Подгорнов.Экспертиза

Общая ошибка европейских элит была не в том, что они не заметили будущее и перемены в нем. Скорее наоборот - они эти перемены и провоцировали. Их ошибка была в том, что они были слишком уверены, что это будущее обязательно и даже автоматически будет принадлежать им. Когда в 2017 году тогдашний глава VW Мюллер демонстративно высмеивал Tesla, то по фактуре он был прав. Проблема в том, что он сравнивал показатели двух компаний на 2017 год, а правильней было сравнивать две модели автомобильной промышленности с прицелом на 2027 год. Старая европейская модель строилась вокруг двигателя внутреннего сгорания, огромной устоявшейся сети поставщиков, значительной инженерной школы, многолетнего бренда, дилеров и огромного глобального масштаба. Всё это десятилетиями давало Германии, Франции, Италии и Британии огромное конкурентное преимущество. Их позиции были на Олимпе. Но электромобиль постепенно перенёс значительную часть стоимости автомобиля в другие составляющие: ДВС стал просто батареей, сложная механика стала электроникой, сложная инженерия стала компьютерным софтом, а могучая дилерская сеть стала цифровой экосистемой. И вот здесь Европа попала в довольно забавную историческую ловушку.Она сама политически ускоряла зелёный переход, вводила всё более жёсткие экологические нормы, стимулировала электромобили и фактически указывала миру, каким будет автомобиль будущего. Европа во многом написала правила этого нового рынка. А вот Китай построил под него фабрики. И новую цепочку производства-продажи. Батареи, аккумуляторные линии, дешёвое производство, электроника, быстрый запуск новых брендов, огромное внутреннее производство. Вот это Китай. А США дали Tesla капитал, мощь IT-рынка и (возможно главное) совершенно другой уровень и скорость принятия решений. А Европа слишком долго исходила из того, что Mercedes останется Mercedes, Volkswagen останется Volkswagen - просто вместо бензинового двигателя туда когда-нибудь поставят электро. И все купят. Потому что это бренд. Это символ. Теперь вот приходит счёт за самоуверенность и неадекватность оценки. Маржа Volkswagen упала с 7,9% в 2022 году до 3,8% в первой половине 2026-го, группа идёт к сокращению примерно 100 тыс. рабочих мест. BMW и Mercedes режут прибыль и расходы. В Британии производство автомобилей за первые семь месяцев года снизилось примерно на 8%. Jaguar Land Rover вчера объявила ещё примерно о 4 тыс. сокращений. Или почти 10% штата. При этом ирония уже даже не столько в Tesla. Сегодня европейский автопром становится китайским. Доля китайских марок на британском рынке в этом году дошла примерно до 15%. И мне кажется, это вообще довольно хорошая иллюстрация общей европейской проблемы последних 15-20 лет. Европа очень часто первой формулирует, как должен выглядеть мир будущего: зелёная энергетика, электромобили, цифровое регулирование, декарбонизация. Но формулировать будущее и промышленно/операционно владеть будущим - совсем не одно и то же. Как и иметь надежные показатели в 2017 году не означает, что они автоматически перенесутся в 2027. В отчете 2017-ого года будет про то, что невозможно выйти на рынок с новой маркой. Нужна узнаваемость, нужна дилерская сеть. Нужны линии производства. Инженерная школа. В 2027 году Китай показывает, что это уже не обязательно так. На рынок можно выйти с брендом, о котором ещё вчера никто не слышал, быстро масштабировать производство, предложить конкурентную цену и получить продажи. Ноунейм перестал быть приговором, а становится конкурентным преимуществом.

В 2017 году гендиректор VW Маттиас Мюллер высмеивает Tesla: 80 000 автомобилей. Миллиардные убытки. «Зачем вы вообще сравниваете нас с Tesla?» — смеется зал. Сегодня уже никому не до смеха. @banksta

