Онколог Маммолог Алексеева Виктория

НОВОСТЬ НЕДЕЛИ В ЛЕЧЕНИИ РАКА МОЛОЧНОЙ ЖЕЛЕЗЫ Опубликованы результаты крупного исследования evERA в New England Journal of Medicine. 🔗Исследовали новый подход для пациенток с ER+/HER2− распространённым раком молочной железы, у которых заболевание прогрессировало после лечения гормональной терапией и ингибитором CDK4/6. Что изучали? 📍giredestrant + everolimus Giredestrant — препарат, который воздействует непосредственно на эстрогеновый рецептор и способствует его разрушению. Everolimus воздействует на другой механизм — путь mTOR, который также может участвовать в развитии лекарственной устойчивости. 📍Что получили? У всех пациенток: 8,8 месяца — время без прогрессирования на новой комбинации против 5,5 месяца — при стандартной эндокринной терапии + everolimus. Риск прогрессирования или смерти снизился примерно на 44%. Но самое интересное произошло у пациенток с мутацией ESR1: 10,0 против 5,5 месяца HR 0,38 — то есть относительный риск прогрессирования или смерти был примерно на 62% ниже. 📍Почему здесь так важен ESR1? Мутации ESR1 могут появляться в процессе лечения и становиться одним из механизмов устойчивости опухоли к эндокринной терапии. Поэтому после прогрессирования на CDK4/6-инhibitor важно не просто менять один препарат на другой, а заново оценивать биологию опухоли. Именно поэтому сегодня всё большее значение приобретает: ⭐CDK4/6 → прогрессирование → поиск ESR1 → выбор следующей терапии с учётом молекулярных особенностей опухоли. Но есть важное «но». Это исследование не означает, что всем пациенткам после CDK4/6 необходимо назначать giredestrant + everolimus. Препарат пока остаётся исследуемым для этого показания, а данные по общей выживаемости ещё незрелые. Регуляторные решения ожидаются отдельно. ✔Главный вывод: Современное лечение метастатического гормонозависимого РМЖ всё больше движется от принципа «следующая линия для всех» к принципу «следующая линия с учётом механизма лекарственной устойчивости конкретной опухоли». И мутация ESR1 — один из важных биомаркеров, который уже сейчас имеет большое практическое значение.

+6

Сегодня гуляли здесь Такая красивая осень 🍂 Усадьба Горенки Горенки — одна из самых известных старинных усадеб Подмосковья, расположенная в Балашихе. История этого места начинается ещё в XVI веке. Расцвет усадьбы пришёлся на XVIII–XIX века, когда её владельцами стали Долгоруковы, а затем Разумовские. При Алексее Разумовском Горенки превратились в роскошную дворянскую резиденцию с дворцом, парком, прудами, оранжереями и ботаническим садом. Особой гордостью усадьбы был ботанический сад — здесь выращивали огромное количество редких и экзотических растений. После смерти Разумовского усадьба постепенно пришла в упадок. Позже здесь размещались различные учреждения, в том числе детский дом и санаторий. До наших дней сохранились главный дворец, часть парка, пруды и знаменитый каменный грот. С Горенками связано немало легенд, в том числе мрачная история о Салтычихе. Однако документальных подтверждений тому, что именно в усадебном гроте происходили описываемые расправы, нет. Сегодня усадьба постепенно восстанавливается и остаётся одним из интересных исторических мест Подмосковья.

