – это Индекс Мосбиржи выше 4000 пунктов против нынешних 2700. Ответы экспертов в рубрике #опросы Зампред комитета ГосДумы по экономической политике РФ Михаил Делягин: 3% - это флуктуация, малозначимое колебание в ответ на столь же малозначимую новость. Само обсуждение возможности «мирного разрешения конфликта на Украине» посредством Трампа, явно не имеющего отношения к его причинам и к разжигающей его Англии - признак глубокого отрыва от реальности, свойственного фондовым рынкам не только России. Гипотетическое заключение перемирия не будет сопровождаться отменой основных санкций и возвратом украденного у России. При этом фондовый рынок, конечно, вырастет, но далеко не в полтора раза. Автор телеграм-канала «Реальный сектор», экономист Олег Петров: Если будет заключено мирное соглашение, индекс московской биржи действительно может вырасти до 4000, возможно, даже до 5000 пунктов, потому что данное событие означает, что могут происходить изменения в экономике, связанные с расходами на оборону и на поддержку промышленности. Мирное оглашение – это инструмент диалога России с Западом по поводу снятия санкций, которыми нас обложили за последние несколько лет. И вот именно это может стать отправной точкой для возобновления нормального экономического сотрудничества России как с Европейским союзом, так с США и другими странами и блоками. Отсюда и такая реакция фондового рынка. Независимый финансовый советник Сергей Кикевич: Потенциал роста оценить грубо можно по коэффициенту P/E. Он в 2020-2021 годах у большинства российских компаний находился в среднем на уровне от 8 до 10. А сейчас мы видим, что даже такие крупные эмитенты, как Сбер, имеют P/E в районе 4. То есть фактически оценка компаний по соотношению к их прибыли занижена по российским же меркам примерно в два раза. Соответственно, это и есть, наверное, тот самый минимальный потолок роста, на который будет коррекция в случае любого оптимистичного сценария. (продолжение в следующем посте)

Мировые цены на базовые молочные продукты продолжают снижаться. Значит, и молочные продукты в России должны дешеветь, так как примерно на 20-25% мы до сих пор зависим от их импорта (например, по сухому молоку и сливочному маслу). Пока же молочные продукты в России, год к году, выросли в цене выше уровня продовольственной инфляции, в диапазоне 11-17% (так, сливочное масло в России за этот период подорожало на 17%). (Дополнительно, что существенно для импорта, курс рубля до сих пор довольно крепок)

Мы всё время приводим пример Индекса Мосбиржи, как он стал заложником геополитических новостей. Стало интересно, как себя ведёт украинский фондовый рынок. Главный фондовый индекс Украины, PFTS, с 2020 года фактически находится на «прямой», почти без волатильности. Но с июля 2025 года он усиленными темпами (по меркам фондового рынка этой страны) пошёл вниз – коллективный разум местных инвесторов считает положение страны последние четыре месяцы ухудшающимся.

В США в 2007 году ипотечный долг по отношению к ВВП достигал экстремальных значений. Это привело к мировому финансовому кризису и поставило под угрозу мировой банковский сектор. Спустя полтора десятилетия мы наблюдаем значительное сокращение долговой нагрузки. Доля ипотечных кредитов в рыночной стоимости жилья находится на самом низком уровне за последнее десятилетие. Почему? Цены настолько высоки, а процентные ставки настолько завышены, что доступность жилья сейчас самая низкая за последние десятилетия. Всё меньше и меньше людей берут ипотеку, потому что не могут позволить себе новое жильё.

