Окно

25/31 Bernhard Fuchs, из серии Mühl, 2014–2019

В феврале в «Окне» начинается новая программа — «Фотокружок Александра Гронского». Занятия будут идти офлайн в интенсивном лабораторном формате: групповая и самостоятельная съёмочная практика, лекции, обсуждение материала и встречи с приглашенными спикерами. Лекционный курс в первом блоке прочитает Владимир Левашов (все тузы на руках). Одна из центральных тем лаборатории — поиск формы презентации работы, формы коммуникации со зрителем. Вот как Саша рассказывает о фотокружке: «Мастерская посвящена попытке найти место для собственной фотографии. Фокус не на том, что и как снимать, а скорее на том, как выделить в своей практике ценное и найти способ встречи со своим зрителем. Мы будем говорить о том, какие возможности и ограничения задают разные платформы для фотографического высказывания, и какие формы могут возникнуть за пределами привычной пары «фотокнига — выставка». О том, как фотография существует в публичном пространстве, какие режимы видимости она принимает и какие решения за этим стоят. Чем для вас является ваша фотографическая практика? И что о ней можно сказать? Как говорить о своей работе, не сводя её к описанию тем или технических приёмов? Мой опыт связан с пейзажной и документальной фотографией, но мы постараемся быть открыты любому способу фиксации образов». Все подробности о структуре программы есть на сайте. Мы будем дополнительно рассказывать о ней в январе и сделаем презентацию с Сашей, но уже сейчас можно подать заявку на участие, отбор участников происходит на основе их портфолио и мотивационного письма.

(poll without text)

24/31 Christopher Anderson, Brooklyn, New York, 2008 Фотографию увидели в прекрасном канале Дмитрия Ширшова, фотографа и куратора отдела фотографии магазина «Подписные издания». Очень похоже на погоду за окном сегодня. Наконец-то) ❄️

23/31 Фотография из найденного архива под рабочим названием «Фотоархив неизвестной путешественницы» Фотографию по нашей просьбе выбрала команда проекта ниоткуда. Вот что ребята пишут об архиве, авторе и снимке: Вероятно, автор фотографии часто бывала в командировках за пределами страны и снимала для себя жизнь в других странах. Архив преимущественно состоит из зарубежных поездок, но есть очень малая часть из Советского Союза. Например, этот кадр, снятый в горах Северного Кавказа. Кажется, такая комичная и ностальгическая сцена ассоциируется у всех с зимой и детством, независимо от года рождения.

22/31 Алексей Васильев, «Моя дорогая Якутия», 2017 Эту серию для нас выбрала Ирина Толкачева, искусствовед, преподаватель, историк фотографии, сотрудница ВГБИЛ им. М.И. Рудомино. В день зимнего солнцестояния вызывает особенный отклик.

Привет от директора магазина! 🐕

+6

Третья часть подборки фотокниг из нашего магазина и новогодняя распродажа на сайте со скидками до 20% до конца недели 🎁 Скидки грандиозные, ребята, в Москве больше нигде нет таких цен. Очень хочется вас порадовать, а ещё хотя бы немного оправдать предприятие под названием «независимый книжный магазин»! Почти все книги в единственном экземпляре, если вы о чём-то давно мечтали, скорее покупайте. А мы ещё и упакуем бесплатно в подарочную бумагу! Оформить и оплатить заказ можно на сайте, забрать самовывозом с Малой Дмитровки. Если нужны другие способы доставки, пишите, договоримся!

+3

21/31 Hamaya Hiroshi, Yukiguni (Snowland), 1956 Рассказ о «Снежной стране» для нас собрала Лиза Орловская, ведущая курса «Японская фотография: от тэнран до PROVOKE». Биография Хамая хорошо поддается периодизации: от съёмки современного Токио 1930-х, созвучной европейской уличной фотографии, через военный репортаж и журнальные коллажи 1940-х, к поездкам в снежные префектуры севера Японии. Именно эти снимки из префектуры Ниигата, сделанные на протяжении нескольких лет, составят книгу «Снежная страна», опубликованную в 1956 году. Послевоенная фотография в Японии пытается найти ответ на вопросы для кого снимать, что снимать и главное — зачем? Обращение к сельскому пейзажу для Хамая становится способом сконструировать новое представление о себе — о прошлом, о «незыблемом», о доме. Мы видим пространство, которое находится «за тридевять земель». Его обитатели образуют единое и гармоничное сообщество, для которого важны годовой цикл, повторяющиеся праздники и ритуалы. Они каждый раз происходят по-настоящему, здесь и сейчас. Человек у Хамая — не герой и не завоеватель, а житель, часть сообщества. Поиски «универсальной человечности», характерные для западной гуманистической фотографии, здесь превращаются в поиски «универсального дома». Снежный ландшафт — белый, как чистый лист, почти сценический. Фигуры появляются на нём одна за другой, как в гравюре: идут, несут, поют, участвуют в праздниках. В книге почти нет портретов в привычном смысле — есть лица, но нет выделенного «я»: все существуют одновременно и вместе.