Как наблюдать пациентку после лечения рака молочной железы? 25 сентября ASCO Post опубликовал подробный разбор 🔥Теперь всё больше внимания уделяется не просто факту перенесённого рака, а индивидуальному риску рецидива. То есть всем пациенткам не обязательно делать одинаковый объём обследований. Что предлагает ASCO? (Американское общество клинической онкологии) Условно выделены три уровня интенсивности наблюдения. Низкая интенсивность Например, пациентки с РМЖ I стадии HR+ после завершения основного лечения, а также некоторые пациентки после 5 лет наблюдения при HER2+ или трижды негативном РМЖ. В таких ситуациях достаточно: — осмотра примерно 1 раз в год; — ежегодной маммографии, если сохранена молочная железа. Промежуточная интенсивность Например, некоторые пациентки с TNBC или HER2+ в первые 5 лет после лечения, а также пациентки с HR+ РМЖ II–III стадии, которые продолжают эндокринную терапию. Здесь: — осмотр каждые 6–12 месяцев; — такая интенсивность наблюдения может продолжаться 5–10 лет после диагноза; — маммография — ежегодно. Высокая интенсивность Это пациенты с более высоким риском рецидива. Например: — TNBC с остаточной опухолью после неоадъювантной терапии; — HER2+ с остаточной опухолью после неоадъювантного лечения; — воспалительный рак; — носители некоторых патогенных герминальных мутаций; — пациенты, которые продолжают получать активную системную терапию, в том числе эндокринную терапию + CDK4/6-ингибитор. В этих ситуациях осмотр может проводиться каждые 3–6 месяцев, вплоть до 10 лет после постановки диагноза. А затем, если нет дополнительных факторов риска, интенсивность наблюдения может быть снижена. 📍А нужно ли регулярно делать КТ или ПЭТ-КТ? Вот здесь очень важный момент. Нет, рутинно — нет. Если пациентка чувствует себя хорошо, у неё нет симптомов и признаков рецидива, ASCO не рекомендует регулярно выполнять КТ, ПЭТ-КТ, МРТ всего тела и другие исследования только для того, чтобы «проверить, не появились ли метастазы». То же самое касается регулярного определения онкомаркеров. CEA, CA 15-3 и CA 27.29 не рекомендуются как рутинный способ наблюдения за бессимптомной пациенткой. Это не означает, что КТ или анализы вообще не нужны. Если появились симптомы, изменения при осмотре или другие основания подозревать рецидив — обследование проводится уже по клиническим показаниям. 📍И ещё один интересный момент — ctDNA Сейчас много говорят о циркулирующей опухолевой ДНК. Действительно, ctDNA может обнаруживать молекулярные признаки возможного рецидива раньше, чем мы увидим его на стандартных исследованиях. Но пока главный вопрос остаётся открытым: если мы обнаружили ctDNA, действительно ли раннее вмешательство улучшит выживаемость пациентки? Достаточных доказательств пока нет. 📎Поэтому ASCO не рекомендует рутинно использовать ctDNA для наблюдения после лечения РМЖ. В клинических исследованиях — пожалуйста. Но включать этот анализ в обязательный ежегодный или полугодовой контроль пока оснований недостаточно. 📍А МРТ молочной железы? Здесь всё индивидуально. Дополнительная МРТ может быть полезна пациенткам с высоким риском — например, при определённых наследственных мутациях, очень высокой наследственной предрасположенности, некоторых особенностях опухоли или выраженной плотности ткани молочной железы. Но опять же: МРТ не должна автоматически назначаться каждой женщине после РМЖ. ✔Что я считаю главным в этом обновлении? Мы постепенно отходим от подхода: «У женщины был рак — значит, каждые 3–6 месяцев нужно сделать КТ, ПЭТ-КТ, УЗИ, десяток анализов и онкомаркеры». И переходим к другому подходу: «Каков риск рецидива именно у этой пациентки и какое наблюдение действительно может изменить её исход?» И это очень важная разница. Потому что больше обследований не всегда означает лучшее наблюдение.