Интересная цифра прозвучала на AI Journey 2025: 90% российских регионов уже используют ИИ-решения Сбера. Это один из самых масштабных кейсов территориальной цифровизации за последние годы. Первый зампред правления Сбера Александр Ведяхин: «Региональные проекты реализуются в медицине, сельском хозяйстве, образовании, сфере государственных услуг и других. Мы видим, как при нашем участии растут компетенции региональных властей в вопросах ИИ-трансформации, а значит, повышается качество проектов с использованием генеративного ИИ. В итоге улучшается взаимодействие граждан с госструктурами – оно становится более быстрым, удобным и персонализированным». Если упрощать, ИИ здесь — инфраструктура уровня ЖКХ: незаметная, но критичная. Сбер выступает технологической опорой, помогающей регионам ускорять процессы в социально важных секторах, что автоматически снижает транзакционные издержки для людей.

Горизонтальная ось на графике показывает данные МВФ об иностранной собственности в государственном долге во втором квартале 2025 года (последняя доступная точка данных). Вертикальная ось показывает то же самое в четвёртом квартале 2019 года, т. е. до начала пандемии COVID. В странах ниже и справа от пунктирной диагональной линии за этот период времени наблюдался рост иностранной собственности, в то время как в странах выше и слева от нее наблюдалось её снижение. Дания выделена как пример страны, где за эти шесть лет резко выросла доля иностранных держателей долга. Греция – как страна, где также резко, но упала доля иностранцев. США сократили долю иностранных держателей госдолга. Россия, как и Китай, находится по этому показателю в безопасном положении. Всё больше мнений западных экономистов о том, что внутренний госдолг неопасен – им может легко манипулировать местный ЦБ (как это происходит в той же Японии, где госдолг превысил 200% ВВП). Например, размывать госдолг инфляцией, стимулировать к его накоплению местные системные банки и пенсионные фонды, и т.п. В теории и России ничего не мешает накопить госдолг, к примеру, в 100% ВВП (или в 220 трлн руб.) – главное, чтобы он был внутренний и дешёвый в обслуживании (идеально – как долгое время в Японии, Швейцарии или Германии с отрицательными реальными процентами, т.е. держатели госдолга фактически приплачивали за его владение).

Непонятно, о какой экономической автаркии России говорят консерваторы-традиционалисты? В целом по обрабатывающей промышленности наша зависимость от импорта – около 43%. При автаркии же всё «ляжет». «Уровень использования импорта наиболее высок в производстве компьютеров, электронного и электрического оборудования, в машиностроении, автопроме, фармацевтике. Для большинства российских обрабатывающих отраслей преобладает импорт с высокими политическими рисками, это наиболее критично для фармацевтики, автопрома, машиностроения», - из доклада директора по экономической политике НИУ ВШЭ, директора Центра исследований структурной политики Юрия Симачёва – «Особенности политики импортозамещения в современных условиях», октябрь 2025.

Надо же какая большая величина стройки в ВВП России – если сравнивать со странами со схожим уровнем развития (например, по подушевому ВВП – Польша и Венгрия), и даже больше, чем в США. А в Китае значимость стройки для экономики вообще запредельная. Лучше начинаешь понимать, насколько сильным ударом для китайской экономики был (и продолжается) погром их рынка недвижимости. Кроме того, на стройку завязаны и другие значимые сектора экономики. Авторы этой диаграммы из АКРА дополняют: «Рост вклада строительной отрасли в ВВП, как правило, сопровождает и ростом её значимости для развития финансовой системы. В России на текущий момент проектное финансирование и ипотечное кредитование суммарно составляют почти 30 трлн руб., или 15% активов банковского сектора».