Про мобилизацию По какой-то причине слишком много об этом говорят. Что Россию ждет новая волна мобилизации. Я не думаю, что есть хоть какие-то признаки "новой мобилизации". Есть какие-то сигналы. Нет. Но! Я думаю, что мобилизация - нужна. Просто не та, о которой все думают. Не военные запаса и контрактники, а айтишники. Не штурмовать города пехотой, а сидеть за компьютером и создавать ИИ-агентов, которые будут управлять роем беспилотников. ИИ-мобилизация. Инженерная мобилизация. IT-мобилизация. Нужны кадры, которые просчитают математические модели "восстановления-разрушений", о которых я писал раннее. Нужны кадры, которые будут строить новые дроны и системы противостояния им. Инженеры, конструкторы, программисты. Нужны логисты с пониманием современного анализа через big-data и ИИ. Серьезно. Вот тут Победа. Я бы даже сказал, что статус ветерана боевых действий и ветерана тыла - это далее применимо и к тем, кто будет работать с большими и сложными ИИ программами вокруг защиты наших границ и территорий. Фаза мобилизации личного состава в традиционном смысле - прошла. Сейчас другой этап технологичного противостояния. Нужны "умы", при всем уважении к "грубой силе". которая тоже подразумевает весьма важный операционный интеллект. Но вот стадия 2026-2027 - это уже этап сложных технологий. Больших расчетов. И прямо таки "прорывных технологий". Вот эта мобилизация нужна и важна. И, я надеюсь, случится.

Мне так нравится, что "правых" всегда в западной прессе величают популистами. Мол, их программы несостоятельны. Их инициативы выглядят как лозунги. На самом же деле, если мы отмотаем назад на программы Макрона или Мерца, то сейчас по факту их реализации, мы как раз и увидим, что они были полны популизма и лозунгов. Что именно они слабореализуемы. В отличии от "правых", "центристы" уже предъявили нам свою несостоятельность и откровенный популизм. Поэтому, верно будет сказать, что вся западная и европейская политика последних лет строится на популизме. Правый он, или левый, или строго по центру - не суть. Важно, что отрыв от реальности - критический. Это уже общий диагноз системы. Нам в РФ, конечно, выгодней, чтобы правые заехали на европейский Олимп, но болезни у них будут всё те же. И результатом их периода может быть еще более глубокий кризис в Европе. Который несет свои стратегические риски для России. Сложное соседство получается. В чем-то нынешний разрыв (если бы он шел без военной эскалации) возможно даже оптимальная дистанция от проблем ЕС. Т.е. восстанавливать отношения и "подключать потоки", накачивая ту же Германию ресурсами - это интересно и выгодно в моменте, но как большая стратегия - сложный курс. Я повторюсь, устойчивость ЕС как конструкта - сомнительна. А что будет на осколках и как отдельные "суверенные" страны проявят себя - большой вопрос. В любом случае, лучшей стратегией является - расчет на свои силы. Без прихода правых - Россия должна развиваться. С приходом правых - Россия должна развиваться. Если правые сделают еще хуже - Россия должна развиваться. Авантюрные планы "до Лиссабона" - рисковый сценарий. Я прежде всего про это.