🔝🔝🔝Книга наконец-то вышла!!!! Завтра еду забирать! Дочитаю уже в бумажной версии. Часть уже прочтена в электронной Произведение 🔥 огонь! Очень советую 🫰

⚡️Издательство АСТ выпустило книгу о российских врачах, которых пожирают вурдалаки и паразиты системы здравоохранения Роман главного редактора «Медицинской России» Игоря Артюхова «Психотомия. Русский медицинский хоррор» поступил в продажу в «Буквоеде», «Читай-городе» и на Ozon. Ранее на сервисе BOOK24.RU он вошёл в топ рубрики «Ужасы» и в рейтинг лучших 20 книг по предзаказу ещё до официального выхода. Книга рассказывает о буднях системы здравоохранения, в которой беснуется невменяемое руководство, раздавая безумные указания. Гигантская бюрократия, сверхнагрузки и невозможность оказать адекватную помощь пациентам здесь не просто обстоятельства, а суть самого бытия, из которого у врачей нет выхода даже после смерти. Жанр находится на стыке хоррора, сатиры, готики, метафизического детектива и социального триллера. Произведение принципиально отличается от типичной медицинской литературы: это не производственный роман о врачебном долге, не сборник баек из ординаторской или психиатрической больницы и не исповедь выгоревшего хирурга. «Что общего у обезглавленного трупа врача, облезлого бездомного кота, царя Ивана Грозного, превентивной медицины, древнего скандинавского божества и обычной диспансеризации?» — вот что предлагает разгадать читателям аннотация издательства. В центре повествования врач скорой помощи, который больше не хочет работать за копейки. Новая работа даёт ему деньги и комфорт, втягивая в систему, где тревогу пациентов превращают в дорогостоящие обследования, «авторские» схемы и назначения, раскручивая людей на дополнительные траты. В определённый момент привычная реальность начинает искажаться, и герою приходится столкнуться не только с последствиями собственных решений, но и с вопросом: что именно происходит у него в голове? Почему главный внештатный специалист Минздрава пытается украсть с похорон голову покойного профессора? Как на российский рынок попадают препараты, не просто не имеющие доказанной эффективности, а буквально провоцирующие у пациентов безумие? Почему врача, который исправно годами ходит на работу, в определённый день перестают узнавать коллеги? И почему даже самая мелкая порция власти развращает быстрее, чем большие деньги? «Психотомия» предлагает читателю посмотреть на российское здравоохранение через нетипичную оптику без всякой лирики и выяснить, что страшнее: чудовища или сама система здравоохранения, в которой они чувствуют себя как дома. Прислать новость ➡️ @mediamedics_bot Подписаться на «Медицинскую Россию» ➡️ МАХ

Даже если лечение закончилось давно, то смысл сдавать BRCA - есть! Если сдавали методом ПЦР и там было чисто/не было обнаружено мутации - то смысл сдавать NGS методом - есть!