(продолжение предыдущего поста) Генеральный директор Ассоциации «Национальное объединение внутренних аудиторов и контролеров» (НОВАК), член Общественного совета Минфина России Анастасия Русакова: Борьба с издержками ускоряет темпы роста внедрения ИИ в российских компаниях. Правда, нужно оговориться, что речь идёт, прежде всего, о крупных технологических гигантах, например, Сбере. Большинство же компаний только интегрируют ИИ в свою операционную деятельность для оптимизации рутинных задач, в риск-менеджмент. Ожидать массовых сокращений точно не стоит. Вместе с тем, нужно констатировать необходимость комплексной трансформации сферы образования, а для действующих работников – переобучения и развития актуальных компетенций. Исполнительный директор Института экономики роста им. П. А. Столыпина Антон Свириденко: Это большая проблема для мировой экономики. Но так происходит уже не первый раз (появление компьютеров, нефти и газа, ткацких станков), взамен появятся новые профессии, например, по работе с ИИ. Так что точный баланс пока не ясен, но в принципе, вероятно, что это превратится в проблему на горизонте 2028-2030 годов. Надо констатировать, что наши денежно-кредитные и экономические власти к этому абсолютно не готовы, на концептуальном уровне. Global CIO, финтех-компания MoneyCat Александр Мезенцев: Инвестиции в ИИ позволяют автоматизировать рутину, например, ответы на частые вопросы клиентов, отслеживание заявок, а это помогает снизить нагрузку на сотрудников и ускорить обслуживание и другие процессы. Те же голосовые роботы активно внедряются в работу колл-центров для обработки статусов и напоминаний, в то время как сотрудники могут сфокусироваться на более сложных или персонализированных задачах. Но я бы сказал, что тут речь идёт не столько о массовом замещении сотрудников, сколько о трансформации ролей. Не устаю повторять, что ИИ — это не конкурент хорошему специалисту, а инструмент-помощник для повышения продуктивности. Полный отказ от сотрудников-людей и невозможен, и нецелесообразен, и ИИ должен помогать, а не решать все за людей. Отсюда, все критические решения — только с финального одобрения человека. Чтобы минимизировать риски при внедрении ИИ, бизнесу должен проводить постоянный контроль, тестирование и корректировки алгоритмов. Если бизнес не может объяснить, почему алгоритм принял то или иное решение — это тревожный сигнал. ИИ не сможет полноценно заменить интеллектуальный труд людей и, например, в ИТ нейросети не заменят традиционную разработку. ИИ всё ещё плохо справляется с вопросами кибербезопасности, комплексными ИТ-системами и, опять же, бизнес-логикой. Я уверен, что нас ждёт дальнейшее развитие специальности: разработчики станут в большей мере «редакторами ИИ-кода», а востребованными будут те кадры, которые умеют грамотно формулировать промпты.