Вчера ОПЕК+ решила не увеличивать добычу нефти в октябре. Россия, Саудовская Аравия и другие ключевые участники группы закончили предыдущий цикл постепенного возвращения сокращённых объёмов на рынок и теперь взяли паузу. Следующее обсуждение уже вокруг дальнейших квот. Само по себе решение вполне техническое. Но для России есть важный момент. Последние месяцы для нас идея нарастить добычу выглядела достаточно привлекательно. Потому что больше баррелей - больше экспорта, а это больше валютной выручки. Но это слишком прямолинейная зависимость. Реальная нефтянка так не работает. Если дополнительные объёмы поддавят мировую цену, то страна может продать больше нефти, но при этом заработать меньше на всей экспортной корзине. Т.е. для российского бюджета сейчас важнее цена каждого барреля, чем возможность добыть ещё несколько процентов баррелей сверху. Особенно на фоне дефицита бюджета. За январь-июль, я напомню, у нас федеральный дефицит достиг 2,8% ВВП при годовом ориентире 1,6%. Сам по себе этот дефицит не означает бюджетного кризиса. Я уже много раз описывал, что всё это более-менее нормально. Прежде всего, потому что часть расходов традиционно финансируется опережающими темпами. Ну и госдолг остаётся относительно небольшим. Хотя всегда нужно одергиваться себя и иметь ввиду, что запас стабильности становится всё меньше. Например, это видно по действиям Минфина. С 7 сентября ведомство сокращает покупки валюты и золота по бюджетному правилу с 6,5 млрд до 2,5 млрд рублей в день. Общий объём операций на следующий месячный период уменьшается со 136 млрд примерно до 56 млрд рублей. Почему? Потому что фактические нефтегазовые доходы августа оказались примерно на 45 млрд рублей ниже ожидаемых. Т.е. ещё месяц назад дополнительных нефтегазовых денег хватало на 6,5 млрд рублей ежедневных покупок. Теперь на 2,5 млрд. При этом нефть в мире вовсе не дешёвая. Brent сейчас вообще находится около $97 на фоне очередного обострения вокруг Ирана и Ормузского пролива. Получается особенность нашего положения, о котором я также уже много писал: высокая мировая цена на нефть и высокий нефтяной доход российского бюджета - не одно и тоже. Есть физический объём добычи. Есть российский сорт и его дисконт. Есть логистика. Налоги. Курс рубля. Санкционные издержки. Переработка. Возможность довезти нефть до покупателя. К тому же Россия сейчас не в ситуации, когда можно просто бесконечно открывать кран. Правительственный прогноз по добыче на 2026 год был пересмотрен вниз до примерно 494 млн тонн. А это минималка за много лет. Поэтому пауза ОПЕК+ для Москвы выглядит вполне рационально. Не в том смысле, конечно, что картель принимает решения ради российского бюджета. У Саудовской Аравии, Ирака или Казахстана свои интересы. Но российский интерес сейчас вокруг решения ОПЕК+: лучше не добавлять на рынок нефть, которая может сбить цену уже продаваемой нефти. Как выразился Президент: "между Сциллой и Харибдой". У нас всё еще эта ситуация, когда нужны нефтегазовые доходы от высокой цены нефти. При этом нужен не очень крепкий рубль, чтобы экспорт дал больше рублей бюджету. Но и слишком слабый рубль может начать разгонять инфляцию, мешать ЦБ снижать ставку. Весь импорт будет дорожать, что будет проводить к росту расходов бюджета. Т.е. пространство для простых решений становится всё уже. Теперь у нефти есть "цена". Не как в тучные годы - только "объем". Теперь нужно "ценить", а сколько бюджет реально способен извлечь из каждого экспортированного барреля. В общем, нынешнее решение ОПЕК+ не увеличивать добычу хорошо совпадает с текущими российскими интересами. Нефти России сейчас не обязательно нужно больше. Нам нужно, чтобы уже добытая нефть стоила максимально дорого.

Германия начинает прозревать и трезветь. Избиратель дает четкий сигнал на необходимость перемен. Ждем дальше Францию и Британию. Там тоже в итоге демократия должна сработать (хоть ей это будут мешать сделать) и дать перемены. Возможно с сегодняшнего результата мы поведем отсчет разворота Европы в более адекватную сторону.

От новых переговоров по Украине я бы не ждал мира. Но и провалом сам факт переговоров не является После встречи американских представителей Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера с Путиным в Москве они отправляются в Киев. Московские переговоры продолжались больше трёх часов, были названы Кремлём "полезными", но никакого прорыва ожидаемо не произошло. И мне кажется, сейчас вообще неправильно оценивать такие встречи через формулу: приближают они мир или нет? Очевидно, что не особенно и приближают. Позиции Москвы и Киева по ключевым вопросам по-прежнему слишком далеки друг от друга. И нынешняя американская поездка выглядит скорее попыткой снова определить границы возможного: что готова обсуждать Москва, что готов обсуждать Киев и где вообще остаётся пространство между ними. Также для всех участников здесь работает достаточно простая политическая логика: хуже от переговоров, скорее всего, не будет. Для США это возможность ещё раз попробовать вернуть себе роль главного писмейкера/миротворца. Причём сейчас, перед американскими промежуточными выборами, у Трампа появляется вполне понятный внутренний политический интерес. Даже если настоящего мира добиться невозможно, избирателю можно показать: Вашингтон снова разговаривает и с Москвой, и с Киевом, предлагает соглашения и хотя бы пытается управлять крупнейшим европейским конфликтом. Т.е. дать американцу довольно важное ощущение, что США всё ещё "что-то значат" и способны влиять на происходящее за пределами собственных границ. На фоне последних провалов это вполне продаваемый политический результат. Для Москвы эти переговоры тоже имеют смысл даже без соглашения. Можно напрямую услышать, что именно сегодня считает допустимым Вашингтон, насколько США готовы поддерживать дальнейшую эскалацию, где проходит американская красная линия и (возможно ключевое) насколько американская позиция совпадает с европейской. Иными словами, переговоры становятся ещё и способом калибровки противника. Для Киева логика другая. Если американский план окажется неприемлемым или Москва его отвергнет, Киев получает возможность снова показать Вашингтону: проблема не на нашей стороне, а в российской позиции. А дальше уже знакомая схема: раз Москва не идёт на компромисс - значит необходимо сохранять или увеличивать помощь Украине - значит надо усиливать давление на Кремль. Для Европы ситуация ещё интереснее. Европейским правительствам, как и прежде, совершенно не обязательно получить мир от нынешнего раунда. Им важно в очередной раз показать собственному избирателю: дипломатический путь проверили, Вашингтон приехал в Москву, предложения были переданы - Москва фундаментально свою позицию не изменила. А дальше работает столь нужная (военному лобби) логика милитаризации Европы: раз Россия не хочет заканчивать войну, то "российская угроза" сохраняется и стало быть Европа должна вооружаться и готовиться к... войне с Россией. Связка: конфликт на Украине - это первый шаг России к захвату Европы - официальный нарратив политических элит Европы. В итоге у каждой стороны, таким образом, появляется возможность получить политический результат даже из неудачных переговоров. Вот это мне кажется сейчас самым важным. Мы привыкли видеть в переговорах некую дорогу, в конце которой обязательно должно быть мирное соглашение. Но переговоры могут выполнять совершенно другую функцию. Они позволяют сторонам проверить позиции друг друга, передать сигналы, определить пределы эскалации, поговорить без публичных посредников и затем использовать сам результат встречи во внутренней политике. Поэтому я бы не называл нынешний раунд началом "новой фазы мира". Скорее конфликт (всё еще с острой военной составляющей, которая и определяет результат) снова получает дипломатический канал, который позволяет всем участникам понять, насколько далеко они ещё находятся друг от друга. И судя по тому, что известно сейчас, находятся довольно далеко. Ничего хорошего от этих переговоров я бы не ждал. Но, как ни странно, ничего особенно плохого тоже. Москва услышит Вашингтон. Вашингтон услышит Москву и Киев. В наши годы, возможно, уже и это не так и мало.