+6

BRCA

⏰3 важные новости в лечении рака молочной железы на этой неделе 1⃣ESR1-мутация: появилась ещё одна возможность гормональной терапии 18 сентября FDA одобрила комбинацию имлунэстрант + абемациклиб для пациентов с ER-положительным, HER2-негативным распространённым или метастатическим РМЖ с мутацией ESR1, если заболевание прогрессировало после как минимум одной линии эндокринной терапии. В исследовании EMBER-3 у пациентов с ESR1-мутацией медиана времени без прогрессирования составила 11,1 месяца против 5,5 месяца на имлунэстранте в качестве монотерапии. Что это означает? ESR1 — одна из мутаций, которая может появляться в опухоли на фоне гормонального лечения и становиться причиной эндокринной резистентности. Поэтому при прогрессировании гормонозависимого метастатического РМЖ сегодня всё большее значение имеет молекулярное исследование опухоли или циркулирующей опухолевой ДНК. Для определения ESR1 FDA также одобрила тест Guardant360 CDx. Важно: это не означает, что всем пациентам нужно сразу сдавать ESR1 или менять лечение. Тестирование и выбор терапии зависят от конкретной клинической ситуации. 2⃣HER2-положительный РМЖ с остаточной опухолью после неоадъювантного лечения: новый кандидат на место T-DM1 17 сентября комитет CHMP Европейского агентства по лекарственным средствам рекомендовал расширить применение trastuzumab deruxtecan (T-DXd, Enhertu). Речь идёт о пациентках с HER2-положительным ранним РМЖ, которым уже провели неоадъювантную терапию с таксаном и HER2-направленным лечением, но после операции осталась инвазивная опухоль. В исследовании DESTINY-Breast05 T-DXd показал преимущество перед T-DM1: 3-летняя IDFS: 92,4% против 83,7%. Это означает меньше случаев инвазивного рецидива или смерти в течение периода наблюдения. Но важный нюанс: CHMP пока дал рекомендацию, а окончательное решение о расширении регистрации в ЕС принимает Европейская комиссия. И ещё один принципиальный момент — T-DXd требует контроля возможной интерстициальной болезни лёгких/пневмонита. 3⃣HER2-low метастатический РМЖ: Enhertu становится доступнее в Англии NICE рекомендовал trastuzumab deruxtecan для определённой группы пациентов с HER2-low метастатическим РМЖ после химиотерапии либо при раннем рецидиве после адъювантной химиотерапии. Основа — исследование DESTINY-Breast04. В нём T-DXd - Энхерту увеличивал: медиану выживаемости без прогирессирования — 9,9 против 5,1 месяца медиану общей выживаемости — 23,4 против 16,8 месяца по сравнению с выбранной врачом химиотерапией.