(продолжение предыдущего поста) Главный специалист HR-департамента, АО «Свой Банк» Ирина Васицева: В целом, рынок стал более предсказуемым. В 2024 году многие компании, особенно из смежных с нами секторов (в частности, ИТ), проводили осторожные кадровые оптимизации. Это привело к краткосрочному всплеску предложения на рынке, который к 2025 году иссяк. Сейчас компании и сотрудники стали более прагматичными: первые нанимают точечно и под конкретные задачи, вторые менее охотно меняют работу, предпочитая стабильность. Вместе с тем, продолжается переток высококвалифицированных кадров в отрасли, связанные с госзаказом и импортозамещением. Это создает постоянный дефицит в этих сегментах и «вымывает» специалистов из классического финансового и ИТ-сектора. Но конкуренция за качественного, мотивированного и гибко мыслящего специалиста остается крайне высокой. По нашим прогнозам, дефицит кадров немного усилится. И речь идет о дефиците специалистов с конкретными, заточенными под новые реалии, компетенциями. Эксперт Института экономики роста им. П. А. Столыпина Сергей Васильковский: Компании внедряют ИИ не для того, чтобы просто уволить людей, а чтобы повысить эффективность и производительность. Особенно это важно в контексте того, что населения развитых и развивающихся стран уменьшается, а общий возраст увеличивается. ИИ берёт на себя рутинные, повторяющиеся задачи (анализ данных, составление отчетов, первичная обработка запросов, некоторые функции бухгалтерии и кадров). Опасения, что ИИ оставит всех без работы, преувеличены. Скорее, происходит смена приоритетов. Естественный интеллект никуда не денется. Для ИИ по-прежнему сложно даются критическое мышление, креативность, эмоциональный интеллект, сложные переговоры, стратегическое планирование. Волна сокращений затронет в первую очередь «неэффективные» с точки зрения автоматизации должности. Но параллельно будет создаваться и много новых рабочих мест, требующих других компетенций. Проблема в том, что эти новые места и сокращенные старые зачастую требуют новых навыков. Сотрудник, который раньше составлял отчёты вручную, может переквалифицироваться в специалиста, который ставит задачи ИИ для создания этих отчётов, интерпретирует результаты и делает на их основе выводы. Тем не менее, главный риск заключается в структурной безработице и необходимости массового переобучения. Также для многих людей работа — это не только доход, но и социальный статус, самореализация. Потеря привычной профессии может стать тяжёлым ударом для самоидентификации. Управляющий партнер HR агентства А2 Алексей Чихачев: Влияние ИИ на рынок труда переоценено. В ближайшие 3-5 лет работникам точно не стоит опасаться массовых сокращений на фоне роста внедрения ИИ. Большинство российских компаний находятся в начале пути по разработке цифровой стратегии. Вместе с тем, ИИ уже закрывает часть рутинных и повторяющихся задач и область его применения будет только расти, ведь перед бизнесом остро стоит задача снижения издержек. Однако уже сейчас понятно, что ИИ не станет заменой специалистам, а будет выполнять роль их помощников в сборе, анализе информации, выполнении повторяющихся задач. Это означает, что навыки цифровой грамотности потребуются не только корпорациям, но и работникам. Уже сейчас растет доля вакансий, где необходимы базовые навыки работы с генеративным ИИ для создания текстов, презентаций, отчётов, а для аналитиков и дата-специалистов уже стали обыденностью требования по глубокому знанию AI-инструментов, предварительной обработки данных. Если смотреть на российский рынок труда в целом, картина пока другая: он перегрет и испытывает хронический дефицит людей. По оценкам Минэкономразвития и ряда аналитических центров, сейчас в экономике около 1,5 млн незакрытых вакансий, и этот разрыв может вырасти до 2 млн и более к 2030 году. Для компаний, особенно в регионах и в операционных отраслях (логистика, индустрия гостеприимства, строительство, сервис), ИИ в ближайшие годы будет скорее способом частично компенсировать кадровый голод, чем поводом разогнать половину штата. (продолжение в следующем посте)

Глава Сбера Герман Греф сообщил о сокращении 20% «неэффективных сотрудников» с помощью ИИ. С начала года Сбер сократил около 15 тыс. сотрудников. Широкое внедрение ИИ может ли привести к масштабным сокращениям в российских компаниях? Где эти люди будут искать новую работу, не вызовет ли это огромные проблемы на нашем рынке труда? Ответы экспертов в рубрике #опросы Николай Яременко, доцент Финансового университета: Сокращение 15 тысяч сотрудников Сбера при прямом участии ИИ, о чем заявил Герман Греф, является мощным сигналом для всего российского рынка труда: эра масштабной ИИ-оптимизации началась. Да, широкое внедрение ИИ может привести к сокращениям, особенно в секторах, где преобладает рутинный когнитивный труд: банки, телеком, бухгалтерия, юриспруденция, административный персонал и контакт-центры. Это не одномоментный «кадровый взрыв», а постепенный, но неуклонный процесс, обусловленный экономикой эффективности. Проблемы на рынке труда неизбежны, но они будут носить характер структурной безработицы и необходимости переквалификации, а не массового дефицита рабочих мест. Сокращённые сотрудники будут вынуждены переходить в области, которые ИИ пока не может заменить: креативные индустрии, сферы услуг, образование (переквалификация), уход за людьми, а также в рабочие и технические специальности (монтаж, ремонт, строительство), где спрос стабильно высок, а ИИ выступает лишь вспомогательным инструментом. Внедрение ИИ одновременно создает спрос на новые роли: операторы и верификаторы систем ИИ, дата-сайентисты, специалисты по интеграции и обучению нейросетей. Для предотвращения серьёзного социального кризиса необходимы масштабные государственные программы переобучения (рескиллинга), ориентированные на высокотехнологичные и сервисные сектора. Без этого темпы сокращений могут значительно превысить темпы создания новых, требующих высокой квалификации, рабочих мест. Таким образом, ИИ уничтожит старые рабочие места, но создаст новые. Главная проблема рынка труда — разрыв в компетенциях, который потребует от миллионов россиян быстрой и часто болезненной адаптации. Генеральный директор ЦСП «Платформа» Алексей Фирсов: В чисто математическом смысле давать прогнозы сложно: с одной стороны, сокращения действительно происходят, с другой — становится очевидно, что вокруг ИИ сейчас сформировано слишком много завышенных ожиданий. Можно предположить, что 20-процентное сокращение в Сбере было бы возможно и без ИИ: в структурах такого масштаба почти всегда можно оптимизировать штат без ущерба для процессов. Показательный пример — Газпром, который сократил примерно те же 20% аппарата без всякого ИИ, и ничего критичного не произошло. Одновременно мы видим и обратную тенденцию: ИИ способен не только заменять, но и создавать новые направления и рабочие места. То есть речь идет не о «чистой» математике сокращений, а скорее о перераспределении функций и замещении одних ролей другими. Хотелось бы понимать яснее, кого и за счёт каких процессов заменяет ИИ. Пока в публичной плоскости фигурируют только сухие цифры — без объяснения механизмов, критериев и без уверенности, что речь действительно идет об ИИ, а не просто о традиционной цифровизации и оптимизации. (продолжение в следующем посте)