20/31 Bruce Wrighton, Yonda's Bar, Binghamton, New York, 1987 Брюс Райтон всю жизнь снимал в своем родном городе Бингемтоне, штат Нью-Йорк, на большеформатную камеру. Он умер очень рано, в 38 лет, но успел снять три хороших проекта о людях и местах, с которыми был хорошо знаком: Street Portraits, Dinosaurs and Dreamboats и St. George and the Dragon. Про эту конкретную фотографию прочитала смешное: пишут, что Yonda's Bar в Бингемтоне, основанный в 1930 году, был известен своими низкими ценами и тем, что рождественские украшения не снимали со стен в течение всего года.

+5

19/31 Harry Callahan, Objects in snow, 1947 и Weed Study, 1948 Каллахан был фотографом-самоучкой и работал в фотолабораториях General Motors, чтобы зарабатывать на жизнь в начале своей карьеры. В 1940-е годы фотографии Каллахана впитывают принципы Баухауза и «Нового видения»: важной становится работа со светом, линией, контрастом, двойные и тройные экспозиции, абстракция. Камера для Каллахана становится инструментом исследования самого акта видения. При всей формальной строгости, его работы удивительно личные. Каллахан годами фотографировал жену и дочь, улицы городов, где жил, пейзажи вокруг дома. Повседневное у него превращалось в почти абстрактное, а абстрактное — в эмоционально насыщенное. Преподавая в Новом Баухаузе (позже — Институт дизайна в Чикаго), Каллахан развивал идеи Ласло Мохой-Надя о фотографии как способе видеть яснее. Высокий контраст, минимализм композиции, отказ от лишнего — всё это не ради чистой формы, а ради усиления момента, который обычно ускользает. И, возможно, именно в этом — его главное наследие: в союзе строгого мышления и глубокого чувства, где фотография становится продолжением жизни, а не её иллюстрацией. «Разница между случайным впечатлением и чётким изображением примерно такая же, как разница между деловым письмом и стихотворением. Если вы выберете объект съемки избирательно — интуитивно, — камера сможет писать стихи». Гарри Каллахан

+1

18/31 Mark Steinmetz, Atlanta, Georgia, 1998 / Unknown photographer, Untitled (Christmas tree), 1940s / Jim Goldberg, Christmas Tree, Youth Guidance Center, 1989 / William Christenberry, Christmas Tree, Centreville, Alabama, January 1, 2000 / Seiichi Furuya, Memoires, 1983 Очень разные ёлочки из очень разных мест сегодня. Так интересно, что если присмотреться, то каждая фотография из этих как будто автопортрет автора.