⚡️ Почему онкопациенты в России остаются без терапии, а врачи становятся крайними Базовые химиопрепараты периодически исчезают из аптек, а дорогостоящие недоступны для большинства пациентов. Дешёвые лекарства невыгодно производить, а «золотые стандарты» лечения не по карману ни регионам, ни самим пациентам. Масштаб проблемы подтверждается официальной статистикой. В 2024 году в России выявили почти 700 тысяч новых случаев онкологии, на учёте состоят более 4,3 миллиона человек. Злокачественные опухоли стали главной причиной взрослой инвалидности — это треть всех новых инвалидов в стране. Каждый диагноз — запрос на терапию, которую порой невозможно найти. Например, цисплатин, карбоплатин и оксалиплатин — платиносодержащий фундамент химиотерапии при десятках диагнозов, от рака молочной железы до опухолей лёгких. Препараты входят в перечень жизненно необходимых и стоят копейки, но с осени 2025 года их стало критически не хватать. Причина в экономике: сырьё дорожает, а государство жёстко регулирует цену конечного продукта. Производитель уходит в минус и сворачивает выпуск. Росздравнадзор на письма пациентов отвечает, что лекарства «введены в оборот», но о реальных сроках и объёмах поставок в больницы не говорит. Пока «прорабатывается возможность ускорения и увеличения объёмов производства», Минпромторг на сообщения о дефиците заявил, что за эту сферу отвечают региональные органы здравоохранения. Получается, препарат есть в клинических рекомендациях, но на практике его невозможно назначить. Когда базовых препаратов нет, врач и пациент вынуждены смотреть в сторону дорогих таргетных и иммунопрепаратов. CAR-T-терапия может стоить 30 миллионов рублей, годовой курс иммунотерапии — от двух миллионов. Врач и пациент в этой истории должны стать союзниками, сражающимися за то, чтобы терапия вообще состоялась. На врача ложится ответственность не только за собственные решения, но и за весь путь пациента к дефицитным лекарствам. Полина Шило, онколог клиники «Лахта», исполнительный директор Высшей школы онкологии — специально для «Медицинской России»: «Я сталкиваюсь с ситуациями, когда пациенту приходится самостоятельно оплачивать дорогостоящее лечение. Семья обсуждает кредиты, займы, сбор денег у родственников или трату всех накоплений. Это одна из самых сложных частей консультации. Современные препараты действительно стоят сотни тысяч рублей, и лечение может продолжаться долго. Нельзя просто сказать человеку: "Это лучший вариант, найдите деньги". Нужно объяснять не только потенциальную пользу, но и насколько она реальна. Особенно тяжело, когда препарат статистически даёт несколько месяцев жизни, а его цена радикально меняет финансовое положение семьи. Пациент не должен принимать катастрофическое решение, преувеличивая эффект. Врач обязан проговаривать и эту сторону». Виктория Алексеева, онколог-маммолог — специально для «Медицинской России»: «Случаи, когда продают недвижимость, квартиры и машины, берут займы, собирают деньги для оплаты лечения, не редкость. Для кого-то это дорогостоящая таргетная терапия, для кого-то — лечение в частных клиниках, кто-то выбирает лечение за границей. Часто после таких трат родственники пациентов испытывают большое горе: они наживают долги, лишаются имущества, делают всё для спасения пациента, а в итоге вера не всегда оправдывается». Давление на врача в государственных ЛПУ ещё больше. Здесь не нужно озвучивать пациенту крупные суммы, но нужно отвечать за всю систему целиком. Врач в ней служит буферной зоной, но мало кто задумывается, какой ценой это даётся. «Жалобы на недоступность лечения — одно из самых частых, с чем мы сталкиваемся. Врач — это единственный человек, которого видит пациент. Пациент не видит ни закупок, ни главного врача, ни всей системы. Он видит только доктора, который говорит: "Лечения, которое вам нужно, не существует". Весь негатив и злоба выливаются именно на него. Даже если пациент пишет жалобу в Минздрав без указания фамилии врача, документ всё равно спускается вниз, в лечебное учреждение, отделение. И конкретный врач пишет объяснительную: почему так вышло, почему пациент жалуется. В онкологии это работает более агрессивно. На кону не просто выздоровление. Это буквально вопрос жизни и смерти, и это обостряет конфликты», — комментирует доктор. Не получив лечения или отчаявшись дождаться своей очереди в государственной больнице, пациент отправляется на поиски второго мнения. Эти поиски приводят его в частную медицину, часто более гибкую и пациентоцентричную. «Пациенты приходят ко мне за вторым мнением, когда им рекомендовано определённое лечение, но получить его по месту жительства они не могут или не понимают, как это сделать. Я им помогаю в этих поисках. Мне кажется важным разделять ответственность врача за медицинское решение и ответственность системы за возможность это решение реализовать. Иначе возникает очень плохой стимул: врачу становится безопаснее рекомендовать не оптимальное лечение, а то, которое точно есть в наличии. К сожалению, так и происходит», — рассказывает онколог. Полина Шило предлагает усовершенствовать систему и упростить путь пациента: «Хотелось бы видеть маршрут получения назначенного лечения прозрачным и предсказуемым для пациента. Сейчас проблема зачастую не только в том, что какого-то препарата объективно нет. Пациент часто вообще не понимает, положено ли ему это лечение, кто должен его обеспечить, куда обращаться при отказе и сколько времени это должно занимать. В результате человек с онкологическим заболеванием вынужден сам становиться специалистом по маршрутизации, финансированию и закупкам. Мне кажется, нормальная система должна работать наоборот: если лечение имеет доказанную эффективность, зарегистрировано и показано конкретному пациенту, должно быть понятно, кто и в какие сроки обеспечивает его получение. А если государство по каким-то причинам не может его предоставить, это тоже должно быть сформулировано честно и прозрачно, а не выясняться пациентом через бесконечные обращения в разные инстанции». Виктория Алексеева с коллегой согласна и предлагает работать именно над доступностью помощи в первую очередь: «Хотелось бы большей доступности помощи. Сейчас к онкологам на местах могут послать с "увеличенным лимфатическим узлом". А он вчера болел ОРВИ. Пациенты с реальными онкологическими диагнозами, фактически установленными, либо с реальными подозрениями не могут попасть вовремя к онкологу. А по поводу лечения хочется, чтобы схемы, которые одобрены Европейской ассоциацией онкологов, американской коллегией, были намного быстрее у нас утверждены. Потому что бумажная волокита, пока препарат регистрируется, пока вносится в список жизненно важных, часто проходят годы. А для кого-то вот это время — это шанс прожить свою жизнь дальше». С апреля 2026 года CAR-T-терапия официально вошла в систему ОМС. Тариф — более 7 миллионов рублей за случай. Выглядит как победа доступности, если бы не очереди и лимиты. Первый отечественный препарат этой группы может получить регистрацию уже в ближайшее время. Пока он есть только в планах, люди продолжают искать деньги сами. Цена оригинальных препаратов растёт не только из-за сложных длительных испытаний и жёстких критериев выборки пациентов. Это уход фармацевтических гигантов с рынка препаратов в России, удорожание сырья, общая инфляция, колебание курсов валют, усложнение логистики. Получается замкнутый круг: дешёвое производство умирает под гнётом регулирования, а дорогое становится непосильной ношей. И в этом системном прессинге тысячи людей, страдающих от онкологических заболеваний, и тысячи врачей, которые хотят, но не могут спасти их. Прислать новость ➡️ @mediamedics_bot Подписаться на «Медицинскую Россию» ➡️ МАХ

