ИСХОД

Нации и государства, хотя бы сначала основанные на насилии и завоевании, на принудительном объединении разных, враждебных племен и рас, общностью исторической судьбы, одинаковых радостей и печалей, тревог и надежд превращаются в живое внутреннее единство; и, как известно, единство нации нельзя вообще определить иначе как единством исторической памяти. Постепенно слагающаяся общность языка, поэзии, песни, нравов и нравственных понятий превращается в таинственное духовно-кровное сродство. Семён Франк, «Духовные основы общества»

С начала своего появления христовщина не была едина. Разногласия внутри «хлыстовских кораблей» и упадок духовной жизни привели к кризису уже в 60-70-е гг. XVIII в. Среди «божьих людей» зазвучали призывы к еще большей аскезе, спасающей от главной страсти – плотской, которую ревнители именовали «лепостью». И единственный верный путь, чтобы достичь «небесного царства», оказался немыслимым без сакрального насилия – без физического оскопления, то есть, «печати» на скопческом языке. Со временем объявился легендарный вождь, объединивший всех сторонников этих практик, – «искупитель» Кондратий Селиванов, громко проповедовавший «бить змею» (т. е. плоть), «покуда на шею не вспрыгнула». Язык скопческой проповеди породил много ярких метафор и иносказаний: сами себя сектанты называли «белыми голубями», а оскопление – «огненной короной», «царской печатью» и «посажением на белого коня». Из статьи Владислава Карташова «"Белые голуби" и "красная вера": краткий гид по сектантству дореволюционной России»

Вопрос: «Почему решили изменить название? Вместо прежнего и несколько вызывающего “косоворот” теперь “ИСХОД”. С чем связан ребрендинг?» С учётом нынешней социокультурной ситуации название «косоворот» и его концепция перестали соответствовать одному из главных принципов проекта – поиску, который подразумевает вопрошание о собственных основаниях. «Косоворот» был сосредоточен на идее «национального» в русской культуре, предполагал национальное самоцелью русского умонастроения. Отчасти это было справедливо: национальное измерение, действительно, является одним из существенных для русской культуры. Тем не менее, оно не может быть окончательным. Уже в самом неологизме «косоворот» национальное оказывалось чем-то исходно данным, лежащим в основе нашей совместности. И хотя вопрос о национальном не раз проблематизировался в наших статьях, позиционирование оставалось прежним: его основания рефлексировались недостаточно. Это, в свою очередь, неизбежно вызывало ассоциации с контекстами современного национализма и неоязычества. Философ Владимир Соловьёв справедливо замечал, что «глубочайший и окончательный интерес России» лежит не в плоскости интересов отдельной нации, но имеет характер церковный, вселенский. Это суждение существенно не в отрицании национальной самобытности, но в недоверии к попыткам изолироваться, замкнуться в ней как в самодостаточной ценности. Название «ИСХОД» воплотило наше понимание пути к соловьёвской окончательности и вселенскости, – пути, направление которого мы можем предполагать, не зная конечного пункта. Смена названия подразумевает переход к иному символическому пространству: от преимущественно национального к православно-эсхатологическому. «ИСХОД» – это путь, конец, намечающий новое начало; это религиозные искания и чаяния русских писателей и философов, обнаруживаемые в разные периоды нашей истории. Говорить о русской культуре и ментальности в новом контексте возможно именно в силу этого поиска, в силу знания собственного незнания. Мы не знаем, каково это быть русскими в полном смысле слова. Русское бытие, розановская «манера жить» остаются для нас не готовой формулой, а открытым вопросом – чаадаевской «пустыней», исходя в которую мы ищем нас самих – и то, что объединяет нас в горизонте православной традиции. Напоминаем, что свой вопрос вы также можете задать через нашего бота: http://t.me/anonaskbot?start=xegy1ln Это анонимно

Певучее начало России, расструенное по небольшим и недолговечным ручейкам, должно обрести единое русло, единое горло. Для того чтобы быть народным поэтом, нужно дать целому народу через тебя петь. Марина Цветаева, «Эпос и лирика современной России»