+3

17/31 Allen Ginsberg, фотографии 1984 —1993 Аллен Гинзберг известен прежде всего как поэт, один из лидеров движения битников. Но кроме этого, он много фотографировал, и сегодня посмотрим именно его снимки. В 50-60-е Гинзберг снимал друзей (Джека Керуака, Уильяма Берроуза и др.) на дешевый фотоаппарат. Это прямолинейные, честные и точные портреты, смотреть которые — большое удовольствие. Спустя 20 лет Гинзберг продолжил снимать, теперь уже, по совету Роберта Франка, с которым дружил, на камеру лучшего качества. С 80-х добавил к отпечаткам простые подписи от руки. Искала фотографии Франка, но случайно нашла эту поэтичную серию из окна кухни Гинзберга. Откройте превьюшки и поразглядывайте! Такое сильное чувство присутствия, соучастия, течения времени. А ниже тексты, для тех, кто хочет прочитать подписи: I sat for decades at morning breakfast tea looking out my kitchen window, one day recognized my own world the familiar backyard, a giant wet brick-walled undersea Atlantis garden, waving ailanthus (“stinkweed”) “Trees of Heaven,” with chimney pots along Avenue A topped by Stuyvesant Town apartments’ upper floors two blocks distant on 14th Street, I focus’d on the raindrops along the clothesline. “Things are symbols of themselves,” said Chögyam Trungpa Rinpoche. New York City August 18, 1984 Allen Ginsberg “. . . dreaming out the window eat my gruel / as ailanthus trees bud & grow thick green, seaweed in rainy Atlantis, / lose leaves after snowfall, sit bare branched in January’s rusty winds? / Snap photographs focus’d on the clothesline, courtyard chimneypots a block away?” See “May Days 1988,” Cosmopolitan Greetings book. Here new buds of May, raindrops on the clothesline, the picture taken four days after poem was written. Lower East Side N.Y. May 7, 1988. Allen Ginsberg I got conscious of my kitchen breakfast-table window backyard’s seasons’ daily view, here morning snow-dropped window-sill, white roofed tool-shed, bare branched “trees of Heaven” (ailanthus), fences & fire-escapes lined with snow, N.Y. Times January 23, 1987. Allen Ginsberg Kitchen window later afternoon January 23, 1987, snow melted on the sill, I never met Bill Rizzo. 1987 Allen Ginsberg Out my New York kitchen window December 3, 1987, bare leaves, year end. 1987 Allen Ginsberg Watching out my kitchen table window for five years now, first leaves on ailanthus trees, rainy day strong wind—I’d snapped photos nearly every week watching the seasons change—here May 18, 1989 from East 12th Street, Lower East Side Manhattan. 1989 Allen Ginsberg Midsummer leafage on Ailanthus Trees & backyard bushes in slight breeze, looks like 68°, guests had brought sunflowers the night before, gay club news on windowsill, I’d looked out my kitchen window with camera weekly almost a decade now, the garden courtyard cleaned and swept neat, East 12th street lower East Side Manhattan June 6, 1993. Allen Ginsberg

+4

16/31 Gregory Halpern, из проекта King, Queen, Knave, 2024 King, Queen, Knave — результат съёмок на протяжении 20 лет. Это многослойное высказывание, которое будто собирается из фрагментов фраз, звучащих одновременно в разных местах. На первый взгляд, King, Queen, Knave о месте, о Баффало, городе, в котором Халперн вырос, который исследовал вместе с братом в детстве, забираясь в заброшенные здания и воображая истории, которые могли бы здесь произойти. В одном интервью Халперн говорит об этом детском опыте как о том, что помогло ему научиться оставлять в своих работах место для интерпретации. Фотографии Халперна — это документация места, но в изображениях есть дополнительный слой, который тревожит и заставляет продолжать искать ключ к пониманию книги. Мы видим пространства, вещи, людей — поверхность вещей. То, что глубже поверхности, невозможно сфотографировать, но удивительным образом это удается некоторым авторам. И в таком случае фотография становится свидетельством откровения, точкой поиска правды. В фотографиях Халперна всегда есть пространство, которое зритель может заполнить своей интерпретацией, и это связывает с книгой ещё больше, она становится не абстрактным рассказом о далёком месте, но ключом к собственной реальности и взгляду на неё.

+4

15/31 Александр Гронский, из проекта «Меньше единицы», 2008 В центре внимания проекта «Меньше единицы» — территории России, где плотность населения меньше одного человека на квадратный километр. На фотографиях скудная природа, пограничные города, снег. Человека нет совсем, или он занимает незначительное пространство в кадре. Это даёт почувствовать масштаб и лучше понять место, появляется дистанция. Кажется важным то, насколько много деталей, подробностей в снимках (это важно для всех проектов Саши). Работы предполагают длительное внимательное разглядывание, рождается диалог со зрителем: если предоставить глазу возможность, он будет исследовать. В конце недели напишем про Сашу Гронского и «Окно» новость, уже не терпится с вами поделиться!