Москва возвращает себе естественную среду обитания Сегодня открылись Крутицкая и первый участок Симоновской набережной. В результате непрерывный маршрут вдоль Москвы-реки увеличился ещё на 2,2 км. Пространство одновременно получило транспортную и пешеходную зоны. Сама по себе новость небольшая. Два километра новой набережной для Москвы - явно не мегапроект. Но мне здесь интереснее сам процесс: река постепенно возвращается в город. Москва десятилетиями развивалась так, что значительная часть берега была для обычного москвича практически недоступна. Промзоны, склады, заводы, технические территории, дороги. Москва-река физически проходила через центр огромного города, но часто была скорее как транспортная и промышленная инфраструктура, а не как часть повседневной городской жизни. Теперь эта конструкция постепенно меняется. Был промышленный «недоступный» берег, а через реорганизацию стал застраиваться жильем и офисами. Соответственно появилось новое общественное пространство и вокруг него непрерывный маршрут вдоль берега. Особенно хорошо это видно как раз вокруг бывших промышленных территорий юга Москвы. Симоновская набережная проектировалась как продолжение Крутицкой и связка с дальнейшей городской дорожной сетью. Т.е. речь идёт не просто о красивом участке благоустройства, а о постепенном включении прежде фрагментированного берега в общую благоустроенную сеть мегаполиса. А это уже про стоимость городской земли. Обычно развитие бывшей промзоны считают квадратными метрами: сколько построили жилья, офисов, торговых площадей. Но настоящая ценность территории создаётся ещё и тем, что появляется между зданиями. Можно построить очень дорогой жилой комплекс у Москвы-реки, но если между человеком и водой проходит шоссе, забор или заброшенная промзона, само наличие реки почти ничего не добавляет к его повседневной жизни. А вот если открыть берег, то ты получаешь совершенно другой район. Человек выходит из дома и использует новый маршрут для прогулки. Велосипедист - связку с соседними района. Пожилой человек - нормальное общественное пространство рядом с домом. Кафе и локальный бизнес - новый пешеходный поток. Т.е. несколько километров доступного берега создают социальную и экономическую ценность далеко за пределами самой набережной. Мне кажется, здесь хорошо видно изменение московской градостроительной логики. Раньше река довольно часто разделяла город. Теперь её всё чаще пытаются использовать как то, что город связывает. Не техническая граница между районами, а длинная общественная ось: пешеходный маршрут, велосипеды, речной транспорт, парки, жильё, работа, культура, отдых. И это, на мой взгляд, значительно важнее самого благоустройства. Москва буквально перестраивает отношения со своей естественной географией. Город ведь состоит не только из того, сколько в нём построено метро, дорог и квадратных метров жилья. И даже не из количества благоустроенных территорий. Он состоит ещё и из того, какая часть этих территории доступна человеку для повседневной жизни. В этом смысле каждый новый открытый участок Москвы-реки - это не просто ещё два километра красивой набережной. Это два километра города, которые связаны воедино с повседневной жизнью мегаполиса.