слушая немоту больничного потолка забываешь звучание голоса, но пока ещё помнишь вечер, оранжевый свет зеркал, ты, наверное, не до конца пропал был бы это труд – мы бы были куда роднее друг другу, взгляд бы чаще терялся в небе, чем в земле, и от этого голова не кружилась бы, поднятая едва среди серых лиц, обтёсанных мокрым ветром, ни солдатом быть не хочется, ни поэтом, хотя вес автомата, тем более – двадцати не сравнить с пером и скрипом его пути Из сборника стихотворений Евгения Мартынова «Сердце моё чёрное, лаково-блестящее»

Нужно особое проникновение, и, может быть, наиболее трудное и глубокое, чтобы познать самого себя в своей природной индивидуальности, уметь полюбить своё, род и родину, постигнуть в ней самого себя, узнать в ней свой образ Божий. Сергей Булгаков, «Моя Родина»

думая о совместности у Высоцкого в западном литературоведении сегодня всё заметнее интерес к так называемым lyric communities, к тому, как поэзия «создаёт» или «воображает» некое сообщество, как она допускает возможность жить и говорить сообща, говорить от лица «мы» идея весьма соблазнительная и острая, сегодня само присутствие «мы» в смысле сообщества нередко вызывает подозрения идеологического толка: как это можно говорить от «мы»? кто эти мы, насколько уместно включать в него читателя, говорить за него? не иллюзия ли это? поэты, безусловно, при этом активно говорят не только от «я» и безлично, но и от «мы», и нередко в совершенно особом смысле: создавая пространство совместности, коллективной интимности. на фоне переживаемой сегодня разобщенности интересно взглянуть на поэзию, на то, что и как она со-общает в «антропологическом» разрезе – например, на поэзию Владимира Высоцкого, чья «народность» закрепилась ещё во время жизни автора. его «мы» можно было бы просто локализовать в официальном советском дискурсе (с культурной ставкой на массовую песню) или подвести к переосмыслению субъективности в поэзии начала XX века, однако опыт Высоцкого не исчерпывается ни тем, ни другим. и почти сразу становится ясно, что его поэзия не просто представляет некое существующее сообщество, но самой своей речью выговаривает структуру нашей совместности в мире, в которой «мы вращаем землю сапогами», «но, в общем, мы ребята нежные» и «чёрные наши бушлаты дадут нам возможность сегодня увидеть восход»

Мы обновили сайт, теперь на нём отображаются наши последние текстовые посты. Вместе с тем мы переименовали проект на нечто, что со временем стало больше отвечать нашим личным взглядам и устремлениям. С «Исходом», символизирующим не только конец, как это обычно бывает, но и начало, мы утверждаем и новую траекторию, по которой проект будет двигаться дальше. Продолжая творческую миссию «Косоворота», мы исходим из предзаданного нам – из принадлежности и любви к русской культуре. И к ним же возвращаемся. Наш новый путь – поиск и обретение свободы мыслить самое себя как созидающую нацию. Свободы, которой мы часто оказываемся лишены или боимся. Мы продолжим собирать и выпускать тексты, посвящённые родной культуре и жизни. Но будем расширять палитру форматов и жанров, чтобы к нашему безутешному исходу присоединилось ещё больше людей. Ссылка на сайт проекта, наши статьи и посты: ishodjournal.ru/

Друзья, проводим на сайте технические работы, поэтому он будет временно недоступен. Скоро вернёмся с новостями. Хотим также выразить благодарность всем, кто поделился постом про рецепцию традиционализма в России. Спасибо и всем подписавшимся на канал. Вскоре вновь продолжим публиковать материалы, не теряйтесь! ❤️