🙂Статины и рак молочной железы: могут ли они снижать риск рецидива? 👆Статины хорошо известны как препараты для снижения уровня холестерина и профилактики сердечно-сосудистых заболеваний. Но в последние годы учёные всё чаще изучают ещё один возможный эффект статинов — влияние на риск рецидива рака молочной железы. 💘В 2025 году был опубликован крупный систематический обзор и метаанализ. В анализ риска рецидива вошли 20 исследований. У пациенток, которые принимали статины, риск рецидива был примерно на 19% ниже: HR 0,81 95% ДИ 0,74–0,89 Также наблюдалось снижение риска смерти от рака молочной железы: HR 0,81 95% ДИ 0,75–0,87. Особенно интересны данные для гормонозависимого рака молочной железы. 💝В метаанализе 2026 года были проанализированы данные 267 913 пациенток с HR+ РМЖ. Приём статинов ассоциировался с 23% снижением относительного риска рецидива: HR 0,77 95% ДИ 0,61–0,98. Но здесь есть важный нюанс. Большинство этих исследований были наблюдательными. То есть исследователи сравнивали пациенток, которые принимали статины, с теми, кто их не принимал. Это позволяет увидеть связь, но не доказывает, что именно статин предотвратил рецидив. 👉Например, пациентки, принимающие статины, могут отличаться по возрасту, сердечно-сосудистому риску, сопутствующим заболеваниям и другим факторам. Поэтому пока нельзя сказать: «Статины снижают риск рецидива РМЖ на 20%». Корректнее: «Приём статинов ассоциирован примерно с 20% снижением относительного риска рецидива в наблюдательных исследованиях». А имеет ли значение, какой именно статин принимать? Статины делятся на липофильные и гидрофильные. Липофильные: • аторвастатин • симвастатин • ловастатин • флувастатин • питавастатин Гидрофильные: • розувастатин • правастатин В некоторых исследованиях именно липофильные статины демонстрировали более выраженную связь со снижением риска рецидива. В одном метаанализе: липофильные статины — HR 0,73 гидрофильные статины — HR 1,17. Но это не означает, что розувастатин повышает риск рецидива. И это точно не означает, что всем пациенткам с РМЖ нужно заменить розувастатин на аторвастатин. Данные по этому вопросу пока противоречивы. 👍Почему вообще статины могут влиять на опухолевые клетки? Статины блокируют фермент HMG-CoA редуктазу и влияют на метаболизм холестерина. 👈Через этот путь они потенциально могут воздействовать на процессы, связанные с: • пролиферацией опухолевых клеток; • клеточной миграцией; • апоптозом; • сигнальными путями Ras/Rho и PI3K/AKT; • гормонозависимой биологией опухоли. ⚡Именно поэтому особенно активно изучается возможная роль статинов при гормон положительном РМЖ. Но пока это перспективная гипотеза, а не доказанная противоопухолевая терапия. 👉Что это означает для пациентки? Если у вас есть показания к приёму статина из-за высокого холестерина или сердечно-сосудистого риска — наличие рака молочной железы не является причиной самостоятельно отменять препарат. Но начинать принимать статин только для профилактики рецидива РМЖ тоже не нужно. Сегодня статины не являются стандартной адъювантной терапией рака молочной железы. Сейчас проводятся рандомизированные исследования, которые должны ответить на главный вопрос: действительно ли статин предотвращает рецидив или мы пока наблюдаем только статистическую связь? Именно результаты таких исследований будут иметь гораздо больший вес, чем наблюдательные исследования и метаанализы. Поэтому на сегодняшний день правильная позиция такая: статины — очень интересное направление исследований в онкологии, особенно при гормонозависимом РМЖ. Но пока это не «таблетка от рецидива». А если статин вам уже назначен — не отменяйте его самостоятельно. Обсудите с врачом, есть ли у вас показания к его приёму и какой препарат оптимален именно для вас.