Поддержка канала! Ваша помощь в развитии канала

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Простите за пессимизм, но позиция Вашингтона всё еще: "Вы видели, что мы уже разрешили Киеву? Так мы еще можем разрешить Старлинки и начать продавать всё больше оружия (и дальнобойных ракет). А еще пакет санкций. А еще давление на третьи страны! Русские - соглашайтесь на уступки, которые будут устраивать Киев и Европу!" Т.е. опять же. Выслушать Вашингтон нужно, чтобы понимать какие следующие шаги давления они окажут на Москву. Но не более. Никакого прогресса, как я вижу, не ожидается. Позиция Киева+Европы всё еще не устраивает Москву. И логично, что от своих планов и целей Кремль отказывать не будет. СВО продолжится по расписанию. Как и сопротивление ЛЮБОМУ давлению США, Европы, Киева и всех вместе взятых. Россия будет стоять на своём, буквально, что бы ей это не стоило. Просто потому что иного варианта нет. Иной вариант - это стратегическое поражение. Потеря значительных ресурсов и политического суверенитета. Договориться получится только после смены элит в ЕС и Британии. Это уже очевидный факт. Франция-Германия - приход к власти правых. Британия - приход к власти Реформ. Когда эти условия будут выполнены - тогда можно рассчитывать на адекватный договор, который не будет подразумевать войны с Россией и расчета на захват её ресурсов. То есть - это электоральный цикл 2027-2029.

Лучшая иллюстрация, что в российской политике (в широком смысле) есть Путин и все остальные. Позитив и четкая позиция от Президента дают максимальную волну.

Я уже не раз писал, что старение населения - одна из главных демографических и социальных историй ближайших десятилетий. И эта новость хорошо показывает масштаб происходящего: людей старше 65 лет в мире уже больше, чем детей пяти лет и младше. Причём это только начало. К 2060 году число людей 65+ может вырасти до 2 млрд человек. Т.е. речь идёт не о какой-то узкой проблеме пенсионных систем, а о появлении огромной новой социальной группы, которая будет определять устройство экономики. Мировой! На мой взгляд, вокруг этого неизбежно будет формироваться целая "экономика старения": медицина, фармацевтика, жильё, транспорт, страхование, роботизация ухода, специальные финансовые продукты, туризм, образование, досуг, новые форматы занятости.Всё всё всё. Плюс, что я давно анонсирую - совершенно другая городская инфраструктура. Не молодой мегаполис, а "старый". Очень специальное переустройство большой городской инфраструктуры под стареющее население. Под его доминацию в городе. И здесь есть важный момент для России. Обычно старение воспринимается исключительно как проблема: меньше работников, больше пенсионеров, выше нагрузка на бюджет. Всё это действительно актуальные проблемы. Но старение - это ещё и ресурс, если государство и бизнес заранее научатся с ним работать. Россия сама относится к числу быстро стареющих обществ. Поэтому мне кажется, задача должна быть не только в том, чтобы пытаться замедлить этот процесс демографической политикой, но и в том, чтобы стать одной из первых стран, которые научатся превращать рост числа 65+ в новую экономику. Если через 20-30 лет значительная часть мира будет жить в обществе пожилых людей, то огромный рынок получат те страны, которые раньше остальных создадут технологии, сервисы и инфраструктуру для этой новой реальности. Моё глубочайшее убеждение, что старение населения можно конечно воспринимать как кризис, но куда лучше - как один из крупнейших новых рынков XXI века и как новые возможности для роста.

Число людей от 65 лет во всем мире превысило количество детей 5 лет и младше, сообщил портал Axios со ссылкой на доклад Бюро переписи населения США. Согласно прогнозам, численность граждан в возрасте старше 65 увеличится с 852 млн в 2025 году до 2 млрд к 2060 году. Ожидается, что общая численность жителей Земли достигнет 10,23 млрд к 2060 году.