14/31 William Eggleston, Untitled 1980, Untitled (Christmas trees) 1967, Untitled (santa) 1971, from Southern Suite 1981 Первую из фотографий мечтала выложить с самого первого дня адвента, кажется, она идеально подходит! Про Уильяма Эгглстона одновременно хочется рассказывать часами и не говорить ничего, потому что любые слова не то. Поэтому две цитаты из предисловия Джона Шарковски к William Eggleston's Guide. В последнее десятилетие ряд фотографов начали работать с цветом более уверенно, естественно и в то же время амбициозно, не воспринимая цвет как обособленную задачу, проблему, которую следует решить отдельно, а думая, что мир существует в цвете, что небо и голубой – это одно и то же. Лучшие снимки этих фотографов воспринимают цвет как нечто экзистенциальное и образное; эти кадры – фотографии цвета ровно в той же степени, что и фотографии форм, текстур, предметов, символов или событий; скорее это фотографии опыта, упорядоченного и очищенного в заданных камерой рамках. И вторая, реже цитируемая, моя любимая! Фотографии Эгглстона, похоже, не касаются больших вопросов. Кажется, что они просто описывают жизнь. Это не очень далеко продвигает нас, поскольку трудно представить себе фотографию, которая в каком-то смысле не описывает жизнь. Этот всеобъемлющий мотив сам по себе настолько широк и безнадежно неоформлен, в нём столько аспектов, углов, деталей, отступлений от темы, живописных подсюжетов и постоянно меняющихся схем – и всё это так чётко обозначено, что на самом деле только само описание идентифицирует описываемую вещь, а каждое новое описание переопределяет предмет. Тогда можно сказать, что в этих фотографиях форма и содержание неразличимы – то есть снимки означают именно то, что, как кажется, они означают. Попытка перевести эти видимости в слова - безусловно, занятие для дурака; при этом никакие два дурака не выбрали бы одни и те же неудовлетворительные слова.

13/31 Alfred Stieglitz, A Sunday Morning, New York 1893 pov: В Москве выпал первый снег, москвичи вышли на прогулки.

+3

Рассказываем про книги из магазина дальше. Вторую подборку собрали по авторам. На сайте ещё много интересного! Если вам сложно выбрать, нам можно написать и посоветоваться, расскажем про книги подробнее и сможем посоветовать подарок по фотографии описанию получателя. А ещё добавили на сайт подарочные сертификаты разного номинала. Ну, и напоминаем про промокод на 10% скидку — BESTGIFT.

12/31 Walker Evans, Sign: Hanging Christmas Tree, 1973–74 Ни за что не угадаете, кто выбрал для нас эту фотографию! Позавчера вечером мне стало нестерпимо интересно, какую фотографию для фотоадвента выбрал бы Дэвид Кэмпани, куратор, критик, писатель, креативный директор ICP. Я решила написать ему. Рассказала про «Окно», попросила выбрать изображение. И он ответил! И выбрал фотографию Уокера Эванса. Это один из поздних снимков Эванса. С 1973 года он начал снимать на Polaroid SX-70 и вернулся к некоторым из своих ключевых мотивов — вывескам, плакатам, знакам и самим буквам. Это простые снимки, но есть чувство, что «сказаны» они из глубины, с высоты опыта («Никто не должен прикасаться к Polaroid, пока ему не исполнится шестьдесят», — сказал однажды Эванс). Эти работы будто проявляют главную суть фотографии — видение и выбор. Про любовь Эванса к буквам есть еще одна классная история: Однажды Джон Шарковски рассказал автору этой книги личную историю о страсти Эванса к типографике и о лёгкости, с которой он присваивал понравившиеся артефакты. Вскоре после знакомства Джон пригласил Уокера на рождественский ужин. В тот вечер ему показали потрясающий подарок, который преподнесла Джону его жена — красивый деревянный футляр Викторианский эпохи с алфавитом из крупных резиновых штампов. Эванс внимательно рассмотрел подарок, выразил своё восхищение, а после ужина, надевая пальто и шляпу, небрежно засунул футляр под мышку и, извинившись, сказал, что этот алфавит должен принадлежать ему. После чего быстро ушёл. Спустя годы, уже после смерти Эванса, футляр с алфавитом был возвращён Шарковски. Интерес Эванса к буквам, словам и знакам был действительно велик, и, случалось, доводил до того, что сам Эванс игнорировал те нормы поведения, которых ожидал от других. Джон Т. Хилл