🌟Вышел материал от меня для Золотого Яблока Очень интересная тема. Приглашаю вас почитать 🫰 https://goldapple.ru/flacon/article/est-vopros-mozhet-li-grud-vyrasti-ot-opredelennykh-produktov-ili-uprazhneniy

+4

🔥Про эндокринную терапию рака молочной железы

😏Про импланты и маммографию⬆

При HER2-положительном метастатическом раке молочной железы появился новый вариант лечения первой линии. ✔Европейская комиссия одобрила комбинацию trastuzumab deruxtecan (T-DXd) + pertuzumab для пациентов с HER2+ нерезектабельным или метастатическим раком молочной железы. Раньше стандартной первой линией была комбинация: таксан (химия) + trastuzumab + pertuzumab Теперь в качестве альтернативы появилась стратегия: T-DXd + pertuzumab В исследовании DESTINY-Breast09 новая комбинация снизила риск прогрессирования заболевания или смерти примерно на 44% по сравнению со стандартной схемой (HR 0,56). 📍Но есть важный нюанс: T-DXd может вызывать интерстициальное заболевание лёгких/пневмонит, поэтому на фоне лечения требуется внимательное наблюдение за симптомами со стороны дыхательной системы.

📣Можно ли понять, что рак молочной железы перестаёт отвечать на лечение, ещё до того, как это станет видно на КТ? Да. И сейчас у нас появился очень интересный пример такого подхода. FDA одобрила camizestrant (Etcamah) в комбинации с CDK4/6-ингибитором для определённой группы пациентов с HR+/HER2− местно-распространённым или метастатическим раком молочной железы. Что здесь нового? При гормонозависимом раке молочной железы опухоль может постепенно становиться устойчивой к ингибиторам ароматазы. Один из признаков такой устойчивости — появление мутации ESR1. И обнаружить её можно в крови, исследуя циркулирующую опухолевую ДНК — ctDNA. То есть условно: КТ ещё показывает стабильное заболевание → а анализ крови уже показывает появление ESR1-мутации. Раньше в такой ситуации обычно продолжали лечение и ждали, пока прогрессирование станет видно на обследовании. В исследовании SERENA-6 сделали иначе: обнаружили ESR1-мутацию → заменили ингибитор ароматазы на camizestrant → продолжили CDK4/6-ингибитор. Что получилось? В группе, где лечение меняли после обнаружения ESR1-мутации: медиана времени без прогрессирования — 16 месяцев против 9,2 месяца при продолжении прежней эндокринотерапии. Риск прогрессирования заболевания или смерти снизился примерно на 56%. Почему это важно? Это меняет саму концепцию наблюдения за заболеванием. Раньше: лечим → ждём прогрессирования на КТ/МРТ → меняем лечение А теперь появляется другой подход: отслеживаем молекулярные признаки устойчивости → обнаруживаем ESR1-мутацию → меняем лечение ещё до видимого прогрессирования. Но здесь есть важный нюанс. Это не означает, что всем пациентам с раком молочной железы нужно регулярно сдавать ctDNA. Речь идёт о конкретной клинической ситуации, которая была изучена в исследовании SERENA-6: HR+/HER2− распространённый рак молочной железы, лечение ингибитором ароматазы + CDK4/6-ингибитором и появление ESR1-мутации без радиологического прогрессирования. И ещё: одобрение FDA является ускоренным (accelerated approval), поэтому подтверждающие исследования продолжаются. Данные по общей выживаемости пока окончательно не созрели. Это один из интересных примеров того, как онкология постепенно переходит от лечения уже произошедшего прогрессирования к попытке обнаружить устойчивость опухоли на более раннем, молекулярном уровне.