Главный урок Дальнего Востока: инвестиции работают поколенчески На ВЭФ 3 сентября Сбер представил исследование о том, что экономика Дальнего Востока в целом за последние два года росла быстрее российской, а льготная дальневосточная ипотека улучшила доступность жилья. И при всём этом главным сохраняющимся вызовом в исследовании прямо называется отток населения. С одной стороны, инвестиции растут и жильё субсидируется, но население всё равно уезжает. Т.е. государственная логика "создадим рабочие места и дешёвую ипотеку - человек найдется" работает не очень хорошо. И, мне кажется, дело не в размере субсидии, а в самой природе решения об отъезде/переезде. Человек не выбирает квадратные метры в вакууме. Он выбирает всю будущую семейную и личную биографию: глубину карьерного рынка, школу и медицину для детей. Ему важна культурную среду, транспортная связанность, возможность для жены/мужа тоже найти нормальную работу. Ипотека закрывает один пункт из десяти. Хорошая зарплата - второй. Но остаются еще восемь. Регион может стать богаче, не став привлекательнее для жизни. Но не всё так плохо. Есть и хорошие новости. Контрсигнал для всего этого пессимизма. Замглавы Минвостокразвития Эльвира Нургалиева заявила, что за последние пять лет доля дальневосточных абитуриентов, уезжающих учиться в другие регионы, снизилась примерно с 40% до 20%. Вот это важно. Если эта цифра подтвердится дальнейшей статистикой, она будет значить намного больше, чем любой отдельный госинвестпроект. Потому что 18 лет - одна из ключевых точек региональной депопуляции. Уехал учиться в другой город, там получил там первую работу, там обзавёлся кругом общения, там встретил партнёра и в итоге возвращение с каждым годом становится всё менее вероятным. Удерживать население намного дешевле в 18 лет, чем возвращать его в 30. Вот государственная формула. Особенность для России в том, что молодых работников по стране становится меньше, но сама молодёжь остаётся крайне мобильной категорией. Среди россиян 18-24 лет около 36% всерьёз рассматривают или планируют переезд, а главными препятствиями называют жильё и интересы семьи. Т.е. регионы теперь конкурируют не только за госзаказ и инвестиции, но еще и за конкретного двадцатипятилетнего человека. Который оценивает всё сразу: зарплату, квартиру, карьеру жены, школу для ребенка, городскую среду, рынок труда в регионе в целом. Т.е. возможность сменить работодателя, не меняя город. Российские регионы, по сути, выходят на национальный демографический рынок. И, кажется, на Дальнем Востоке это начали понимать раньше остальных. Одновременно с образовательными планами там объявили о развитии научных центров и новых "научных долин", специально рассчитанных на то, чтобы привлекать исследователей - включая тех, кто сейчас работает за рубежом. По отдельности это обычная региональная политика. Но вместе с удержанием абитуриентов получается уже вполне цельная конструкция: вуз удерживает восемнадцатилетнего - лаборатория удерживает двадцатипятилетнего - высокотехнологичная компания удерживает тридцатилетнего. Т.е. университет и наука превращаются в демографическую инфраструктуру, если так можно выразиться. И это, мне кажется, и есть главный урок дальневосточного развития (причём куда более важный, чем ипотека и налоговые льготы). Инвестиции работают поколенчески. Переманить уже сформировавшегося 30- или 40-летнего специалиста одной субсидией почти невозможно. У него давно есть работа, привычки, круг общения и, скорее всего, причины остаться там, где он уже живёт. А вот выстроить биографию через институт, университет, лабораторию, первую работу, вторую работу - это получается заметно лучше. Потому что тогда человеку просто не приходится никуда метаться. Работать надо с перспективами, а не с текущей зарплатой и привлекательностью. Чтобы 18-летнему не нужно было думать "а что дальше?". Чтобы нормальная жизнь была не только в Москве, но и там где родился.