Мониторинг Института ВЭБ: «По итогам десяти месяцев года замедление в китайской экономике усилилось. Спад инвестиций ещё более углубился». На графике – потребление тоже «охлаждается». Поражает обвал потребительского кредитования в Китае – в 3 раза, год к году: «Кредитование домохозяйств за 10 месяцев года составило 739,6 млрд юаней и было на 1,36 трлн юаней меньше, чем в январе-октябре 2024 года». А мы говорим, что в России потребительское кредитование падает… Не удивительно, что Китай живёт в дефляции (ЦБ РФ, наверное, завидует такому положению дел в Китае).

Главная инсайдерская информация на рынке сегодня – выкатит ли какая-то сторона «мирный план по Украине». Рынок вчера вечером пожил немного в эйфории на «плане Трампа по Украине», прибавив почти 3,5%. Сегодня оптимизм улетучился, динамика уже около 0%. Рынком можно легко манипулировать, вбрасывая такие «планы». А также в очередной раз видим, какой главный запрос у коллективного разума миллионов инвесторов – урегулирование украинского конфликта. Если такое случится, да ещё с началом поэтапных снятия санкций, возвращения нерезидентов на российской рынок, Индекс Мосбиржи ждёт взлёт до 3500-4000 пунктов.

Во многих европейских экономиках с преимущественно распределительной пенсионной системой средние государственные пенсии по старости росли быстрее, чем оплата труда с 2008 года. Учитывая грядущие демографические изменения, становится всё труднее утверждать, что эта модель остается справедливой по отношению к молодым работникам. Одна из причин опережающего роста пенсий в этих странах – от пенсионеров в прямом смысле зависят карьеры политиков, так как старики – это главные избиратели. Все политики хотят понравиться в первую очередь пожилым людям.

По мере развития Китая и Индии их уровни цен (соотношение номинального обменного курса к ППС) сближаются относительно наиболее зрелой экономики Азии. По отношению к остальному миру юань больше не является слабой валютой: он примерно на 75% крепче японской иены и примерно на 80% крепче корейской воны. Теперь он сильнее валют Индии, Индонезии, Малайзии, России и Бразилии. Юань кажется дешёвым, потому что доллар США (всё ещё) аномально силён по отношению к другим развитым валютам. То же самое относится и к британскому фунту.