Узревая в иероглифе предтечу теории монтажа, Эйзенштейн с присущим для европейца (или скроенного на западный манер русского) максимализмом применяет к иероглифической логике лекала символические, проистекающие из предельной абстрагированности, условности знака, «мертвой», «ни на что не похожей» буквы, что и породило в итоге семиотические и (пост)структуралистские теории, с разной степенью радикализма пытавшиеся преодолеть онтологический разрыв между означающим и вечно ускользающим означаемым, прикидывающимся то тривиальным референтом, то уходящей корнями в бесконечность интертекстуальностью. Будто отсылая к прямолинейной поспешности Эйзенштейна в его суждениях в отношении иероглифики, Владимир Мартынов, к примеру, подчеркивает идеологический характер символической парадигмы мышления, в том смысле, что она «воздействует на сознание непосредственно и быстро, а последствия этого воздействия почти сразу же становятся очевидными». Напротив, иероглифический или визуальный аспект (конкретного события и бытия вообще) «воздействует на сознание более опосредованно и не так быстро, а последствия такого воздействия могут показаться почти что совсем незаметными, хотя его влияние на сознание может значительно превосходить влияние идеологического аспекта». Переведем эти две парадигмы на язык онтологем: Запад мыслит быстро и забывает быстро, Восток мыслит медленно, но в долгосрочной перспективе, пребывая в состоянии полузабытья, сна и яви одновременно. И эти два режима отношений культуры со временем прописаны в соответствующих языках. Из статьи Игоря Родина «Онтология иероглифа в философии кинообраза Сергея Эйзенштейна и Андрея Тарковского»

Русский язык – язык эллинистический. В силу целого ряда исторических условий, живые силы эллинской культуры, уступив Запад эллинским влияниям и надолго загощиваясь в бездетной Византии, устремились в лоно русской речи, сообщив ей самоуверенную тайну эллинистического мировоззрения, тайну свободного воплощения, и поэтому русский язык стал именно звучащей и говорящей плотью. Осип Мандельштам, «О природе слова»

У нас новый главный редактор! Андрей Чхалов присоединился к нашему проекту, когда на данном канале ещё не было и двух сотен подписчиков, а круг читателей замыкался на наших близких друзьях и родственниках. Благодаря Андрею, его философской интуиции и нестандартному мышлению, наш журнал принял тот вид, который имеет сейчас. Чхалов сделал серьёзный вклад в формирование и закрепление идеологических начал проекта, неоднократно выручал редакцию и привлёк в круг читателей и авторов множество поэтов. И это не говоря о том, что Андрей – передовик проекта, написавший наибольшее количество текстов! Поздравляем Чхалова с его новой ролью и вспоминаем, чем запомнился год его вклада в становление проекта: «Пить кровь живую» – текст о методах и противоречиях режиссуры документалиста Сергея Дворцевого «О новой речи автотюна и Зангези» – одно из первых масштабных эссеистических исследований творчества Даниила Киберева «Речь к другому, но о другом: поэтика адресации Леонида Аронзона» – первый масштабный врыв в поэтическую тему в нашем журнале «Страх, нервотрёпка и трепет» – сборник авторских стихотворений Андрея «Суверенная красота: Зангези и консервативный поворот в трэпе» – рецензия на последний большой релиз Киберева «"Был ли я тем, от имени кого пишу": Владимир Высоцкий и его лирическое "мы"» – большущее исследование особенностей лирики Высоцкого «Запечатлённое "Время путешествия" Тарковского и Гуэрры» – давняя и получившая вторую жизнь статья о единственном документальном фильме Тарковского «"Это всё своё родное": к вопросу "собственного" в знании» – громадная культурфилософская рецепция нюансов отечественного знания с важной критикой понятий традиционализма и суверенности

Друзья, мы ищем художника Мы хотим, чтобы некоторые из элементов нашего проекта были не только красивыми и иллюстративными, но и заключали в себе собранные нами смыслы в оригинальной стилистике. За прошедший год нам удалось кристаллизовать уникальную для проекта эстетику. Но настало время двигаться дальше – в сторону новых художественных решений. Мы хотим разбавить эстетическую палитру проекта включением в него нарисованных иллюстраций для некоторых, важных и генеральных, текстов. А также добавить на сайт больше орнаментальных элементов, которые будут подчёркивать наш стиль. Как ни странно, источником вдохновения для нового дизайна иллюстраций послужили сюрреалистические работы Антона Вилля, а точнее – его менее сюрреалистичные изображения, созданные для игры Zero Parades. Сюрреализм как таковом нам не близок, но некоторые концепты образов работ Вилля кажутся нам близкими. Их вольная интерпретация на манер и в стилистике «косоворота» может получиться удачной и отвечающей духу проекта. Если Вы чувствуете то же, что и мы, и хотите принять участие в нашем проекте как художник, пишите пожалуйста мне: @redrikshugrv