Мне кажется, главный тренд в развитии мессенджеров сегодня вообще неправильно описывать как постоянную смену одного приложения другим. Молодёжь, например, не обязательно уходит из старого мессенджера в новый. Она просто начинает пользоваться сразу несколькими. Для каждого типа общения свое приложение. Это мировой тренд от Азии до США. В Америке подросток может одновременно сидеть в Snapchat, Instagram (запрещенный в РФ продукт Meta), TikTok и WhatsApp (запрещенный в РФ продукт Meta). Причём граница между "соцсетью" и "мессенджером" уже почти исчезла: Snapchat используется для ежедневной переписки, при этом TikTok сильно продвигает свой директ и растет как внутриконтентный вариант общения. Тоже самое в Азии. KakaoTalk в Южной Кореи там почти национальная инфраструктура - около 49 млн пользователей. Наш МАКС, условный. И казалось бы, места для второго мессенджера почти нет. Но среди подростков KakaoTalk и директ Instagram (запрещенный в РФ продукт Meta) уже практически сравнялись. А начиная со средней школы директы даже популярней. Объясняют это корейцы тем, что KakaoTalk - это школа, проекты, родители и более "официальная" коммуникация. А вот директ запрещенной сети - это уже друзья, знакомства и личное пространство. То есть один мессенджер не вытеснил другой. Возникло разделение социальных ролей между платформами. И мне кажется, примерно такая конструкция будет постепенно складываться и в России. МАКС - инфраструктурный мессенджер. Государственные сервисы, школы, организации, массовая коммуникация, возможно платежи и другие формальные функции. Официальные новости. Повестка. Телеграм - это "старая" универсальная информационная-коммуникационная среда. Также и запрещенные сервисы, которые всё еще актуальны по старым коммуникационным линиям. А вот ниже вполне может появиться ещё целый слой специализированных молодёжных или просто новых приложений. Т.е. WB Chat, Blink или Looky это не про то, что "создается новый Телеграм" или конкурент МАКС. Это про расширение коммуникаций. Спецификацию. WB - это покупки плюс коммуникация. Blink: геолокация и общение. Looky: молодежный социальный контент. И это очень логично. У нас уже давно есть игровые мессенджеры, есть потоки коммуникаций внутри стримингов. Люди "сидят" одновременно в нескольких местах и коммуникация становится многослойной. Запустить в 2026 году чистый мессенджер невероятно сложно. Можно сделать классное приложение с быстрыми сообщениями, красивыми стикерами и видеозвонками, но зачем человеку туда идти, если его друзей там нет, а причины формировать новых минимум? Нужен сетевой эффект. Сначала дать человеку специальную причину открыть приложение, а уже потом построить вокруг неё общение. Сначала магазин. Сначала музыкальный сервис. Сначала игры. Сначала фотографии. Сначала отметка геолокации. Сначала "лучшие кофейни Москвы", а затем внутренний чат постепенно становится естественным продолжением социальной функции. Для РФ получается, что чем сильнее МАКС будет становиться большим, универсальным и "официальным", тем больше может расти спрос на маленькие неофициальные пространства. Очень условно, но для МАКС - это школа, банк, документы и родители. Телеграм - работа, новости и новый трейлер Гарри Поттера. А в третьем приложении - новые друзья, музыка, фотографии и специальное общение, которое вообще не хочется смешивать со всем остальным. Это не конкуренция в классическом смысле, я про это. Россиянин не обязан выбрать только одного победителя. Скорее всего будет очень индивидуальная иерархия коммуникационных пространств: официальный, универсальный, социальный, профессиональный, игровой, локальный, фанатский. Причём чем дальше будет развиваться цифровая среда, тем сильнее эти пространства станут различаться. Мы привыкли к эпохе, когда один мессенджер должен был собрать в себе всех. Но моя оценка, что следующий этап может оказаться прямо противоположным. Один пользователь - множество цифровых социальных кругов - несколько мессенджеров. МАКС, конечно, может стать главным и крупнейшим в РФ. Но одновременно вокруг него могут появиться десятки новых коммуникационных приложений. Мы давно в эпохе многомессенджерности. Просто еще не осознаем масштабы.

В России растет число альтернативных отечественных мессенджеров, заметил «Ъ». В начале августа свой мессенджер представил Wildberries — WB Chat. Также о трансформации в сервис для общения заявило российское приложение Blink, созданное как альтернатива французскому геосервису Zenly. О намерении запустить собственный мессенджер заявила и компания Looky (ООО «Мотивационные решения»), которая ранее разрабатывала альтернативное решение Instagram (принадлежит Meta, которая признана экстремистской и запрещена в РФ). По словам представителя Blink, за последние несколько месяцев число ежедневных скачиваний сервиса выросло более чем на 130%. Аудитория Looky насчитывает 7 млн пользователей, а по итогам 2026 года ожидают роста активной аудитории на 15–20%. Лидером среди мессенджеров в России, по данным Mediascope за июнь, стал Max. За период его месячный охват достиг 86,2 млн человек. На втором месте — Telegram (75,7 млн). Участники рынка предупреждают, что им будет тяжело конкурировать с национальным мессенджером. 📡 Сети меняются. Мы следим. Подписывайтесь.