Какие добавки я принимаю регулярно?🌟 У меня ранее был выявлен дефицит витамина D. С учётом того, что мы, в принципе, живём не в солнечной стране, у нас мало активности на солнце, и мы всё равно не должны находиться под прямыми солнечными лучами в активное солнечное время из-за риска рака кожи, витамин D для меня — вполне обоснованная добавка. В целом дефицит витамина D встречается достаточно часто. ☀Витамин D я принимаю в профилактической дозировке — 2000 международных единиц в сутки. При дефиците эта дозировка может быть выше. Я принимаю его не каждый день, но стараюсь не превышать профилактическую дозировку. 🩸Также я регулярно принимаю железо. У меня был выявлен низкий ферритин. С учётом того, что питание у меня не всегда полноценное — я это признаю, у меня есть определённые сложности с рационом, — я дополнительно контролирую поступление железа. 🩸Баночки с железом у меня стоят в разных комнатах, чтобы я не забывала его принимать. Пью не каждый день, в профилактических дозировках, но регулярно. Почему для меня это важно? Потому что во время менструации теряется железо, а при недостаточном поступлении с пищей его запасы могут снижаться ещё больше. Поэтому я стараюсь держать ферритин под контролем. 🔥И третье — я также регулярно, но не каждый день, по потребности принимаю магний. Если мне сложно заснуть, если был эмоционально насыщенный день или я чувствую, что перевозбудилась, хороший препарат магния, правильно подобранный по форме, составу и дозировке, мне помогает расслабиться и уснуть. В моём случае он работает очень хорошо. Вот, собственно, всё, что я принимаю. У меня есть конкретные показания к этим добавкам, и я принимаю их регулярно, но не обязательно каждый день. 💬А что вы принимаете?

🗒3 новости недели по раку молочной железы 3⃣ER (рецепторы к эстрогену)10% и ER 90% — действительно один и тот же рак? Очень интересное исследование из Швеции, опубликованное в The Lancet Regional Health – Europe, включило более 75 000 женщин с HER2− раком молочной железы. Опухоли разделили по уровню экспрессии ER: 0% → 1–9% → 10–29% → 30–59% → 60–100%. И обнаружилось, что опухоли с ER 10–29% по своим характеристикам и клиническому поведению во многом ближе к опухолям с низкой экспрессией ER и ER-негативным опухолям, чем к классическим ER-high опухолям. При этом у пациенток с ER менее 60% выживаемость была хуже, чем при ER ≥60%. Исследователи также увидели сигнал в пользу химиоэндокринного подхода при низкой и умеренной экспрессии ER. Но здесь особенно важно не делать преждевременных выводов. Это наблюдательное исследование. Оно интересно для понимания биологии опухоли, но само по себе не означает, что уже завтра нужно изменить существующие пороги ER или алгоритмы лечения.