Тут нужно понимать, что Россия помолодеет не потому что станет больше детей и демография попрет. Правильней будет сказать, что пик доминации пожилых когорт закончится и начнут постепенно уходить многочисленные поколения второй половины XX века. Следующие поколения меньше и как следствие доля пожилых в общей структуре населения может начать снижаться. Т.е. парадокс. Россия будет одновременно молодеть и сокращаться. Средний возраст или доля 65+ снижаются, но при этом рождаемость остаётся ниже уровня воспроизводства, детей рождается мало, естественная убыль сохраняется. Формально конечно "Россия начинает молодеть" во второй половине 21 века, но фактически это может быть не признаком демографического восстановления, а следствием того, что меняется соотношение между малочисленными поколениями. Хороших демографических новостей для вас по-прежнему нет. Как я люблю говорить последние лет десять уже: хорошие демографические новости для РФ - уменьшение количества плохих.

Россия стареет не только через рост количества пенсионеров. Она еще стареет через отсутствие молодых работников Смотрим свежее исследование ЦМИ Сбербанка: резерв рабочей силы в России сократился с 7,1 млн до 4,4 млн человек, средний возраст занятого вырос до 43 лет. Работников 20-29 лет стало меньше на 4,3 млн, а старше 60 - больше на 2,7 млн. Безработица при этом держится около исторического минимума - 2,2%. Мне кажется, это одна из самых наглядных демографических цифр последних месяцев. Потому что старение обычно обсуждают через рост пенсионеров, а здесь оно уже видно прямо внутри "рабочего цикла". Меньше двадцатилетних. Больше шестидесятилетних. Выше средний возраст. Меньше людей, которых можно дополнительно вывести на рынок труда. Т.е. то, что я так часто описываю: меньше молодых когорт - выше средний возраст работников - меньше резерв найма - сложнее заменить уходящего сотрудника - работодателю остаётся только дольше удерживать уже занятого. И в этом смысле кадровый дефицит последних лет был не просто следствием перегрева экономики или событий вокруг СВО. Перегрев резко усилил дефицит. Обнажил проблему, которая куда более фундаментальная: новых работников физически становится всё меньше. Сокращение резерва с 7,1 до 4,4 млн означает, что экономика всё сильнее вбирает в себя людей, которые раньше находились на её периферии. Пенсионеры. Женщины во время/сразу после декрета. Студенты. Люди с ограничениями по здоровью. Мигранты. Т.е. Россия последние годы довольно активно расширяла сам круг тех, кого вообще можно считать потенциальным работником. Но и у этого процесса есть естественный предел. Нельзя бесконечно компенсировать исчезновение молодых поколений тем, что шестидесятилетний работает ещё пять лет, а студент выходит на работу раньше. В какой-то момент людей, которых можно дополнительно "домобилизовать" на рынок труда, просто перестанет хватать. И тогда меняется сама экономическая задача. Нужно понимать, что раньше это решалось так: нужен рост - нанимаем ещё сто человек. В стареющей экономике это работает всё хуже. Нужен рост, а дополнительных ста человек может попросту не найтись. Остаётся другой путь: лучшая производительность на одного работника. Автоматизация, роботизация, ИИ, лучшее оборудование, качественный менеджмент, переобучение для повышения квалификции. Т.е. всё то, что долго считалось признаком современной развитой экономики, постепенно превращается в единственный способ вообще сохранить способность расти. Для предприятий любого уровня. И тут важно ещё одно различие. Ограничением становится уже не просто количество работников, а количество человеческих лет труда, которое вообще есть у страны. Т.е. у двадцатипятилетнего впереди потенциально ещё лет сорок на рынке труда. У шестидесятилетнего - условно пять-десять. Статистически это два одинаковых занятых человека. Экономически - совершенно разный запас будущего труда. Поэтому рост работающих пенсионеров, о котором я уже писал, выглядит скорее рациональной временной заплаткой, чем окончательным решением кадрового дефицита. Пенсионный возраст подняли. Пенсионеров удерживают на работе. Мигрантов привлекают. Женская занятость развивается всё активнее. Молодёжь всё быстрее проводят через колледжи и выводят в профессию. Но общая возрастная структура всё равно продолжает двигаться в одну сторону. Негативную. Поэтому одна из главных экономических задач ближайших десятилетий уже не в том, чтобы "найти ещё людей". Она в том, чтобы научиться производить больше и лучше - тем количеством человеческих лет труда, которое у страны реально осталось. Нужно осознать для себя, что новых людей больше не подвезут.